Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [23.05.1082] Я бы верно служил, и хранил, и берёг


[23.05.1082] Я бы верно служил, и хранил, и берёг

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

- Локация
Альянс, г. Пантендор
- Действующие лица
Хэльмаарэ, Нувиэль, Накилон
- Описание
предыдущий эпизод - [09.04.1082] Пляшут искры немого Огня
Разделившись, как было оговорено, дракон оставил эльфов добираться до светлого города самостоятельно. Нео лишь позаботился, чтобы на подступе к городу эльфы не столкнулись с новой бедой - нежитью или тёмными магами. Мечта эльфийки исполнилась не совсем так, как она себе представляла, но вот он - город светлых магов - Пантендор, открывает свои врата перед ними.

+1

2

Soundtrack

Ничего слышать не желаю. Как твоя принцесса, я приказываю тебе сходить к лекарю.
Расставаясь с Нео, Нувиэль с усердием подавляла чувство пустоты и тревоги внутри. Пока дракон оставался с ними, он мог обратиться в огромного ящера, распугать половину деревень, поужинать парочкой наёмников, попышать огоньком — красочнее любого дворцового фейерверка, между прочим — и взлететь в небеса, унося с собою эльфов от опасности. Но теперь он покидал их, выполнив обещание сполна — и, значит, они становились уязвимыми вдвойне. Магия Нувиэль, которую ей никогда не приходилось применять в настоящих битвах, при настоящих опасностях, навряд ли могла сослужить службу большую, чем выполнить роль отвлекающего манёвра, а к состоянию Хэля прибавились раны и кровопотери. На скорую руку, Нео подлечил его, помог сделать перевязки, но даже Нувиэль прекрасно видела, как день ото дня телохранитель бледнел и насколько труднее давался ему пеший путь без привалов.
Когда они прощались, Нувиэль не нашла слов благодарности — молча сунула сплетённую безделушку в руки дракону и обняла, крепко-накрепко, нарушая все постулаты этикета. Нео застыл в растерянности, не оттолкнул, но и не понял, что делать, скупо и подозрительно похлопав по спине в ответ. Их пути разошлись на рассвете, когда солнечный диск ещё не успел подняться, и лес тонул в серых тонах и запястья сковывал холод. Дальше они спешились, и шли три дня — пока не вышли на тракт и не дождались повозки, торговцев, согласных на их цену. Могли и быстрее, но теперь Хэль не расслаблялся ни на секунду, постоянно прислушиваясь к шорохам и тишайшим трескам, птичьим крикам и завываниям зверей — чуть ли не к земле ухом припадал, будто мог услышать стук сапогов изменников короны за несколько вёрст. Нувиэль всё ещё не могла отойти и плохо спала — ей снилось лицо ауреллонца, занёсшего над нею кинжал, снились языки пламени, охватывающие дома в кольцо пожара. Ей снилась её неслучившаяся смерть, и, просыпаясь, она зажимала рот обеими руками, не позволяя себе кричать — разбудит Хэля — а потом долго-долго лежала на спине и смотрела в небо, угадывая незнакомые ей созвездия, придумывая для них истории и имена.
Купцы заламывать цену не стали — оба эльфа были грязными, уставшими и блеклыми, и явно скитались в поисках лучшей жизни. Вряд ли у них водилось много денег, а лишних монет не бывало. Они с Хэлем забрались в повозку, уселись между бочонками с вином, дурно пахнущими шкурами и плохо выделанной кожей; напротив них ютилось ещё несколько попутчиков, но с ними говорил только Хэль. Нувиэль куталась в плащ, прижималась к нему, отмахивалась от мух и прятала лицо. Она ужасно устала, мечтала о мягкой кровати, мыле и чистом платье. Путешествия не были созданы для неё — она сама не была создана для путешествий. И всё-таки Нувиэль не плакала и не ныла, а держалась стойко — ради Хэля, и, в какой-то мере, ради себя. Чувство ответственности и долга то обострялось, то вновь затихало, и принцесса мучилась, будучи не в силах определиться, что же делать дальше. Покушение сбило всё её мысли, оставило обескураженной. Как же так вышло? Немудрено, что её побег заметили во дворце и доложили королеве, но разве стала бы мама сообщать о таком на весь Гвиндерил, а не одному Айрэну и приближённым?  Как они нашли их, эти ауреллонцы, и главное — зачем? Что же затевалось дальше, что грозило им всем?
У переправы через реку они сошли. В пути Нувиэль больше занималась тем, что глядела на незнакомые деревья, зелёные,  в пушистых иголках, с чудоковатыми листьями, иногда подбирала крупные крупные шишки, крутила и пожирала взглядом. В такие моменты в ней просыпалось былое любопытство, смурность и грусть рассеивались ненадолго, но после Нувиэль возвращалась к печали и серьёзным думам.
Нувиэль переживала, как бы во время плавания на неё снова болезнь, но всё прошло удивительно гладко — она забилась в угол и всё время просидела безмолвной статуей, немигающим взором уставившись в горизонт. А потом, наконец, показался он.
Пантендор.
Какими усилиями и потерями добирались они до города светлых магов, какими путями — и всё-таки добрались. Город, о котором Нувиэль мечтала как о первой остановке, собирался стать её последним приютом перед возвращением домой.
И всё же она не смогла сдержать восторга. Перед подходом к Пантендору, Нувиэль ощутила благоговейный трепет внутри — это был не простой город, а обитель и цитадель света, который она, по наивности и юности, приравнивала к доброте. В Пантендоре ей понравилось решительно всё: светлые построения, круглые массивные башни, песочные стены, малахитовые купола, и этот запах — терпких луговых трав. Конечно, по сравнению с родным Эденвелом, городу не хватало лёгкости и ажурности, фантазийности и сказочности, изящества, но их не хватало всем людям в целом. Нувиэль и так понимала, что не может требовать от чуда невозможного.
Под вечер они нашли комнату, и, наконец, смогли привести себя в порядок. На неудачу Хэльмаарэ, Нувиэль справилась быстро, и зашла в тот момент, когда он проверял перевязки. Принцесса открыла рот, закрыла, пошатнулась и объявила о своём решении. Тогда Хэль отказался сходить к лекарю, убеждая её в том, что замечательно себя чувствует и лучше бы им сохранить деньги на еду и комнату. Нувиэль отказалась ему внимать.
А ослушание приравнивается к измене.
Она не смогла сдержать тревожной, измученной улыбки — вроде как и старалась пошутить, а несмешно получалось.

Отредактировано Нувиэль ди'Кель (2019-01-20 13:32:51)

+1

3

Он не был бы в числе телохранителей королевских особ, если бы не умел ставить нужды принцессы выше собственных. Хэльмаарэ, как любой адекватный эльф, хотел жить и, возможно, состариться в тишине и спокойствии, когда будет точно уверен, что исполнил свой долг, но проблема в том, что он не мог исполнить свой долг, оставив девушку одну, потратив все средства на лекаря и лекарства, а он был уверен, что лекарь запросит приличную сумму за снадобья и осмотр, потому предпочёл обойтись своими средствами – менять повязки, прикладывать к ране травы, значение которых знал, или о которых ему рассказывал Нео. Дракон перед уходом оставил некоторые снадобья и травы, объяснив лучнику, когда их нужно применять и как. Хэльмаарэ всё заполнил и поделил снадобья так, чтобы ему хватило до города, а что дальше… Дальше он найдёт для Нувиэль корабль, на котором она сможет отправиться домой, или заработает денег и найдёт мистика, который отправит её в Эденвел – в столице принцесса быстрее подпадёт к королеве.
Всё вышло совсем не так, как он представлял.
Рана затягивалась медленно. Хэльмаарэ задумался о человеческой жизни и их регенерации, которая для эльфов была слишком медленной, потому что он столкнулся с чем-то подобным. Отвар, который варил Нео, постепенно возвращал лучнику уверенность в движениях. Он уже двигался сам, без помощи трости, как вновь пришлось вернуться к ней. Треклятая рана мешала ему быстро восстанавливаться, не хотела заживать и… гнила.
Хэльмаарэ использовал все снадобья, которые оставил Нео, по назначению, но это всё равно не спасло его. С такой раной он не успеет закончить всё, что хотел, а ведь должен был показать Нувиэль город, провести её по улицам светлого Пантендора, расспросить местных жителей о праздниках, ближайших ярмарках или ярких событиях, которые могли бы понравиться девушке и запомниться. Но больше всего Хэльмаарэ настораживали убийцы, которые пришли за принцессой на материк. Они знали, что она покинула дворец – это не удивительно. Такую новость при всём желании и даже при власти королевы эльфов не удержишь. Время вышло. О их побеге уже знали все враги и они желали смерти Нувиэль, но что им это давало? Хэльмаарэ понял бы, если бы вместо убийц за Нувиэль пожаловали наёмники, которым приказали схватить девушку и притащить к заказчику. Тогда бы они смогли что-то потребовать у королевы взамен за жизнь дочери. Но смерть? Это казалось бессмысленным.
- Со мной всё в порядке, - отмахивался лучник, отворачивался от принцессы и завязывал свежую повязку на ране, потом набрасывал рубашку, чтобы она не видела, и возвращался к делам, словно ничего не произошло, рана не болела и не пылала огнём.
На третий день их пребывания в Пантендоре к ним пожаловал странный гость. Хэльмаарэ вытер испарину со лба тыльной стороной ладони. К ночи температура тела поднималась и его бросало в жар из-за раны, но он продолжал писать письмо с обращением к девушке на тот случай если… если всё пойдёт совсем не по плану.
Сначала в их комнату постучались, а потом, не получив ответа, вошли. Хэльмаарэ подумал, что это дочь трактирщика – в очередной раз заглянула к ним, чтобы принести обед. Хэльмаарэ заметил, что девушка часто смотрела на него, смущалась, отводила взгляд и улыбалась, но делал вид, что ничего не замечает, и отчасти пользовался этим повышенным вниманием.
Хэльмаарэ поднялся, потянулся за луком, неотрывно наблюдая за визитёром.
- Таким я себе вас и представлял.
Гость оказался эльфом с белыми волосами. Он улыбнулся, поднял руки, показывая, что пришёл без оружия, и не желает зла.
- Кто ты и что тебе нужно?
- Прошу вас, обойдёмся без грубости, - незнакомец продолжал улыбаться и не опускал руки. – Моё имя Йовэт, я пришёл по приказу моего хозяина. Господина Халласа иш’Синдэ.
- иш’Синдэ? – удивился Хэль.
Он знал этого эльфа. Когда-то Халлас иш’Синдэ состоял в королевской гвардии и был личным гвардейцем Амдира, но в тот день он не смог уберечь отца Нувиэль от смерти и сам пострадал. Из-за ранения, которое не смогли вылечить лучшие целители столицы, мужчины был вынужден взять отставку, но долгое время оставался подле королевы. Хэльмаарэ мог предположить, что именно его Мираэль могла отправить на поиски дочери, но…
- Как вы узнали, где мы?
- О, у господина иш’Синдэ много связей. Мы проследили за вами от дворца. Право, вы выбрали очень необычный и… опасный путь для Её Высочества, - эльф посмотрел на девушку, потом на лучника. Хэль ему не доверял и не отводил от него наконечника стрелы, но в его руках ощущалась слабость. Он её видел – Хэль заметил это в его взгляде. – Вы позволите мне присесть? – гость намекнул взглядом на стул.
Хэльмаарэ осуществил его просьбу, но несколько грубо – пнул стул ногой в сторону гостя.
- Что ж… Спасибо и на этом, - гость усмехнулся, опустил руки и сел на стул. – Королева Мираэль обеспокоена… мм… отъездом принцессы без предупреждения. Она хочет, чтобы Её Высочество вернулась в столицу как можно скорее, поэтому мы здесь, чтобы сопроводить её домой. Однако… господин иш’Синдэ наслышан, что принцесса хотела посмотреть красоты Пантендора, поэтому он предлагает задержаться здесь на несколько дней и немного приукрасить письмо для королевы, чтобы у принцессы не осталось ощущения, что она что-то не завершила здесь, и в будущем не было повода вновь покинуть дворец.

+1

4

Она могла бы гулять по Пантендору сама, не страшась выйти хотя бы при дневном свете или взяв в компаньонки дочь трактирщика, которая наверняка была не прочь улизнуть от обязанностей и посвятить половину дня праздным хождениям мимо храмов, монументальных магических академий или известных персиковых садов, но отвергла подобные мысли сразу же. Упорства Нувиэль было не занимать, и, коль скоро Хэль отказался лекаря посещать, она отказалась покидать его самого, и, как считала сама, сверлила эльфа осуждающим и надменным взглядом королевской особы, чьего приказа лучник ослушался. Но совесть в Хэльмаарэ отчего-то не просыпалась и к постельному режиму он не тяготел, зато отдалялся от неё, больше времени проводил в одиночестве, закрывался, пока Нувиэль маялась без дел, не представляя, куда податься дальше. В её любимых книгах о приключениях с бравыми героями такого не приключалось. Превозмогая боль и лишения, они странствовали дальше и шли вперёд, против штормов и ураганов, к цели, а какая цель теперь была у принцессы? Даже если бы она не собиралась возвращаться назад во дворец, Нувиэль понятия не имела, чем же теперь заняться. Она остро и болезненно ощущала, что в какой-то мере перекладывает ответственность принятия важного решения на осунувшиеся плечи Хэля, за то ругала и корила себя, но удачное решение не находилось. Оставалось ждать, когда ему хотя бы немного полегчает, но неизведаны и неистоптаны тропы Алиллель — их навестил гость.
Нувиэль как раз занималась тем, что тщетно пыталась заплести себе волосы — ей всегда казалось, что соорудить пышную, чуть растрёпанную, но в то же время изящную косу не составляет особого труда. Служанки с такой ловкостью и быстротой управлялись с её волосами, что Нувиэль не успевала заскучать; а тут внезапно оказалось, что на самом-то деле причёска требует невообразимого количества навыков. Так ещё и дотянуться до затылка не получается! Коса получалась то облезлой, как хвост ощипанного бельчонка, то вислой, в петухах, как мокрый взъерошенный медведь. В общем, ничего у Нувиэль не выходило путного, но она, поджав губы, продолжала глядеть в таз с мутной водой и пытаться победить непослушные пряди, на которых уже проступал родной рыжевато-медный оттенок, как дверь отворилась. По привычке и обыкновению, принцесса юркнула за спину Хэльмаарэ, но не смогла удержаться от любопытства и во все глаза рассматривала эльфа. Так странно было встретить соплеменника тут, в городе человеческих магов — он не подходил здешним местам ни вышивкой на одежде, ни своей скромной вычурностью — так получалось только у эльфов. иш'Синдэ — кого-то такого Нувиэль точно знала, но упорно не могла припомнить. На балах и официальных мероприятиях ей приходилось подавать руку и здороваться со столькими гостями! Кому-то она обещала танец, с кем-то вела беседы о всяких пустяках, и тонкие черты лиц сливались в одно сплошное месиво, носы и глаза всех мастей наслаивались друг на друга и превращались в один расплывчатый образ — образ, который отвлекал её от сада, покоев, конных прогулок и общения с Хэлем.
Приветствую вас, господин Йовэт, — очень сдержанно кивнула гостю Нувиэль. Ей сразу же не понравилось, сколь фривольно ведёт он себя в её присутствии — и дело было не в том, что Нувиэль ожидала поклонов до мысков сапог. Просто обыкновенно в присутствии королевских особ эльфы вели себя сдержаннее и не чувствовали себя хозяевами положения, проявляли должное уважение, но в этом визитёре Нувиэль чувствовала непонятную наглость, и от неё ей становилось несколько прохладно.
Это очень щедрое предложение, — она положила ладошку на плечо Хэлю, чуть надавливая; просила убрать лук и стрелы, присесть, или хотя бы расслабиться. Каким же слабым он был... что же она с ним сотворила.
И я с большим удовольствием приняла бы его, но, к моему величайшему сожалению, я никак не могу отправиться на подобную увеселительную прогулку без моего телохранителя.
Это не было простой прихотью и даже чистой и бескорыстной заботой о Хэле. Без его помощи и поддержки... Нувиэль не представляла себе такого мира, в котором она была бы без него, без его вечной тени за спиною. Не сейчас, не в Пантендоре, не с этим Йовэтом. А Хэлю требовался отдых, она видела это и знала, и ни за что не стала бы обременять его походами. Ему простые действия давались с большим трудом — встать со стула, взять ложку, поесть, что уж говорить о настоящем исследовании города.

+1

5

- Я вижу, что вашему телохранителю нездоровится, - заметил Йовет. Он сильно растягивал слова, едва не нараспев, словно ему не хватало времени, чтобы тщательно взвесить каждое слово. Он боялся ошибиться, перед ним стояла огромная задача, которую он должен выполнить любыми способами и он пытался расположить к себе принцессу, полагая, что девушка соблазнится на предложение и пойдёт против воли своего верного и недовольного пса. – При господине иш’Синдэ есть лекарь, который может осмотреть вашего телохранителя. Если вы не желаете идти к нему… - Йовет сделал паузу и посмотрел на Хэльмаарэ, давая ему понять, что под «не желаете» он подразумевает «не можете». – То мы пошлём слугу, который приведёт лекаря сюда.
Хэльмаарэ в сердцах скрипнул зубами. Он мог бы самостоятельно дойти до лекаря и хозяина Йовета, но вся затея казалась ему странной и настораживала. Не так давно за Нувиэль приходили убийцы, которые точно знали, что им нужна эльфийская принцесса. Хэльмаарэ не исключал, что Йовет может служить другому хозяину, который заинтересован в девушке. Халлас мог бы и сам придти, чтобы показать, что его помыслы чисты, а с другой стороны ничего не мешало Йовету, убедившись в несостоятельности Хэльмаарэ как телохранителя, привести одного-двух воинов, чтобы избавиться от него и силой вытащить принцессу. По какой-то причине он этого не делал, значит, согласие девушки могло быть обязательным условием или до крайних мер ещё не дошло.
- Со мной всё хорошо, - эльф обратился к принцессе, зная, что давление может сработать. Красоты города Нувиэль могла посмотреть без щедрости Халласа, но вылечить лучника своими силами не могла при всём желании. Скользкий шанс лучше, чем отсутствие шанса.
- Я вижу, что вы мне не доверяете, - Йовин улыбнулся. Он, кажется, совершенно не терял надежды заполучить согласие принцессы и её расположение. – Насколько вы помните, господин иш’Синдэ сильно пострадал во время нападения в Девореле, поэтому передвижение вызывает у него некоторые трудности… Господин не был уверен, что принцесса согласится выйти или её защитник позволит подойти к ней и переговорить.
- Пусть твой хозяин сам приходит.
Хэльмаарэ знал, как выглядел Халлас и смог бы его отличить от самозванца, но он хотел использовать это предложение с другой целью. Если это действительно Халлас и намерения его чисты, то никто не выставит охранников рядом с комнатой, чтобы принцесса и её телохранитель сбежали, как минимум. Лучник внимательно следил за реакцией эльфа и ждал, когда он примет решение.
- Что ж… Это разумно, - согласился Йовет и ни одной чертой лица не выдал своего отношения. – Я передам господину иш’Синдэ, что принцесса желает увидеть его лично, и… что нам потребуются услуги лекаря, - эльф выдержал взгляд лучника, поднялся и учтиво поклонился принцессе. – Прошу прощения за поздний визит, Ваше Высочество.
Йовет не посмотрел на лучника перед уходом, но оставил их одних в комнате, давая время взвесить все решения. Хэльмаарэ первым делом подошёл к окну, проверил улицу, по которой уходил эльф. Один. Других воинов или наёмников, которые могли бы спрятаться в переулке или на соседнем здании, он не заметил, но расслабляться не стал.
- Мы уходим.
Хэльмаарэ отошёл от окна, когда убедился, что на улице их не ждёт засада, проверил коридор возле комнаты и зал. К ним никого не приставили, но внутреннее чутьё подсказывало ему, что им лучше уйти и не связываться ни с Йоветом, ни с его хозяином. Хэль собирал вещи как ужаленный, он тяжело дышал от жара, но не обращал внимания на собственное состояние, когда чувствовал угрозу принцессе.

+1

6

Я не уверена, что это хорошая идея, Хэль.
На самом деле, Нувиэль вообще ни в чём не была уверена. Она не до конца осознавала всю опасность, что нависла над ней после покушения — затянувшееся приключение вязало язык, и сама она скорее ощущала себя в роли заплутавшей туристки, которой всего-то хотелось осмотреть несколько башен учебной академии светлого города, а, в итоге, приняли её за кого-то иного, важного и несущего угрозу. Не верила она и Хэльмаарэ — он не был здоров, он не был в порядке. И всё же телохранитель не доверял Йовэту, не поверил ни на секунду; эльф скрылся столь же скоропостижно и неожиданно, сколь и появился, оставляя их в пустой комнате трактира. Они уплатили ещё за три дня и три ночи, денег могло хватить до конца недели, не больше — значение монет, о чьей ценности принцесса никогда не задумывались, приобретало зловещий оттенок. Не хватит серебра и медяков — выставят на улицу, и от каждого перезвона сбережений в мешке она вздрагивала, морщилась; он как оставлял на ней раны.
Я считаю, что разумнее нам будет остаться и принять помощь от... иш'Синдэ. Мне и самой эта затея не по душе, — честно и откровенно продолжала Нувиэль, — и я не знаю, что случится, если соглашусь. Но какие ещё у нас варианты? Они и так знали, где мы остановились. Могут узнать опять.
Принцесса колебалась. Рядом не было ни матери, ни брата, ни советников, которые могли подсказать верный путь. Её познаний в магии не хватит на достойный отпор недоброжелателям, если помыслы иш'Синдэ пропитаны тьмою, а если наоборот — то они упускают шанс к спасению. Шанс к выздоровлению Хэльмаарэ. Сейчас Нувиэль поступала совсем не как принцесса, совсем не как монаршья особа — благополучие телохранителя она ставила выше собственного.
Куда идти? Скоро начнёт темнеть, и мы никого не знаем в городе. Скитаться по улицам, как бездомным? Да и... — Нувиэль не мешала ему заниматься слежкой, подавляя ком в горле, но теперь, когда он неестественно дёргался, двигался, чуть пошатываясь (почти незаметно, но так откровенно для вражьего взгляда), она не могла не попросить его хотя бы отдохнуть. И, как только дотронулась до руки, почти ахнула.
Хэль...
Нувиэль не стала слушать возражений. В порядке, как же! Она упрямо надавила на его локоть, заставила повернуться к себе и приложила ладонь ко лбу. Провела ладонью по щеке, склонила голову на бок и одарила одним коротким, но таким недовольным взглядом — как будто он был изменником. Только изменил он не Гвиндерилу, а ей, её доверию.
Хэль весь пылал — горел, а на слегка порозевшем лице выступали капельки пота.
Ты весь горишь. Тебя бьёт лихорадка.
Рядом не было ни Нео, ни таинственной деревушки драконов. Никого не было, кто мог бы им помочь, и денег тоже не хватало. Внутри Нувиэль шла борьба — бóльшая её часть не то чтобы не доверяла Йовэту, но не верила в бескорыстность его намерений. Никто не обращается к сбежавшим принцессам с бескорыстными намерениями, мол, ну что вы, ваше высочество, мы на континенте пятнадцатый год сидим, всё ждём вашего приезда, чтобы путь беглянки домой усыпать лепестками эдельвейсов и на трап корабля проводить. Нет, что вы, ваше высочество, ни денежного вознаграждения не нужно, ни медалей, ни почестей, ни благосклонности королевы! Всё на благо Гвиндерила, всё на благо родины нашей и во славное имя Алиллель! Нувиэль была не настолько наивной.
Вопрос заключался лишь в том, чего именно потребует Йовэт, то есть его хозяин.
Но даже если отбросить этот, наилучший исход, то оставался и наихудший — допустим, иш'Синдэ был связан с покушавшимися на жизнь принцессы напрямую. Значит, на встрече её ждала засада? Для чего? Потребовать выкуп у Мираэль ди'Кель? Отказываясь от помощи иш'Синдэ и соглашаясь на разговор, в обоих случаях Нувиэль жертвовала Хэльмаарэ. Он мог уговаривать её сколько угодно, но теперь больное состояние ничем нельзя было скрыть. Значит, он предлагает ей его бросить. Значит, он готов умереть ради неё — за неё — в который раз. Посадить на корабль, а там забиться в какой угол, свернуться калачиком и скромненько так испустить дух.
Я соглашусь на встречу с иш'Синдэ. Ты ведь не продержишься долго в таком состоянии.
Нувиэль сковывали сомнения и страхи, но ни один мускул на лице не дрогнул.
Я не могу...потерять, — бросить тебя. И не брошу.

+2

7

В словах Нувиэль был смысл. Их выследили в Пантендоре. Возможно, он или принцесса оставили во дворце больше намёков и следов, чем он рассчитывал, или же кто-то решил схитрить при помощи магии или воспользовался другими способами и так нашёл двух беглецов. Хэльмаарэ надеялся, что в том случае, если он не сможет сам отправить принцессу домой или по какой-то причине она окажется одна в чужой стране, то брать и мать смогут найти её и вернуть до того, как случится непоправимое. И её нашли, но не брат и не мать, а деворельский аристократ, если не врал его посыльный. Аристократ, который не располагал к себе. Хэльмаарэ мог бы понять нежелание мужчины прогуливаться, превозмогая боль в теле, но речь шла о разговоре с принцессой, а не какой-то простушкой или её псом, чтобы лично не явиться на встречу. Это настораживало лучника. Он связывал визит Йовета с нападением убийц, но не имел доказательств. Только догадки и чутьё, которое гнало его в спину, как свист стрелы. Слишком близко. Слишком опасно.
Во всём городе у них нет друзей, чтобы скрыться у них и переждать там или вручить Нувиэль тех, кому Хэль доверял, а самому сбить преследователей с пути или тихо разобраться с ними, пока принцесса находится в безопасном укрытии. Он рассматривал разные варианты и тоже понимал, что рано или поздно хозяин Йовета их найдёт. Но Хэльмаарэ не собирался сдаваться.
Он не отвечал ей, игнорировал и занимался сборами. Если бы не рана, эльф бы забросил принцессу на плечо, извинившись за бестактность, и потащил её из комнаты, пресекая все попытки остановить его и переубедить в правильности принятого решения, но он не мог этого сделать и пока что полагал, что Нувиэль сдастся и доверится ему, как доверялась раньше. И, возможно, она бы действительно пошла с ним, немного пожурив во время сборов и после, если бы не жар.
Хэльмаарэ перехватил её руку, лишая себя прикосновения к лицу. Он знал, что для Нувиэль в принятии решения последним камнем станет его состояние, поэтому старался держать всё в тайне и обманывать её, пока получалось.
- Какая же ты упрямая…
Оба упрямы, как ослы. Он гнул свою линию, она – свою, и в сущности оба играли на руку Йовету и его хозяину. С такими темпами Хэльмаарэ сам загонял себя в могилу раньше отведённого срока, а Нувиэль добровольно шла в руки к чужаку, не зная всей правды. Оба рисковали жизнями и не желали видеть, как теряют друг друга.
- Моя жизнь стоит меньше вашей, - Хэльмаарэ отпустил руку девушки и поднял на неё взгляд. – Вы – королевская особа. Хозяин Йовета может использовать вас в личных интересах. Вы не должны идти на встречу с ним и подвергать себя опасности. Я верну вас домой и прослежу, чтобы он не отправился следом. Я думаю, что королева и принц уже ищут вас, и с дня на день могут найти нас. До этого времени нам лучше держаться подальше от Йовета и тех, кто за ним стоит.
Хэльмаарэ не надеялся, что Нувиэль перестанет артачиться и думать о его здоровье.
- Я не умру.
«Пока не передам тебя в руки семьи».

+1

8

Хорошо, чисто теоретически, Нувиэль могла бы от него сейчас убежать. Или притвориться, что ей поплохело, пообещать вернуться через несколько минут, а самой выйти на улицу и отправиться на поиски Йовэта. Раз она вся такая важная королевская особа, не станет же Хэль подстреливать подол её платья, в попытках удержать? Но ведь сможет заметить в окно? Да и наверняка её план он разгадает в тот же миг, как она только рот откроет. Покинет трактир — а дальше? Не факт ведь, что Йовэт поджидает её за соседним поворотом.
Нувиэль опустила голову, сжала кулаки и разжала. Получалась безвыходная ситуация-ловушка, и безмятежность безвестности, которая пугала, сменялась непонятным ужасом, зарождающимся внутри. Хэльмаарэ прав — Нувиэль нисколько не сомневалась в умениях своего брата и прекрасно знала, что Айрэн сможет найти её. Особенно, если она захочет быть найденной, а уж об этом-то Хэль сможет позаботиться.
Училась у самого большого упрямца Гвиндерила.
Нувиэль наконец поняла, что так сильно обижало и тревожило её в последние дни. С каждым новым днём, Хэльмаарэ всё больше и больше сокращал дистанцию между ними, начинал обращаться на «вы» и постоянно напоминать принцессе о долге. Да, безусловно, он был прав, она должна была думать о возвращении во дворец и своих обязанностях, но ведь оба они понимали, что скоро предстоит им расстаться? Неужели хотя бы несколько минут, хотя бы один час не мог он уделить ей не как принцессе, а как... как другу, как той эльфийке, с которой совершил путешествие на континент? Неужели она так сильно его обидела? Чем задела? Как он мог быть таким эгоистом, постоянно думать о себе, и не... на самом деле, это она была страшной эгоисткой. Нувиэль почувствовала, как глаза защипало — чего она могла от него требовать? Хэль помог ей выбраться из дворца, продумал весь план и осознанно поставил свою жизнь под смертельную опасность. Ради неё. Конечно же, ему тоже должно быть тяжело с ней прощаться — каким бы отвратительным ни было подобное желание, но Нувиэль ужасно надеялась, что он будет скучать по ней.
Потому что она будет. Всегда.
Хорошо, — выдохнула принцесса, — будь по-твоему. Но — когда тебе будет становиться плохо — мы будем отдыхать. Это приказ.
Она уселась на кровать в ожидании, когда же Хэль закончит собираться — пыталась помочь ему несколько раз, но только непутёво комкала вещи и перестала мешаться. По лестнице спускались они второпях, и ей всё-таки удалось заметить небольшую складку меж бровей Хэля — ему было больно двигаться так быстро и скоро. Дочь трактирщика заметила их, широко распахнула глаза, поджала губы и отвернулась, ничего не сказав. Пульс у Нувиэль скакал галопом, щёки покрылись пунцом — она всегда знала, когда выглядела неподобающе для приёма. Наконец, они с Хэльмаарэ миновали тёмное помещение обеденной комнаты и вышли на улицу, в город — Нувиэль оглушил ворох звуков и ропот толпы, спешащей завершить дела насущные до совсем скорого заката солнца. Всё это не могло заглушить бешеный стук сердца в ушах.
Но никто на них не напал, не подошёл сзади и не попытался остановить. Она выдохнула и последовала за Хэлем, ничего не говоря и продолжая высоко держать подбородок — никаких странствия не могли исправить королевскую осанку.

Отредактировано Нувиэль ди'Кель (2019-02-16 14:31:58)

+2

9

«Не могу не согласиться» - хотел ответить Хэльмаарэ, но упрямством он заразился от принцессы. Повстречал её после турнира, когда заслужил право охранять её покои, и начал быстро подстраиваться под характер принцессы, которая вела себя неподобающим образом и на каждое «нет» и «не получится» с упорством горного осла пёрлась на вершину, пока остальные горланили снизу, пытаясь вразумить девушку, или ломали кости в попытках подняться выше и вслед. Хэльмаарэ учился переключать внимание принцессы на другие вещи, менее опасные для неё, или действовал на опережение, когда получалось, забирался на гору и ждал, пока упрямица Нувиэль доберётся до вершины, ухватится за неустойчивый камень, чуть не сорвётся, чтобы самому подловить её вовремя и вытащить из пропасти. Испугалась? Хорошо. Возможно, в следующий раз подумает, прежде чем лезть на вершину без помощи.
Он сам восстанавливал между ними сломленную стену, напоминал принцессе о её долге и положении, о необходимости выжить любой ценой и вернуться в эльфийскую столицу под строгий взгляд королевы-матери и братский подзатыльник кронпринца. Хэльмаарэ полагал, что со дня на день за ними придут. Сколько они могут бегать от короны? Ещё неделю? Это время он бы потратил с пользой, чтобы девушка запомнила красоты города, вкусила настоящую жизнь, как она хотела, и запомнила что-то хорошее и светлое об этом путешествии, чтобы не корила себя потом, когда придётся столкнуться с последствиями, но он просчитался. Впервые за недели их долгого путешествия Хэльмаарэ жалел, что принц Айрэн не пожаловал лично, чтобы забрать сестру, едва они вошли в город светлых магов.
Лучник не ответил на «приказ» госпожи. Он был слишком сосредоточен, чтобы в мыслях усмехнуться или почувствовать, как в груди зарождается привычное тепло. Нувиэль пользовалась положением принцессы, когда это выгодно, и он бы выполнил ей приказ, если бы он не шёл вразрез с необходимость её защищать. Упрямый рыжий осёл считал, что лучше знает, как защитить девушку от иш’Синдэ или тех, кто себя за них выдавал, чтобы добраться до королевской особы.
Хэльмаарэ накинул дорожный плащ на себя и на принцессу, надел капюшон, убедился, что он скрывает волосы девушки. В их распоряжении ограниченное время и ресурсы. Эльф указал, что сначала из заведения выйдет девушка, а потом он и встретятся оба в переулке между домами. Две фигуры, которые в ночи убегают из таверны, быстрее привлекут внимание соглядатаев. Хэльмаарэ оставался в тени и следит за передвижением принцессы, просматривал движение на улице – не бежит ли кто-то предупредить своего господина, не отправляется ли следом за фигурой в плаще, чтобы проверить. Хэльмаарэ никого не увидел, но держал ухо востро.
Лучник нагнал принцессу в оговоренном месте, легко тронул её плечо и торопливо добавил, чтобы она не закричала:
- Это я. Пойдёмте.
Две фигуры в плащах спешно удалялись от таверны. Хэльмаарэ не обращал внимания на онемевший бок и саднящую рану, которая не давала ему покоя и высасывала из него силы. Он следил за дорогой, каждый раз уводил принцессу с пути, когда слышал шаги или видел человека, который возвращался домой, едва переставляя ноги. Хэльмаарэ отступил в тень переулка, придержал принцессу, пока пьяница, теряя монеты и тщетно пытаясь их подобрать, проходил мимо них. Лучник был напряжённым и ждал, что соглядатаи уже заметили пропажу и, возможно, ждут, что беглецы воспользуются одной из дорог, ведущих от таверны в другую часть жилого квартала.
Сумерки сгустились и играли на руку эльфам. Хэльмаарэ убедился, что кинжал легко достаётся из ножен и ложится в руку. Лук со стрелами ему пришлось спрятать под одеждой, чтобы он не выглядывал и не выпирал.
Когда пьяница, шаркая по мокрой брусчатке, прошёл мимо и вышел на улицу, Хэльмаарэ выглянул, убедился, что в переулке никого нет, и вывел девушку. Он намеренно замедлил шаг, чтобы они выглядели со стороны обычными путниками, которые возвращались домой в позднее время, но чуть хромающий шаг выдавал его, а соглядатаи, приставленные к ним, следили с высоты домов и провожали их, пока не получили приказ схватить беглецов.
Три тени выросло перед ними. Хэльмаарэ сделал вид, что их не заметил и им с Нувиэль не о чем волноваться, но фигуры приближались, отрезая им путь. У одного из наёмников, с виду эльфинита, подрагивала правая рука и тянулась к поясу. Недобрый знак.
- Бежим.
Хэльмаарэ потянул девушку за собой вправо, в глубины тёмного переулка. От движения капюшоны спали с голов, открыв яркие рыжие волосы. В секретности и предосторожности больше не было необходимости – их узнали, за ними бежали, пытаясь настигнуть и отрезать пути отступления. Хэльмаарэ расстегнул застёжку плаща. Плащ, подхваченный ветром, полетел назад, налип на лицо одного из преследователей, который не успел увернуться от летящей на него тряпки. Его это задержало на несколько мгновений, чтобы остановиться и сбросить плащ, а после ринуться догонять двух подельников.
Впереди была темнота. Лучник тянулся за луком и стрелами, надеясь, что ему хватит сил подстрелить одного из преследователей, если они окажутся быстрее. Он знал, что Нувиэль ни за что не оставит его, даже если он попытается прогнать её прочь и оттолкнуть от себя. Слишком упряма.
Хэльмаарэ услышал шум океана, как волны накатывали на берег и ударялись о камень. Набережная. Хэльмаарэ остановился, пытаясь взглядом отыскать, куда отступать, но впереди раскинулись тёмные холодные воды, как беспросветная тьма, тонувшая под безлунным небом, позади – в узком переулке, пропахшем солью, водорослями и рыбой, трое преследователей, сбавивших ход. Они поняли, что загнали эльфов в западню, из которой им некуда деться, осталось избавиться от пса, сбросить его останки в воду и отвести девчонку к хозяину. О жизни лучника ничего не говорили. Им нужна принцесса.
- Прыгайте, - скомандовал эльф.
Хэльмаарэ вскинул лук, прицелился, выбирая цель. Он понимал, что в лучшем случае успеет избавить от одного-двух противников, а третий успеет подобраться ближе, и всё же… пока Нувиэль оставалась у него за спиной, он надеялся, что принцессе хватит смелости прыгнуть в воду и оставить лучника.

+2

10

Прежде, чем этим вечером начало смеркаться и в небе начала отчетливо просвечиваться первая звезда, Накилон уже успел попрощаться с женщиной, что его приютила на этот долгий месяц. Беспомощным и потерянным он оказался в ее доме, но, благо, то время уже благополучно прошло и сегодня, вновь, это был эльф Накилон, а не юнец, выкинутый на берег реки с ранениями, в любой другой ситуации оказавшимися смертельными для него. Это было разумное существо, которое хоть и видело свое прошлое сквозь густую пелену тумана, но уже вполне имело о себе какое-то понятие, знало, что привело его на этот тернистый путь.
А ведь путь и, правда, был непростой. Долго они со знахаркой добирались до места назначения, города светлых магов, сведущих в лечебных делах. Сложно даже предположить, сколько своих умений эльф открыл в ходе этого путешествия и чему смог научиться. Однако их прощание нельзя было назвать эмоциональным. В конце концов, стоило ему лишь немного прийти в себя, как что-то внутри сразу же дало понять, что сближаться со всеми подряд не стоит, слишком много мимолетных знакомств должно было ожидать его на дороге. Знакомство с лекарем – лишь одно из них, не более, а посему и слезами провожать друг друга не имело смысла.
Поблагодарив добрую женщину за совместное прошлое, мужчина лишь осторожно поинтересовался, где она остановится и сколько продлиться ее дальнейшее пребывание в городе. Впрочем, даже эти простые вопросы были не более, чем обычной формальностью между расстающимися спутниками. Согласитесь, но если бы связь между ними была установлена, то этими двумя легкими вопросами их последняя беседа не закончилась бы, да? А ведь более он не спросил ни слова. Она же лишь уточнила о его самочувствии, сказала первое «прощай». Совсем не драматично.
Далее эльфа поджидал в приморской корчме знакомый из трактира. Вместе они поели, выпили, выпили еще раз. Как-то так получилось, что вместо одной кружки хмеля они одолели целый бочонок, а может даже и больше. В общем, дело-делом, а потехе час. Можно ли судить Накилона, и без того страдающего головной болью, в том, что он напился несмотря на предостережения его лекарей? Можно, если не представлять, как же сильно в этот вечер у него разболелся череп, и как же все это время было сложно терпеть постоянное присутствие знахаря подле себя. Хотелось свободы, хоть бы немного. Вот и напился. Вот и оказался выброшен в несознательном состоянии подле места веселья, в каком-то тихом, пыльном переулочке недалеко от морской прохлады.
И если бы на этом все кончилось, а нет! Он явно встал не с той ноги, раз даже не солнечные лучи и не собачье полизывание разбудили его сегодня. Хуже. Намного хуже. Кто-то очень любезно пробежался ему по ладоням и подбил носками ноги. Не будем даже разбираться в какой позе эльф находился этой ночью на улице, но факт остается фактом. Причем, в гнев вводило не то, что по нему в прямом смысле слова прошлись, а то, что даже не заметили, не извинились. Видимо, заняты были уж слишком важным делом. Вот только что в этом мире могло оказаться для них важнее, чем благополучие Накилона?
Приоткрыл глаза молодой эльф примерно в тот момент, как очень приветливый, нежный мужской бас тихонечко скомандовал кому-то куда-то прыгать. Естественно, этот незнакомец учел возможность того, что в этой кромешной тьме вон тот серых мешок из-под картошки мог оказаться вполне живым объектом, более того, эльфом с критическим похмельем. Эх, очень жаль, что эта учтивость в данной ситуации всего лишь озвучивалась в голове Накилона, причем озвучивалась крайне ироничной, даже ехидной, интонацией. В тот момент он совершенно не понимал куда попал и что здесь происходит, поэтому, конечно, ему было позволительно проклинать всех собравшихся в том, что они потревожили его сон и так нагло вторглись в его зону комфорта.
Интересно, каково было наблюдать со стороны очевидцев этого дела, как декорация, ранее мирно забитая в угол и не привлекающая к себе никакого внимания, тихонечко поднимается по стеночке, ловит рукой валяющийся поблизости ящик из-под фруктов и с высокой скоростью замахивается им над головой ближайшей к себе цели? Поймите, ведь и декорации тоже умеют думать, они вполне быстро смекнули, что это не просто дружеское рукопожатие в переулочке, а вполне реальная потасовка, а посему можно возместить свой гнев на тех, что поближе. Причем, как говорила интуиция, ближайшими как раз были злодеи, догоняющие подбитую и потрепанную парочку любовников. Да и просто притворяться мешком с картошкой Накилону было как-то не по вкусу, тем более, учитывая, что избранные им злодеи точно также пробежались по его полуспящему измученному телу и сейчас стояли к нему спиной. Очень выгодная позиция. Особенно для мешка картошки. Так что мешок картошки решил не упускать возможность стать героем новых баллад, отомстить обидчикам деревянным ящиком, и пожелал, потягиваясь ручонками к поясу второго, присвоить себе его оружие.

+2

11

О таких вылазках Нувиэль читала в одних книжках, мечтая присоединиться к своему любимому странствующему герою Маэлгвену, летающим драконам, фантастическим зверюшкам и не менее фантастическим неприятностям. В некотором роде программу принцесса успела выполнить: и дракона получила, и успела пощупать везде, и вдоволь накататься, и притянуть к ним с Хэлем столько неприятностей, что Маэлгвен нервно кусал локти от досады в сторонке. Чего Нувиэль точно не знала, так это насколько страшно бывает в опасных путешествиях. Она ещё не успела до конца отойти от последнего покушения, когда наёмник стоял так близко, дышал ей в лицо и уже был готов выполнить заказ, но первый опыт оказался полезным. И когда Хэль приказал ей бежать, она побежала.
И очень быстро успела запыхаться — всё-таки обучали Нувиэль на уроках искусству «как ходить на каблуках и в тяжеленных несуразных платьях, сохраняя равновесие и не запутываясь в шлейфе», а не «как шустро улепётывать от наглых предателей короны с раненным и покалеченным телохранителем». А зря.
Плащ развивался на ветру занавеской и больно хлестал по ногам, и Нувиэль сбросила его — правда, не так удачно, как вышло у Хэля. Опустившаяся на Пантендор ночь, поначалу так услужливо скрывшая их в клубах тьмы, теперь мешала: Нувиэль не представляла, куда они бегут, иногда спотыкалась, задевала стены, бочки, какие-то брошенные тележки, порвала рубашку. Но, что самое худшее, прямо на её пути разлёгся какой-то заядлый пьяница! Нувиэль была возмущена подобным свинством — мало того что их преследуют убийцы, так ещё всякие проходимцы на пути мешаются, не поддерживают ди'Кёлей. Какая неблагодарность. Какой кошмар.
А потом Хэльмаарэ скомандовал, выпалив самую глупую вещь, которую Нувиэль когда-либо от него слышала.
Нет. Нет! Она не прыгнет. Не оставит его тут, на растерзание вооруженных сородичей, и уж тем более не бросит на верную смерть. Более того — принцессу совершенно не прельщала идея бросаться в чёрный омут океана. Она с трудом различала плещущиеся о набережную волны и понятия не имела, есть ли внизу камни, где берег и куда ей плыть. Безвыходная ситуация. Для себя Нувиэль уже решила — она пойдёт с подосланными «гонцами» иш'Синдэ и постарается быть достойной дочерью своего отца, павшего ради благополучия Гвиндерила, и правящей королевы. Попробует выменять жизнь Хэля на свою. Достаточно раз он спасал свою подопечную, теперь пришла и её пора...
Но у судьбы были несколько иные планы.
Поначалу Нувиэль вообще ничего не заметила, продолжала стоять молча, плотно сжав губы, а размытую, плоховато держащуюся на ногах и серую фигуру различила лишь в тот момент, когда раздался треск — это деревянный ящик разлетелся в щепки, столкнувшись с головой одного из преследователя. Восхитительно! Принцессу эльфов спасают профессиональный любитель прикладываться к бутылке и ночевать на мостовых, и дееспособный, больной лучник. Достойная баллад и воспеваний кончина. Может быть, Нувиэль поставят посмертный памятник в королевском саду — например, где она будет враскорячку цепляться за краешек пропасти, а у почтенных матрон и воспитательниц появится очередная поучительная история, почему юным девицам не пристало связываться с телохранителями и пренебрегать родительской волей. Услышь Нувиэль сама такую историю, хохотала бы до колик в животе — у неё и сейчас в ответ на неожиданную помощь вырвался смешок.
И всё-таки она бы не прыгнула. Никогда.
Хуже своевольной, по-ослиному упрямой принцессы может быть только принцесса, познавшая прелесть использования магии в щекочущие нервы ситуации. В такие моменты кажется, что твоего обучения хватит на настоящие схватки, а абсолютное отсутствие опыта применения заклинаний в поле принесёт только пользу. Иными словами, Нувиэль решила опробовать тот самый приём, который никогда не удавался ей на занятиях, но который ну обязательно должен был получиться сейчас, в ситуации экстремальной, предрасполагающей к удачным случайностям и стечениям обстоятельств — нашёлся же на их уши бравый бездомный?
Нувиэль глубоко вдохнула, выдохнула и попыталась сосредоточиться. Сделав быстрый пас руками, изящный и больше подходящий танцу, она выбрала своей целью ту тень, что стояла ближе к Хэлю — между новоиспечённым помощником и павшим жертвой ящика несчастным. Зашуршал редкий мусор, зашелестел ветер, и, неподалёку от Нувиэль, появился небольшой вихрь. Всё было прекрасно, только вот созданный небольшой ураганчик упорно отказывался принцессу слушать, и, первым делом, налетел не на наёмника, а бездомного. Нувиэль еле успела повернуть вихрь, и он наткнулся на склад коробок — раздался грохот, дерево треснуло и разлетелось на дощечки, а вихрь наконец-таки достиг своей цели, мерцнул молнией. Раздался визгливый крик эльфинита и вихрь исчез, а Нувиэль, покачнувшись, элегантно подскользнулась — прямо в плечо ей прилетела одна из досок. Она рухнула прямо на левую руку и почти закричала от боли — ей показалось, что хрустнула кость.
С другой стороны, у неё же получилось? Получилось, правда?...

дайсы

Бросок: 56, удача с большим трудом и возможными тяжелыми увечьями.

+2

12

Нувиэль с решимостью в позе и взгляде отказалась прыгать. Ну, кто бы сомневался…
Принцесса эльфов забыла, что имела дело с самым упрямым эльфом Гвиндерила, который, как считал сам, здраво оценивал все шансы и в принятии решения исходил из них. Он не спрашивал мнения у Её Высочества и собирался поступить по-своему. Не захочет прыгать – столкнёт сам. Лучше побарахтаться в холодной воде и доплыть до берега, чем попасть в руки эльфов, которые послали за ними наёмников. Хэльмаарэ допускал мысль, что это разные люди, но не доверял ни Йовэту, ни его хозяину, если он вообще был.
- Я прыгну следом! – во что она вряд ли бы поверила, но он действительно собирался, потому что другого выхода не видел. Их загнали в тупик самым мерзким образом, а эльф не обладал должными навыками, чтобы отбиться от преследователей.
Хэль вскинул лук, прицелился, собираясь выстрелить и перейти к выполнению плана, как вдруг заметил, что тень сбоку зашевелилась, приобрела форму чего-то осязаемого и вполне живого. Лучник интуитивно повернулся в сторону силуэта, выбрав его своей первой целью. Он считал, что за ними шло три преследователя, и четвёртую фигуру в переулке воспринял как ещё одного. Фигура вовремя вооружилась ящиком и кинула им в одного из наёмников так удачно, что опешивший наёмник не успел защититься и упал на землю, как подкошенный.
С другим наёмником неожиданно разобралась Нувиэль, которой надоело играть в девушку в беде и захотелось… попробовать себя в роли «девушка в беде тыркает вилкой в глаз». Хэльмаарэ почувствовал потоки ветра, которые двигаются в одном направлении, задувают одежду, хлещут рубашкой по бокам. Лучник находился не перед атакующим вихрем, но всё равно чувствовал его силу. Наёмники тоже не ожидали, что принцесса обладает боевой магией, растерялись и не сразу сообразили, как им поступить. Второй наёмник, который ещё держался на ногах, тут же отошёл в сторону, пытаясь спастись. Вихрь пошёл куда-то не туда. Хэль на секунду подумал, что Нувиэль тоже принять четвёртого из переулка за наёмника и хотела от него избавиться, но, когда вихрь развернулся и пошёл в другую сторону, понял, что девушка не справилась с заклинанием.
Наёмник угодил в ловушку, подпрыгнул от удара молнией и распластался на земле. Живой, но явно оглушённый. Четвёртый, сыгравший роль спасителя и неожиданного поворота, оставался на ногах, насколько пьяное пошатывание можно назвать уверенным стояние на стопах.
Кем бы ни был этот чудак из переулка, который им неожиданно помог, Хэльмаарэ передумал в него стрелять и выпустил стрелу в третьего наёмника, который уже собирался убить неожиданного помощника из низов, решившего повоевать за свою территорию грязного переулка. Ходят тут, бегают по рукам, шумят. Наглая молодёжь.
- В расчёте.
Хэльмаарэ наклонился, помогая принцессе подняться на ноги. Не было времени рассматривать её ушибы и ссадины. Наёмники были живы и могли прийти в себя, если нигде поблизости нет их товарищей, которые пустились в преследование за эльфами, но отстали или остались в начале переулка на случай, если другие не справятся с задачей и эльфы окажутся более удачливыми.
- Нужно уходить, пока другие не пришли или эти не очнулись, - Хэльмаарэ обратился к девушке и потянул её из переулка за собой. Нувиэль повезло, что не пришлось прыгать в холодную воду. За помощником из бедноты Хэльмаарэ краем взора наблюдал на тот случай, если он на самом деле окажется волком, переодетым в овцу, и решит воспользоваться замешательством эльфов.
Лучник услышал тихий стон – то приходил в себя наёмник, который получил по голове ящиком. Хэльмаарэ остановился возле него, придержал мужчину за грудки, встряхнул, чтобы тот пришёл в себя.
- Кто тебя нанял?
Наёмник промычал что-то невразумительное.
- Кто твой хозяин?
- Я не знаю.
- Что тебе приказали?
- Привести девчонку.
- Куда?
Наёмник промолчал, начал заваливаться на бок. Удар оказался для него настолько сильным, что из-за резкого подъема у него пошла кругом голова и всё содержимое желудка выплеснулось на землю рядом с сапогом лучника. Хэльмаарэ не обратил на это внимание.
- Куда ты должен её привести?
- На улицу цветов… улицу цветов, - он повторял это всё тише и тише, пока не провалился в полузабытьё.
Это мало что давало Хэлю. Он всё же надеялся узнать имя нанимателя, чтобы предупредить кронпринца или королеву о предателях, но даже этого сделать не смог.

+2

13

Стоило господам-беженцам остановиться и схватить за воротки чудом сохранившего сознания противника, Накилон с облегчением откинулся назад, прислонившись спиной к холодной плите здания. Вобрав в легкие побольше воздуха, он наконец-то начал осознавать все, произошедшее с ним сейчас. В конце концов, череда событий развернулась излишне быстро, чтобы он успел налету схватить факты и проанализировать их как следует. По крайней мере, на то он был явно не способен в своем нынешнем, не самом свежем, состоянии.

В принципе, первоначально он думал обезвредить двух врагов самостоятельно, а третьего оставить вот на того бородатого дяденьку, (который при ближайшем рассмотрении оказался даже и не бородатым вовсе, а самым обыкновенным эльфом-лучником), но судьба распорядилась иначе. Выглянув из-за мощной спины защитника, эльфийка атаковала противника первой, пренебрегая всеми мыслимыми и немыслимыми доводами разума. Причем можно было даже с трудом назвать это действие "атакой противника", учитывая с какой грацией вихревой поток двинулся на ее спасителя. В общем, дама явно не относилась к числу разумных или, по крайней мере, не желала такой казаться. Вот как можно вообще додуматься читать в бою заклинания, которые прежде толком не научилась использовать? И ладно бы, если это была экстремальная ситуация, где жизнь висит на волоске, так нет же, помощь уже подоспела и героиня просто решила от этой помощи избавиться собственными руками. Очень милый жест доброй воли.
Впрочем, это было далеко не самое забавное, что Накилону повстречалось в этом переулке. Ну, перепутала девочка заклинание, что с того?! В ответ он всего лишь перепутал выражения. По крайней мере, первый раз за все время своего беспамятства Накилон выругал кого-то "паршивой овцой" так четко и искренне, как в это время. В конце концов, он был излишне вежлив, чтобы сойти на более скверные оскорбления, а ведь, честно, язык в этот раз чесался. Благо, его заткнула стена, обрушившаяся буквально у него под рукой, было срочно необходимо перевалиться вперед, чтобы не задело.
Но, да, здесь он оказался под ударом. И его спас спутник чокнутой девчонки. Так вот, самое забавное заключилось в том, что кто-то расплатился с эльфом за "долг" путем подставления под удар, который позже ликвидировал. Вот уж неожиданно, правда? Пожалуй, Накилону и не оставалось более ничего, кроме как кланяться этому отважному рыцарю в ноги и благодарить за столь прелестное спасение…
В общем, сейчас эльф в полной мере осознал, что на подмогу пришел не к той, ох не к той, стороне. Нужно было сразу же кидать ящик в лицо этому отважному храбрецу и закладывать девке руки за спину, чтоб она поменьше магией разбрасывалась без толку. Вот только, он уже сделал свой ход и поворачивать было, увы, поздно.

Когда он уже оторвал спину от камня позади себя, заметил, что отважный храбрец заканчивал уже выпытвать что-то у преследователя. Прислушавшись, Накилон быстро сообразил о чем идет речь. Это была бестолковая попытка узнать направление поисков, нанимателя и прочую ерунду, свойственную выпытвать в случае попытки похищения. Значит, с определением статуса потерпевших он не прогадал.
- Значит, сейчас двинетесь на эту улицу цветов? Одень капюшон, сделай хмурый вид и тебя запросто можно будет посчитать похитителем, - ухмыльнулся эльф, стягивая с головы серую тряпку, исполняющую роль головного убора, - проведешь их в два счета, может еще и кошелек набьешь и повеселишься за счет заведе...
Цок, рядом с его ногой впилась стрела, не даруя возможности закончить злую шутку над горе-любовниками. Такой вот дождь - не самый приятный астрономический прогноз, особенно, когда у тебя высокий навык ближнего боя и разыгравшаяся мигрень не то от похмелья, не то от неудачной попытки волшебства, случившейся не столь давно. Причем самое обидное было, пожалуй, то, что Накилон искренне надеялся сейчас посмеяться и эффектно скрыться от этой сумасшедшей компании. Неудача. Его приняли за своего.
- Подкрепление подоспело. Ну, или стража города. Шума много.

+2

14

Отвратительно — вот что подумала Нувиэль, когда грязного, немытого и волосатого наёмника стошнило на мостовую. В воздухе завитал сладковатый, едкий железный привкус крови, завоняло масляным кабаком — примерно таким, в котором они с Хэльмаарэ начали своё путешествие, сбежав из дворца, и в котором останавливались до первого покушения. Сильно ныла рука, сковывая разум принцессы острой болью, и она с отчаянием цеплялась за руку Хэля, пытаясь удержаться на ногах и не поскользнуться. И всё-таки — всё-таки она собой гордилась. Выполнить заклинание шаровой молнии и по-настоящему обезоружить противника, доказать и себе, и окружающим, что ты не поплином шита! Но времени на похвальбушки у них не оставалось, а новоприобретённый знакомый мог оказаться подосланным врагом. Даже наивная и несведущая в вопросах политики и интриг Нувиэль это понимала. Понимала она и то, что распластавшийся на мостовой бездомный эльф — а он, вне всяких сомнений, был эльфом — может им пригодиться. Хэль не оправился от раны, и вряд ли оправится в ближайший месяц; он откровенно и беззастенчиво лгал ей, когда уверял, что поправится и встанет на ноги. С каждым днём его состояние, казалось, только ухудшалось, и он угасал; Нувиэль никогда не задумывалась о тех жертвах, на которые шли телохранители и стража; только в пути она увидела не Хэльмаарэ, безмолвную статую за спиною, включающегося в разговор про шляпные булавки и страну некромантов, а Хэльмаарэ, обученного воина, ставящего свою жизнь на последнее место. Сама мысль о том, что он страдал из-за неё, была невыносима, и по-таинственному захватывающа.
Теперь их пожирал Пантендор, утративший весь свет и великолепие собственной славы обители светлых магов и, как считала Нувиэль, справедливости; загонял в тёмный угол и собирался проглотить, хрустнув косточками. То, что подоспевший на помощь сородич попытался помочь, Нувиэль недопоняла, но подумала, что он пытается оценить их с Хэлем и нащупать, получится ли выудить личную выгоду. Она глухо вскрикнула, когда совсем рядом с её ухом пролетела стрела. Что делать? Как быть дальше?
Вижу, что вы, господин, попали в тяжкую жизненную ситуацию, — начала она сочувствующим, понимающим голосом. И, надо отметить, Нувиэль не врала и не притворялась — она действительно испытывала к несчастному жалость. Ей редко попадались на глаза люди, лишённые права на достойное и сытое существование, и каждый бедняк вызывал слёзы на глазах Нувиэль. Будь её воля, она бы всю казну Гвиндерила растратила на построение деревень и красивых, удобных домов, чтобы каждый эльф ни в чём не нуждался. — Помогите нам скрыться, и я клянусь честью своего рода — ваши скитания нищего и бездомного закончатся, у вас появится дом и кров, и моя семья одарит вас золотом. Но сейчас — сейчас нам нужно бежать, и для этого нам нужна ваша помощь.
Пролетела вторая стрела, И Хэль оттащил её на мостовую, подальше. За углом, метрах в ста от них, послышались голоса, грохот доспехов и оружия. Нувиэль сделала два поспешных шага назад и упёрлась спиной в ограждение.
Хэль всё-таки был прав — иные пути отступления были для них закрыты. Спрятаться и улизнуть от стражи они бы не успели, а этот бездомный, возможно, смог бы придумать отвлекающую легенду для стражников.
Ты обещал прыгнуть следом, — напомнила она Хэлю, прежде чем повернуться к обоим спасателям спиной.
А потом — потом она зажмурилась и, подумав о Маэлгване в последний раз, прыгнула в ледяную, манящую своим чёрным круговоротом воду.

+2

15

«Я ему не доверяю. Совсем не доверяю».
Хэльмаарэ не верил, что в переулке, где их с Нувиэль застали убийцы, случайным образом по велению судьбы появился эльф-спаситель. Он бы поверил, что этот эльф – засланный шпион, который намеренно втирался в их доверие, чтобы доносить своему хозяину о каждом шаге принцессы, и позже – собирался вывести её прямо в руки к преследователям без лишнего шума. В самый раз, когда бдительность доверчивой и сердобольной принцессы притупится, а подозрения Хэльмаарэ превратят его в извечного параноика и пса, который бурчит даже на тишину, потому что ему странно, что вокруг тихо, нет никаких воров, нет убийц, нет детей, нет вообще ничего, будто целый мир разом умер, а это подозрительно.
У него не было времени вести допрос преследователя. Если бы убийца напал на него в переулке, без принцессы, то Хэльмаарэ определённо бы задержался до выяснения подробностей, с поправкой на то, что выбрал бы другое место, где его не заметят другие подоспевшие наёмники или стражники Пантендора, которым здесь щедро платили за порядок и спокойствие. Вот где они были, когда на принцессу эльфов напали в переулке? В носу посохами ковыряли?
Саркастичное замечание эльфа-спасителя Хэльмаарэ пропустил мимо ушей, но не мимо памяти. Он его запомнил.
Хэльмаарэ, не потеряй форму, отправился бы на эту улицу, чтобы проверить слова наёмника, но он знал, что против хорошо обученных бойцов не выстоит и с почти стопроцентной вероятностью оставит принцессу без защитника вообще в абсолютно незнакомом ей городе. На такой случай он припас часть денег, чтобы вернуть принцессу домой, вверив её в руки старшего брата, который наверняка вместе с королевой уже обыскался своё венценосное чадо. Пошёл бы он туда без Нувиэль, но сейчас лишь на ус мотал все детали, чтобы позже изложить их в письме для принца – они должны узнать, кто схватился за слух о бегстве принцессы и попытался использовать это в личных целях.
Стрела засвистела в воздухе – Хэль ни с чем не спутал бы этот звук. Несмотря на ухудшавшееся состояние, слышал он по-прежнему прекрасно. Эльф потянул девушку к себе, уводя её в безопасное место и к себе за спину, он высматривал лучников на крыше дома, и выбирал место, откуда им неудобно стрелять, чтобы убраться с линии обстрела до того, как их превратят в решето. Кто бы ни был заказчиком, отдавшим приказ лучникам стрелять, они били по всем без исключения, включая спасителя-незнакомца.
- Он нам не нужен, - Хэль посчитал затею Нувиэль – взять с собой незнакомца – глупой, но понимал, что этот эльф фактически остался без выбора, а потому последует за ними, чтобы спасти свою шкуру или выполнить долг перед заказчиком. Может, окунётся в холодную воду и протрезвеет, а заодно отмоется от шлейфа.
Хэльмаарэ придерживался старого плана – подтолкнуть девушку к прыжку. В прошлый раз она не захотела прыгать, но теперь выбора не осталось. Или вода или стрелы.
- Я намочу лук, - к неудовольствию сказал вслух Хэльмаарэ, стараясь не думать, что есть кое-что страшнее этого.
Тёмная и холодная вода, которая сомкнулась над его головой, когда он вошёл в воду вслед за принцессой.
***
Стрелы входили в воду, пытаясь достать беглецов, но Хэльмаарэ их не замечал. Он забыл обо всём, когда ногу сковало судорогой. Погружение в воду он счёл собственным наказанием за то, что взял принцессу с собой в опасное путешествие и пошёл у неё на поводу. Он тонул, стараясь не паниковать, но отчётливо осознавал, что его бренное тело не желает бороться со стихией и не помнит, как ему нужно двигаться, как нужно противостоять воде, как нужно избавиться от боли, потому что жизнь важнее всего остального. Она важнее.
Желание выжить пересилило всё остальное. Хэльмаарэ погрёб к поверхности и вынырнул. Вокруг было темно. Вода колыхалась мерно. Лучников нигде не видно. Тело всё ещё привыкало к необходимости плыть.
- Нувиэль?
«Проклятье».
Хэльмаарэ ругнулся про себя, когда тело неуклюже повернулось в воде, грозя снова перевернуть его и макнуть лицом в воду. Стоило попрактиковаться в плавании в том числе, а не только в стрельбе.

Отредактировано Хэльмаарэ (2019-06-26 12:46:15)

+2

16

- "Он нам не нужен", - передразнил мужчину Накилон тянущем и вредным тоном, - а как же надеть наряд красотки и пуститься бежать в обратную сторону, чтобы отвлечь преследователей? Они за шкафом не пойдут, уж точно.
Он передразнивал, язвил, немного даже хамил... В принципе, это было не в его духе. Кажется. Хотя он и сам уже не был до конца уверен, что было в его духе, а что — нет. Пожалуй, в своей нынешней потери памяти главной проблемой эльф видел как раз то, что не знал как ему было положено себя вести. Гордо ли, тщеславно ли или, наоборот, любезно и сердобольно? Каким он был до знакомства с лекарем, до того, как упал тогда в леденящую речную воду с ужасной открытой раной? Таким же? А, быть может, все же иным? "На этот вопрос тебе ответит время", - ответила бы сейчас та женщина. Впрочем, до ее ответов ему тоже уже не было дела. Обстоятельства толкали к действиям, а не к долгим размышлениям о тайне своего прошлого.
- С каких пор лев должен сосать цветок, чтобы выжить? - Гордо отвернулся от предложения девушки, когда милая парочка прыгала в воду. Он не прыгнул. По крайней мере, не сразу. Спрыгнуть в обрыв - это, конечно, потрясающий выход, однако применим лишь когда других путей нет и, чаще всего, когда внизу тебя ждет каньон длинной с жизнь. Вот только сейчас эта дорога вела к беззащитности, ибо им противостояли не мечники, а лучники, да и обрыв был не из самых высоких, следовательно и вероятность разбиться была сведена к минимуму. Ничто не мешало бегущим за ними точно так же прыгнуть вслед. Стоило лишь разжечь небольшой огонь, поджечь стрелы и вот вода уже была освещена, а вместе с ней и головы беглецов, мишени. Те, кто закален в боях, привыкли рассчитывать опасность вне зависимости от уровня боевой подготовки противника, выжимать из головы все, что могло бы прийти на ум, будь он на месте врагов. В итоге, на поле брани все равны, не у кого нет границ ума и минутной сообразительности. Накилон был одним из таких считающих воинов. Да, война — это не забава, но и не искусство тоже. Ни наука, ни игра, а образ мышления.
Атака произведена сверху, а значит, что стреляющим все же понадобится время, чтобы подойти к обрыву. Попасть в лучников в темноте Накилон не мог, не его специальность. Зато он мог навести шороху. Отвлечь. А что в темноте отвлекает лучше всего? Правильно, свет. Напротив обрыва, за небольшим углом, до сих пор валялись беспомощные тела преследователей. Может быть, это могло бы показаться слишком жестоким для девочки, что сейчас первой спрыгнула с обрыва, но, не долго размышляя, рыжий эльф поджег эти тела. И откуда у него магия? Впрочем, нынче было не влажно, даже небольшой вспышки хватило, чтобы спустя мгновение одежда преступников большим костром устремилась к небу. Именно тогда и Накилон пустился в свое бегство, нырнув головой в воду.

Не успело его тело встретиться с водой, как огонь сверху погас, создавая столь слабое свечение, что ни один лучик света уже не мог дотянуться до кронке воды, зато беспрепятственно освещал вершину обрыва, то место, куда вскоре должны были сползтись преследователи. Самое время быстро уносить ноги, пока те не спохватились. И, честно, Накилон бы так и сделал, если бы не увидел на поверхности чей-то барахтающийся живот. Стоит отмечать, что этот живот ему не понравился еще в самую первую секунду знакомства?
- Тише, - зажав ему рот рукой и поддержав под лопатки, игнорируя все бесполезные сопротивления, отважный рыцарь потащил неуклюжее мужское тело к берегу, в объятья скал, - если утонула ты ей не поможешь, а так еще и нас угробишь. Ночью нырять - себя не жалеть, сам напутаешь с пространством и бумажным листом всплывешь кверху пузом.
К слову, примерно в это же мгновение он и заметил некое движение в стороне. Акула? Было бы мило. По крайней мере, намного милее, чем вот эта прекрасная парочка, что этой ночью решила как следует над ним поиздеваться, впутать в какое-то подозрительное дельце да еще и первой же сбежать с места столкновения двух противоборствующих сил. Если говорить, положив руку на сердце, Накилон был бы даже счастлив, если бы хоть одна из этих заноз все же встретилась с морским чертом. Однако, увы.
"Нырнуть за ней? Да ну, пусть сама всплывает. Хоть плавать у меня научатся. Оба"

+2

17

В расписание принцессы Гвиндерила пробелов было немного. Уроки этикета, танцев, игры на музыкальных инструментах, верховая езда, география... Самым дурацким и нелепым предметом была походка, когда Нувиэль учили ходить с прямой спиной, напряжёнными плечами и приподнятым подбородком, ещё и на каблуках. Сколько книг перепадало, сколько шишек набила принцесса. Воины, приставленные Мираэль, не могли защитить её дочь от присущей всем подрастающим девушкам некоторой неловкости — к счастью, Нувиэль быстро удалось с ней справится. На Айрэна, конечно, возлагали больше надежд, и если дипломатия, которой обучалась Нувиэль, больше относилась к формально-декоративной, то его учили принимать решения государственной важности, фехтовать и обороняться. Нувиэль же могла похвастаться одним умением плавать, и то, в роскошной ванной, по размерам напоминающей небольшой пруд — кто бы отпустил принцессу покупаться в водоёме? В лесу?! Да вы с ума сошли, королевская особа — и будет плавать не среди специально высаженных кувшинок и лотосов, не в комнате, находящейся под защитой как минимум троих гарнизонов. В тяжёлых платьях и ледяных водах Нувиэль никогда не плавала и понятия не имела, какого это.
Сначала её всю, от пят до макушек, пронзила будто молния. Тысячи иголок впились в кожу, и Нувиэль увидела, как над её головой смыкается бездна. Лёгкие сдавались, и она не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Вокруг было сплошное, бесконечное ничего; Нувиэль гребла руками и барахталась, но не могла понять, куда ей плыть. Платье быстро намокло и прилипло к телу, тянуло вниз обузой, и Нувиэль не хватало сил справиться с тем, что старалось приковать её ко дну. В отчаянии, она сделала рывок и смогла оторваться — действовала наугад. Воздух заканчивался, виски сдавливал железный обруч. Нувиэль вынырнула в тот момент, когда перед глазами уже заплясали точки, отчаянно, остервенело вдохнула и закашлялась, ухватываясь за тёмную фигуру, что маячила впереди. Она продолжала болтать ногами, стараясь удержаться на плаву, но больший упор делала на Хэльмаарэ, не задумываясь о том, потянет ли его за собой вниз или нет. У принцессы попросту не получалось думать — от недостатка кислорода кружилась голова и подташнивало. В попытке не утонуть, она случайно угодила пятернёй по лицу Хэля и задела нос — да и пару раз съездила ногой то ли по голени, то ли по икре. 
Увы, тот, за кого ухватилась Нувиэль, оказался не её преданным и верным телохранителем, а тем самым бездомным, который так неожиданно и нечаянно попался им на пути. Нувиэль зашлась в очередном приступе кашля, но расслышала голос — это был тот оборванец.
Грубиян, — возмутилась принцесса. Обычно, она бы не позволила себе столь резких и категоричных заявлений, но этот простолюдин поразил её своей циничностью. Она оттолкнулась от него и отплыла подальше, продолжая активно работать руками и ногами. Нувиэль уже успела подустать, и теперь оглядывалась вокруг. Стояла кромешная тьма — ночь на дворе, и только откуда-то сверху, как из-за плотной стены, доносились приглушённые голоса стражников.
Где тут берег? Куда нам плыть? — сдавленным голосом пробормотала она, в испуге крутясь на одном месте, пытаясь найти Хэля. Ткань закручивалась вокруг ног коконом.

Отредактировано Нувиэль ди'Кель (2019-07-09 16:03:12)

+2

18

«У принцессы не такие кривые ноги», - ответил бы Хэль, если бы было время на шутки и язвительные ответы рыжему незнакомцу.
Про сосание цветка Хэльмаарэ бы тоже ответил, но уже более грубо и не при принцессе сказано, но свистящие стрелы прибивали язык к нёбу, а ум – заставляли думать в другом направлении. Как спаси эту самую не кривоногую принцессу от преследователей, чтобы не убить ни её, ни себя, пока сам принц Гвиндерила не поспеет на помощь к непутёвой сестрице.

Хэльмаарэ не надеялся, что Нувиэль бросится к нему на помощь. Он ожидал, что принцесса умудрится запутаться в длинном платье и не догадается, что в ледяной воде, которая делает всё, чтобы убить неудачливых беглецов, стоит его снять, оставив исподнее. Эльф бы непременно помог принцессе избавиться от мокрой и мешающей одежды, но это лишь в теории казалось чем-то простым и действенным, а на практике Хэльмаарэ не мог удержать себя над поверхностью воды, что уж говорить о том, чтобы браво кинуться на поиски принцессы, эффектно вспороть платье и содрать его с девушки, пока она не запуталась в длинной юбке и не пошла рыжим камнем на дно?
Всё шло не по плану. Преследователи не могли отыскать три рыжие головы над водой. В темноте они ничего не видели, и вскоре перестали впустую тратить стрелы. Хэльмаарэ пытался присмотреться к берегу, чтобы узнать, кто же вышел за ними в переулок – преследователи или стражи порядка в Пантендоре, но ничего не рассмотрел. Яркое пламя, что занялось в переулке – и когда только успело? – ослепляло лучника. Бросив эту затею, он отвлёкся на появление рыжего незнакомца, который решил подхватить его, будто барышню, и потащить к берегу. Стоит ли упоминать, что такое действие лучнику не понравилось?
Самолюбие Хэльмаарэ сильно пострадало после магического отравления и медленного восстановления, а тут появился какой-то крепкий герой, обычный пантендорский бездомный, который уже во второй раз бросается им на помощь с сомнительной целью. Среди эльфов бывали добрецы, но глупцов, определённо, больше.
- Девушку спасай! – крикнул Хэль, слабо надеясь, что его отпустят и бросятся как-то помогать принцессе.
Вода пыталась сомкнуться над головой лучника и утянуть его на дно, но он боролся и убеждал себя, что то, что он всё ещё жив и не утонул, - его заслуга, а не этого рыжего льва, которому не по душе что-то там сосать.
- Нувиэль! – Хэльмаарэ допустил очередную ошибку, когда позвал девушку по настоящему имени, но он так испугался, что она утонет или пострадает, что совершенно забыл о третьем лишнем, которому не дозволено знать правду о происхождении девушки.
Появление принцессы успокоило лучника. Он попытался сориентироваться в пространстве. Берег маячил слабыми огнями в домах рыбаков, но холодные волны подкидывали эльфов и мешали им плыть, истощая. Хэльмаарэ заметил, как Нувиэль погружается в воду, как платье то раздувается вокруг неё волнами, то обвивается вокруг тела.
- Сними с неё платье, - наставлял Хэль незнакомца, показывая на девушку. – У меня за поясом есть кинжал. Вспори корсаж сзади, и оно не потянет её ко дну.
Хэльмаарэ с неохотой признавал, что сам не может ни дотянуться до кинжала, ни вспороть платье на девушке и освободить её без риска пойти ко дну.

Я не удержался~

+2

19

"Нувиэль? Я ведь где-то слышал о ней? Отец рассказывал. Или же сколько вообще на эльфийской земле девушек с таким именем, удостоенных собственного телохранителя?" - Под тяжестью нахлынувших воспоминаний глухая боль вновь напомнила о себе, болезненно ударив по вискам, заставив невольно сжаться и зажмурить глаза. На такое парень не рассчитывал, а посему поспешно ослабил хватку, позволив неудачному рыцарю в сопровождении выскользнуть в глубь темного круга воды, окруживших путника со всех сторон. Лишь через секунду спохватившись, Накилон таки подтянул тонущую фигуру, прижав лучше, крепче к себе. Не было времени до ностальгии. Не было сил, чтобы принять свою память сейчас.
- Если я отпущу тебя, то вскоре ты обязательно встретишься с морскими демонами, охраняющими чертоги смерти. Думаю, твоя возлюбленная этот поступок не осилит. Не так ли, госпожа? - Возразил воин на слова нового подопечного, когда убедился, что дева подплыла достаточно близко, чтобы услышать его слова. Однако, несмотря на всю свою бывшую дерзость, в этот раз его тон голоса был спокойным, мерным. Так обычно разговаривает с сыном отец, когда видит слабость своего малыша и пытается поддержать его, не выдавая своей заинтересованности в этом деле. Так обычно и говорил главнокомандующий, что видел перед собой слабого юнца, лишённого истинного представления о войне. Тон, вызванный жалостью и собственной гордыней. Убедительный и холодный, который, казалось, совершенно не подходил для разгильдяя, пьянствующего на улицах этого прекрасного города.
- Тем более, вам попалась весьма боевая леди, которая в случае необходимости сама порвет себе платье. Если, конечно, она безумна и желает подхватить лихорадку в последние дни своего путешествия. Платье может высохнуть и подарить после долгожданное тепло, которое по возвращению на берег ой как понадобится. Разорвет наряд - лишится своей защиты. Или ты горишь желание щеголять перед ней с голым торсом, храбро подставив живот простуде? Что же до нынешней трудности, то пора бы учиться преодолевать препятствия своими силами, а не экстравагантными методиками, доставляющим окружающим беспокойство и лишние риски. - Речь выдалась довольно большая для нынешней ситуации, посему Накилону пришлось излагать ее быстро, лишая голос всякой предшествующей интонации. Однако это стоило свеч. По крайней мере, ему не придется раздеваться самому, чтобы согреть дрожащую малышку этой холодной и волнительной ночью. Или утром? Какое нынче состояние солнца?
- Осталось всего пара метров от берега, доплывет, пожалуй, если успокоится и не будет тратить силы зря. Ткань - не камень, она тоже сохраняет воздух, а значит не утонет. А вот ты пойдешь ко дну даже здесь, если я отпущу. - Безразлично заключил герой-спаситель, перевалив голову в сторону скал. Его не слепило, глаза были не столь чувствительны, да и времени уже прошло достаточно, чтобы привыкнуть к неожиданному освещению. До скал взаправду было рукой подать. Он был не столь безрассуден, чтобы вести двух ослабших товарищей, - если они позволят так себя называть хотя бы в этой сложной ситуации, - через весь пролив. Было проще вернуться туда, откуда прибыли, а то бишь к утесу с нижнего его склона. Невероятно радовало то, что силенок ни у кого не хватило отчаяния слишком далеко в воду, а посему путь предвиделся довольно близкий. Достаточно, чтобы девушка окончательно выдохлась, но не утонула. По крайней мере, так рассчитывал парень, припоминая ее телосложение и ту опрометчивость с магией, которая его недавно чуть было не угробила. Хотя практика показывала, что она преисполнена неожиданностью, могла и утонуть для поднятия духа. Утонуть в трёх шагах от заветных скал, до которых парень уже мог бы коснуться, занырнув по макушку.
"Настырные же романтики попались. Все им приключений не достаёт. Как будто, если бы она нырнула сюда одна, то ей бы пришло в голову порвать себе платье? Она бы полагалась только на силы, бревно! И не предлагай ей безумных идей. Что спасет сейчас - в другое время ударит глубже, в сердце. Ты слишком помешан на идее ее защитить, что забываешь о банальной осторожности."

+2

20

Не так, далеко не так бесчисленные гувернантки, няньки и почтенные дамы воспитывали принцессу эльфов, прививая ей изящество, грацию, кроткость, смирение и послушание, фатализм. О нет! Её учили изысканно, витиевато излагать свои мысли так, чтобы часами говорить ни о чём, допуская вольные суждения лишь в отношении погоды. Учили принимать любого посла и дворцового гостя, какими бы вульгарными и пошлыми не были его манеры, учили с достоинством и безразличием отвечать на любые попытки провокаций. Но бороться за собственную жизнь, молниеносно принимать решения и сражаться с неподвластной и магии стихией Нувиэль не учили. Она продолжала захлёбываться — ледяная вода заливалась в уши, нос и глаза, а платье тяжелело с каждым гребком.
Он не мой возлюбленный, — с возмущением ответила она невесть как привязавшемуся к ним эльфу; ах да, это же она сама попросила его отправиться с ними, опасаясь за участь Хэльмаарэ и его способность выдержать подобную невзгоду, — то есть он мой, но мой лучший друг! И самый близкий мне эльф...
Нувиэль вдруг запнулась, и причиной тому была не вода — вернее, не одна вода. Не возлюбленный, но мой, лучший друг, бросивший всё. Друг с клеймом сына предателя, которому дали шанс исправиться, доказать свою верность короне, друг, который отбросил все эти подарки и шансы судьбы, обещая выполнить просьбы своей госпожи. Добровольно отправившийся на верную гибель, добровольно взявший на себя вину предателя. Каков сын, таков и отец, так шептались о нём приближённые Мираэль. Нет... он же не... нет, это было невозможно. Глупости какие. Как ей в головку пришла такая кощунственная, поразительная в своей абсурдности мысль?
— Знаешь, Хэль, я бы за тебя хотела замуж выйти. Ты меня понимаешь лучше всех на свете. И ничего менять бы не пришлось. Правда? Вот здорово было бы!
Глупая, нелепая фраза, сказанная принцессой когда-то очень давно, во время приёма, когда она перебрала с вином, всплыла в памяти как затёртая надпись на выцветшем пергаменте. И Нувиэль захлебнулась, вновь уйдя с головой под воду.

Если этот эльф и был прав в своих суждениях о платье, то Нувиэль сильно сомневалась в том, сможет ли она доплыть к скалам, а от них — к берегу. Словно подтверждая догадки, река отбросила их волной назад, отдаляя от скал ещё на пару метров. Сцепив зубы, клацающие от холода, игнорируя боль, Нувиэль подплыла поближе к своим горе-защитникам, и, глубоко вдохнув, нырнула. Под водою, она пыталась нащупать тот самый кинжал, о котором говорил Хэль, и ей удалось. Она вынырнула и закашлялась — слишком много времени провела под водой. Она доверяла Хэлю и тому, что он советовал, доверяла всегда. Нувиэль не могла во второй раз вцепиться в спину незнакомца — он уже тащил на себя Хэля, а если бы к нему добавилась бы и она...
Вам бы романы писать, — бросила она бездомному в ответ, — а то что-то вы только болтаете всякую чепуху!
Да, совсем не по-принцессному всё это выходило.
На этот раз Нувиэль сама занялась своим спасением. Правда, сначала она выпустила кинжал из рук и в ужасе чуть ли не завопила, но быстро поймала его. Поджав губы, барахтаясь и едва ли удерживаясь на плаву, ей удалось распороть корсаж спереди. Оставалось само платье, и Нувиэль, запутываясь в рукавах и подоле, всё-таки разрезала ткань. Как только одежда скрылась в непроницаемой тьме воды, Нувиэль почувствовала себя гораздо лучше. Теперь ничто не стесняло её движений, ничто не тянуло вниз, и она, зубами вцепившись в кинжал (так они хотя бы не клацали и не отдавались отзвуком в висках) загребла к валунам, которые то выступали абстрактными очертаниями из ночи, то вновь скрывались.
Но на самом деле, так отчаянно сражаясь за собственное спасение, Нувиэль старалась игнорировать одну мысль, так сильно и настойчиво бьющуюся в висках. Мысль о том, что Хэль...
Рукой она упёрлась в склизкую, облепленную илом поверхность одного из валунов. Доплыла. Спаслась. Не утонет.

+2

21

И на что он рассчитывал, когда просил незнакомца помочь им?
Хэльмаарэ не получил от него никакой помощи, если не считать то, что он держался на плаву за счёт сил и упрямства этого эльфа. И от преследователей они отбились благодаря его эффектному появлению. Всё это в любой другой ситуации лучник понял бы и принял, но он слишком переживал о судьбе Нувиэль и боялся, что девушка не доплывёт до берега. Принцесс не учат выносливости и выживанию в критических ситуациях. Если она утонет сейчас, то о стеснении и болезни думать нечего. До них просто не дойдёт.
Незнакомец как намеренно притапливал его, чтобы Хэльмаарэ не болтал и не высказывал своё мнение, но, к счастью, Нувиэль его услышала и сделала всё сама, что даже приятно удивило эльфа. Нувиэль, которая в день их побега не знала, как ей правильно надеть платье, как завязать шнуровку, как собрать волосы в простую причёску. Хэльмаарэ приходилось заменять ей служанок и давать немного свободы в делах, которые не требовали филигранной точности.
- Плыви к берегу, давай, - эльф показывал направление взглядом и кивком головы. Руки он боялся задействовать, потому что и с ними на плаву держался едва ли.
Течение сносило их в бок. В холодной воде, к которой тело привыкало едва ли, плыть было сложно и неудобно. Хэльмаарэ радовался, что судорога прошла и больше его не беспокоила, и молился Алиллель, чтобы они добрались до берега живыми, а там их не встретили преследователи. Место, где беглецы выйдут на берег, казалось эльфу предсказуемым, но другого выхода всё равно не было.
Кое-как добравшись до берега, Хэльмаарэ хотел бы упасть на спину, на влажную гальку, и пролежать так несколько часов, напоминая медузу, но он понимал, что такой роскоши у них нет и не будет. Таверна, в которой они снимали комнату, им больше не подходит. В тот квартал возвращаться нельзя.
- Ты в порядке? – лучник осмотрел девушку. Несколько минут он сидел на берегу, пользуясь короткой передышкой. Спаситель снова его не волновал. Увязался за ними – и Фойрр с ним.
Не найдя никаких ран на теле принцессы, Хэльмаарэ успокоился.
- Найдём другое место для ночлега. Обратно возвращаться нельзя.
Хэльмаарэ пытался вспомнить город. В Пантендоре он ориентировался не так хорошо, как хотелось бы. Карту, которую он приобрёл, когда они попали в город, была явно устаревшей и неполной, а Хэль не успел запомнить все улочки и кварталы, чтобы сразу сориентироваться. У рыжего спасителя он спрашивать не рисковал. Всё ещё считал, что больно удачно он им попался.
Из-за ветра и ночного прилива в мокрой одежде, облепившей тело, было холодно и неприятно. Хэльмаарэ понимал, что принцесса быстро промёрзнет, но вся сменная одежда, которая у них была, тоже намокла в походной сумке, оставив их ни с чем. Если выйдет где-то остановиться и развести огонь, то можно согреться, но сначала – нужно убедиться, что за ними нет хвоста.

+2

22

Добраться до суши оказалось весьма затратно даже для такого высеченного в сражениях бойца, как Накилон. Впрочем, он предполагал, что дело это было бы в разы проще и быстрее, если бы кое-кто не умудрялся их вечно потихоньку подтапливать, потягивая вниз, на дно. Благо, что этот же кое-кто довольно энергично выбрался на берег и помчался осматривать свою попутчицу, красующуюся перед мужчинами в нижнем белье так же свободно, как делала бы то же самое куртизанка из лучших увеселительных мест Деворела. Увы, правда, что эту девчонку так же запросто нельзя было хлопнуть по заду, чтобы она, посмеиваясь, скрылась за занавеской и бесследно растворилась в шумном коридоре. Увы и ах, потому что выйдя сейчас из холодной весенней воды и смерив ее своим огненно-янтарным взглядом, Накилон смело прикинул, что от теплых женских объятий под конец этого отвратительного путешествия он бы явно не отказался. Впрочем, он также бы и не отказался и от пары кружек бодрящего напитка, если бы кто согласился ему их прикупить. Вода, кажется, окончательно прополоскала его карманы, не оставив рыжему мальчишке ни единого серебряника. Осознав бренность нищеты былой рыцарь невольно сругнулся, продолжая с досадой похлопывать свои одежды в поисках хоть небольшой щепотки сохранившейся мелочи. И как прикажете ему теперь возвращаться на землю эльфов?
Более того, выйдя на поверхность парень с недоумением понял, что один его глаз весь залит свежей кровью. Его кровью. Проведя пальцами по правой стороне лица, невольно зашипел, когда боль пронзила его ухо. То, что еще вчерашним утром казалось зажившим старым шрамом ныне вновь окропилось кровью, демонстрируя свету свежую и вполне уродливую рану. Да, пожалуй, этот деффект был единственным, что могло бы испортить внешность такого привлекательного и величественного мужчины, как Накилон. Еще больше раздосадовало то, что рана эта им была получена явно не в пылу сражения, а уже позже, при падении в реку. Впрочем, увы, сейчас не было времени жалеть о пролитии своей крови. С треском порвав рукав рубашки, наскоро обмотал тряпкой голову, предварительно смыв с лица красные пятна. Тем временем еще и выдвинул своим новым компаньонам весьма достойное предложение:
- На окраине города есть домик, в котором на некоторое время обосновалась целительница из Деворела. Могу провести к ней. Бабенка эта не с болтливым языком да и лечить умеет, в свое время меня выходила и, стоит заметить, даже без лишнего шума. Думаю помочь лекаря не помешает больным и раненым? - Мгногозначительно посмотрев на упрямого телохранителя, кивнул Накилон. Настроение у него вновь было не из лучших, хотелось побыстрее найти кров, пищу и денег, чтобы в полдень уже оказаться на дороге в эльфийские края, родные эльфийские края. Что-то с невероятной силой манило его обратно и это что-то эльф с радостью бы ублажил в этот раз. В общем, в этот раз он вновь говорил холодно и немного отстраненно. - Только, прошу, не наставляйте на нее нож. Ведь даже у самых отъявленных преступников может быть гордость, чтобы обойтись без угроз в сторону невооруженной беспомощной женщины, вы знали? - Вновь кинув взгляд на девушку, что некогда ее телохранитель испуганно звал Нувиэль, Накилон решил добавить еще один ультиматум пойти вместе с ним: - Она может быть немного более женственна, чем наша девочка, но фигура, в общем-то, почти та же. Вы бы могли попытаться выпросить у нее немного одежды и провианта в дорожку. Или не попробовать. Я, так-то, говорил, что больше не вернусь к ней за помощью, так что женщина может меня и не пустить. Пустит или нет - своего рода риск, не находите? Хотя мне терять нечего.

+2

23

Берег, усыпанный крупной шершавой галькой, спас принцессу от смерти, но не от позора.
Когда тёмные, режущие холодом волны мутной реки остались позади, Нувиэль смогла отдышаться. Ей казалось, что липкая жидкость не просто залилась в горло, а достигла лёгких, и теперь выталкивала кровь из вен, пытаясь превратить её в самую настоящую ледышку. Вдалеке, там, где узкая ленточка берега переставала блестеть гладкими камешками, где начинался песчаный нанос, идущий выпуклом серпом, мигали манящие оранжеватые огоньки небольших построек. Ёжащейся от безжалостных порывов ветра Нувиэль страшно хотелось оказаться подальше от набережной Пантендора, в котором она так страстно мечтала оказаться, и завернуться в шерстяной плед перед камином, а служанок отправить за супом с моллюсками и гребешками — никто не готовил суп лучше, чем королевский повар Ланикх, лучший на всём острове Силва. Что уж там говорить, после подобного приключения, Нувиэль как никогда хотелось поскорее оказаться дома, за дворцовыми стенами — там, где её не достанут ни обидные подколки бездомного спасителя, ни вооружённые до зубов наёмники. И всё-таки Нувиэль смогла проглотить обиду и унять страх, как только увидела, что на лице их невольного спутника выгрызанная полусфера луны освещает тёмные пятна.
Вы поранились... Рана не слишком серьёзная? Вы в порядке? — Нувиэль машинально потянулась к мужчине, желая удостовериться, что он в порядке, с искренним и ничем не прикрытым беспокойством в голосе. И только сделав шаг вперёд, она вспомнила об одном крошечном — совсем маленьком и незначительном — нюансе.
Позор. Позор! Что бы сказала леди Ллеуэл, узнав, что её драгоценная воспитанница щеголяет в чём мать-королева родила перед двумя взрослыми, весьма неприличными эльфами?!
Нувиэль начала краснеть. Поначалу порозовел у неё кончик носа, затем к щекам прилила кровь, окрашивая кожу в гранатовый цвет, а после и заострённые ушки начали пульсировать. Она даже не понимала, что именно ей прикрывать, и неловко, по-детски неумело обхватила себя руками, будто пыталась согреться. И поступила так, как поступала всегда — юркнула поближе к Хэлю, то ли прячась за него, то ли, наоборот, прижимаясь поближе. Его промокшая походная одежда неприятно прилипала к голой коже, но лучше уж так, чем во всей красе стоять у лунной дорожки. Нувиэль даже найтись не могла, чтобы сказать, и как можно сильнее стиснула ладонь Хэльмаарэ, пытаясь привести себя в чувство. Присутствие телохранителя рядом успокаивало, и она поверить не могла, что каких-то несколько минут назад подозревала его во влюблённости. Вот же дура!
Ваше предложение весьма заманчиво, — пролепетала она, решая за Хэля, и удивилась, как сипло и простуженно звучит, — пожалуй, это наилучший вариант. И всё-таки, чтобы добраться к вашей знакомой, мне необходимо прикрыться... какой-нибудь одеждой. Меня зовут Миримэ, — запоздало представилась она. Имя, выбранное для тайного путешествия, прозвучало незнакомо и неестественно. Оно ей не шло — означавшее «свободу», перечёркивало саму её сущность, неприятно царапало нёбо и язык. Нувиэль ди'Кёль не была свободной, она вся состояла из одних ограничений, обязанностей и долгов, и, сколько бы ни пыталась сбежать от своей судьбы, не могла боле от неё отворачиваться.
Прикрой меня чем-нибудь, пожалуйста, — уже тише пробормотала она на ухо Хэлю, потянув его на себя, — не могу же я...
Совсем рядом, от одного из расплывающихся в темноте домишек, отделилась нечёткая фигура — одна, вторая, третья. Похоже, на берегу нашли своё пристанище несколько трактиров, и подвыпившие посетители начинали покидать заведения — кого-то вышвыривали, кто-то собирался помочиться, а кто-то распевал незнакомую песню, состоящую из одних грубостей и ругательств. Фигуры приближались, и Нувиэль захотелось закрыть уши ладонями, лишь бы не слышать всех этих ужасных слов.

Отредактировано Нувиэль ди'Кель (2019-08-29 21:39:50)

+2

24

"Она... полностью разделась?.." - Хэльмаарэ не мог в это поверить. Мог объяснить, как принцесса по случайности срезала несколько дополнительных завязок. Но не могла же она решить, что он просил ее снять все и остаться в негляже перед двумя мужчинами?! Ладно, он - телохранитель и верный пес. Его можно не воспринимать, как мужчину, но этот-то бездомный... он же эльф!
Ладонь Хэльмаарэ тянулась к перекошенному лицу. Он хотел провалиться под землю или заползти под какой-то камень. За такую выходку он перед королевой и кронпринцем никогда не оправдается. Как это вообще можно объяснить?!
Нувиэль продолжила поражать его своими выходками. Инстинктивно спряталась за ним, прижавшись к его спине голым телом. Он и в смелых фантазиях не представлял чего-то подобного, хотя был неискушенным в плане женской любви. Хэльмаарэ буквально застали врасплох. Он внутренне напрягся, пропустив мимо ушей слова их спасителя, и отвлекся, услышав шаги на набережной. Хэльмаарэ нахмурился, дрожащими и непослушными от холода руками быстро расстегнул камзол, следом рубашку, которую, не глядя на девушку, набросил ей на плечи.
- Надевай, - скомандовал Хэльмаарэ.
Мокрая рубашка не могла ее согреть, но он не мог оставить эльфийскую принцессу совершенно без одежды. Хэльмаарэ жалел, что плащ остался в холодных водах Нивалиса, составив компанию платью и нижней сорочке Нувиэль.
- Показывай дорогу, - обратился он к эльфу, все еще хмуро, но решительно. Хэльмаарэ обнял девушку за плечи, подтянул ее ближе к себе, как важное сокровище, чтобы никто из проходящих мимо пьяниц не заинтересовался полуголой девушкой.
Пантендоровцы приняли ее за продажную женщину, развлекавшую двух мужчин. В другой ситуации Хэльмаарэ вступился бы за ее честь, но сейчас молчал и радовался. Лучше так. Меньше подозрительных взглядов и ненужных вопросов.
Он следил за дорогой и спасителем, потому что по прежнему не доверял ему, но понимал, что другого выбора, если он хочет спасти Нувиэль, нет.

эпизод завершен

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [23.05.1082] Я бы верно служил, и хранил, и берёг