Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Алисия Эарлан Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [29.08.1082] На царство первая заря


[29.08.1082] На царство первая заря

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

- Локация
Фалмарил, Кианитовый перевал, на подступе к Вервону
- Действующие лица
Элиор Лангре, Даниэль, члены Ордена крови, Мэтерленсы
- Описание
предыдущий эпизод - [26.08.1082] Горечь правды
Вопреки распущенным слухам о смерти предводителя ламаров, Орден не утратил решимости отбить трон у узурпатора. Собрав новые силы, Орден даёт первый бой по позициям Мэтерленсов и собирает сторонников среди ламаров, уставших от бесчинств воинов князя.

0

2

- «Кианитовый перевал. Мы приближаемся к цели».
За три дня орден передал весть друзьям стягивать силы к Вервону. Уцелевшие воины из отряда Элиора собрались по приказу лидера и покинули Ллиф. Отблагодарив жителей за оказанную помощь, повстанцы обещали отдать жизни за освобождение Фалмарила от гнёта узурпатора и возвести на престол законную наследницу династии Ланкре. Элиор не обещал победы, но до него дошли слухи, что королева Мираэль отказала Мэтерленсам в содействии, а Каэль вернулся в столицу с плохими вестями. Лживый князь бросил все силы на оборону границ, но отказался от защиты восточных деревень, которые поддерживали орден. Простые жители натерпелись от князя и его воинов, бесчинствующих в деревнях, и йуквэ, которые грабили их, отнимая последнее ради подавления бунтовщиков. Последний поступок князя Элиор расценил как признание поражения. Мэтерленс послал наёмников в восточные деревни изображать повстанцев, чтобы они грабили деревенских, уподобляясь варварам и зверям. Они отнимали у жителей еду, оставляли их без зерна для посевов, убивали скотину, которую не могли забрать, пугали детей и женщин, толкая речи о великом будущем и одолжении, которое они оказывают княжне Даниэлле и Элиору. Были ламары, которые верили в ложь и проклинали повстанцев. Оставались жители, которые узнавали в наёмниках прихвостней князя, гнали их вилами и умирали, пытаясь спасти скот и не умереть впроголодь из-за воров.
Элиору доносили вести, от которых он злился, стискивал зубы и сжимал поводья, жалея, что в руках не шея князя и его отпрыска. Ордену посчастливилось нарваться на наёмничий отряд князя, обворовывающий деревню на востоке Фалмарила. Всех наёмников переловили и казнили без суда. Справедливым судом для них стала верёвка на суку и кишки наружу. Жителям деревни возвращали их имущество, помогали встать на ноги раненным. Обозлённые люди вставали в ряды воинов и желали мести.
Целитель лечил раны Элиора вместе с Даниэль и советовал поберечь себя, но Элиор лез на коня, принимал участие в сражении и тревожил раны. Встревоженные раны зарастали дольше. Рука болела, но Элиор продолжал хвататься за меч.
Навстречу выехал всадник с гербом Ланкре.
- Элиор! Приближаются!
Ламар отдал приказ собратьям. Воины остановились. Стена из щитов заслонила княжну. Даниэль держали вдали от поля сражения, чтобы шальная стрела или заклинание не задело девушку. Элиор хотел оставить её в деревне, пока они расчищают путь и с боем прорываются к столице, но Мэтерленсы перестали отступать и дали им бой на подступе к городу, считая, что смогут выдворить захватчиков. Они получили лживые сведения от своего шпиона. Элиору удалось вычислить крысу, но он не убил его, а оставил в живых, выдавая ложные сведения для князя. Элиор научился действовать с холодной головой и гасить желание расправиться с лазутчиком, из-за которого погибли его товарищи.
Войска ордена вдвое превышали указанное число. Элиор не погиб от тяжёлых ранений и стоял впереди войска, направляя его и отдавая приказы. Он не считался отличным тактиком и стратегом, но рядом с ним оставались ламары, которым он доверял и к которым прислушивался. Пять сотен человек против людей князя. Три сотни выстроились в ряды, занимая удобную позицию на перевале, ещё две ждали сигнала ламара.
Здесь они дадут первый серьёзный бой Мэтерленсам.
- Сомкнуть ряды!

+3

3

Даниэль знала о сражениях лишь понаслышке. Девушка понимала, что битва это всегда кровь, смерть, боль и потери, но подсознательно не желала сталкиваться с этим воочию. В смерти нет ничего хорошего или прекрасного. Она отвратительна на запах, вид и вкус. Фалмари испытывала дурноту, которая подступала к горлу каждый раз, когда она думала о смерти. Воины умирали у неё на глазах, отдавали жизни за идею и защищали её своими телами, как будто не имели другой причины жить и бороться. Они умирали жестоко, но и убивали тоже. Орден платил Мэтерленсам той же монетой, не размениваясь на милосердие и сострадание. Ланкре казалось, что она знает Мэтерленсов. Князь и его жестокость не знали предела. Даниэль подумать не могла, что он решится на такое. Послать наёмников, разодетых в повстанцев, чтобы грабить, насиловать и убивать жителей деревень, которые хотели лучшей жизни для себя и детей! Даниэль с ужасом смотрела на жителей, оплакивающих убитых родных и любимых, на разорённые и опустошённые склады, на сожжённые дома, на убитый скот и разбросанное зерно по дворам и дороге как мусор. Дети и женщины собирали его по крупицам, чтобы не умереть от голода, и проклинали князя и орден за такую жизнь. Фалмари чувствовала себя виновной и пыталась убедить ламаров, что это не повстанцы чинили бесчинство, а князь, что они никогда бы не посмели так обойтись с ними, но матери, убитой горем, безразлично, кто виноват. Правдой детей не прокормишь и не воскресишь.
Во второй деревне Даниэль не пыталась переубедить людей. Они пришли вовремя и освободили их от наёмников, наказали гнусных обманщиков. Люди ликовали, желали мести и с воодушевлением присоединялись к войску Элиора. Даниэль смотрела на изуродованные тела наёмников и чувствовала тошноту. Два раза ей помогали спуститься с седла, столько же раз она сгибалась над землёй, не удерживая в желудке паёк. На третий раз она отмахнулась от предложения слезть с седла и с бледнеющим лицом привыкала к виду пролитой крови. С другими наёмниками поступали не так жестоко, их уже не потрошили, но убивали в бою, как будто Элиор отдал приказ копить жестокость для другого сражения. На наёмниках они разминались. Их было мало, а это не настоящее сражение насмерть за идею.
Даниэль шла на поправку. Лекарь заметил её состояние, но не знал причины, списывая её на неприспособленность девушки к сражениям. Фалмари не спорила и со всем соглашалась, заставляла себя есть, спала, когда выпадала возможность, но рядом с Элиором она не чувствовала себя защищённой. Он не гнал от неё кошмары. Девушка просыпалась в холодном поту и видела болота Фалмарила, болотников, Ннэн или Мэтерленсов.
Её подготовили к переходу, заставили надеть кольчугу и доспех. В них Даниэлла чувствовала себя неудобно и скованно. Она тяжело передвигалась, а ехать в седле было неудобно. У неё быстрее уставала спина, болела шея от веса шлема. Колчан с луком и стрелами Даниэль оставили по её просьбе. Девушка не хотела остаться безоружной. Элиор держал её далеко от сражения и выделил ей воинов на защиту, чтобы никто из Мэтерленсов не смог подобраться к ней и убить. Даниэль считала, что Элиору понадобится каждый меч и ей не нужна такая защита. Она же не в гуще событий, но спорить с ламаром бесполезно. Фалмари наблюдала за происходящим издалека. Она начала нервничать, когда заметила на горизонте штандарты Мэтерленсов, и нашла взглядом Элиора и Моргана. В небе парила соколица с соколом – Мора и Ниэль. Птицы были встревоженными и не подлетали к скоплению ламаров. Кобыла под Даниэль смирно стояла и не реагировала на волнение княжны.

+3

4

Каэль потянулся до хруста в костях, откусил кусок лепешки и зажмурился скорее от эстетического удовольствия, нежели чем от гастрономического. Это был вкус свободны. Свободы от ненавистных Мэтерленсов, от мерзкого узурпатора, от ужасного угнетения и он был идеален. Муки в землях не было уже давно, последнюю мельницу захватили и сожгли еще в начале месяца, оставшиеся посевы гнили на корню, пока крестьяне, вооружившись короткими косами и факелами уходили на поиски справедливости. Лепешки делались из крупного помола отрубей, добытых протиранием зерна между двух камней. Неошелушенное, пророщенное зерно царапало десны, на зубах скрипела песчаная крошка. Для увеличения объема в тесто подмешивали размятую лебеду, от которой раздувался живот и наступали не проходящие запоры, что даже к лучшему, ведь есть все равно особо нечего. Соль, сахар, перец пропали даже раньше, чем мука. Но нет худа без добра. Достаточно было мяса. Самого сладкого, нежного, но жилистого мяса. Гниющего и разлагающегося на солнце, привлекающего целые рои мух и крыс. Трупы Каэль распорядился сбрасывать в колодцы и реки, после чего вода портилась, гнила; погибала, всплывая пузом кверху рыба, распухшая от паразитов. Но он был милосерден. Несмотря ни на что, он был милосерден! Княжич убивал и приказывал убивать спокойно, без нервов и истерик, просто и быстро. Не было времени на пытки, как и не было нужды подвешивать живых еще мятежников на деревьях, чтобы вороны выклевывали им глаза. Ох, вороны любят глаза. В этой области такого ненужного проявления разочарования в людях Каэль не допускал. Не поймут. Зато с отеческой любовью наблюдал за деревнями, огородившимися частоколами и убивающими одинаково жестоко любых военных. Таких становилось все больше. Вероятно, до людей таки начало доходить, что война не закончится еще много лет, край не восстановится даже после победы одной из сторон, смерть надолго обосновалась в селениях.
- Чем воняет тут? – поморщился, заходя в походную палатку один из соратников княжича, младший нелюбимый сын одного из семейств, дружок и старый собутыльник Каэля.
- Свободой, друг мой, - пытаясь счистить с зубов языком кусок лепешки, выдавил он.
- Что? Это говно? Не жалко же тебе к нему прикасаться. Фу, он еще и жрет это! Фу! – замахал на него руками Хет, морщась.
Решив, что хватит на сегодня вкуса свободы, Каэль поднялся со стула и бросил кусок лепешки на неровную поверхность стола.
- Мы уже начинаем? – Поинтересовался он.
Хет задумчиво кивнул.
- Как и говорили разведчики, их куда больше, чем докладывал шпион.
- Что еще раз подтверждает – нельзя верить предателям, даже если они предают как бы ради тебя, - улыбнулся Каэль. – Ясно дело, даже пока они просто двигались, к ним должны были присоединиться всякие брошенные заморенные голодом ублюдки и лагерные бляди. Мы же не всех подобрали, верно? Хромые и нездоровые отстали.
Хет промолчал, подошел ближе к столу, глядя на грубые карты. Уверенность Каэля поддерживала его, но страх, от которого он почти уже избавился, вернулся.
- Что? Сколько? – С нажимом спросил Каэль, бросая на товарища тяжелый взгляд.
- Больше раза в два и люди продолжают прибывать, - нехотя выдохнул Хет.
Княжич криво ухмыльнулся, медленно облизнул губы.
- Мя-я-я-я-ясо-о-о-о, - нараспев протянул он, и товарищ поежился, нервно вздрогнул.
- С ними еще их лидер. Не баба. Хотя, откуда мне знать, - неуверенно улыбнулся Хет. Страх уже полностью захватил его. Первое время ему нравилось все. Власть над чужими жизнями. Возрастающая жажда жестокости. Каэль будто бы специально подбирал их, своих доверенных генералов, из забитых запуганных никому ненужных детишек. Болезненно жестоких. Наслаждающимися любым проявлением власти. Но они же и первыми были готовы бежать при проявлении опасности и сбежали бы, если бы княжич с деловитым спокойствием не повесил одного из дружков за предательство и высказанное поперек мнение под довольный гогот наемников. Каэль не держал все под контролем. Каэль нырнул с головой в темноту и существовал в ней, оставив снаружи все чувства. Он не испытывал ненависти к повстанцам. Не испытывал любви к соратникам. Он не желал никому смерти, как не желал бы смерти камню, дереву или облаку. Княжич принял смерть, войну и все к ней предлагающееся.
- Хм, - все так же весело ответил Каэль и вдруг подмигнул товарищу. – Пойдем тогда.
«Планы, планы! – пронеслось в голове, пока они шли по лагерю. – Ах, хорош бы я был, если бы хоть что-то в жизни вообще планировал»
- Дадим им пару часов на благоустройство и выйдем поговорить, это военная традиция, - кивнул Хету Каэль, рассматривая вражеские позиции.
Товарищ в ответ на эти инициативу неопределённо пискнул, выдохнув.
- Не волнуйся, они хорошие ребята, они не убьют послов. Это я тут главный мудак, и я планирую не мудачить, в этом и будет мое главное мудовство, - похлопал по плечу Хета княжич. – А еще, запомни: враги не предают. Предают друзья.
Каэль смахнул невидимую пылинку с наплечника товарища и очень ласково ему улыбнулся, от чего Хета бросило в холодный пот. Наемников было маловато, но они не боялись. Посматривали в основном на своего командира, решению которого доверяли, да на разношёрстую толпу, объятую священным гневом. Как и собирался, княжич взобрался в седло и выдвинулся в компании с Хетом и другим более полезным предметом, белым флагом, на середину поля, ожидая ответной реакции.

+3

5

Элиор ждал, что Мэтерленс, как его отец, предпочтёт умереть в бою, как воин, но княжич пошёл на мирные переговоры. Ламар ждал, что это уловка и Мэтерленс тянет время. Перегруппировать войска, дождаться подмоги от отца, подтянуть подкрепление с боевыми магами. Мирные переговоры возможны между двумя людьми, которые знают о чести. Мэтерленс о чести слышал, но не соблюдал.
- Это Мэтерленс! – заорал Мерхам, указывая на главного всадника.
Элиор сжал луку на седле; нахмурился, всматриваясь вдаль. Два всадника приближались к ним, вскинув белый флаг.
- «Послали переговорщика?»
Элиор ничего не предпринимал. Воины ждали его приказа. Ламар высматривал подвох. Он сомневался, что войско Мэтерленсов испугалось кровавой бойни и числа повстанцев. Победа у узурпатора не пройдёт без потерь. Старый Мэтерленс не уступит трон дочери Эцесадора, пока жив.
- Младший!
Важное уточнение.
- Подай лук.
Элиор натянул тетиву; от усилия мышцы в руке заболели. Поломанные кости срослись, но любое дополнительное давление вызывало боль. Элиор научился считать боль признаком жизни.
Стрела взвилась высоко в воздух, заиграла синим оперением, и вонзилась в землю перед лошадью Мэтерленса. Элиор не убил и не ранил княжича и его сопровождающего, но чётко обозначил позицию ордена. Повстанцы подшучивали, что стоило привязать к стреле грязный порток, достойный самого князя, но Элиор проигнорировал шутку воинов. Он сохранял достоинство, насколько хватит терпения. После выстрела Элиору захотелось притронуться к ноющему плечу и размять сустав, но на глазах у воинов и Мэтерленса он не посмел показать слабость. Он ненавидел это чувство.
Первый выстрел должен отбить желание вести переговоры. Элиор наложил вторую стрелу, натянул тетиву с медлительностью ленивца, показывая, что он даёт время Каэлю вернуться в строй и возглавить личное войско. Элиор не собирался вызывать Каэля на честный поединок, чтобы не проливать кровь товарищей. Он не рассчитывал на честность от сына узурпатора и их сторонников. Товарищи желали пролить кровь разбойников и отомстить им за смерти братьев
Разговор с послами окончен. Элиор ждал, что Каэль предпримет после отказа вести переговоры с убийцами.

офф-топ

Прошу прощения за мелкий пост, но не хотел лить воду без реакции Каэля.

+3

6

- Что там? – Даниэль пыталась рассмотреть скопление ламаров впереди войска Элиора, но она находилась слишком далеко от поля сражения, чтобы хорошо видеть каждого. Она с трудом видела Элиора и окруживших его воинов, с которыми успела познакомиться или обмолвиться словом в Ллифе или штабе ордена, разгромленном в начале лета. Ланкре заметила, как в поле зрения попало два всадника, с этого расстояния больше похожих на чёрные точки, с вытянутым белым флагом. Они приближались к центру поля, где должны были схлестнуть мечи две стороны конфликта.
- Послы Мэтерленсов, - объяснил лекарь, которого вместе с некоторыми женщинами и воинами держали вдали от скотобойни. Он показал на доспехи воинов. Даниэль с трудом заметила золотого тритона Мэтерленсов.
Девушка занервничала. Она уже знала, что Элиор отличается от Мэтерленсов. У него другие методы вести переговоры. Он честный, невзирая на воодушевлённость, идейность и лёгкую одержимость, которая вела его к цели. Даниэль думала, что он сядет с ламарами за стол переговоров или выедет навстречу к ним, чтобы договориться или выслушать противоположную сторону, но вместо этого в воздух взвилась стрела и полетела в сторону послов.
Фалмари охнула.
- Разве он не должен был выслушать его? – Даниэль удивляло поведение ламара.
- Мэтерленсам не простят их деяния, - лекарь покачал головой. – Не ждите добра от врагов, госпожа. Наверняка, это уловка, чтобы отвлечь наше внимание и потянуть время.
Ланкре вспомнила, что они увидели в деревнях, когда приближались к перевалу. Ламары желали отомстить обидчикам и выгнать их с земель Фалмарила. Ламары, желающие мщения, не пожелают слушать. Ими руководит боль и гнев. Князь-узурпатор был ламаром с крепкой рукой и суровым характером. Он не был дураком. На троне Фалмарила сидел воин, который умел воевать, а не политик, чтобы вести переговоры с повстанцами.
- Узурпатор прислал сына.
Даниэль перевела взгляд на воина, которого послали за вестями с полей. Он ругался на Мэтерленсов и говорил, что надо было убить поганца, пока не развернул лошадь и не погнал её с поля сражения. «Собаке — собачья смерть» как говорилось в старой остебенской пословице. У Даниэль с Каэлем были личным счёты. Она злилась на него за нападение на Моргана и за то, что посмел притронуться к ней, но фалмари не чувствовала себя правой, как раньше, и не хотела увидеть смерть ламара, которого когда-то ненавидела всей душой. Девушка боялась, что поступок Элиора дорого им обойдётся. Смертью и кровью.

Отредактировано Даниэль (2019-01-13 23:38:06)

+3

7

Боевой конь не плуговая кляча, остановить или напугать его не так просто, как кажется. Каэль вытянулся, сжал губы и даже привстал в седле, сжимая крутые бока коленями в тяжеловесной броне. Хет задергал поводья, выругался.
- Замри, - процедил сквозь сжатые зубы княжич. – Если конь тебя сбросит, ты обречен.
- Насрать. Я не собираюсь ждать продолжения!
- Да не дергайся ты! – Прошипел Каэль, сверкая глазами. – Мы не можем уйти. Наш юный добрый друг только что продемонстрировал тот факт, что у него достанет силы послать стрелу достаточно далеко и метко. И он готов стрелять. Мы не можем достаточно быстро развернуться. И даже если это сделаем, наши спины и лошади будут прекрасной мишенью, он прекрасно дал нам это понять. Так что не нервничай и береги коня. Выбора все равно нет.
Хет проскулил что-то жалобное и сжал поводья.
- И что дальше?
- Подождем, пока нам позволят уйти, - улыбнулся Каэль побледневшими губами.
Княжич нервничал. Ничего еще не потеряно. В конце концов, с такого расстояния можно ранить, но убить все же весьма затруднительно. Да и ничего это не изменит. Война будет продолжаться, это же не их личное противостояние.
- Знаешь, я нахожу это крайне милым, - напряженно всматриваясь в формации врага, выдохнул княжич. – Когда война начиналась, они все взывали к чести, совести и правде. Мы же действовали так, как лучше и выгоднее, с легкостью отказываясь от всего. Теперь, сегодня, мы похожи на очень хорошо знающих и привыкших друг к другу любовников, отказывающихся от личных предпочтений, ради того, чтобы удовлетворить предпочтения друг друга. Наша сторона не губит своих людей, полагаясь на помощь денег и наемников. Мы соблюдаем законы мелких стычек. Мы не пытаем и не развешиваем кишки врагов вдоль дороги. Мы действуем так, как должны. Но все же это они любимцы народа, удачи и всех богов, а мы грязные выродки. – Каэль самодовольно усмехнулся. – Мне это нравится. Обратной дороги нет. Возможно кто-то даст им зеркало и это будет очень важный момент жизни, когда наши чистые мятежники наконец поймут, что уничтожили и загубили своими действиями куда больше людей, чем их вымышленные враги! – Княжич с силой воткнул древко с серовато-белой льняной тряпкой в землю и выпрямился. – Достань денег!
Хет, бледный и едва живой от ужаса, потянулся к мешочку с деньгами, но вдруг замер.
- Что? Не думаю, что нам хватит чтобы купить их.
- Я хочу побиться об заклад! Я хочу поставить десять золотых на то, что второго выстрела не будет и наш сверкающий командир прикажет выйти вперед лучникам с длинными луками. Им придется сделать шагов десять, перестроиться и все такое. Это будет показательно. И так, знаешь, самодовольно.
Хет посмотрел на товарища с нескрываемым ужасом, граничащим с паникой. Он, вероятно, подумал, что княжич перепил и сошел с ума.
- Но это будет бесполезно, - глядя только перед собой и не замечая смятения спутника, продолжил Каэль. – Самое главное уже понятно. Прежние небольшие неудачи сделали его трусом. Он стал бояться даже меня. Даже меня.
- Почему неудачи не сделали трусом тебя? – Без всякой надежды спросил Хет, оборачиваясь и ища пути к отступлению.
- Потому что ничто на свете не может сделать меня большим трусом, чем я есть. Потому что неудачи сделали меня озлобленным. Озлобленный трус – жестокий трус, - Каэль вдруг посмотрел на товарища и обнаружил, что тот тянет поводья, разворачивая коня. Княжич наклонился, схватил Хета за руку. – Да остановись же ты, глупец! Мы здесь как вошь на гребешке, всем открыты, и уйти можем только одним способом, когда они будут готовы стрелять – вперед.
Он оскалился, поглядывая на строй противника. Наемники и без него готовы к атаке. Они не напугались кучки озлобленных крестьян. Их тактика известна и понятна, и по завершении этого боя убитых будет немного. Ой, немного.

+3

8

Элиор не собирался спускать стрелу дважды. Он рассчитывал, что Каэлю хватит демонстрации, и он развернётся, получив возможность уйти без стрелы в заднице, но княжич чесал телеса, воткнул штандарт в землю и чего-то ждал. Ламар почувствовал себя идиотом, который не может опустить лук и помахать ручкой. Он быстро устал держать лук натянутым. Он ощутил, как на виске выступила испарина, и в мыслях ругнулся на проклятую руку. Выбора не осталось. Вторая стрела засвистела в воздухе, крутанула ярким оперением и полетела к лошадям. Как хотите. Он обозначил свою позицию достаточно чётко, чтобы сделать выводы и принять решение. Стрела вонзилась в землю на полтора метра ближе, чем прошлая. Элиору не хватило силы отправить её дальше или сравнять с первой стрелой. Траектория полёта стрелы изменилась и не достигла ни князя, ни белого флага.
- «Догадается?»
- Что они там копаются, - процедил сквозь зубы Тейн. Молодой йуквэ считал, что Лангре чрезмерно мягок с врагами.
Элиор тронул плечо и нахмурился от боли. Он переоценил силы.
Посланники не уезжали.
- Чего они ждут? Подмоги?
В строю по правую сторону загалдели воины, которые не понимали действий сына князя. Их пыл не поубавился. Они желали ринуться в бой и нашпиговать сына князя стрелами. Ими руководила месть, но она сдерживалась, пока слово предводителя стояло выше желания пролить кровь. Элиор тоже не понимал, почему Каэль не уезжает. Он заметил, что спутник княжича мнётся и порывается пустить лошадь галопом в обратную сторону, но Каэль удерживает его на месте.
- Приказать стрелять по ним?
- Не нужно. Если ему так нужны эти переговоры, я поеду.
- Элиор.
- Не похоже, чтобы ему хотелось умереть до начала боя.
- Почему ты так решил?
- Потому что он не подставляет спину под стрелы.
Поведение Каэля Элиор принял как личный вызов. Он не трус, но считал разговор с сыном узурпатора ниже своего достоинства, чем ставил под сомнение идеи и личные принципы. На войне все средства хороши. Идея важна для увлечённого, но Элиор ценил различие в методах. Он озлобился на Мэтерленсов, но должен войти в Фалмарил как освободитель, а не второй узурпатор «из народа».
Элиор убрал лук в колчан, припустил лошадь, удерживая поводья здоровой рукой и давая отдых второй. Поберечь руку перед боем.
Тейн поехал за ним, не разделяя рвения предводителя выйти на переговоры и принять вызов.
Лошадь остановилась перед второй стрелой. Элиор посмотрел на княжича; Тейн следил за движениями его спутника и высматривал врагов, не постеснялся плюнуть на землю, показывая отношение к переговорщикам.
- Ты хотел поговорить или забыл в какой стороне ваш лагерь?

+3

9

На поле сражения происходило что-то странное. Даниэлла имела очень маленький опыт в таких делах, а хотела бы не иметь вообще. Действия Элиора показались ей неправильными, но очевидными после того, как ей разжевали ситуацию. Она не замечала волнений в строю, но помнила, что у многих ламаров свержение узурпатора это как личная вендетта. Они желают этого больше всего на свете и готовы пойти на многое, чтобы увидеть голову Мэтерленса на пике. Орден говорил о чести, о добре и о справедливости, но, чем дальше заходило противостояние между двумя несогласными сторонами, тем больше Даниэль видела, что они похожи. Два пса сцепились за клочок земли, корону и стул. Они не замечали преград, переступали через трупы, которые использовали как оправдание поступкам. Даниэль изначально не нравилась идея проливать кровь, но всё случилось без неё.
- Почему они не уезжают? Разве Элиор не отказался вести с ними переговоры? – Даниэль вопросительно посмотрела на целителя. Она многого не понимала в отношениях между противниками, но ей показалось, что после двух выпущенных стрел всадники должны развернуть лошадей и поскакать в лагерь, пока их не накормили обедом из стрел.
- Не бывает двух похожих сражений, госпожа.
Ответ целителя показался Даниэль мыльным. Он ничего не объяснил. Фалмари сжала поводья и пожевала губу. Она нервничала, и её волнение передалось соколице. Мора сделала круг и села на круп лошади. Кобыле не понравилось вторжение, и она махнула хвостом, пытаясь прогнать птицу, но упрямая соколица перебралась ближе к седлу, недовольно вскрикнув и растопырив крылья.
Даниэль наблюдала за реакцией Элиора. Повстанцы его слушались, но среди них появились другие негласные лидеры, которые метили на место Элиора, пока он лежал на койке и боролся за жизнь. Фалмари вспомнила о ранении ламара и заметила, как Элиор тянет больную руку. «Не нравится мне, что он в бой полез». Это нормально для лидеров. Элиор должен возглавить войско и идти вровень с братьями, чтобы укрепить их боевой дух, но он не оправился после ранения. «А если противник заметит, что он ранен?» Слабые места у противника – это залог победы, если правильно ими воспользоваться.
- Зачем он едет к нему?
- Не знаю, госпожа.
«Да что с ним не так?!» Даниэль в мыслях вскричала, когда Элиор погнал лошадь к Мэтерленсу. Она не думала, что у Каэля на уме есть какой-то хитрый план или что князь решит убить Элиора и таким образом выманивает его из войска. Смерть одного лидера даст дорогу другому лидеру, поэтому убийство Элиора лишено смысла.
- Думаете, что это ловушка? – фалмари оглянулась на лекаря.
- Как знать.

+3

10

Хет начал все больше нервничать, болтать и отпускать какие-то шуточки. Напряжение этих минут на Каэля оказало совершенно иное воздействие. Он стиснул зубы так, что занемели челюсти, вцепился мертвой хваткой в поводья и привстал в седле. Чисто в теории, никто не мог запустить стрелу настолько далеко, чтобы она действительно дошла до них, но кто знает, на что способен этот молодец-удалец, что в воде не тонет и в огне не горит? Вторая стрела действительно прошла чуть менее увесистым сообщением, чем первая. То ли безупречный лидер перенервничал, то ли утомился. Но он все же решился. Хет наконец заткнулся, вперив взгляд в приближающийся эскорт. Каэль вытянул шею, выпрямился.
- Искал нужник, - с налетом благородного презрения сообщил он делегации. – Судя по запаху, он где-то там.
И тут же поморщился, будто хватанул кислого вина. Не для этого все затевалось, не для этого.
- Во всяком случае, я рад что вы таки выбрались, лорд! Мне польстил тот факт, что вы первоначально так меня напугались, что не сразу решились. Спасибо, - кивнул Каэль. По счастью, он сидел. Потому дрожь в коленях не могла выдать общей нервозности разговора и можно было сосредоточиться только на голосе и речи, нагоняя побольше нахальства. – Но сейчас не об этом. Сейчас будет все простое, обычное. Итак, друг мой, как вы должны знать, всякое нормальное сражение происходит по правилам. Первое, что обычно обсуждают – обмен пленными, если они есть, а они есть. У вас там наши люди, верно? То есть шпионы отца. Четыре штуки. Я так понимаю, вы их обнаружили и… оставили? Не знаю. Ну, все равно, они люди подневольные, у них семьи, дети и все такое прочее. Кто будет их винить? Но самое время вернуться им назад. Если они все еще живы. Помимо этого в вашем окружении должен быть некто Дальгрен. Он был всем сердцем за вас, но немного передумал. И оставаться с вами ему тоже не нужно. Его ждет жена. Она мне сама недавно об этом сказала. В обмен я предлагаю каких-то недружелюбных крестьян, числом человек в двадцать, которые напали на нас с палками, вилами и безумным блеском в глазах. Нам их смерть не нужна. А вам еще может сыграть на руку. Обмен производится обычно. Пока солнце еще высоко и не коснулось макушек тех деревьев, все собирают пленных у края лагеря, чтобы было видно. Далее дают отмашку постовым, пленные сближаются на середине их проверяют, они расходятся. Все обычно.
Каэль сделал паузу, чтобы перевести дыхание и перейти к следующей части переговоров с ноткой должной театральности.
- Второе это договоренности о нападении. Кстати сказать, словами не передать как я рад, что все мы здесь сегодня собрались и уже будем что-то делать! Не хочу испортить удовольствие ни себе, ни вам, потому напомню военные правила ведения боя. Ваши части были на марше и не все еще готовы для нападения, оно и понятно. Ничего страшного. В тот же день никто никогда не нападает. Это некультурно. Потому настоящее сражение будет после рассвета, как сойдет роса с травы. Никто же не хочет промочить ноги, верно? А далее все по обычному и понятному сценарию – ты выступишь в авангарде со своими мотивированными неподготовленными молодцами, они будут бросаться на нас и попытаются как можно дольше удерживать и изматывать мой авангард, а после из того лесочка с фланга ударит твоя конница, чтобы окончательно смешать и разбить формации. Мы сбежим побежденными. Вы молодцы, - Каэль поморщился. – Как видишь, все предрасположено и я это осознаю. И, кстати, мое почтение тебе. Я не был уверен, станешь ли ты использовать этих людей в качестве основной ударной силы, но ты это сделал. Восхитительно. Живой щит. При любых раскладах именно их сегодня умрет очень много. Думаю, мне не нужно тебе говорить о тактике, которой придерживаются обученные натренированные наемники, сталкиваясь с превосходящими силами? Они калечат. Просто как можно больше калечат, чтобы не тратить силы. И это правильно. И это будет на тебе. Потому – дважды тебе мое почтение!
Итак, ответь мне уже, дружок, чего мне ждать от тебя? Будут выполнены обычные соглашения?

И пользуясь тем, что оппоненты встали достаточно далеко, шепнул в сторону Хета:
- Добавь к моему пари еще десять монет. Я ставлю на то, что наши барышни грозно стрельнут глазами, скажут что все мужики козлы, а я их предводитель и уедут, красиво помахивая задранными лошадиными хвостами, - даже не двигая губами, сообщил он товарищу.
Хет вяло улыбнулся.

+3

11

- Не знал, что князь…
Тейн поморщился. Он предпочитал называть Мэтерленса «узурпатором».
- …берёт в пленники свой народ.
Тейн хмыкнул.
- В числе воинов Ордена действительно есть человек с этим именем, - Элиор выглядел спокойным и не отвлекался на ноющую руку. Всё раздражение оставалось на лице его сопровождающего, который не стеснялся показывать отношение к Мэтерленсам и их псам. Он сверлил глазами воина, который в его понимании выглядел обычным мордоворотом, а не вышколенным гвардейцем Мэтерленсов. – Все пленники остаются с нами по личному желанию.
И по личному желанию отправляются на виселицу, когда устают утверждать, что они преданы Ордену и давно служат Мэтерленсам.
- Сын Мэтерленса такой же хороший воин, как болтун?
Разговоры – слабая сторона Элиора. Он оставался воином. Все политические аспекты за него решали другие подчинённые. Лангре умел поднять боевой дух и поддерживать его на протяжении боя. Лидеры умеют говорить с воинами и народом, доносить до них идеи на красивом подносе, действиями и поступками удерживать число сторонников, которое при должном таланте растёт. Элиор ожидал от Мэтерленсов, что они выставят живой щит из невинных жителей, которые изменили мнение о князе и по своей воле взялись за оружие. Разбоями и переодеванием Мэтерленсы сами спровоцировали народ на бунт и пригласили обозлённых селян к своим войскам из наёмников и самоотверженных идиотов. Самоотверженных идиотов в Ордене Элиора водилось больше.
- Ты заговорил о традициях, осознаёшь, что на вашей стороне сил меньше и вы убежите от смерти, что не входит в планы моих людей, но не попытался избежать пустого кровопролития.
Ламар сложил руки на луке седла, прямо посмотрел на собеседника, как на равного, без потехи в глазах и насмешек.
- Руки марать, - Тейн хмыкнул, но сдержал волнение и порицание Элиора за неосторожность.
В понимании Элиора сын узурпатора, который взял столицу силой тридцать лет назад, должен обладать навыками, достойными своего отца.
- Я согласен дать тебе время подумать над предложением сойтись на поле вдвоём и отослать сторону проигравшего по домам.
По давней традиции трусу, отказавшему в поединке, присылали дамское платье. Элиор не рассчитывал, что Каэль согласится на бой.
- Ответ можешь послать вместе с пленниками.
У Элиора осталось ощущение, что он потерял время на бесполезную болтовню. От сына узурпатора он ожидал подвоха. Мэтерленс говорил о чести боя с лицом ублюдка. Это талант. Стоит отдать ему должное.

+3

12

- Конечно, берет, солнышко. Потому что это самая дурная на свете война – гражданская, война народа с народом, но все еще война, а на войне есть пленные, - фыркнул Каэль.
Княжич склонил голову к плечу, вслушиваясь в речь претендента. Тот говорил четкими рублеными фразами, но разбирать их все равно было сложновато.
«Мямля военная» - раздраженно подумал он, пытаясь разобрать слова.
- Я передам твою просьбу в штаб, - кивнул Каэль.
- Не думает же он, что… - прошептал Хет и осекся, случайно встретившись взглядом с сопровождающим другой стороны.
Княжич тоже подумал, что предложение шито белыми нитками. Бой, по традиции, на смерть. А после того, как погибнет один из лидеров, то кто согласится уходить? Кто отпустит проигравшего, избежит искушения добить разбредающуюся армию? Нет, конец уж точно таким не будет.
- Хорошо. Теперь я хочу, чтобы ты подумал. – Громко произнес княжич, привставая в седле. – Ты ведь сравниваешься себя с моим отцом? Был бы дурак, если бы не сравнивал, потому что все остальные точно будут. Пока что ты проигрываешь. Посуди сам: вы начали почти одинаково, но жертв от его войны было куда меньше, а народ устал от него прежде, чем сменилось хоть одно поколение. Ты уверен, что сможешь вернуть все как было? И было ли хорошо, если люди согласились пойти за ним? И все те люди, что пошли за тобой. Посмотрим правде в глаза, они бы прожили долгую и спокойную жизнь, продолжая ругать князя. Их всегда ругают. И живут. Но теперь люди озлоблены, регион разгромлен и… - он очень хотел бы театрально развести руками, но не смог, сжимая поводья и вместо этого только повел плечом, - доколе? Сколько еще людей ты готов угробить в этой войне? Завтра, когда твои целители будут ходить по полю боя, выбирая кому жить, подумай. Когда ты будешь слышать, как отрубают конечности, которые уже не спасти, подумай. Когда ты увидишь вдоль дороги людей, убитых и ограбленных дезертирами, подумай. Подумай над тем, что есть в княжестве ламар, способный довести тебя до столицы без многочисленных жертв. Есть тот, кто может… - вновь театральная пауза – убить князя. И это я. Я тебе нужен. А я готов принести тебе любые клятвы и победу. Подумай. Ты сможешь меня найти, я знаю. Поговорим. Ты ведь не боишься меня, верно? Всего хорошего.
Каэль подергал поводья и боевой конь, почти что задремавший и застоявшийся переступил с ноги на ногу, повертел головой, не понимая в начале чего от него ждут и медленно повернулся, повинуясь подергиваниям. Красивого эффектного ухода не получилось.
- Мать твою за ногу, сучий потрох, ты ж… - подгоняя коня, шипел княжич.
Хет ехал рядом, втянув голову в плечи. Он все боялся стрелы. Лишь когда они почти подъехали к лагерю, неуверенно спросил:
- Это сработает?
Каэль не ответил. Он пытался сосредоточиться на текущих проблемах. Не более одной за раз.
- Ну, у тебя, наверное, все же есть яйца, - посмеиваясь, сказал генерал, встречая их.
Княжич при помощи слуг сполз с коня и тут же споткнулся и рухнул. Колени таки подвели. Окружающие с готовностью загоготали. Каэль поджал губы и не без труда поднялся.
- Удвоить охрану, поменять все пароли, с наступлением темноты мы отходим, - сообщил он генералу так, чтобы слышал только он и побрел к палатке командования.
- Что? – все еще посмеиваясь, выдавил командующий.
- Только то, что я сказал. Они готовы к битве, мы нет. Слишком хорошо готовы я бы сказал. Потому мы отходим и даем сражение в более подходящем месте. Далее по дороге, перейти брод и там будет деревня. Уже пустая. Мы займем её и будем сражаться уже там, пусть они переходят реку. Окружить они нас не смогут.
- Что за глупость?! – зарычал генерал. – Мы выбирали это место. Мы укрепились, разбили лагерь. Да нас тут никогда не взять в кольцо! Мы тут даже оборону держать можем.
- Да, именно, - проходя в палатку, согласился Каэль. – У наших солдат есть бабы, жопа в тепле и жратвы полно. Зачем еще и сражаться? Ты бы стал? Я уж точно нет. Потому как наступит темнота, бросаем все, что можно бросить и отступаем к реке. В лагере остаются часовые до последнего. Пусть ходят, мельтешат, костры поддерживают. Ближе к полуночи тоже отходят. Мы можем не успеть это сделать, все же как на ладони. Но надо. У них заканчивается продовольствие и они будут слабее. Так что пыл утухнет. Кстати, отходить нужно настолько поспешно, чтобы оставить пару подвод с продовольствием.
- А это еще зачем? Кормить их? – раздраженно спросил генерал, рассматривая карту.
- Нет. Просто. Мы же собирали это для них, в конце концов. Да и мне бы хотелось посмотреть, как их отважный лидер будет бесноваться, орать, что все отравлено и уничтожать продовольствие на глазах у голодного народа, - княжич внимательно посмотрел на командующего.
- А мы отравим? – усмехнулся тот.
- Нет. Не успеем. Да и зачем? Кстати, там должно уже что-то портиться. Оставьте это. Но не специально, конечно. Просто.
- То есть ты хочешь, чтобы мои солдаты немного поголодали и понервничали, вместо этого накормив врага?
- Ну, почти. Там много не накормишься, - пожал плечами Каэль. – И к закату будет обмен пленными. Подготовь. Кстати, еще великий Элиор предложил возродить традицию сражения один на один перед боем. Он будет ждать ответа.
- Но сражения не будет! – хмыкнул генерал.
- Именно, - кивнул княжич. – Потому скажешь, что захочешь. А как только пленные уйдут, в клетки  запихни лагерных девок. Не бить, не убивать. Но нас ждет поход. Все равно они потом нагонят. А так хоть…
- …обслужат повстанцев, - хохотнул командующий.
- Да. Они же там, где денег побольше. Надо делиться всем.
- Говоришь так, будто ты здесь не останешься, - произнес генерал.
- Конечно, нет. Я сделал все, что мог. У меня еще одна встреча. Увидимся в той деревне. Если не увидимся, я буду знать, что кто-то так себе командир.
Генерал поморщился и вновь посмотрел на карту. В словах княжича был смысл, но и риск тоже был. Слишком много всего могло пойти не так.
Каэль вернулся в свою палатку, стащил тяжелую броню. Хет, тоже в легких дорожных доспехах, ждал его у входа.
- Ты вечно все усложняешь, - посетовал он, протягивая повод.
- Какая разница? Сражение все равно проиграно, что тут торчать? – вздохнул Каэль.

+3

13

Элиор часто слышал о цене жизни и мире. Даниэлла, которая стала для них символом освобождения и справедливости, вспоминала об этом каждый разговор. Ламар хорошо запомнил её слова. Орден пробивал дорогу к трону, оставляя поля мертвецов и реки крови. Впереди их ждёт новая смертная тропа и сотни потерь. Они искали оправдание жизням ламарам, которые погибли за идею. Впереди лучшая жизнь, законный монарх, мирное небо над головой, справедливые законы и требования, но в настоящем всё те же реки крови, смерти и потери. Чтобы дойти до освобождения и осуществлённой мечты о далёком счастливом будущем, нужно щедро заплатить. Смерти и лишения – это цена, которую ламары отдавали за идею.
- «Их смерти не напрасны».
Народ разъярён и жаждет мести. Элиор погибнет в бою вместе с воинами – на его место придёт другой лидер. Толпа дойдёт до дворца узурпатора и пожелает свергнуть его, независимо от желания Ланкре и Лангре. Им безразлично, кто взойдёт на престол Фалмарила. Они знают, кому на нём нет места.
В голове Элиора и в его сердце ничего не изменилось от мысли о плате. Изменилось со словами Каэля, который предлагал себя в качестве союзника. Тейн грубо отшутился о псовьей натуре и законах спрутов. Запахло жареным, решил выторговать шкуру подороже. Они могли внедрить во дворец своего человека и отравить узурпатора или принести его в жертву. Смерть одного ламара, который убьёт князя и его сына, не сделала бы его героем, а нарекла подлым трусом, избежавшим честного поединка.
- «С каких пор честность определяется объёмами пролитой крови?»
Элиор не отвечал на вопросы Тейна. Йуквэ щедро пересказал разговор с княжичем во всей красе и не отругал Лангре за брошенный вызов. Мэтерленс не выйдет на поединок, но Элиор сделал глупость, разбрасываясь предложением, зная о слабости и шансе погибнуть. Сам помирай, а друзей в огонь не бросай.
- Вот убил бы тебя этот спрут, думаешь, мы бы повернули назад?
- Нет.
- Тогда зачем предложил?
- Хотел посмотреть на его лицо. Платье подобрать под цвет глаз, - Элиор усмехнулся.
Шутить он тоже не умел.

В полдень они обменялись пленными. Тейн руководил обменом и передал весть от княжича. Мэтерленс отказался выходить на поединок.
- Ты зря волновалась, - Элиор улыбнулся княжне.
Девушка не отходила от него, когда услышала, что он бросил вызов Мэтерленсу. О ранениях Элиора и его физическом состоянии знали трое. Лекарь, Даниэль и Тейн. Все трое не одобряли его поступок и качали головой, ругая, как мальчишку, что взял поиграть отцовский меч.
- Есть ещё кое-что, - хмуро добавил Тейн. – Охраны по периметру лагеря стало больше.
- И что?
- Спруты к чему-то готовятся. Послать разведчиков?
Элиор подумал и покачал головой.
- Мэтерленс дал понять, что они не намерены с нами сражаться. По крайней мере, не здесь.
- Предложил угробить папеньку, - хмыкнул Тейн, сложив руки на груди.
- Все хотят жить, - Элиор отошёл от карты, с намеченными позициями. Он продумывали ход до обмена, но первый план – закончить с дружеским перетиранием на границе, казался выгодным. – Наблюдайте за ними. Я не думаю, что князь пошлёт подкрепление.

С наступлением темноты над лагерем засвистели огненные стрелы. Орден рассчитывал устроить переполох в лагере врага и справиться малыми силами, не дожидаясь утра и честного бесчестного поединка, но в лагере их ждали голые девки по клеткам, продовольствие, поджаренное стрелами, и пустые шатры. Дозорные, которые оставили создавать видимость присутствия врага, спасались бегством и умирали, настигнутые стрелой или мечом. Одного подстреленного в ногу дозорного поймали и оставили в живых для допроса.
Лангре обошёл пустой лагерь. Женщин лёгкой натуры освободили из клеток; самым невезучим нанесли мазь от ожогов и послали дорогой в город, чтобы не мешали. Продовольствие, которое оставили, Элиор приказал проверить и пополнить запасы, если они пригодны для употребления. Он не думал, что Каэлю хватило времени подложить в пищу яд. Помочиться от души – такое возможно. Осторожность не повредит.
Ламар остановился у раненного пленника и присел на колено напротив него. Мужчина пытался вырваться из рук ламаров, но безуспешно.
- Где твой хозяин? – Элиор схватился за стрелу.
Пленник перестал дёргаться и с испугом посмотрел на ламара. Ощущение стрелы, которую он чувствовал острее, отрезвляла.
- Бежал. Вместе с другими. Вечером ещё.
- Куда?
Пленник молчал. Элиор начал проворачивать стрелу. Одного неполного оборота хватило, чтобы развязать язык.
- В деревню бежали. Не знаю. Сказали костры разводить и лагерь охранять, пока все не уйдут!
- Трусливая погань, - ругнулся Тейн.
Элиор надломил древко стрелы и резко выдернул её из раны. Ламар закричал от боли; раненная нога в колене затряслась. Лангре знал это чувство, когда наконечник стрелы разворачивает рану и догоняет осознание боли. Элиор поднялся и выбросил окровавленную стрелу. Он думал. Бегство Мэтерленса не выглядело бегством. Умелый ход, чтобы заманить противника в другое место и там дать бой? Элиор не собирался посылать людей вслепую.
- Пошли разведчиков по их следу. Пусть узнают, куда пошёл Мэтерленс с его людьми, нет ли там подкрепления князя, насколько они вооружены и что нас ждёт.

+3

14

Даниэль боялась. Она ходила по шатру и в волнении ждала, когда появятся новости. Элиор настоял, чтобы она не снимала доспехи, и предлагал ей уехать из лагеря и переждать сражение в стороне. Фалмари настояла, чтобы остаться. Она не хотела томиться в неведении. Мэтерленсы придут по её голову, если они одержат победу над Орденом и разобьют его в первое серьёзное сражение, поэтому девушка не видела смысла в бегстве. Элиор хотел защитить её и понапрасну не рисковать её жизнью и больше не твердил о том, что она вдохновляет воинов на бой и та самая причина, ради которой они достают клинки из ножен. Глупости всё это. Романтизация революции, как сказал бы дедушка, который застал времена сражений за власть и реки крови, что пролились во дворце покойного князя.
- А если он согласится на поединок? – фалмари не унималась и кружила возле ламара.
По её вине Каэль, преследовавший их с Морганом, ранил полукровку и чудом не забрал его жизнь. Это случилось по её вине, потому что она не хотела смерти и кровопролития и не позволила Энгвишу спустить стрелу. Надо было. Второго раза могло не представиться. Второй знакомый мужчина опять лезет в бой и не бережёт свою голову.
- Что нам даст этот честный поединок? – Даниэль не понимала.
Мэтерленс может пойти на хитрость и воспользоваться слабостью Элиора. Девушка с тревогой смотрела на его руку или грудь. Под доспехами не видно повязок или тонкой молодой кожи, которая только появилась на свежих ранах, но опытный и наблюдательный воин заметит слабость противника и непременно ей воспользуется.
Даниэль не успокоилась, когда в шатёр вошёл Тейн с новостями. Обмен пленными без сюрпризов, а что с остальным? Фалмари думала, что вздохнёт спокойно, когда узнает, что поединка не будет, но наоборот насторожилась. Что в голове у Мэтерленса? Что они задумали? Девушка ничего не смыслила в стратегии и тактике ведения боя, а наставник говорил, что не бывает двух похожих сражений. Ланкре не сомкнула глаз и ждала, что план Элиора по нападению на лагерь пройдёт успешно, но на груди было тяжело и тревожные мысли стали верными спутниками княжны. Она всё просила служанку узнать, как обстоят дела у воинов и как продвигает нападение.
Тэя вбежала к ней с радостью, сияя и подпрыгивая. Она в красках рассказывала, как храбрые воины Ордена окружили лагерь врага и задали им жару, так что некоторые воины Мэтерленсов трусливо бежали из лагеря. Даниэль возрадовалась, вышла из шатра, чтобы лично всмотреться в тёмное небо и перевал, освещённый огнями вдали. Она улыбалась, приподнималась на носочках и ждала, что мужчины вернутся с победой, но они возвращались задумчивыми и хмурыми.
- Что-то случилось? – девушка с беспокойством смотрела на воинов и высматривала среди них знакомые лица.
- Мэтерленсы бежали.
- Это же хорошо, разве нет?
- Нет, госпожа. Это значит, что бой ждёт нас впереди.

+3

15

- Они сделали что? – нервно дернув глазом, переспросил Каэль. – Подохли?
В доме главного деревенского старосты, в котором они решили устроить штаб, в единственной в избе но самой лучшей в поселении комнате с низкими потолками их собралось слишком уж много. Как и намервался, княжич еще днем ранее встретился со своими «дружками» на дороге. У них были другие задачи и другие приоритеты, да и эти двое были достаточно умны, чтобы лишний раз не светить благородными лицами и гербами перед злыми повстанцами. Овайн, чья великолепная родословная была написана в каждом его движении, высокомерном взгляде, всегда был их предводителем. Он решал, где они будут гулять, с кем, куда пойдут и как будут развлекаться. Как оказалось, этот лидер не столь пустоголов, как хотел показать. Отец Овайна не принимал стороны повстанцев, но и с князем не братался, а сын опасался, что сохранение нейтралитета может им слишком дорого обойтись. Семья не отличалась популярностью и многие личные друзья восстания могли бы с легкостью от них избавиться, произойди переворот. Никто в столице не верил что это случиться, несмотря на слухи и выражаемое мнение, но Овайн предпочитал перестраховаться, быть поближе к центру событий и новостям. А еще он надеялся на то, что когда все станет нестерпимо плохо, можно будет отдать Каэля живым или мертвым, выторговав в обмен иммунитет для семьи, сохранив имя и власть. Княжич знал это, и ему эта позиция была понятна. Без Овайна он бы ничего не смог сделать, ведь в их компании именно его авторитет сомнениям не подвергался. Помимо этого его успокаивала та мысль, что дружки будут сохранять его жизнь, покуда будут надеться обменять ее по выгодному курсу. На истинную «дружбу» в самом светлом её проявлении Каэль не рассчитывал, да не верил в нее никогда.
-  Я же просил удвоить патрули у лагеря. Зачем? – княжич говорил медленно, оперившись большими пальцами в почерневший от времени деревянный стол, но слова его все равно падали тяжело. Генерал, которому они и адресовались, ощущал их вес на своей шее и в этот раз ничего путного не мог возразить щенку. – Наверное, затем, чтобы они патрулировали? Чтобы смотрели вокруг? Как так вышло, что целый отряд подошел к самому их носу, а они ни сном ни духом? Они шли по центру поля, да? Может, зажгли еще свои треклятые стрелы прям в своем лагере и шли ровным строем? Как, Герайнт, как?
Генерал сжимал кулаки, скрипел зубами, но молчал. Овайн, откинувшись на спинку ухмылялся, разглаживая складки на своем бедре. Его присутствие действовало отрезвляюще даже на Каэля. Должно быть, именно потому ему хватило терпения и ума устроить разнос генералу так, чтобы никто из его подчиненных этого не видел.
- Ну-ну-ну, достаточно, - улыбнулся Овайн. – Мы здесь окружены пока еще лояльными войсками. Ну, конечно, если тебе хочется сражаться с разбитым носом, то продолжай, не буду тебя останавливать.
Княжич внимательно посмотрел на генерала, почти ощутил, как из темноты в его лицо летит кулак (а кто узнает, чей?) и покорно смял тему.
- Я только надеюсь на то, что не переоценил этих людей и они хотят жить больше всего на свете, а не просто выполнять приказы. – Попытался он хоть как-то сгладить углы. – Но не это важно. Огненные стрелы. Они придут сюда с ними же.
- Два раза один трюк? – изогнул бровь Овайн.
- Если сработало один раз… - немного неуверенно произнес Каэль. – Но в этот раз переговоров то точно не будет. А жаль. Очень жаль.
- Деревня неплохое укрытие, но если они подойдут достаточно близко для того, чтобы поджечь дома, - вступил генерал Герайнт, - то мы и сами сгорим.
- Тогда отойдем от деревни. И от переправы тоже. – Медленно кивнул Каэль, рассматривая карты.
- И что выйдет? – нахмурился Овайн.
- Они нам не поверят все равно, и подожгут деревню. Будет очень красиво. Пусть посмотрят, как от их собственной руки горят дома. Тогда будет так: их дух упадет, когда они полюбуются на это, а потом с ними поговорит бесстрашный лидер, пояснит что они не виноваты, а виноваты те ублюдки, что вынудили их это сделать, и они сами воспылают священной ненавистью и рвануться на нас. Преодолеть эти развалины будет не так просто, а мы сможем встать на этом поле и ждать, пока они будут выходить из укрытий.
- Не пойдет, - генерал указал на место на карте. – Зачем им лезть в лоб, если тут есть еще один брод у реки?
- Затем, что войско разделится, да. Часть попрет в лоб, часть тут и отряд вон там, - Каэль ткнул куда-то за пределами карты. – Выйдут из подлеска и будут стрелять. Диверсанты. Или просто сделают большую магию, чтобы мы видели. Их много же, этим и будут давить.
Обсуждение деталей затянулось. Овайн отрешенно блуждал взглядом, Хет ерзал на месте, так и не решившись вставить хоть слово, Тидир благополучно проспал все. Генерал, уточнив все его интересующее, кивнул всем присутствующим разом и вышел. Лишь тогда и начали говорить о другом.
- Тидир. Тидир. Ти-дир? – Каэль пытался дозваться одного из дружков, но тот спал слишком крепко. – Толкните его хоть кто-нибудь. Я хочу узнать, как там его отряд и готов ли он выступить на левом фланге основных сил. Ладно, пусть просыпается. Хет, если не проснется, плесни в него водой. Овайн?
- Все готово, -  расплылся в улыбке тот, поводя плечами. – Я нашел для нас одного славного гонца. Из местных поселенцев. Знает местность. Вызвался сам. Он доставит послание.
Каэль нахмурился.
- Вызови его. Поговорим.
- У меня все в норме, - Тидир с трудом приходил в себя, но успел перехватить руку Хета с ковшом воды. – Как ты и просил. Ребята хорошие. Но в бой я бы их не кидал. Не умеют ничего.
Каэль как-то нехорошо улыбнулся в ответ на предостережение. Тидир занимался рекрутингом. Не каждый из голодающих крестьян готов был жизнь отдать за дело повстанцев, а уж когда они узнавали, что им еще и заплатят (раз в пять меньше чем самому распоследнему наемнику и из тех резервов, которые были же и выужены из области). А еще очень многих вывезли на работы в другие края княжества. Женщин и детей, в основном. Наемные крестьяне работали на армию, помогая с возведением укреплений, готовили, чистили и убирали. Теперь, благодаря работе Тидира у них будет еще и отряд местных.
- Да и не надо. Просто поддержка. Луки дай им. Потренируй. Цвета региона не забудь. – Отмахнулся Каэль.
Вернулся Овайн, привел с собой щуплого подростка в стеганом жилете не по размеру.
- Вот и наш посыльный, - процедил он, избегая прикасаться к тому.
- Здравствуй. Мне сказали, что ты доставишь послание повстанцам, верно? – обратился Каэль, доставая два свитка с печатями.
Парнишка втянул шею, ломано поклонился, что-то буркнул под нос и сжался.
- Выпрямись, - презрительно прошипел Овайн.
- Оставьте нас, пожалуйста, - Каэль выбрался из-за стола и присел на широкую лавку, ожидая выполнения просьбы.
Овайна передернуло, но он был первым, кто вышел наружу, за ним ушли и остальные.
- А теперь, - побарабанив пальцами по столешнице. – Скажи, ты собираешься доставить послание любой ценой?
Парнишка весь дрожал, и не смог сказать ни слова, только закивал.
- Кто-то из твоих родственников в той армии? – очень стараясь быть добрым и проникновенным, спросил княжич.
Парнишка перестал дрожать. Испуганно уставился в пол и хлюпнул носом.
- Если так, то ничего страшного. Добирайся до них живым, оставайся, если хочешь, только послание передай, - он завернул оба свитка в сумку и протянул гонцу. – Это очень важно.  Возможно, это остановит войну и все будет как раньше. Иди.
Парнишка ушел, но Каэль не долго был один. Вернулись Овайн и Хет.
- Это будет очень весело, - растягивая тонкие губы в улыбку, произнес Овайн.
Каэль потер переносицу. Он так не думал. Конечно, не думал.
Письмо с печатью. Пометка: лидеру.
Доброго Вам дня, достопочтимый господин! Вынужден просить прощения за свой столь скоропалительный отъезд, но у меня были причины. Что важнее, я помятую о той просьбе, что озвучил Вам и хотел бы услышать ответ. Настаиваю на личной встрече.
Письмо с печатью. Пометка: куколке лидера.
Расслабься.

+3

16

- Во главе войска идиот, - Тейн с пренебрежением поморщился, когда заговорили о Мэтерленсах.
- Он не настолько глуп, как тебе показалось.
Элиор не отвлекался от карты. Рядом с перевалом была одна деревня, куда могли отойти войска Мэтерленсов. Ламар просчитывал варианты, что их ждёт в деревне. Разведчики собирали информацию, но если они погибнут при исполнении, то вся важная и полезная информация отправится к праотцам, а говорить с мёртвыми никто из Ордена не научился. К деревне вело несколько удачных подступов. Очевидных для хорошего командующего, которыми можно воспользоваться с пользой для себя, но в противниках не дети, а трусливые крысы. Как известно, крысу, которую заперли в раскалённом ведре, ведут инстинкты – она выгрызет себе путь к спасению любой ценой с животным отчаянием и жестокостью. Вероятно, что на подступе их будут ждать с распростёртыми стрелами и арбалетными болтами, чтобы угостить за сожженный лагерь кованым железом через чрево до глотки.
Во второй раз подкрасться к деревне, ударив пламенем, не получится. Разведка доложила, что в деревне есть люди, которых Мэтерленс, как выставляли повстанцы, использовал живым щитом. На войне не обходится без жертв невинных, но Лангре не стремился увеличить число смертей, чтобы выкурить Мэтерленса из чужих домов. Смерть мирных деревенских жителей не входила в планы Элиора. Он рассматривал не очевидные подступы к деревне и ходы, которыми могут воспользоваться небольшие группы, а основную силу сосредоточить в другом месте и ударить, когда завяжется ближний бой.
- Элиор.
Ламар поднял голову от карты, посмотрел на вход в шатёр.
- Поймали этого на перевале, шатался на дороге, говорит, что у него послание от Мэтерленса и он свой, - Лут усмехнулся, крепко держа перепуганного мальчишку за плечо.
- Отпусти, - Элиор обратился к товарищу. Лут выполнил приказ. Мальчишка испуганно отошёл от него, смотря на воина в тяжёлой кирасе. – Проходи, - ламар обратился к мальчику, подождал, пока он наберётся смелости и, вздрогнув, посмотрит на него, быстро опустит взгляд в землю и полезет  за пазуху.
Лут напрягся, положил руку на эфес клинка. В жесте мальчишки он рассмотрел угрозу и ждал, что тот что-нибудь выкинет, пользуясь свободными руками и доверием повстанцев. Заметив этот жест, мальчик убрал руки от рубашки, сжался весь, побелел.
- В этом нет необходимости, - Элиор отрезвил товарища. Он не видел в ребёнке угрозу. – Доставай, что у тебя там.
Бросая взгляд на грозного воина, мальчик достал послание, скреплённое сургучной печатью, и протянул его Элиору.
- Как тебя зовут? – ламар взял послание из его рук.
- Мико, - дрожащим голосом ответил мальчик и снова посмотрел на воина у входа в шатёр.
- Твоя семья в деревне, где остановился княжич?
- Мамка там, и сестра, а братья и батька тут, у вас.
- Как зовут твоего отца?
- Рудот. Рудот Верный.
На прозвище воина Лут хохотнул.
- Надеюсь, что сын у него такой же Верный, как его отец. Иди, Лут поможет тебе отыскать отца и брата.
Заодно проверит, существуют они или нет.
Мальчик кивнул, медленно прошёл мимо Лута, державшего полотно над входом и провожавшего его взглядом, стрельнул глазами на воина и на его меч на поясе, и быстро вышел.
- Верный, - усмехнулся Лут и вышел.
Элиор сломил сургучовую печать, развернул послание и вчитался в строки. На лице повстанца не отразилось никаких эмоций. Он не хотел играть в игры ламара и отбросил бесполезное послание на стол. Одной встречи достаточно, чтобы не тратить время на пустые разговоры. Лангре не понимал, зачем Мэтерленсу понадобилось приглашать его на личную встречу. Он на неё придёт. С войском, как должен был сделать в первый раз.
В числе повстанцев сыскался отец Мико. Старший брат погиб в стычке в деревне и его придали земле вместе с остальными павшими воинами. Мальчик разговорился с отцом, но полезной информации, больше той, что они имели, Орден не получил. Мальчик ничего не знал о планах Мэтерленсов, о расположении их войск или о силах. Подтвердил, что княжич был в деревне и там вручил ему послание, а потом отпустил. Он предупредил, что некоторые жители деревни встали на сторону Мэтерленсов и рассказали им о разных тропах, ведущих в деревню.
- Если Мэтерленс решит увести войско из деревни, куда он может его повести? – Элиор дал высказаться Рудоту и его сыну, чтобы они показали варианты. – Как туда добраться?
Рудот показал безопасную дорогу, очертив дугу на карте.
- Слишком долго, - Тейн покачал головой.
- Есть другой путь.
- Опасно.
- Опасно жить, а это так… издержки войны.

Ведущий отряд Элиор отправил вброд и присоединился к ним. Треть войска он отправил выкурить Мэтерленсов в лобовой атаке, две трети – отправил на дороги, ведущие из деревни, и приказал подать сигнал огнём, если какой-то из отрядов проиграет в численности и силе войску Мэтерленсов. Они точно не знали, как поведёт себя противник, куда он побежит из деревни, если решит бежать, а не удерживать позиции в чужих домах. Основная задача состояла в том, чтобы выкурить воинов из деревни и погнать их к броду, а там добить, не позволяя уйти и перегруппироваться где-то в другом месте. Они не ожидали, что в числе воинов, с трудом державших в руках мечи и лук, окажутся обычные жители, которые по какой-то причине выбрали сторону Мэтерленсов. Деньги решают всё.

+2

17

Каэль сделал глоток и покачал головой.
- Нет, хватит, - он поставил кружку с водой назад на стол. Вода, потому что многое другое уже закончилось. – Придется оставаться.
Овайн был мрачен и явно не разделал такого стремления. Недавно отданные приказы ему не понравились, и теперь господин аристократ разрывался между желанием узнать, чем все закончится и страхом остаться в ловушке.
- Тидир, как последняя партия? Почему так задержались?
- Они не захотели уходить до последнего, - устало отозвался рекрутер. – А их уже ждали на виноградниках.
Княжич задумчиво потер подбородок, цепляясь за проступающую щетину. Выглядели все они, мягко говоря, не очень презентабельно, потому что в треклятой отсталой деревне оказалось сложно раздобыть самые банальные и простые вещи, и еще сложнее выделить время на уход за собой и вещами. Оставшиеся работать на армию крестьяне были совершенно не способны удовлетворять нужды высшего сословия, выводить пятна с шелка, чистить до блеска обувь и делать другие банальные вещи, которые, вроде как, должны быть в крови низших сословий, рожденных во имя обслуживания.
- Ладно, не столь страшно. Собери их всех, кто остался и уходи. Им тут делать нечего. Они вообще должны вроде тебя благодарить за возможность поработать в таких чудесных и полезных местах, как, скажем, конюшни. Эти убогие вообще за всю свою жизнь столько лошадей разом не видывали, а они еще и уходить не хотят. Что за ерунда? – в голосе Каэля слышался упрек, раздражение и сарказм. Проблемы сыпались одна за другой и терпения решать их уже не хватало.
Овайн пошевелился, вероятно, намереваясь что-то сказать, но промедлил, потому что княжич его опередил:
- Овайн, вернешься в столицу?
Тот замер, не зная как реагировать. Он все еще чувствовал себя лидером, и приказ княжича бы повредил его гордости. Но когда тот сам спрашивал о его планах, то почему бы и нет? Аристократ высокомерно кивнул.
- Тидир, раздели, пожалуй, весь пакет со списками, ладно?
- Списками?..
- Да, Тидир, списками, - Каэль сделал еще один глоток воды. Странный вкус, непривычный и непонятный, но очень освежающий. – Я хочу, чтобы ты взял все те списки новых слуг, которых направил на работы и поделил на две части. Отдай Овайну списки рабочих у ремесленников, ладно?
- И что я должен с ними сделать? – нехотя подал голос Овайн.
- Ремесленники поважнее чем чернорабочие будут. Сохрани их у себя. Уверен, ты знаешь, как это использовать, - улыбнулся одними губами княжич.
Овайн снова кивнул. Конечно, он знал. Еще один рычаг, еще одна причина уйти безболезненно и если что продать подороже повстанцам, если такая ситуация будет.


Отпустив двоих из своих компаньонов в столицу, Каэль остался, ожидая, когда будут выполнены остальные его распоряжения перед боем. Черный дым тянулся в небо, стелился по земле и накрывал позиции. Горели оставшиеся на полях посевы, горела деревня, горели амбары, горела сорная трава на подходах. Огонь лениво переползал, отрезая войскам отход назад. Ловушки Овайн и боялся. Боялся оказаться без возможности отойти и Хет, но его никто не отпускал. Последние крестьяне покинули свои дома, и можно было бы прицепиться к ним, как и те двое, но он не успел.
- Нервничаешь? – приводя себя в порядок, спросил его Каэль.
- Ты ведь не выкинешь чего-то глупого снова? 
- Нет. Я не выкидываю ничего глупого.
- А попытки договориться? Зачем они вообще были, - Хет держал полотенце, пока княжич умывался над дождевой бочкой.
- Чтобы посмотреть на них. И закончить кое-что забавное.
- А пленные? Кто это был то? То имя, которое ты назвал?
- Кто? Дальгрен.. грин… грэн… А, не помню уже. Встретил его жену пару дней тому назад в столице. Она сказала, что супруг пропал без вести. Скорее всего погиб. Как видишь, не погиб. Его имя знает верхушка восстания. Забавно, да? Они ведь действительно его знают. И я направил госпоже его вдове человек двадцать из местного крестьянства. Они там поработают, помогут бедняжке.
- Что им там делать в таком количестве? – изумился Хет.   
- Скучать, ненавидеть правительство и всех богачей, а после грабить и насиловать, конечно, - Каэль дернул на себя полотенце и обтерся. Стало немного полегче и бодрее. – Вот забавно будет, когда героический муж придет с героической войны, и обнаружит, что его маленький тихенький домик, который вроде как должен быть в безопасности, разграблен теми самыми ублюдками, которых он защищал? Очень тонкая шутка.
Хет открыл было рот, но так и не смог ничего сказать. Внезапно он понял, что и остальные направленные на работы крестьяне послушными и полезными не будут.
- Тогда те списки, которые он передал, на самом деле списки домов и семей благородных предателей? – прошептал молодой ламар.
- Не все, друг мой. Зависит ведь от количества, верно?
- А если их перехватят, то тогда… - Хет недоговорил свою мысль.
Каэль вытерся и бросил мокрое полотенце обратно. Его продолжение беседы ничуть не беспокоило.


- Выжженные поля, выжженная земля, костры у дороги и горящее что-то. Мы замерзли? – генерал сжал кулак.
Каэль, значительно более приличный, облаченный в доспехи, стоял рядом, не намеренный в этот раз выдвигаться из штаба.
- Мы заскучали, - бросил он небрежно. – Зря, кстати, отказались нарядить в мои цвета и доспехи нескольких из своих людей. Они бы очень хорошо на себя внимание отвлекли.
- Дураков не сыщешь, - отмахнулся генерал.
Все располагались так, как и должны были. Ополченцы за пехотой, яркие, заметные и в самом центре армии, без возможности отойти. Кавалерия, немногочисленная, потому что наемники сделали упор на личные способности каждого, усилив пехоту, по флангам, готовая отреагировать на удары и отойти назад. Основные силы у переправы, по центру, прикрытые лучниками. Арбалетчики у подходов. Маги по центру.

+4

18

Элиора ошеломил вид горящей деревни.
- Я же сказал: без огня! – прикрикнул ламар на подчинённых.
- Это не мы. Они.
Лангре знал о желаниях и настроениях воинов. Мужи, обозлённые на Мэтерленсов, использовали каждый шанс избавиться от наследия узурпатора, но в деревне оставались невинные люди. Горели их дома и посевы. К Элиору закралось смутное понимание, что Мэтерленсы готовы бежать, рассыпая искры, чтобы оставить после себя сожжённый пустырь, засыпанный пеплом, и реки крови, в которые по горло войдёт свергнутая династия. На крови и пожарищах, на ненависти и проклятиях. Лангре хотел другое будущее.
- Тушите посевы.
- Но…
- Тушите!
Настоящее сражение было на полях, а не в деревне, где их ждало войско Мэтерленсов. Элиор надеялся спасти то, что ещё уцелело и не пожрано огнём. Жалкие крупицы от огромных полей. В засушливую погоду без сезона дождей пахари потратили много сил, чтобы вырастить урожай, а сгорал он за мгновения. Пару раз моргнул глазами и вокруг вместо золотых колосьев жгучее пламя. Во второй раз Элиор и его войско прибирало за княжичем вместо сражения. Уставшие, измазанные в сажу и пепел, размазанные по лицу, ламары собирали воду и магией разбрызгивали её на поля. Семейство Верных бросилось в первых рядах спасать своё добро, но, когда они добрались до поля, спасать было уже нечего.
- Это всё, что нам удалось спасти.
Повстанцы потратили время и силы, не соизмеримые с клочком спасённой вспаханной земли. Золотой остров в окружении пепла и грязи.
«Если пахари мертвы, к чему это всё
***
«Сражение начинается задолго до того, как воины двух мастей сойдутся на поле сражения» – так говорил отец Элиора, проигравший войну до того, как найдётся княжна, окрепнет Орден и выйдет из тени.
С основными силами Мэтерленсов Орден столкнулся на переправе. Элиор не рассчитывал на противовес на стороне противника, но знал, что многие из его парней выдохлись и устали ещё до начала боя, пока занимались пожарищем. Маги – самая ценная часть войска, их запасы сил быстро истощаются и медленно пополняются, несмотря на щедрые вложения некоторых сторонников Ордена, которые подкинули им артефакты дополнительной силы. На запале ненависти и злости и желания мести воины ринулись в атаку, получив приказ от Элиора.
Магические щиты подняли, защищаясь от арбалетов и стрел.
Воины, отправленные в лобовую атаку под предводительством Тейна, столкнулись с пехотинцами, пытаясь смять их количеством. Наёмники сражались со знанием дела и оправдывали вложенные в них средства, но в основных силах оставались обычные люди, которые не умели управляться с оружием и махали им, как дети, резвящиеся в саду.
Конница влетела в стройные ряды кавалерии. По удары копьеносцев и мечников попадали все без различия. Весь мир утонул в криках, звоне сцепленных мечей, ржании перепуганных лошадей и магических залпах. Лучники остались в отдалении от сражения, отстреливая противников по правому и левому флангу прицельно и тех, кто бежал с поля или отступал, пытаясь занять лучшую позицию.
Со стороны переправы поднялся сигнальный огонь – группа Элиора не справлялась. Им пришлось пожертвовать ближайшей группой, ожидавшей бегства и отступления воинов Мэтерленса. Лангре надеялся, что им, несмотря на потери, удастся зажать войска узурпатора в тиски и смять, но в общей сумятице из тел, на фоне пламени, которое сильнее разгоралось, закрывая удушливым дымом обзор, делать какие-либо прикидки, получалось затруднительно. У Тейна дела шли намного лучше, чем у Элиора, и даже подоспевшие лучники и всадники не исправляли ситуацию. Они быстрее вымотали собственных магов, пока пытались пробиться через защиту Мэтерленсов и лишить их преимущества в виде лучников и арбалетчиков.

+2

19

- Зачем он туда поехал? – Даниэль не понимала.
- Потому что он лидер, - наставлял лекарь спокойным и рассудительным тоном.
- Потому что он болван, - вставил своё резкое словцо воин, приставленный охранять княжну.
Фалмари остановилась, перестала ходить по шатру взад-вперёд, посмотрела на воина с лекарем и согласилась с воином. «Иначе как «болванством» я это назвать не могу». Князь Мэтерленс не возглавил войско собственной персоной, не вышел на честный поединок, не выступил с предложением на переговорах. Он сидел во дворце в столице, пил вино, наслаждался жизнью и оставил грязную работу на других.
- «Потеря полководца равносильная проигрышу», не вы ли мне это говорили? – Даниэль выразительно посмотрела на лекаря. Она сильно переживала, что Элиор погибнет в сражении.
- Госпожа, это не первое сражение Элиора, - возразил лекарь, сохраняя лицо.
- И даст Бог, не последнее, - скромно вставил своё слово воин, рассматривая пламя в подвесной чаше.
Ланкре заходила по шатру. Она волновалась не только за Элиора, но и за Моргана. Оба находились в гуще сражения, проливали чужую кровь и могли погибнуть ночью. Даниэль захватывала паника, а от попыток лекаря напоить её успокаивающим отваром фалмари отмахивалась, считая, что это лишнее. Из-за длительного волнения и хождения тело опять напомнило, что она переступила черту. Даниэль села, пресекла привычку прикасаться к животу после вспышек боли и посмотрела на выход из шатра, будто это могло ускорить сражение и принести ей добрые вести.
Воин оставил пост, подошёл к столу, где генералы Элиора оставили карты с разметками, взял с него кувшин из обожжённой глины и налил в чашу его содержимое.
- Пейте, - воин подсунул чашу под нос фалмари.
- Что это? – лекарь с сомнением отнёсся к содержимому чаши. Он сомневался, что воин решил подать девушке воду.
- Лекарство.
- Это же вино! – возмутился лекарь и расстроился, потому что лекарство воина Даниэль приняла без колебаний.

Элиор оставил в лагере немногочисленную группу, чтобы они задержали лазутчиков или воинов Мэтерленса, которые прорвут гарнизон, пока остальные помогут княжне сбежать. Из-за этого Даниэль чувствовала себя так, будто её усадили на бочку с драконьим пламенем и держали возле неё горящий факел.
Сигнальный огонь, который послал Элиор, видели даже в лагере.
Даниэль услышала крик снаружи. Кричал какой-то мальчик. Фалмари слышала в его голосе отчаяние и не усидела на месте.
- Там мой отец. Пустите!
- Нельзя, - строго одёрнул воин, крепко удерживая мальчика за плечо.
Ланкре увидела, как мальчик изо всех сил рвался в деревню, но воин преградил ему путь. Она бы тоже побежала, если бы не начала понимать, что от неё там мало толка. Даниэль посмотрела в сторону деревни, а потом улыбнулась мальчику.
- Ты Мико, да?
Мальчик посмотрел на неё с заплаканным лицом и кивнул.
Даниэль не знала, как правильно говорить с детьми, но подумала, что сможет удержать Мико в лагере и убедить его, что здесь он в безопасности и нужнее. Ланкре успокаивала себя и искала, на что отвлечься, чтобы не думать о судьбе Элиора и Моргана, поэтому ухватилась за мальчика, как за соломинку, и старалась убедить себя, что не тонет, хотя вода поднялась к подбородку и вот-вот достигнет носа.

+2

20

Каэль находился в полевом штабе, он сидел в деревянном кресле, в котором сполз так, что подбородок лег на грудь. Получив последние вести с полей в прямом смысле этого слова, он как-то сник, ушел в себя и принялся бормотать себе под нос что-то невнятное, глядя остановившимся взглядом в одну точку.
- Спасают. Принялись тушить все подряд. Нет, ну вы видели? – бубнил он ни к кому не обращаясь. – Это просто невозможно. Истинно, невозможно. Что это было? Зачем? Кому это нужно? Они там может себе крестьянина мастера бы вызвали, он бы им пояснил, что там половина урожая на корню гниет и все равно уже. Или бы еще что-то такое вразумительное сморозил, чтобы уберечь вот от этого вот. Ну, нет, смотрите, они спасают остатки. Бред. Бегают по полю со своими поливальными установками наперевес и спасают. Волшебники. Маги. Герои. Честное слово, это не вот не люди вообще в самом широком смысле этого слова. Щеночки. Толстенькие пушистые щеночки. А тут на них с палками. Бу, мерзавец! Да неудивительно, что все их поддерживают, а меня нет. Нет, ну серьезно, кто будет сражаться против щеночков? Смысл вообще против них сражаться? Ты к ним выйдешь с тактикой, стратегией, построением, а они такой маленькой пушистой толпой наскачут и затопчут. Просто. Почему никто не предупредил, что там такие щеночки?! Это просто никак. Это же были просто медузы выползшие на берег. Любопытные наглые осьминожки. То есть морские щеночки. Что, им раньше всем жилось отлично? Да вот нет же. Но жили молча. И тут мой отец пришел и буквально за пару десятилетий отрастил им хребты. Теперь они даже научились поднимать оружие. Великий правитель. Легендарный. А эти просто хотят сражаться за право быть медузками без хребтов и мозгов! Поразительные морские щеночки. Просто поразительные…
    Его никто не трогал и лишний раз старались не приближаться к потерявшему последний рассудок княжичу. Хет мотался рядом, но на лице его было написано страдание.


Войска ждали сигнала к началу атаки, когда черный дым стал различим. Люди из числа местных поднялись и замерли, удивленно втягивая воздух и озираясь. Огонь с нескольких сторон стал уже различим, когда кто-то крикнул о пожаре. Они должны были бы уже смириться, понять каков характер войны, но отпустить прежнюю жизнь оказалось нелегко, пусть даже счастливой ее в последние месяцы не назовешь. Офицеры и наемники, присматривающие за новичками, велели оставаться на месте, ходили вокруг, покрикивая. Глаза слезились от едкого дыма, а у кого-то и от взявших верх чувств. Из задних рядов потянулись люди, подходя поближе, выглядывая растерянно. Им велели стоять на месте и крики уже переходили в визг, но вот один из местных просто оттолкнул наемника, зарядив ему по лицу и пошел назад, в сторону деревни. За ним последовали и другие. Кто-то сказал, что войска мятежников сражаются с пламенем и они собирались им помочь. Когда побросавшая оружие толпа вышла на дорогу, с одной стороны в них врезались стрелы, с другой арбалетные болты.
Офицер развернулся к новобранцем, потирая челюсть.
- Вы теперь на войне, - заорал он слегка севшим голосом, но слышно его было даже задним рядам. – Покидаете свои посты – дезертируете. По законам военного времени – приговариваетесь к смерти. Приговор будет приведен в действие любым другим солдатом армии. А кто пропустит беглеца и дезертира, будет приговорен и сам.
На него смотрели кто с яростью, кто с покорностью, кто не понимая.
- Мы их там бросим? – спросили очень тихо из первых рядов.
- Нет. Никто не помешает вам забрать их, - пожал плечами офицер.
Небольшая команда наемников вместе с группой поддержки армии выдвинулись на место казни через некоторое время. Раненых добили, мертвых забрали.


Период пассивного созерцания ничто прямо перед носом сменился приливом жажды деятельности. Каэль вышагивал кругами в ожидании донесений от разведчиков. С началом наступления княжич даже повеселел.
- Центр оказался слабоват, как и фланг, - поморщился генерал, которого Каэль тоже не отпускал пока на передовую. – Нужно отправить поддержку из резерва и направить ее…
- На переправу, - улыбнулся княжич.
- Ты слушал хоть? Мы потеряем центр.
- Ерунда, - отмахнулся княжич. – Там наши новички. Мы их и поставили для того, чтобы по ним били, погрязая в реках крови по самое горло. Почувствуют легкую добычу, пойдут вперёд, порубят их. Дальше, уже завязнув, растянувшись и устав упрутся в наемников, которые не давали слабакам бежать. Но все равно. Поддержку получат только успешные фронты и успешные формации. Все пошло хорошо на переправе? Поддержать свежими силами. Поддержать свежими силами еще раз. И еще раз.
- Ты, может, забыл, но у нас нет столько войск. До нас доберутся.
- Нет, если все сделать правильно. Пусть стоят до конца. Слабаки поддержки не получат и будут разбираться со своими проблемами в одиночестве.  Но им это знать не нужно. Пусть верят, ждут и бояться луков за спиной. Пусть умирают и будут хоть в этом полезны. Они еще способны достаточно задержать продвижение.
- Ты хочешь чтобы я уничтожил часть своей армии? Своими руками?..
- Дорогой генерал, - Каэль подался вперед и облокотился на стол обеими руками. – Вы заметили, в каком мы положении? Если еще нет, то я в вас очень разочарован и вы не стоите своего жалованья! За нами только леса. Армия никогда не отступает лесами. Только дезертирует и разбегается. А что там, за этими лесами? Ничего. Выжженная земля, которую мы сами же и оставили. Никакого продовольствия, только километры голода и жалких мелких людишек, жаждущих нашей смерти. Это хороший путь? Не думаю. Но я знал что они все равно будут смотреть назад, потому все начало гореть. Тут кое-кто пушистый ввязался, не будем показывать пальцем, но горит все и вполовину не так весело, как хотелось бы. У нас только один успешный путь. Один шанс уйти. По дороге. Вперед. Но между нами и столицей господа мятежники! Вот так случайность, правда? Генерал, выбор за вами. Мы можем спастись, оставив несколько легионов за спиной. Которые погибнут. Желаете ли вы попасть в столицу своим ходом или на пике?
И конечно, наступление получило поддержку, о которой он и говорил. С третей волной они и сами оставили штаб, отправляясь в долгожданную атаку.

Отредактировано Каэль Мэтерленс (2019-03-19 21:35:29)

+2

21

- Они прибывают! – кричал Контейн, оглядываясь на Элиора.
- Нет этим кракена сынам конца, - Гвар сплюнул на землю. Из рассечённой губы текла кровь.
Два брата-защитника Ланкре поднимали мечи. Их руки ослабли, меч в руках повстанцев превратился в кусок железки весом с наковальню. Залитые кровью, с ранами на телах, где достали вражеские стрелы, магия и мечи. Они сражались, не собираясь сдаваться без боя и склоняться перед противниками. Число не пугало воинов, а злило, разжигало кровь в венах, добавляло огня ярости, на котором они кидались в бой, сцепляли мечи с новыми противниками, и всё повторялось по кругу.
Отряд Элиора понёс большие потери. Они не имели возможности оглядываться на павших товарищей. Число убитых росло. Тела лежали повсюду, затрудняя передвижение. Они становились перевесом в борьбе двух воинов и в решающий момент павший товарищ спасал или становился погибелью. Споткнувшись через тело собрата, Контейн упал на землю и избежал куска стали в брюхе. Противник не ожидал, что повстанец быстро подберётся и использует ситуацию в свою пользу. Короткий кинжал воткнулся ему в незащищённую доспехом подмышку, ушёл глубоко. Наёмник ахнул, схватился за рану и вскоре присоединился к павшим товарищам по оружию.
Гвар бился с яростью мантикоры, наносил тяжёлые безжалостные удары, загоняя противника, пока тот не лишился меча. В воздухе засвистела стрела. Повстанец не услышал её за криками агонии и ярости, в шуме разгоревшейся битвы. Стрела угодила в круп лошади. Кобыла под ламаром встала на дыбы, сбросила ездока со спины. Гвар повалился прямиком на тело убитого собрата. Осознание боли дошло до него, когда он увидел окровавленный наконечник перед глазами и попытался убрать его. Дыхание стало тяжёлым, с присвистом. Он не понял, что упал на мёртвого товарища и тот, сражённый вражеским копьём, по року судьбы забрал вместе с собой брата.
Элиор застал его смерть, с ненавистью столкнулся с воином, с которым сражался Гвар, прошил его мечом насквозь, но не почувствовал сладости мщения. Сражённый наёмник повалился на бок, свесился с седла, запутавшись ногой в стремени, лошадь понесла его через переправу, волоча ещё живого по земле и мертвецам. Лангре перестал слышать. Он видел пламя, которое разгоралось на поле сражения, пожирало затоптанные конями знамёна или обращало в обугленную корягу тела мертвецов. Он искал новую цель. Рядом сражались другие воины и противников хватало всем, но они казались ему незначительной помехой. Элиор заметил группу противников и увидел среди них Мэтерленса. Он смотрел на него несколько мгновений. Ярость закипала внутри ламара. Разрубая противников на пути, он пытался добраться до княжича, чтобы своими руками лишить его жизни. Силы были не на стороне Лангре. Когда основной фланг Мэтерленсов разбили повстанцы и пробились к своим у переправы, группа Каэля получила шанс выбраться из сражения живыми, пока остальные сражались и умирали.
- Каэль! – Элиор кричал ему вслед, но его слова тонули в шуме битвы.
Он всем сердцем желал добраться до Мэтерленса и лишить его жизни за всё. За сожжённые поля. За невинных жителей деревень, которых он выгнал на смерть. За гибель товарищей, которые погибли за мечту освободить Фалмарил от узурпатора и его наследия.

+2

22

Даниэль казалось, что время тянется с мучительной медлительностью, как если бы дворовые мальчишки решили поиздеваться над котом и протянуть его хвост через замочную скважину. В детстве она не понимала, как кот может пролезть через замок и зачем его через него тянуть, но спустя годы почему-то именно это выражения вспомнилось Даниэлле. В голову лезли разные мысли. Ужасные и страшные, о гибели всех близких, о полном разгроме войск Ордена, о захвате Элиора в плен, о мучительных пытках и бесчисленных смертях ламаров, которые сложили головы за ничего. За глупую идею, которая так и осталась идеей. Пшиком.
Мико отчаялся добраться до отца и узнать его судьбу. Он тихо плакал, положив голову на колени к Даниэль. Фалмари медленно гладила его по волосам и что-то приговаривала, но сама находилась мыслями далеко за пределами безопасного лагеря. Лекарь пытался отсчитать количество капель из пузырька, тихо бубнил под нос цифры, внимательно наблюдая за тем, как пузатая капля срывалась с синего стекла и падала в кружку, а там смешивалась с водой. Воин решил, что ждать, когда лекарь приготовит свою чудо-настойку для успокоения нервов, поступил также как с княжной. Он налил в кружку вина и дал его мальчику, чтобы тот залпом выпил и успокоился. На все попытки лекаря отругать за самодеятельность воин повздыхал.
От сердечных тревог за родных и близких не поможет никакая настойка. Вино тоже не помощник, но смертным свойственно заниматься самовнушением. Самовнушение превращает обычную воду в чудодейственное лекарство или в самый сильный яд.
Даниэль взглядом спросила о последних новостях, когда в шатре показался второй воин. Мужчина покачал головой. Фалмари решила, что в присутствии Мико лучше ничего не говорить о сражении и его итогах, чтобы мальчик снова не бросился в самое пекло, поддавшись эмоциям. Даниэль принудительно взяла себя в руки, вцепилась в мальчика, в котором нуждалась больше, чем он в ней, и ждала, когда появятся новости. Она надеялась на лучшее и верила, что правда за Орденом.
Воин вошёл в шатёр во второй раз. Даниэль почувствовала, что что-то не так. Вместо сдержанного кивка он подозвал к себе Алхора, которому поручили защищать Даниэль, и заговорил лично с ним.
- Что там? – подал голос Мико, почувствовав напряжение фалмари. – Мой папа… он…
- Тише, - Даниэль погладила мальчика и улыбнулась ему. – Всё хорошо. Скоро всё закончится, и твой папа вернётся к тебе.
Ланкре подумала, что даёт обещания, которые не сможет выполнить. Она надеялась, что тревога, посетившая её с визитом воина, окажется ложной. Алхор подошёл к ней и попросил её приготовиться к перемещению в один из секретных штабов Ордена. По последним сведениям отряд Элиора получил подкрепление, но перевес оказался на стороне Мэтерленсов. Генералы боялись, что потеряют княжну, поэтому решили перестраховаться и отправить её в безопасное место. Даниэль не стала спорить и отправилась к магическому порталу вместе с Мико.

+2

23

Играть в войну ему даже понравилось бы, если вот не эти мерзкие сражения.
Даже прежде, чем началась свалка, он уже мог предугадать и рассчитать возможный исход, как расписать все возможные плюсы. Их не было.  Экипировка армии, обеспечение снаряжением, содержание и расходы на уплату наемникам обходились казне в кругленькую сумму. Хотя, конечно, кое-как удалось свести её к минимуму, но в первую очередь с этого предприятия наполнились частные карманы. Каждая боевая лошадка стоила больше, чем любой крестьянин мог бы заработать собственным трудом за всю свою жизнь. Конечно, то были не плуговые клячи, замученные голодом вместе с семьей, для которой трудились. И их просто долбали заостренными палками, загоняли в ловушки, ломали им ноги. Печальные потери, не так ли? Больших денег стоили и наемники, но там совсем другая история. В основном это были несчастные люди, привыкшие жить войной и ничего другого не умеющие. Тоже в своем роде отборные негодяи, прошедшие школу жизни. И против всего этого блистательного воинства выходили голодные, убогие, необученные, жалкие и глупые люди. В конце все одинаково умирали одной большой кучей. Зачем? Неужто лидеры и генералы не понимали, что в таких сражениях нет и не может быть никакой победы, только убытки? Нельзя как-то сойтись, посмотреть друг на друга, повздыхать, почесать промеж ушей, сказать: «я подсчитал, я примерно потеряю 2/3 войска даже в самом лучшем случае, а вы где-то 1/3. Расходимся?». Да, проклятье, расходимся! Но, нет же. Зачем? Зачем…
Каэль давно устал от своих вычислений. Он не сомневался, что потери в сражении однозначно будут сокрушительными для обоих армий, но придурки с противоположной стороны поля будут ещё и радоваться этому, будто бы у них колодец маковой воды за спиной. Давным-давно смешались порядки. В свалке убивали своих же, выживали только самые удачливые. Княжич не ждал абсолютного подчинения и верности. Возможно, кто-то из наемников, если у него хватит ума, успел перейти на противоположную сторону или просто прикинулся «своим». Где-то побеждали одни, где-то другие, но помирали одинаково бездарно, с помпой, пытаясь придать своей смерти хоть какую-то осмысленность. «За свободу и народ». Нет, дорогие, за вечную ложь и сомнения. Теперь, когда Каэль гнал своего жеребца через ряды солдат, он уже сожалел, что ему не пришло в голову прикинуться местным крестьянином и уехать с последними беженцами. Черные с золотым доспехи действовали на окружающих как курятник на хорька. Сейчас он уже и не думал, что им повезет прорваться. В конце концов, не доблесть и не способности генерала побеждают в сражении. В них побеждают кошки, материалы бочек и сломанные колеса телег – вещи совершенно на первый взгляд несущественные, случайные. И все равно это было на редкость скучно.
Сражение на переправе, получившее второе дыхание с подходом резервных сил, тоже вышло скучным. В общей свалке княжич даже не пытался разглядывать своих противников, которые кидались на него с утроенными силами, но падали убитые другими членами отряда.
«Говорил же, что нужно обрядить в доспехи несколько княжичей по фронтам, а то бы и выиграли так. – Пронеслось в голове. – Глядишь, они бы еще друг дружку убивать стали ради такой чести».
Но тут просто должно было сыграть невезение. И почему, скажите на милость, на самом неудачном фланге повстанцев рубится сам безупречный лидер? Какая трата. Каэль не выразил своему сопернику никакого почтения. Более того, едва сдержал зевок и тут же перевел взгляд на других воинов, что были значительно ближе и опаснее. Играть с близняшками Лангре и Ланкре оказалось на редкость скучно и невыразимо тупо.
«Одно сердце, одна судьба, ни одной дельной мысли в голове» - прикинул Каэль новый девиз объединенных семей.
Не хотелось ему тратить свое время на это. Не хотелось. Слишком предсказуемо и скучно. Даже смерти Элиору он не желал. Потому что тоже предсказуемо и скучно! Каэль рубанул мечом наугад и дернул поводья, чтобы поскорее уже убраться подальше от этих неприветливых глупых людей.

Отредактировано Каэль Мэтерленс (2019-04-11 07:12:55)

+2

24

Элиор никогда не желал мщения так сильно, как в эту схватку. Он знал, что впереди будет не одно серьёзное сражение, в котором они могут проиграть или, если улыбнётся удача, выиграть. Слабый фланг Ордена сыграл на руку Мэтерленсу. Элиор видел, как группа ламаров удаляется, избегая столкновения с повстанцами. Оставшихся наёмников добивали или брали в плен. Жителей деревни, которые оказались в числе воинов Мэтерленсов, оставляли в живых и отпускали, когда убеждались, что они были в числе противников не по своему желанию.
Лангре проходил по полю, устланному телами убитых. Всех ламаров с нашивками герба Ланкре сложили в одну шеренгу. Рядом с ними собрали и с уважением сложили всех деревенских жителей, которые погибли в сражении. Среди них оказалось две женщины и один ребёнок. Выжившие оплакивали мёртвых и проклинали обе стороны конфликта за жажду власти. Элиор не пытался никого переубедить в чистоте намерений Ордена. Он прекрасно видел, к чему привели его стремления, и понимал, что не имеет права сложить оружие и отступить, когда столько голов полегло за общую идею. Их смерти не должны быть напрасны.
С посевов уцелели крохи. Некоторые дома пострадали от пожара, который добрался по сухой траве до жилых помещений. Во время сражения маги не выбирали, куда отправлять огненные стрелы или магические молнии. Воины, уставшие после сражения, пытались исправить, что могли, но лучше бы они вообще не приходили в эту деревню, а дали княжичу с его наёмниками убраться отсюда.
Элиор не почувствовал боли в раненной руке и в новых порезах и свежих наливающихся синяках. Он проходил между рядами выложенных тел, которые готовили к погребению, переступал через убитых наёмников Мэтерленса, не замечая их. Повстанцы не такие святые и правильные, чтобы не делать различий между мертвецами и равно хоронить погибших с двух сторон. Тела наёмников сгребали в общую кучу, в одну могилу под землёй.
Лекари и целители занимались раненными. Повстанцы, которые ещё держались на ногах, помогали с товарищами, которые потеряли в сражении руки или ноги, или и то, и другое, но сохранили голову.
- Папа!
Элиор остановился и обернулся на мальчишеский крик. Он увидел, как в сломанные ворота деревни вбежал мальчик.
- Мико, - вспомнил ламар.
Он забыл, что держал его вдали от деревни, чтобы мальчишка не бросился на нож и не погиб. Элиор вспомнил, что его отец был среди повстанцев. Ламар осмотрел тела убитых ламаров, потому что не надеялся найти отца мальчика среди живых, и понимал, что не помнит, как он выглядит и как его зовут. Все мертвецы превратились в безликие и безымянные куски плоти, гниющей под солнцем.
Мальчик побежал к ламару, протискиваясь между взрослыми, кричал и звал отца, пока не охрип от слёз.
Элиор беззвучно пошевелил губами. Он хотел окликнуть мальчика и остановить его. В воротах ламар заметил рыжеволосую девушку и не признал в ней княжну. Ламар не ожидал, что Даниэлла решится прийти в деревню после сражения, но она тоже кого-то искала взглядом и звала. Элиор пошёл к ней навстречу, забыв про мальчика, который пробежал мимо него, кинувшись к матери и сестре.
- Даниэлла.
Девушка перестала осматриваться и заметила ламара.
Даниэль пошла к нему навстречу. Элиор ждал, что она отвесит ему заслуженную пощёчину и скажет, что это он виноват в бесполезном кровопролитии, но девушка бросилась к нему на шею и крепко обняла. Ламар не услышал, что она говорила, и просто обнял её, крепко прижав к себе. Он был рад, что она выжила.

+2

25

Магический портал уже готовили к отправлению Даниэль. Она пыталась забрать вместе с собой Мико, но мальчик сопротивлялся и не желала уходить. В деревне остались его отец, мать и сестра. Переживания о близких и родных естественны. Фалмари тоже переживала о судьбе ламаров, которых она знала. За время, что она провела с повстанцами, успела со многими познакомиться и сблизиться. Элиор и Морган были самыми близкими из числа повстанцев, и Даниэлла сильно переживала, что кто-то из них погибнет в сражении.
Даниэль пыталась уговорить ребёнка пойти с ней. Он даже согласился подождать новости в безопасном месте вместе с ней, но в последний момент вырвался из её руки и побежал в сторону деревни.
- Мико! Мико, подожди! – Даниэль кричала ему вслед и попыталась кинуться за ним, но дорогу перегородил Алхор, которому велели отвести её в штаб повстанцев. – Нужно вернуть его. Он же там погибнет! – она пыталась переубедить воина, но он был непреклонен. Всё твердил о приказе, о необходимости спасти её, что Элиор мог погибнуть и войска Мэтерленсов выигрывают.
Даниэль с упрямством горного козла пошла за мальчиком. Она не хотела, чтобы ребёнок погиб, потому что взрослым не было до него дела, но Алхор схватил её за руку и попытался силой затащить в портал.
- Пусти! Мне больно! – фалмари сопротивлялась, но проигрывала ламару в силе.
- Хватит упираться! Пошли!
Даниэль попыталась применить магию, чтобы освободиться, но обрела свободу до того, как вспомнила заклинание. Другой воин оттащил от неё Алхора. Они сцепились в сражении. Позже Даниэль поняла, что её тащили не в штаб повстанцев, а во дворец к князю Мэтерленсу, а ламар, которых всё время защищал её, был предателем. Она побежала, не оглядываясь, к другим воинам, которые остались в лагере, пересказала им, что случилось. Два воина пошли проверить, что произошло, и помочь товарищу, а Даниэлла узнала, что войска Мэтерленса разгромлены, княжич бежал с кучкой наёмников, а повстанцы разгребают завалы и помогают раненным.
Под присмотром двух верных воинов Ланкре пошла в деревню, чтобы лично убедиться, что с Мико всё в порядке, а Элиор и Морган живы.
Вид деревни был пугающим. Даниэлла переступала через лужи крови, стараясь не прикасаться к телам убитых ламаров или ко всему, что имело отношение к сражению, будто боялась замараться. Она остановилась перед вывернутыми воротами деревни, заглядывая внутрь. Ламары в одежде повстанцев ходили туда-сюда, стаскивая тела убитых, держали раненных, которых зашивал лекарь, или искали живых в грудах тел. Даниэлла долго не могла найти среди выживших и мёртвых хоть кого-нибудь, кого бы она знала, но заметила Элиора.
Сердце пропустило один тревожный удар. Ланкре не сдержала порыва и побежала к ламару, забыв обо всём. Она кинулась к Элиору в объятия, расплакалась у него на груди, пряча лицо в его шее, запачканной грязью, копотью, потом и кровью. Она испугалась, что он погиб вместе с остальными, и по-настоящему поняла, насколько сильно боялась потерять его, когда ощутила облегчение в его объятиях.
Даниэль открыла глаза, услышав голос Мико. Мальчик был в окружении семьи, обнимал раненного отца. Мужчина пострадал во время сражения. Лекари успели перевязать его руку и стереть грязь и кровь с пореза над бровью. Рядом с ними стояла женщина и девушка, которые плакали и всё время друг с другом переговаривались или бросались в объятия, радуясь, что их семья уцелела в этом кровопролитии. Вместе с ними радовалась Даниэль, заметив, что в числе выживших был Малленгил и Морган.
- Больше никогда… - Даниэль шептала, обращаясь к ламару. – Никогда так не поступай!
Фалмари снова заплакала. Она не смогла договорить, какой Элиор болван и как сильно он её напугал.
Вокруг них было слишком много трагедии и ещё будет в будущем.

+2

26

На золотом крыльце сидели:  царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной - кто ты будешь такой? Посчитаем на выбывание. Их осталось очень мало в этот раз. Каэль затащил армию за собой в мешок, горловину которого стягивали повстанцы, он же и вытянул себя из него за волосы вместе с конем и некоторыми спутниками. Фланг с которым они продвигались сквозь порядки прошил насквозь ряды противника и выбрался с незначительными потерями. Несколько сотен, как оказывается, достаточно для того чтобы уйти, если эти люди не горят жаждой мести, имеют хороших лошадей и просто знают, что от них ждут. Отступление, если его так можно было назвать, сопровождалось траурным молчанием, что и понятно. Как-то не принято петь песни убегая от смерти. Более того, все выжившие пребывали в некотором шоке после сражения. Чего и говорить, никто из них не ожидал увидеть подобного. Никто кроме Каэля, который болтался в седле из стороны в сторону с усталым и скучающим видом. Никаких незапланированных эксцессов не последовало. Ничего, что могло бы хоть немного заинтересовать его разум или завладеть вниманием. Он думал о всякой ерунде и почти уже засыпал. Где-то рядом, но чуть поодаль, тащился Хет, все еще напряженный и ошалелый. Он думал про то, что увидел сегодня. Парень пребывал в состоянии шока из-за той агрессии, которую продемонстрировали повстанцы в этом бою. Противники бросались на них буквально с голыми рукам, когда теряли свое неказистое оружие, стремились перегрызть горло и вообще походили на безумных фанатиков. Генерал, которому Каэль запретил ввязываться в бои, был зол растерян и переваривал бой. Он тоже ужаснулся методам, которые использовали повстанцы в этом сражении. Солдаты жались поближе к своему генералу, бросая опасливые взгляды в сторону княжича. Они прониклись чувственностью противников и тоже начали задумываться над тем, что Каэль истинное чудовище, ведь не зря же его так ненавидят?
Все те, кто хотел и мог пойти следом, уже сделали это, но они все равно не могли остановиться. Теперь даже солдаты и генерал оставили далеко позади мысли о правильной войне, правилах захвата пленных и доброте врага. Верно. Каждый, кто попадал в руки повстанцев умирал самой тяжелой смертью из всех возможных, будь то простой рядовой-мальчишка или же офицер. Теперь это увидели все самолично. А Каэль скучал.
Они нагнали посланные вперед телеги и Овайна чуть после. Кто-то не добрался, отстал и пропал, но и это было не так уж и волнительно. Только лишь сейчас Каэль позволил себе снять доспехи и немного расслабиться. Ноги не держали, руки дрожали, все остальное основательно ныло. В лагере генерал позволил себе высказаться:
- Мои люди погибли из-за тебя и твоих тупых приказов! – заявил он.
Овайн поморщился и скривил рот, будто повеяло чем-то тухлым. Предательством, к примеру.
- Да ладно тебе, - вяло отозвался Каэль, у которого едва остались силы на то, чтобы держать себя в сознании. – Не шуми.
Но генерал вовсе не собирался успокаиваться. Он шумел, еще как.
- Замолкни! – наконец не выдержал Каэль, подбираясь. Его лицо пошло красными пятнами, а глаза гневно сверкали. – Теперь ты собираешься орать? Теперь? Серьезно? Что, по-твоему мы тут делали? Что?!
Генерал замолчал, смерил гневным взглядом княжича.
- Раз-вле-ка-лись! – по слогам произнес Каэль. – Не дошло? Наемники! Ты, для чего ты вообще нужен? Привык, что ходишь по полю с красивым знаменем, орешь что-то и все разбегаются? Привык, что сражения более-менее человечны? Привык, что перед тобой враг, которого можно одолеть маневрами? Так вот. Развыкни обратно, мусор! Тебя наняли, чтобы твоя рожа мелькала здесь, а регулярная армия не страдала. Овайн!
Каэль сделал знак Овайну. Тот с весьма высокомерным видом бросил под ноги генералу мешок с золотыми монетами.
- Этого достаточно, господин? – по-змеиному вкрадчиво с улыбочкой произнес Овайн.
Генерал дрожал от ненависти и раздражения.
- Мало что ли? – фыркнул Каэль, закатывая глаза.
Генерал наклонился и поднял мешочек с земли. Он был настолько зол, что просто лишился дара речи.
- Эй, ты. Только не говори мне, что это не было весело! Когда твои люди топтали и жгли деревни, грабили амбары и угоняли местных жителей на работы, почитай что в рабство. Это не было весело, а? Ты думаешь, что тебя не настигнет расплата за это? Думал, что так и будешь бегать безнаказанным? Ха!
- Оставь его, - поморщился Овайн. – Он уже нам не нужен.
Генерал замер, осознавая произошедшее.
- Не хочу. Ведь теперь господин генерал так же грязен, как и мы. Теперь его ждет самая жестокая расправа, в какую бы яму он не забрался. Он теперь понимает, насколько сильно ненавидят нас и понимает, что так же ненавидят и его. Куда он денется от нас? Подумает и вернется назад, - Каэль снова расслабился, будто бы недавнего приступа гнева и не было. – Ступайте, мой новый друг. Я дам вам знать, когда вы мне понадобитесь.
Генерал ушел. Хмурый и окончательно запутавшийся.
- Что же дальше? – поинтересовался Овайн.
- Контролируй людей, которых добыл. Продавай, покупай. Проследи за тем, чтобы наши господа наемники рассказали про бой. Может, до счастливого народа начнет доходить, что в наше время есть только две стороны и повстанцы пройдут по их головам. Я не боюсь того, что наши наемники станут рассказывать о своих собственных грехах, - Каэль улыбнулся. – Не будут, конечно. Все это свалится на них. О, а еще у меня идея появилась. Как думаешь, что будет, если мы расскажем всем, что наши повстанцы поклоняются богу смерти, крови и проводят жуткие ритуалы, разрезая еще живых людей и вытаскивая из них внутренности?
Овайн поморщился.
- Нет? Но это же правда!
Овайн покачал головой и поежился.
- Значит, точно надо. Пусть узнают все! – расхохотался Каэль. – Кстати. Я почти уверен, что остатки наемников теперь последуют за нами. Мы расположимся в твоем доме, как и договаривались до этого?
Овайн помедлил и неохотно кивнул. Хет теперь избегал их компании.

Отредактировано Каэль Мэтерленс (2019-04-18 17:54:03)

+2


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [29.08.1082] На царство первая заря