Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [26.05.1082] Расцветает чернобыльник


[26.05.1082] Расцветает чернобыльник

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

- Локация
Остебен, г. Вильсбург, столица
- Действующие лица
Чеслав Вальдштайн, Хъённель Девольфорд, инквизиторы и прочая дрянь
- Описание
связанные эпизоды — [24.05.1082] Плач Полуденницы, [17-24.05.1082] Чтобы зомби жил, чтобы зомби не тужил!
Инквизиторы возвращаются в столицу с вестями. В столице неспокойно. Отголоски Зенвула добрались до дворца короля, а в народе нарастает паника.

+2

2

Инквизиторов не ждали героями, не чествовали их по возвращению, и столица не выглядела приветливой, радостной и очищенной. Братство сражалось в Зенвуле с проклятым деревом, выполнило возложенную на них миссию, но, вопреки потерям, не смогла закончить дело. Они не знали, с чем столкнутся, и чья сила понадобится им в сражении с болезнью и заразой, которая так крепко проросла в земли Остебена, что, умирая, оставила на память разрушения и дыхание смерти. В день после трагедии, которую никто не воспринимал победой людей над тёмными магами и их деяниями, горожане собирали обломки деревянных прилавков, сбитую черепицу с крыш, поправляли взрытую щебёнку, собирали гниющие овощи и навсегда испорченный товар. Лекари прямо возле храма Триумвирата занимались осмотром жителей, которые пострадали во время буйства корней, и лечили их раны. Никто не погиб, новые могилы, вырытые запасливыми могильщиками, не наполнились телами. В городе повисла ужасающая паническая тишина – люди боялись того, что увидели, и того, что не понимали. Мертвецы и восставшие родные и близкие, заражённые проклятием розы, были понятным противником. Но корни? Что противопоставить им? Даже маги с трудом справлялись.
Люди с опасением обходили корни, которые торчали из земли чёрными протлевшими корягами. Они осыпались пеплом при сильном дуновении ветра или когда любопытные и непутёвые горожане задевали их руками. Маги пытались очистить город, отыскать другие корни, чтобы заблаговременно позаботиться о безопасности народа, вдруг корень вновь разбушуется. Но новых корней не нашли. Все истлели и обратились в прах.
Никто из заражённых не восстал и не жаждал плоти, мертвецы оставались в могилах, даже призраки, казалось, присмирели.
Тревожные вести доходили из дворца до Игниса. Магам очищения каким-то образом удалось очистить некоторые корни от тёмной энергии и успокоить их, но плата оказалась настолько велика, что один из придворных магов до сих пор не пришёл в себя, а целители пророчили ему жизнь, лишённую магического дара. Склера выжгла его – таковой оказалась цена за освобождение десятка душ, пленённых Зенвулом.
Услышав об этом, Хъён почувствовала себя более уверенно. Она постоянно говорила о необходимости вернуться в Зенвул и освободить души, которые пленило тёмное заклинание, что только тогда зараза навсегда оставит их в покое и перестанет тревожить больных и живых. Слова девушки звучали сумасшедшим бредом, и она ощутила лишь толику неприязни, когда глава Братства пригласил её, чтобы покопаться в мозгах. Хъён позволила это сделать, надеясь, что так докажет свою правоту и поможет Братству найти другое решение.
Наёмники, призванные из Теллина, занимались очищением деревень от нежити. Они заметили, что после того, как что-то произошло в Зенвуле (что именно – до возвращения инквизиторов никто не знал), нежить стала действовать хаотично. Из их действий ушла слаженность. Они по-прежнему нападали на живых, разбредались в поисках новой плоти, но не нападали стаями и большими группами. Химеры будто обезумели, лишившись руки хозяина, и вели себя агрессивно. В столице, на случай непредвиденных обстоятельств, остался один отряд из Теллина. Наёмники не помогали с беспорядками и прохлаждались в своё удовольствие.
Корона ждала, что напуганные люди, когда спадёт апатия и ступор, вновь учинят бунт в столице и напомнят о некромантах – виновниках их бед. Заражённые розой не исцелились от заразы, но почувствовали себя немного легче. Ночные кошмары перестали мучить магов и людей, живших рядом с прожженными корнями, и больше не истощали их.
[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+2

3

Ночь темнее всего перед рассветом.

- Корневища скелетного древа выжжены до тла, Ваше Величество, - сказал в заключение своего доклада Консул Инквизиции,- Но беспощадный дух церберы ещё неупокоен, и пока он витает над Зенвулом, не миновала для Остебена опасность и возвращение недавних ужасов.

    Второй спланированный поход должен был положить конец многолетним последствиям некромантских ритуалов. Корен скурпулёзно, как лекарь срезающий гниющее мясо с живого тела, искромсал память Девельфорд, собирая и описывая, образ к образу, её видения. Отдал архивариусам резной амулет, подобранный Чесом. Выслушал за вечер десяток  легенд о Рандоне, и мнения инквизиторов, сталкивавшихся с духовными субстанциями. Всё узнанное выводило, что на месте древнего жертвоприношения должен быть проведён ритуал очищения от следов тёмной магии. Вот только подходящих на этот случай отважных магистров, загоняющих мятежные души по могилам, среди инквизиторов не было.

    Гренталь, обсудив с Консулом ситуацию, разослал призыв поспешить в столицу всем известным короне светлым магам, владеющих очищением. Инквизиторам в новом походе выделялась роль сопровождающих. Выскочить, прихватив дорожные мешки на плечи, как был способен летучий отряд, в этот раз было не исполнимо. Огненные стали дожидаться прибытия магов. Благо дел им, в переполненной беженцами столице, хватало.

Не все обитатели Остебена, трясясь как заячьи хвосты, удирали навьюченные домашним скарбом и малышнёй под защиту каменных стен Вильсбурга. Были и отчаянные головы, сбивавшиеся в лихие шайки, промышлявшие грабежом на дорогах, да мародёрством в брошенных посёлках. Кое кто из них потерял всё, в нашествии мертвецов, семьи, дома, наделы, веру предков, и теперь не боялся ни богов, ни демонов, прожигая остатки разбитой жизни. Некоторые- из отвязной молодёжи, вырвавшейся из под опеки отцов, опьянённые вседозволенностью, призраком лёгкой наживы. Зачем думать о завтрашнем дне если вон по дороге едет обоз, где пухлый селянин, нахлёстывая пару костистых лошадёнок, везёт, спасая из семейных закромов, накопленные, со времён дедов, сбережения, мешок солонины, бочку ячменного пива, а к его спине жмутся вполне себе спелые девахи дочери? Или бредут спасающиеся жрецы Люциана, и по их лоснящимся мордасам, и служкам с тяжёлыми мешками, видно со всей очевидностью - тащат они не только благочестивые свитки. Особняком стояли шайки подозреваемых заболевших. Удравшие из карантинов, нередко при помощи сердобольных родственников, оказывались изгоями вне закона, но жрать они хотели так же, каждый день, как и все остальные. Отдельной кастой над всем этим сбродом быстро сформировались профессиональные разбойники. Они были вооружены и организованны, а резать людей как скот им было что в мирное время, что в смуту – одни пень.
Отряды королевских стражей, воюющие с нахлынувшими мертвецами, и держащие шаткое равновесие толпы в Вильсбурге, не успевали гонять мародёров, и те, постепенно, обнаглели. На теллинских наёмников надежды были так себе. Как на покаявшуюся публичную девку. Вроде бы они выполняли контракт, но насколько ретиво и добросовестно, в постоянной нехватке людей, надзирать было некому. Когда разбойничьи ватаги распоясались настолько, что начали грабить продуктовые караваны, идущие  в полуголодную столицу стало понятно – нарисовалась новая проблема. 

    По указу Консула занятия в башне Игнис были прерваны, учащиеся и пожилые наставники – переправлены в другие замки инквизиторов, подальше от заразы. Но затишьем в ней и не пахло. Алхимики и мистики работали сутки на пролёт, инквизиторы маги постоянно приходили, ели на общей кухне обжигающую баранью похлёбку, опорожняли кубок- другой, падали спать где придётся, и, переведя дух, уезжали. Как раз в день возвращения остатков отряда из Зенвула Раджниш объявил, что огненным поручаются зачистки прилежащих к столице окрестностей от мертвецов и прочей вредоносной шушеры. Всего лишь отоспавшись, и надиктовав летописцу своё пережитое, выжившие в огненной геенне проклятого города оказались снова приставленные к делу на благо Остебена.

    В отряд Чеслава, отцепить квесторский значок которому не позволили, записали Рэя, Девельфорд и ещё троих инквизиторов. Получив на руки карту с расчерченными педантичным Раджнишем дорогами, порученными отряду, они уехали как только Хъённель отлежалась, явившись еле волоча ноги из кабинета псионика.
___________________________________
    - Что, говоришь, рожи сильно порчены?, - зевая в кулак  по ранне утреннему времени, ещё и солнце дремало за горизонтом, переспросил Чес.
Рядом с ним ехал плечистый страж, Лайл, с рукой на перевязи и огромным сливовидным фингалом под заплывшим глазом.
    - Не то слово. В дырах все, аки сыр, что в лавке по два золотых фунт, бугристые, комковатые. А вонизм, - мужчина скорчил рожу, словно хлебнул кислятины, сколько позволяла побитая физиономия, - У моего отца, царство Люцианово ему, конюшня была, так вот лепёха свежего навоза это шиповник, по сравнению с тем, что от них разило.
   - Но руки ноги у них оказались крепкими, порубили они вас как щенят, что только от мамкиного бока отвалились?,   - продолжал расспрашивать Вальдштайн, сворачивая самокрутку.  Остальные инквизиторы молча ехали следом.
   - Так там не просто мертвяки, а де мо ни чес кие!, - с большим азартом заговорил обладатель знатного синяка, - И было их с дюжину! А нас, усталых, вторые сутки толком не жравших – четверо. Налетели они, по нетопырьи, из канавы, с гуканьем, с визгами, тяп! Хряп! Мартину сразу голову с плеч сняли, он на козлах сидел, а мы за мечи успели похвататься, да только разве с выблядками Фойрра справится честный человек? Вот и …Ох, кгм…., - тут простодушный Лайл опомнился с кем говорит, и до чиста потерял воодушевление рассказчика, - Так всё и вышло, - буркнул он, - Клянусь царством Творца.

Чес хмыкнул, но цепляться к словам не стал.
История складывалась нехитрая – две пары замудоханных служебным водоворотом стражей, сопровождавших вдоль южной дороги обоз с бочками, набитыми солониной, попались в чьи то загребущие лапы.  Вряд ли это были мертвецы. Мертвецов жалующих солонину Чесу ещё не встречалось, хотя они могли быть науськаны кем то с простым желудком, совсем и не мёртвым. Последний вояка, потеряв клинок после приложения к локтю вражьей буловы, и увесистой затрещины в голову, выжил. Очухался от холодной росы на дороге один одинёшенек и по ковылял в город. Где и сдался первому встречному патрулю, а от них уже, эстафетой, достался инквизиторам.

   - Вот, добрались, - Лайл показал здоровой рукой на дорогу.
Впереди, в светлеющем, иссиня чёрном воздухе, на дороге виднелись брошенные возы, похожие в потёмках на катафалки, и нелепо раскинутые тела. Одно, безголовое, завалившееся на бок, до сих пор сжимало в параксизме  вожжи понурившихся лошадей.

+2

4

Девольфорд тревожили события в столице и решение короля по поводу Зенвула и склеры. Ей снились кошмары после разговора с консулом, поэтому, потративши время, отведённое на отдых, лишь на них, Хъённель чувствовала себя разбитой, уставшей и вымотанной. На новое задание она не жаловалась и, как другие инквизиторы, собралась в путь по приказу и отправилась, не скуля. Вот только думала она больше о склере, зенвульской жертве и проклятии, которое в любое время может вновь прорасти ядовитым ростком, чем о новом задании. Порадоваться бы, что выжила и вместе с братьями, пусть и не всеми, вернулась домой, но нет. Дома больше не безопасно. Последние события это подтвердили. Нежить бесконтрольно шаталась по землям Остебена, покинутым испуганными хозяевами, или нападала на обозы на дорогах, когда чуяла пищу, но в последнее время в действиях нежити прослеживалась рука человека. Даже не некроманта, который мог бы ей управлять. На войнах и хаосе не наживался только ленивый дурак, а тут добротный товар шёл прямо в руки, почему бы не воспользоваться ситуацией?
Жалобы доходили с запозданием и инквизиторам требовалось время, чтобы разобраться, что из слов болтающего стражника правда, а что выдумка, созданная не то недалёким умом, не то бурной фантазией. Послушав треть рассказа побитого мужика, Девольфорд решила, что речь идёт о самых обычных мародёрах, которые решили поживиться. Её больше интересовало: замешан ли в этом чудом выживший фантазёр или же он настолько впечатлён названными демонами, что перестал понимать, как выглядит настоящая нежить и на что она способна. Нежить, которой управляли некроманты, действительно могла орудовать оружием не хуже вышколенных лучников и мечников, но вряд ли какому-то некроманту взбрело в голову взять под своё крыло шатающуюся нежить и поработить её с личной выгодой.
Хъён ничего не сказала по поводу мертвецов, которые редко издавали какие-то звуки. Разве что хрипы, мычание и свойственный их стаду неприятный гул, а уж, про то, что мертвецы решили перекусить солониной вместо человечины – и вовсе говорить не стоило.
Спешившись, девушка подошла к одному из трупов на обочине. Голова лежала недалеко от тела, ровно там, куда бы она, повинуйся силе инерции, отлетела после выпада. Девольфорд даже навскидку не пришлось повторять движение меча, чтобы понять, как сделан замах, какого роста человек, который его нанёс, и сколько в нём было силы.
- Забавные у вас мертвецы, - заговорил Рэй, неуважительно пиная труп на дороге. – Ни следов укосов, ни разорванной когтями и зубами плоти. Привередливые мертвецы. Мертвечину жрать не захотели, а солонину упёрли. Глядишь, скоро будут грабить обозы с дорогими шелками, чтобы в обносках не ходить, - инквизитор усмехнулся, посмотрел на стражника, как на дурака. – Ты лучше скажи, кто знал, какой дорогой поедет обоз и что ценного в нём.
Лайл покраснел до кончиков растопыренных ушей. От негодования и злости. Он в свой рассказ верил и считал, что рассказал чистую правду без прикрас.
- Одна тут дорога, - отмахнулся стражник. – Все по ней ездят. Как мертвецы начали по нашим землям шататься, так и дорог меньше стало, по которым ездить безопасно. – Лайл хмуро посмотрел на инквизитора. - Кому она нужна та, солонина? Чай не золото везли и не соль.
- В такое время и обоз с караваями ценен, - цокнул Рэй и забрался в повозку. – Смели всё под чистую ваши мертвецы.
Пока Рэй осматривал повозку и разговаривал со стражником, не забывая его подначивать, Хъён успела отойти от повозки и дороги с обезображенными трупами.
- Тут следы от колёс! – крикнула Девольфорд, показывая товарищам на рассечённую землю. – Глубокие. Тяжёлый груз. Не наши ли мертвецы с солониной?
Груз был объёмным. Перетащить каждую бочку с солониной слишком тяжело и затратно и по времени, и по силам. В столичной суматохе разбираться с делом о воровстве кинулись не сразу, но вряд ли бы воры стали рисковать головами. Заранее подготовились, схватили груз и вместе с ним уехали. То ли сбыть товар, то ли самим прокормиться щедрыми запасами, пока ситуация в Остебене не наладится.
- Прокатимся, посмотрим на ваших мертвецов, любящих солонину?
- А с этими что? – переспросил Лайл, смотря на убитых товарищей. – Не по-людски это…
- Хочешь – в город неси, хочешь – руками копай, - хмыкнул Рэй, забираясь в седло. Судьба изуродованных тел его не волновала. Ему за работу могильщика никто не платил.

[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+2

5

Отметины колёс замысловато вихлялись по дороге, явно указывая на старания возчика ехать по жёсткой земле. Осторожничал, не хотел расписываться куда путь держит. Несколько раз инквизиторам пришлось спешиваться и бродить, как не прикаянным духам, подсвечивать дорогу огоньками, кастеря во все щели предусмотрительного ценителя  дармовой солонины, и разыскивать утерянный след.

Вившаяся по началу среди пшеничных полей дорога мало по малу обросла жидким осиновым мелколесьем. Здесь, и без того еле заметная глазу, колея воровской повозки исчезала на прочь, словно её подхватил за борта и унёс дракон со всем содержимым и лошадьми.

Инквизиторы сунулись туда – сюда, - без толку. Спешились покурить. Пока стояли – случайно приметили, что по одному краю дороги уж как то всплошь лещина ветки свои заплела, не кусты а фойррова городьба из сучков и палок. Сунулись напролом, и вывернули на заросшую дорожку, кривым рогом в бок лежащую. Тут и потерянные следы расхитителей чужих возов со всей очевидностью явились. Хитрость оказалась не великой – мертвякова тележка, поворотив на  малоезжую лесную развилку, встала, и с неё сгрузилось несколько увесистых тел, в тяжёлых армейских сапогах. Люди эти, или демонические покойники, если верить упрямому стражу, не поленились насовать не одну охапку веток, что бы загустившийся куст укрыл потайное дорожное ответвление.

Дальше, через корни да по заросшей влажными мхами земле, отпечаток колёс бежал весело и не скрываясь. Инквизиторы поехали осторожней, расчехлив оружие. Лес надвинулся на них со всех сторон, закрыв бумажное небо, вкрадчиво поглаживая скользкими еловыми лапами по плечам, обмахивая головы, дыша в лица птичьими пересвистами и сладковатым запахом черничника. Когда завиднелась прогалина Чес использовал  магию, приглядеться. Очень вовремя – караульный, скрытый за мозолистым стволом, как раз пятился, собираясь дать дёру. Свистнул арбалетный болт, но Вальдштайн промахнулся:
    - Догнать!
Инквизиторы нахлестнули коней, удирающий разбойник хотел крикнуть, упредить товарищей, но второй болт пробил ему бок, а третий раздробил затылок.
Для допроса он уже не годился, но и своего чёрного дела совершить не успел – в стороне куда рвался невезучий партизан виднелся добротный, знатным коробом, сруб, с односкатной, поросшей тёмно зелёным дерновником, крышей.
К нему примыкали низкий дровник и  коновязь. Возле неё хрустели соломой четвёрка разномастных лошадей, и стояла крепкая повозка с узкими, как раз под неширокий проезд, бортами. Тянущийся от большой дороги след точным раскатом забегал под её колёса.
Невидимый магический импульс, удобный, но такой прожорливый, полыхнул ещё раз, высвечивая мистику источники жизни на обзоре.
    - Вокруг дома ни души, - тихо поделился Чес со спутниками, - В доме человек семь, -  сидят за столом, по центру, обмывают дарёную солонину видать. Ещё два – три, в подполе.
    - Мы их обезоруживаем, вяжем и везём на судилище? – азартно прошептал Лайл. Ему всё больше нравилось в компании инквизиторов, про которых он раньше слышал столько страшных и похабных баек. Даже о своей ломанной руке на перевязи забыл – неловко но настойчиво тянул здоровой, левой, ятаган с пояса.
    - Верно, - ухмыльнулся Чес, - Только ты, мил человек, побудь здесь, возле лошадей, - и на вытянувшуюся разочарованием физиономию воина строго добавил, - Это важно.  Кто знает не полезут ли их дружки резать нас из леса, смотри в оба. 

Одарив подбитого Лайла чувством собственной ценности, Чес мягко зашагал к самой двери, растопыренной ладонью указав остальным не приближаться. На порог он капнул маслянистую субстанцию, с фиолетовой рябью.  Узкие окошки, почти под крышей не позволяли заглянуть внутрь, через них время от времени слышались басовитые голоса обитателей лесного дома, на пониженных тонах, но слов было не разобрать.

    - Заходим Хъён и Рэй – направо, Вернер с Иор –на лево. Кто хватается за оружие, орёт, выворачивает пальцы пассами, – кончать на месте, - сухо приказал Чес, вернувшись, - Сдавшихся – согнать к задней стене.
Громовое зелье рвануло, выкидывая дверь далеко в сторону и враскорячку  выпятив рёбра стены.
    - Ан гард!
Инквизиторы нырнули в открывшийся задымлённый проход. Чес, шедший прямо, сразу, нос  к носу, столкнулся с орущим бородатым разбойником, слепо ринувшимся к выходу от длинного не крашенного стола с разбросанными картами. Пока мародёр залип взглядом на двойном значке феникса, соображая как огненный пробрался в глухомань, Вальдштайн выстрелил ему из арбалета в упор в живот.

Отредактировано Чеслав (2019-03-06 02:07:44)

+2

6

Иметь дело с живыми – быстро, легко, понятно.
После столкновения с зенвульской склерой бывалым счастливцам, Хъён и Рэю, дело казалось нехитрым. Никакая пакость не вылезет из-под земли, не подгонит к хижине стада голодной нежити, великан не разгромит крышу над головой, когда в неё ринутся инквизиторы, и змеиные корневища не потянут их за ноги в распахнутую смердящую пасть. От мародёров тоже смердело. Потом, грязью, болезнью, мочой и пьянством, но этот запах в сравнении с гнильцой склеры казался родным. Никаких подводных камней. Рэй как забыл, что даже люди подобного класса способны думать, а уж ударить со спины и исподтишка с присущей им подлостью – и подавно. Инквизитор сжал и разжал пальцы на руках, проверяя, насколько плотно лежат перчатки и попадают ли нанесённые на них руны в места скопления силы.
Хъённ, чьи таланты к магии знавали лучшие времена, решила не рисковать понапрасну и перед заходом в хижину при помощи магии высветила округу, насколько хватало силы. Мана неохотно потекла в заклинание. Мир вокруг преобразился, засветился яркими точками. Те, что мелкие – животные и птицы. Те, что крупнее – люди. Одна крупная точка у них за спиной. Лайл, которого оставили на страже, как самого бесполезного. Других мародёров не было, если инквизиторшу не подвели глаза. Она раз-другой моргнула, чувствуя, как глаза болят от заклинания, достала из-за пояса два коротких кинжала и терпеливо ждала сигнала от нового квестора.
«Забыла поздравить с повышением», - досадливо цокнула языком. Как-нибудь в другой раз.
Зелье разнесло дверь в щепки. Осколки влетели внутрь вместе с пылью и сором, переполошив мужиков, распивавших эль за столом. Кто более сообразительный – тут же схватился за оружие, вскочив из-за стола, кто менее – ринулся к выходу, собираясь бежать, не думая о том, кто его встретит снаружи. Захмелевшие и пьяные встали столбом, костеря и товарищей и непрошеных гостей с таким талантом, что смутился бы сам Фойрр. Даже Хъён успела для себя почерпнуть что-то новое.
В узкое пространство ринулись инквизиторы, перекрывая выход из хижины. Эффект неожиданности помог справиться с самыми строптивыми. Рэй ринулся первым, выхватив бегущего на него мордоворота, схватился ладонью за морду. Знаки на перчатках засветились, мордоворот замахал руки, закричал, когда кожа на лице начала запекаться и слезать от заклинания. Второй мужчина, заметив Хъён, ринулся к ней, оголив нож, Девольфорд нырнула в сторону, увернулась, ощущая, как пространство становится всё меньше. Мужчина ударил ещё раз в открытый, как ему показалось, в открытый бок, и замер, когда лезвие кинжала вошло ему под подбородок в голову. Хъён почувствовала, как кровь полилась по лезвию, залила рукоять и руку, но ощущение чужой смерти и запах крови не пробудили зверя. Она всё ещё себя контролировала. Кинжал так же быстро вышел из раны. Мордоворот накренился, Девольфорд пихнула его ногой, убирая тело с дороги. Она мельком заметила, что на полу уже лежало два тела – один с пробитым пузом, другой с кашей из слезшей обожжённой кожи, и она добавила третьего.
Развернулась, поздно заметив, как сзади подошли. Волосы на затылке больно натянулись, Хъён зашипела от боли и злобы, схватилась за запястье, сдавила, впиваясь когтями в плоть. Мужчина крикнул, ругнулся, когда ногти глубоко вошли под кожу. Кровь полилась по запястью из свежих ран. Мужчина резко отдёрнул руку, вырывал клок светлых волос, но вопреки ожиданиям Девольфорд свободу она не получила и вывернуться тоже не смогла. Её повело следом за рукой, она споткнулась через тело какого-то убитого и растянулась на полу. Кинжал выпал из руки и со звоном ударился об пол. Хъён слепо зашарила ладонью по доскам, пытаясь его найти, когда мужчина схватил её за лодыжку и потянул к себе.
Неожиданно Девольфорд перестали волочить. Она уже готовилась, что вот сейчас в её тело войдёт нож или меч, столько раз, пока мужчина не выпустит пар и не насладится агоний инквизиторской суки, но вместо этого услышала грохот и возню. Рэй уже протирал стол мордой мордоворота с раненным запястьем, а ещё она впервые увидела, как инквизитор улыбается.
«Больше думать о деле – меньше о херне», - золотое правило.
Хъён быстро подобралась на ноги, нашла свои кинжалы. Братья уже заканчивали с семёркой разбойников наверху. Кольцо двери, ведущей в подвал, выглядывало из-под тела мужчины, который привалился к ней. Инквизиторша налегла на него, сдвинула его в сторону и потянула дверь за кольцо. Возможно, троица других головорезов ждала, когда налётчики уйдут, или готовилась во все оружии встретить их внизу, но поставив ногу уже на первую ступеньку Девольфорд поняла, что те, что были внизу, настолько увлечены, что едва ли не пропустили всю драку.
Мужчина в подвале отвлёкся на шум и оглянулся, получив по кривой роже. Перепуганная девушка в драном и грязном платье, с лицом в синяках, соплях и слезах, отползла от него к дальней стене, отчаянно пытаясь натянуть на себя лохмотья одежды, что получалось у неё ровно никак. Здесь же Хъён заметила ещё одну девушку в похожем состоянии. От их вида инквизиторша пришла в бешенство. Услышав хриплое ругательство мужчины, она резко развернулась, ударив ему по рёбрам, не позволяя встать. Подняться мордовороту мешали спущенные штаны. По его губам растекалась кровь из разбитого носа.
Девольфорд дышала глубоко и часто, неотрывно с ненавистью смотрела на мужчину, который пытался подняться и дотянуться до оружия. В поднятом лице она увидела знакомые черты, и это окончательно снесло ей голову. Что было дальше – она не помнила. Две перепуганные девушки видели золотые глаза, торчащие звериные клыки из-под верхней губы и как спасительница, которую они боялись, пыталась выбить дерьмо из теллинца. Рэй застал сестру, когда она, сидя верхом на мужчине, прикладывала его затылком об пол.
[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+1

7

Лайл присел у коновязи на землю, напряжённо прислушиваясь к звукам драки из дома, беспокойно грыз сорванную  травинку. Он понимал, почему инквизиторы прямолинейно оставили его на обочине наступления. Кому нужен в драке однорукий подранок? И ему казалось что они там заняты делом, вершением справедливости – а он здесь штаны бесполезно просиживает, привязанных коников сторожит. Фу, смехота… Почувствовал страж себя сброшенным со счетов, до самой печёнки, почувствовал, и так зажалел сам себя, что чуть не пропустил явление новых корыстно заинтересованных личностей.
Приближающийся лошадиный топот отдавался  по земле уже пару минут, как Лайл спохватился, и не поднимаясь на ноги, по собачьи, выглянул на лесную дорогу, сегодня оживлённую как в очень редкие из дней своего существования.
    На опушку перед мародёрской избушкой, друг за другом, вывернула кавалькада в добрую дюжину всадников. За единственным допущением все они смотрелись тривиальными проходимцами опасного толка. Небольшие, выносливые лошади в разнопёрой сбруе, несли на себе асоциальных личностей, одетых в цветастое отрепье с чужого плеча  большей или меньшей грязноты и ветшалости. Чего на них смотрелось серьёзно так это оружие. Из куцых самодельных ножен плохой выделки виднелись острия клинков ровной ковки, за спинами упруго изгибались  тисовые луки, на поясах свисали опасные булатные бельюдки. Особое, отменное, зрелище представлял один из всадников. Рыжий конь его, статными пропорциями, зеленью нарядного чепрака, и узорчатыми поводьями, выделялся среди остальной ватаги не меньше чем луцианов жрец в парадном шёлковом облачении в толпе нищих побирушек на ступенях храма. Восседал на нём молодой человек, облачённый в посеребрённую кирасу. Осанистый, рослый, благородной бледности, выразительно кареглазый, с лицом правильных черт и тёмно волнистой шевелюрой по плечам.
Выехав из под лесного покрова всадники замедлились, приметив откровенные архитектурные изменения в своём воровском обиталище.
    - Гляньте, ребят, дверь в щепки разнесли! Сопрели они там, что ле, проветривают? Или двух потаскух не поделили и разодрались с пьяных глаз ?, - задорно сказанул остроусый, как кошак, разбойник с перетянутым грязным бинтом запястьем.
Нарядный всадник рассмеялся, и тронул грызущего поводья коня, направляясь к избе, но его упредил ехавший рядом – здоровяк с квадратными плечами, проседью, и исковерканной многочисленными рубцами физиономией:
    - Обождите, стоять всем, оглашенные! Тешки, караульного – не видать, что странно, малой он обязательный, просто так и в лопухи  по нужде бы не присел.  Перекладины опалены, подозрительно, а на коновязи вроде голов прибавилось, откуда бы? Кто моложе да глазастей, зырните для ветерана. Вифин?
Усатый приподнялся на стременах, зорко вглядываясь, и доложил:
    - Заметно табун прибавился. И все по краям одномастные, сёдла казённой работы. Никак стражи столичные, по зелью храбрости опрокинули, яйца в кулак собрали, наше логово разнюхали.
    - Что нам до них, - пренебрежительно хмыкнул нарядный, - Всех неудобно любопытных, с вспоротыми брюхами, отправим на порог Творца, с поклонами.
    - Резво вы, милсдарь Бастиан, в кровожадность вошли, - с ехидцей отозвался шрамированный Фрайссат, - А ещё месяц назад, как вас мозгами из разбитой бошки обляпало, целое ведро наблевали, помните? Хехе…- темноглазый недовольно скривился, - Ну да речь не о том. Может быть там королевские гвардейцы, а может и инквизиторы. Про облаву стражей мне б донесли слушок, зуб даю, а вот фойрровские псы по своему внутреннему регламенту шляются, и слышал я – им, на время смуты, за порядком Гренталь велел следить. А порядки инквизиторские всем ведомо какие – что не по ним, то и жгут. Так что если там их тёплая компания, то нам развернуться, и только драпать.
    - Драпать? – презрительно переспросил Бастиан, - Вы перетрусили что ле все, как бабы? Даже если там инквизиторы – им оставить  всё добытое? И товарищей убитых простить? Мы даже не знаем что произошло – может отбито нападение, и наши там на связанных стражах в картишки режутся. Идём, посмотрим, и будет надо – нашу добычу выбьем хоть со стражей, хоть с кого другого! Кто не трусит – сейчас по два и ещё по пять золотых в руки получит, как очистим наш схрон от набежавших!
    Последний аргумент возымел действие. Бандиты, переглядывавшиеся между собой и толпившиеся ближе к Фрайссату, дружно окружили молодого аристократа, развязывающего заманчиво звенящий кошелёк.
Теллинец растянул губы в глубокомысленной ухмылке и присоединился к остальному скопу.
____________________

    В дыме мечущихся тел от арбалета было мало толку. После первого выстрела Чес забросил его за спину, и вытащил узкий клинок. Он сразу пригодился – легкотелого Иора теснил ловко крутящий пару ножей мародёр, в ожесточении плевавший на пламя с рук инквизитора, - Вальдштайн, не утруждаясь предупреждениями, проткнул ему печень со спины.  Еле сам вывернулся из под топора, - лезвие неприятно скользнуло по кальчужной рубахе, а вылезший из дыма вражина, попавшись на ловкое обманное движение, позволил полоснуть себя скьявоной по кадыку, и уронил топор.

    В несколько минут всё было кончено. Эффект неожиданности и вальяжно хмельное расположение бандитов позволили инквизиторам урвать лёгкую победу. Вальдштайн прошёлся по захваченному периметру, сбил эфесом замок с большого шкафа у стены, и удивлённо присвистнул сквозь зубы. Глубокая двух метровая гробовина, делёная полками, была полностью заставлена тёмно зелёными бутылями с пробкой, залитой сургучём нарочито небрежно. Чес вытащил один трофей, покрутил, вглядываясь.
    - Чего ценного нашёл? – заглянул из за плеча квестора Иор.
    - Бальзам Уэльма, видать подлинный. Витиеватая этикетка от руки, красными и чёрными чернилами, узнаваемая печать на сургуче, - Чес ткнул пальцем в оттиск, изображавший  двух чаек летящих над морем, - У меня дед любит им изредка баловаться, говорит хорошая штука от многих болячек и хандры. Дорогое пойло, элитное. Хозяин, которого на это грабанули, будет нам премного благодарен, если вернём.

В проём, лишившийся двери, запинаясь от усердия, влетел Лайл, и выпалил с порога:
    - Принесла нелёгкая душегубов, спаси Творец! Приближаются!
Вальдштайн перезарядил арбалет, одновременно отправляя магический импульс, оценить нежданных гостей. Виднелось около десятка, пересчитывать по головам времени не было.
    - Подбиваем на входе, - скомандовал он, - Их больше – держимся вместе, минувших порог – поджигаем! Эй, страж, ты чего застрял посреди хаты, стрелы в лоб дожидаешься? С арбалетом левой управишься? Дуй сюда!
Довольный Лайл спешно затесался за спины инквизиторов. Чес отдал ему свой арбалет, и дёрнув подвальную крышку окликнул:
- Хъённель, Рэй! Вы что там, заплутали? Живо к нам!
Инквизиторы опрокинули стол, за которым ещё недавно пьянствовали мародёры, что бы использовать его как заслон. Что то холодное и липкое коснулось дыхания. Туман, сгущающийся прямо на глазах молоком втёк от двери, заполняя бревенчатый сруб от стены до стены, по самую крышу.
    - У воров солонины маг воды на побегушках? Занятно, - пробормотал Чес, прессуя в руке огненный сгусток.
Мутное марево скрыло видимость на расстоянии полутора метров.
___________________
    - Хъённ, хватит с него, - Рэй никогда не видел ещё сестру в таком исступлении, и не сразу сообразил, что пора вмешаться.

    - Да брось ты эту падаль, - инквизитор сотворил на руке огонёк, но принялся озираться по сторонам, и удачно пропустил изменённое лицо Девельфорд, - Ох, Пламя, ты погляди ка… Тут не только наша солонина почует, тут целая коллекция ценного имущества.
Танцующая на ладони искра выхватывала бочки, перевязанные тюки материи, сосуды амфорной формы, в которых обычно купцы перевозили драгоценное масло, копчёных рыбин и косицы чеснока.

    - Вы то тут как оказались, девоньки? – Рэй приблизился к жмущимся к друг другу оборванками. Но те молчали, измученные, только судорожно всхлипывали и размазывали слёзы по грязным личикам. На их тощих щиколотках болтались ржавые цепи.

Отредактировано Чеслав (2019-03-19 01:00:10)

+1

8

Вспышка злости напоминает извержение вулкана. Жгучей лавой она растекалась по телу, выжигала всё изнутри, распаляя до предела, сносила голову, стирала грани между правильным, допустимым и ужасающим. Девольфорд, не отдавая себе отчёта в действиях, выплёскивала злобу, пока она била из неё, под мерзкое чваканье влажной от крови плоти, под глухие стуки головы об пол. Девушка не чувствовала, как болят собственные повреждённые рёбра, как кожа под глазом наливается – назревал синяк после смачного удара кулаком. Хъённель не помнила, как получала удары – их будто бы не существовало, пока связь между телом и рассудком не восстановилась и не появилось что-то кроме чистой и жгучей злобы.
Произошло то, чего Девольфорд боялась больше всего, - она потеряла контроль.
Животные инстинкты требовали разорвать мужчину на куски, но что-то отвлекло её. Она обернулась, со злостью смотря на того, кто ей помешал. Перед глазами ярко вспыхнул свет и чувствительные глаза, привыкшие к темноте подвала, заболели. Боль подействовала, как хорошая оплеуха. Вряд ли бы оборотень остановилась, если бы её силком не оттащили от тела.
Взгляд прояснился, из него ушла желтизна. Хъён увидела Рэя, который ходил по подвалу, и отдалённо слышала его разговор с двумя пленницами. Девушки не обращали на него внимания, они следили за действиями женщины, напугавшей их своим странным и жестоким спасением. Девольфорд поняла, что произошло по их перепуганным лицам и застывшему на лице ужасу. Она, в отличие от Рэя, больше знала о том, что здесь произошло.
Инквизиторша опустила взгляд на тело. Лужа крови растекалась на полу и насыщенным запахом дразнила обоняние волка. Вытаращенными глазами теллинец смотрел в потолок, рот неестественно открыт. Хъён чувствовала, как он дёргается, подняла собственные руки к лицу, заляпанные кровью и дрожащие. Она пыталась успокоиться и взять себя в руки, но даже простой жест – пятернёй зачесать волосы назад, убирая их с лица, оставил на лбу и волосах следы чужой крови.
Девольфорд поднялась на ноги, надеясь, что дрожи в коленях не видно, и отошла от мужчины.
Наверху разгоралась новая драка. Рэй обернулся, отвлекаясь от перепуганных девушек – спасение пленниц дело не первостепенное. Толку им от снятых цепей, если их всех перебьют. Умирать в видимости свободы? Такое себе утешение.
- Сидите тихо, - шикнул на них инквизитор. – Пошли, - бросил уже сестре, будто и не заметил изменений.
Для Девольфорд всё происходящее было как в тумане. Она слышала, как билось её сердце, как она делала вдох и в этом шуме тонули остальные звуки. Когда они поднялись наверх, всё кругом затянуло густым туманом, братья уже оборонялись, встречаясь с разбойниками, едва ли не застигшими их врасплох. Теперь в невыгодном положении оказались они. Само нахождение мага среди мародёров удивляло. На первый взгляд группа показалась местными оборванцами, которые разве что могли у кого-то украсть кольцо с магическими свойствами, но никак не обладать сильной магией.
К Девольфорд вернулся слух, когда из густого тумана проступили очертания человека. Она с трудом выхватила руку с серпом, выкрутила, уворачиваясь от лезвия, метившего вспороть ей пузо от паха. Не смущаясь животного инстинкта, вгрызлась мародёру в лицо. Мужчина закричал от боли, когда кусок плоти отделился от тела и небрежно чвакнулся на пол. Оборотни, как и люди, не видели сквозь туман, но остальные чувство – слух и обоняние, обострялись.
Хъён увидела красных с золотом змей, которые юркнули в туман, слабо мерцая в белом мареве, а потом взорвались пламенем и искрами под ногами у гостей, чем наделали много шума. Рэй развлекался, высвечивая нападающих из тумана и упрощая задачу товарищам, которые разили мародёров стрелами и болтами.
В пылу драки кто-то опрокинул бочку. Дорогая краденая выпивка разлилась по полу под ноги и быстро заледенела. Острые осколки разлетелись в стороны, Хъён припала животом к полу, но почувствовала, как правое плечо загорелось от боли, и слышала, как осколки попадали в тела, а там – снаружи, на улице весело хохота мужчина. Не иначе как сам маг, который веселился, стоя в стороне от замеса. Грязную работу за него проделывали другие.
Удерживать сильное заклинание продолжительное время удавалось только сильным магам, а этот, кем бы он ни был, оказался не настолько хорош. Туман медленно редел, открывая обзор. Хъённель увидела собрата, который сидел на полу возле стены и пытался зажать рану на животе. Кровь лилась из-под пальцев и не думала останавливаться.
На полу прибавилось мертвецов, но больше мародёры не шли в дом бесконечным потоком. Они оставались снаружи и с возведёнными арбалетами ждали приказа начальника.
- Эй, вы там, - окликнул их тот весёлый голос мага. – Выбирайтесь, пока мы вас живьём не зажарили. Хотя веселая будет смерть - сжечь инквизиторов, которые жгут других, а?

[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+1

9

Пока лесные головорезы куражились, чувствуя поголовное преимущество и уповая на магию нарядного господина Бастиана, инквизиторы собрались возле раненного брата, переговариваясь и заряжая арбалеты.

    -Ничего, Талгат, страшного с тобой не приключилось, - заявил Чес, осмотрев мельком рану, - Прокол глубокий, но тонкий, крови конечно много, её там самое сосудистое сплетение, зато кишки на ружу не вывернулись, значит заживёт. Ещё сотню костров повидаешь!

Выудив из сумки чистую тряпицу он опрокинул на неё флакон густой жидкости, цвета зеленоватой лягушачьей икры, с отчётливым сладковато приторным запахом. Среди авантюристов всех мастей, это был самый ходовой заживляющий эликсир. За своеобразный фисташковый оттенок инквизиторы в шутку называли его болотной жижей, лягушкиной слюнкой, а то и по хлеще как, но ценили, берегли и перед походом обязательно наведывались к алхимикам, что бы пополнять запасы животворящего зелья.
Примитивный компресс  Вальдштайн велел огненному прижимать к ране, улегшись при этом на бок и лежать смирно, помалкивать не рыпаться. Полагаться на одну лишь силу живительного зелья однако не приходилось, Чесу хватало опыта оценить серьёзность раны. Огненного надо было, без долгих задержек, препроводить в руки опытного лекаря, что бы потом какое нибудь гнилостное заражение кишечника не пришлось костяной лопаткой выскребать.

    Влажный туман между тем начинал рассеиваться, а мародёры за стеной – утрачивать крупицы терпения. Перекинувшись парой слов с инквизиторами Чес шагнул на крепкий табурет у стены, с него забрался на массивную многоярусную полку, и оказался возле узкого, похожего на бойницу окошка, под самой низкой крышей. Стрелять прицельно отсюда не было никакой разумной возможности, но квестор карабкался на верхатуру не за этим. Отсюда ему довольно хорошо было видно мародёров, которые разбрестись по поляне перед срубом догадались, а попрятаться – нет.
    Резко махнув рукой Чес подал товарищам сигнал к сговорённому действу.
Пепельный вихрь взметнулся среди мародёров, не нанося ощутимого урона, но слепя и дезориентируя, как песок плеснутый в глаза. Вместе с ним из дверей бандитского логова обозначились два тёмно пламенных силуэта, с вскинутыми мечами, они шли прямо под нацеленные острия.  Раздались крики, отборная ругань, лошади ржали и шарахались, запаниковав.
    - Это фойрровы элементали, дурачьё, не стреляйте в них!, - закричал Бастиан, удерживая крепкой рукой танцующего под ним рыжего скакуна.  Смекнул в чём подвох аристократ  быстрее  вчерашних пахорей,  таки не у деревенского жреца буквы в слова учился складывать, но всё равно слишком поздно. Наведённые стрелы уже были выпущены, с новыми теперь, в мельтешении, примериться было сложно. Хлёсткие пепельные клочья вились между людей  в размашистой музыке вихря, кружась, вальсируя, пороша глаза, смазывая видимость, забиваясь колючей трухой за шиворот, жаля лицо и руки.

Огненные духи, отвлекя на себя основной залп, беспрепятственно миновали поляну и успели полоснуть  кой кого лёгкими стихийными клинками. За их спинами проскользнули на простор инквизиторы. Сверкнула сухим серебром, скрестилась с лязгом сталь со сталью, запахло жаренным.

Фрайссат, державшийся с остальным сбродом вроде как рядом, но чуть в стороне, сразу подался назад, как нагрянул пепельный вихрь. Отплёвываясь, и сердито вращая глазами к нему из общей сутолки вынырнул Вифин.
    - Пурга блядская, - пожаловался он в сердцах, - Вертятся в ней, бесы, не прищучить. Наши мечутся, как стадо очумелых баранов, котрые первый раз волчий вой заслышали.
    - Как бараны и подохнут, - буркнул теллинец, разворачивая коня в сторону леса, - Погнали отсюда.
Второй наёмник нерешительно куснул кончик уса:
    - Бросим их и господина Бастиана?
    - И этих дурней, что пошли грабить на большую дорогу кто по малоумию, а кто от безысходности - бросим. Параша они, на ослиной моче. И благородного дона, выезжавшего раньше только в парчовом седле на соколиную охоту, а теперь, поварившегося в котле отбросов, которые ему в рот смотрят и  попискивают, за его золотые, - бросим тем более. Окровянил руки, зарезав пару купчин, да напугал своими водяными хлопушками замудоханных служилых, – и уже возомнил себя завзятым душегубом, фартовым бандитским вожаком, которому все, как трава, по колено да под ноги. Пусть инквизиторы ему спеси поубавят.
Не споря с Фрайссатом  усатый припустил коня рядом.
    - Рожер там подлип же, в подполе, возле шмарок! Его отделают как сидорова ульва, - вспомнил про одноглазого сотоварища, - Вернёмся?
    - Всё равно не выцарапаем сами, а от этого табуна круторогих с богатеньким папочкиным принцем нам помощи не дождаться, - нахмурился здоровяк, - Свезёт – сам вывернется, он тот ещё  живучий сукин кот.
Крепкие кони уносили теллинцев в сторону Вильсбурга. Судьба шутница снова разминула Чеслава и Хъённ с остальными участниками свары  в "Двух лососях".
__________________________
    - Водяного живьём взять, и руки ноги без приказа не выламывать, - предупредил Чес инквизиторов перед атакой, - Он нам должен много всяких интересностей доложить.

Мародёры, смелые ватагой, но недружные, быстро потеряли гонор, столкнувшись с противниками, умело сражающимися и магией и оружием. Пепельный смерч, бесшумные, как жидкий огонь, элементали, появляющиеся и исчезающие фигуры инквзиторов, подлые, с вывертами удары клинков и пламени – всё это быстро отбило охоту сражаться у лесного сброда. Забыв как совсем недавно они хвалились развесить инквизиторов  по деревьям вокруг своей хаты, мародёры, кто ещё стоял на ногах, опрометью, как вспугнутые воробьи из куста, бросились куда подальше от проклятой поляны.
_________________________
Бастиан, смеясь создал ледяную сферу, играючись швырнул в приближающегося инквизитора – мимо. Вторую уже делал без ухмылок – отправил в голову другому, и снова промазал. Третья, в предательски вспотевших пальцах голодно лизнула остатки маны, - Иор с Чеславом оказались возле самого коня, один зажал плясавшего рыжего под уздцы, другой, ухватившись за резную луку седла, схватил мага за длиннополый бархатный кафтан и рывком потащил, сбив концентрацию – льдышки бесполезно брызнули. Не ожидавший что его беспордонно, как сапог с ноги, дёрнут на рыхлую землю, Бастиан не догадался вцепиться скакуну в гриву, да наподдать хлыстом – мог бы прорваться.
Чес без раздумий заехал по холёному лицу и отпихнул от себя мага – тот попытался закрыться водяным барьером, но растраченных сил хватило лишь на дырявую сырую плёнку, ту же осевшую сдутым парусом и рассыпавшуюся каплями.
    - Стойте! Сдаюсь!, - решительно и зло выкрикнул водяной, выставляя вверх инстинктивным жестом пустые развёрнутые ладони, - Я – Бастиан Альморовид, сын графа Марота Альморовида, наследник Уэльма.
    - Какой знатный сыч нам попался, среди голоногих дорожных падальщиков, - растянулся в усмешке Чес. Остальные инквизиторы уже добили мародёров и собрались вокруг, вытирая окрававленные клинки.
    - Выблядок Фойрра просто не имеет понятия, насколько знатность рода может служить во благо тому, кто обладает ею по праву и от рождения, - надменно улыбнулся мужчина, - Я сдаюсь. Готов следовать за вами в Вильсбург и предстать перед судом.

Столичному аристократу хватило ума изобразить покорность, в расчёте что его доставят в столицу, а там то уж отцова золотая мошна и связи отмоют его от всей подорожной крови, но не хватило сил сдержать характер.
Среди инквизиторов действительно было много тех, чей род тонкой струйкой смрадного дыма терялся между хибар бедняков, и не имел ни гербов, ни привилегий перед короной. Очи Инквизиции собирали талантливых детей без разбора метрических книг и чистоты крови,  давали им шанс стать самим себе судьбой, взобраться по иерархической лестнице. Этот порядок, нередко осуждаемый среди потомственных дворян Остебена, давал Огненному Братству регулярный приток свежей, не избалованной  крови, и в дальнейшем – всецело преданных апологетов.

Бастиан хотел высокомерно съязвить. Он мало что знал об инквизиторах. Их нельзя было оскорбить назвав псами или выблядками Фойрра. Давно и настолько звучала эта присказка из ртов со всех сторон, что уже которое поколение огненных лишь потешалось над ней, а то и глумливо задирало нос – ага, мы и есть воплощённое  отродье самого демонического бога.
Взгляд Альморовида, перебегавший и одного инквизитора на другого, невольно задерожался на растрёпанных льяных волосах Хъённель, крови на её лице – беззвучно был выведен вердикт – "сучка грязная, инквизиторская подстилка".

    - А с чего ты вообще взял, что поедешь отсюда куда нибудь? – изображая заботу проникновенно поинтересовался Чес.
Бастиан набычился, хмурясь. Ему первый раз пришло в голову что огненным может быть плевать на звучное имя его отца и на кошели, которые он мог бы отвалить им за живого сына. Они просто вышибут ему мозги, прямо здесь, в тёплой истоптанной грязи, и не будет никаких судов, где благородному юноше могли бы дать оправдаться, ни дальнейшей весёлой и сытой жизни, ничего не будет.
    - Скрутить ему руки за спиной, - сухо приказал квестор, - Тащите его под крышу, в подвал, нежно!
    Запах кислой блевотины, потных тряпок, мочи и крови захлестнул Бастиана. Его небержно толкнули, и он сел. Увидел ярдом с собой неподвижное неузнаваемое тело с рас трёпанными слипшимися жидкими прядями. Крышка подвала захлопнулась. Огонёк на ладони Чеслава – пленник обратил внимание как подсвечиваются на ней многочисленные шрамы от ожогов, - осветил низкое пространство и кое как – фигуры вокруг.

    - Будете меня пытать? – собирая остатки мужества мрачно поинтересовался наследник Уэльма.
   - Нет, что ты... - паскудно улыбаясь ответил инквизитор, - Подрежим жилы становые – на загривке, крестце да подколенками, - Вальдштайн подносил руку и касался пальцем называемых точек, вызывая холодную дрожь изморозь, -  И оставим, колодушкой, на милость Люцианову, приоткрыв люк, но заделав дверь, что б и кто мимо шёл да не сунулся. Будешь как бы жив – голодать, гадить под себя, но гнить как умерший.   Плодовитые  мухи горбатки отложат тебе в лицо яйца. В нос. В рот. В уши. Под веки, в складки кожи на шее. К концу первых суток из них вылупятся опарыши. Они заползут под одежду и будут поедать твои мягкие ткани. Мышцы, связки. Всё, что недавно повиновалось в твоём теле, чего касались улыбчивые девы, обнимали родители – всё будет пережёвано их хитиновыми челюстями. Что останется – станет колыбелью. В твоих чреслах, грудине, за глазными яблоками, потеряют подвижность и окуклятся их желтовато серые личинки. Разовьётся взрослая особь, - в глазах Чеса  пленённому магу чудились янтарные фойрровы искры, - Полностью сформировавшиеся насекомые прогрызут твою кожу и выползут наружу. Уже через сутки они обсохнут и смогут использовать тебя снова. Но тебе ведь не хотелось бы закончить свою жизнь ощущая всё это?

Отредактировано Чеслав (2019-03-23 00:47:53)

+1

10

Запал Девольфорд убавился. Она дышала глубоко и нечасто, пыталась привести мысли в порядок и угомонить взбесившиеся инстинкты волка. Хъённель явственно понимала, что не готова к новым заданиям. Инквизиторов никто не спрашивал, когда их отправить в дорогу, когда бросить в новое пекло. Вылазка за мордоворотами в окрестности города казалась чем-то простым на фоне поездки в Зенвул, но после всего, что они пережили, истощённые физически и морально, без должного отдыха и крепкого нормального сна, угодить в ещё одну ситуацию, щекочущую нервы, оказалось слишком для неё. Девольфорд казалось, что братья - Рэй и Чеслав, в отличие от неё держались уверенней и лучше. Она же отдалась во власть зверя, не выдержал двух псионических вмешательств и вала кошмаров, которые припечатывали её к земле ужасами, будто раскалённым железом в висок. Стечение хреновых обстоятельств сыграно против неё.
- Хъённ.
Она не сразу услышала, что её звали по имени.
- Хъённ.
Обернулась лишь, когда тронули её плечо.
- Губы.
Рэй показал на рот, а она, словно поглупевшая, потупилась несколько секунд, а потом вспомнила. Где-то на полу среди тел мертвецов лежало ухо теллинца, вырванное её собственными зубами в кураже драки. Хъённ вытерла губы, размазывая кровь по подбородку и щекам, и едва ли сделала лучше.
«Догадался? Видел что-то? - она с сомнением посмотрела на брата, вполуха слыша переговоры по плану. – Потом. Сейчас не это важно», - она отвесила себе мысленную пощёчину и постаралась собраться.
Последний рывок.
***
По команде инквизиторы высыпались на улицу, сцепились мечами с разбойниками, добивая остатки без жалости. Девольфорд так вцепилась в меч, опасаясь, что снова пустит в ход не то клыки, не то когти, и выплеснула накопленную ярость. С каждым ударом её становилось всё меньше. Она оставляла тело вместе с силами, а нарастающей усталости не оставалось места для зверя. Не оставалось места для мыслей о девушках-пленницах, о теллинце, которого она, как думала, убила, или о Рэе, который, возможно, узнал, что она не человек.
Всё закончилось быстро. Сообразительные разбойники, которые жить хотели больше, чем драть пленниц или лить в глотки краденое пойло, бежали, сверкая подковами коней. Хъённ лишь сплюнула им вслед, отчасти жалея, что ублюдкам удалось уйти. Ничего не мешает им набрать новых мордоворотов, перегруппироваться, лучше продумывать будущие планы и снова грабить жителей городов и деревень, которым из-за нашествия нежити пришлось несладко в последние месяцы.
Инквизиторша остановилась у мага воды, из-за которого пострадал брат и мог умереть до того, как они вернутся в Игнис. Девольфорд не собиралась оставлять мага в живых. Она уже замахнулась, собираясь добить его, как он открыл рот.
- Да хоть бастард короля, - рявкнула Хъённ, собираясь покончить с пустыми разговорами. Повреждённая рука ныла, но боль отрезвляла и позволяла держать мысли в порядке. И всё же она не смогла его убить. Отступила, потому что язык важнее. Сначала информация, а потом уже дело.
Стоило Бастиану открыть поганый рот, как Девольфорд пожалела, что не убила его сразу.
- Что ж ты со швалью теллинской снюхался, благородная задница? – на язык просились слова грубее и резче.
Хъённ не было дела до родовитости братьев. Она уже давно забыла, кем была сама до того, как попала в Огненное Братство, да и какой в этом смысл? Среди них многие – выходцы из знатных родов, но это не делало их ни лучше, ни хуже, чем других братьев и сестёр без родовых имён. Братство выбирало за таланты.
Девольфорд заметила взгляд Бастиана, усмехнулась. Можно обойтись без словесных оскорблений, но ответить той же монетой.
- С удовольствием, - присоединился Рэй, прихватив пленника за связанные руки и поволок того по лестнице в подвал, не заботясь о том, чтобы Бастиан поспевал за ним, но слышал, как тот пересчитывал ступеньки, когда споткнулся и упал. На лице инквизитора появилась довольная улыбка.
В подвале их было трое, не считая Бастиана и двух пленниц. И трупа. Двух девушек быстро отвязали, сняли с них цепи и помогли подняться наверх. Труп никто не трогал. Он лежал перед Бастианом, будто мёртвое напоминание о том, что ждёт его в ближайшем будущем за излишне длинный язык. Рассказ Чеслава подействовал на благородного парня так сильно, что он, несмотря на все попытки казаться храбрым и дерзким, разговорился быстро, стоило только показать ему нож.
- Фойрр вас раздери! Ну, заработать я решил, что дальше? Сами честно поступаете? Ничего не прикарманиваете, а? И баб невинных ведьмами не называете, потому что зад понравился и морда ничего? – Бастиан посмотрел на них взглядом затравленной свиньи, которая чувствует, что её привели на скотобойню. – Отец вином торгует. Нежить как попёрла в город, так и началась с заработком фойрровщина. А думаешь, я хочу пустой хлеб жрать, когда к маслу привык? Ни шиша. Я с короля всё, что мне причитается, возьму.
Рэй подставил нож магу под горло, чтобы рассказ стал короче.
- Теллинцы за работу меньше дерут, чем ваш король пошлину назначил. Нет товара и платить за него не надо. А кто бы разбираться стал, куда девается добро? А никто. В столице паника. Все нежитью заняты. Король не в своём уме. А тут вы. Не учёл! – Бастиан истерично хохотнул.
Многие люди зарабатывают на войнах – об этом все знали. В этом нет ничего нового, но от этого не смягчалась суровость наказания за деяния.
- Допрём его к Раджнишу, а там глянем, что ещё он разболтает.
Бастиан, кажется, успел подумать, что за обещание денег отца и доли от грабежей инквизиторы его отпустят и сделают вид, что его здесь не видели, но вышло всё не по его плану. Во второй раз.
Натянув парню мешок на голову, его выволочили из подвала, собираясь сдать по возвращению. Раненного брата уже отправили в Игнис, чтобы не терять времени.
Рэй вдруг остановился у подножия лестницы, повернул назад, пнул ногой мертвеца и крикнул товарищам:
- Слышь, а этот-то… живой.

эпизод завершен

[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [26.05.1082] Расцветает чернобыльник