Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [8.04.1082] Глаза Змея


[8.04.1082] Глаза Змея

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

— Локация
о. Силва, Фалмарил, лес фейри
— Действующие лица
Кристофер, Тэйэр
— Описание
предыдущий эпизод[2-3.04.1082] Другой мир
Фейри предупреждали Аллора об опасности - неизвестный культ разбивает капища в лесу фейри, сводит с ума Хранителей и уничтожает творения своего создателя. Корни Комавита медленно умирают, магия иссякает. Фейри приводят Аллора с Тэйэр к новому капищу.

+1

2

Несколько дней они следовали за фейри, чтобы добраться до капища. Аллор слушал рассказ Тавел о ламарах, которые выбрали своим богом некого змея, но кто он такой и почему его возвели до ранга божества – они не знали. Демиург впервые слышал об этом и старался вникнуть в проблему, которая появилась из-за его бездействия. Он коснулся чужого капища лишь раз, почувствовал странную и неприятную магическую энергию – губительную для Комавита, когда высвобождал одного из Хранителей, но это капище давно бросили и не приходили к нему. Словно с теми, кто посмел восхвалять другого бога во владениях Аллора, фейри превратили в первое подношение для ослабленного Хранителя. Всей правды фейри не знали – они появились после того, как это произошло в первый раз, но пламя противостояния не угасло – оно крепло и набирало силу, отнимая её у Аллора.
Филипп догнал их на второй день путешествия. Аллор не спрашивал у него о Фиго и его госте, которого оставили без возможности увязаться следом за ламарами и пройти к древу. Жизнерадостный тритон играл с фейри, лез под руку к девушке, выпрашивая ласку, или первым нырял в речушку и озеро, которые встречались у них на пути. Он забыл о ламарах, которые осквернили его дом и вновь радовался жизни и нёс её другим вместе с фейри. Крылатые помощницы Аллора лечили деревья – несколько раз Тэйэр удалось увидеть их магию на практике. Путешествие до капища выдалось беззаботным и лёгким – Аллор постоянно отвлекался на девушку, но, когда они останавливались на привал и Тэйэр засыпала у него под боком, он думал о том, что будет дальше, когда они доберутся до капища, а потом до Комавита.
На четвёртый день они дошли. Лес в этой части изменился. На смену солнечной тропе с золотыми деревьями они вошли в неприветливый густой лес. Солнечный свет редко попадал в него, врываясь одиноким холодным сине-белым лучом, разрезая мрак, но отступал с наступлением сумерек и погружал их в непроглядную темноту. Звери обходили стороной это место. Им с Тэйэр чаще приходилось смотреть под ноги, перелезать через корни и коряги, пока они не выбрались к реке, а от неё не пошли в сторону старого озера. Аллор пытался вспомнить, как это место выглядело до того, как его осквернили. Всегда ли деревья здесь молчали на его зов и вода оставалась дикой и необузданной стихией, которая отторгала его? Густая паутина поросла на кустах, между камней или среди веток. Пауки лениво перебилась по ней, кутая в кокон мух и мотыльков.
Они вышли к озеру, поросшему камышом и кувшинками. Вода в нём казалась непроглядной и грязной. Даже Филипп не рисковал искупаться к ней и с опасением обходил стороной.
- Ступай осторожно, - предупредил девушку Аллор, - не прикасайся к воде.
Он не знал, чего можно ждать от этого места, и старался высмотреть чужие знаки и выловить следы магии. Аллор ничего не видел, но чувствовал, как что-то дремлет на дне озера – злое, оскорблённое, жаждущее мести. Хранитель?
Демиург спустился на ступени, подошёл ближе к воде, доставая флейту, и обратился к девушке:
- Оставайся за мной.
В случае опасности это едва ли защитит Тэйэр, но он надеялся, что сможет принять первый удар на себя, если всё пойдёт не по плану. Аллор заиграл на инструменте, музыка полилась над озером, взывая к Хранителю, но ничего не произошло. Не на первый раз, ни на второй, ни на третий. Хранитель не явился и словно не слышал демиурга.
Аллор опустил флейту, всмотрелся в озёрную гладь. Ничего.

Визуализация

http://pre12.deviantart.net/e9a1/th/pre/f/2016/104/2/1/mysterious_forest_night_by_sergeyzabelin-d9yvf3v.jpg
https://wdb.space/media/2016-2-29/ZLDl-lqmXP.jpg
https://i.artfile.me/wallpaper/03-07-2014/1920x1080/fentezi-pejzazhi-reka-les-pejzazh-ruiny-842759.jpg

+1

3

Проходило путешествие к целебным водам Комавиты не совсем так, как Тэйэр изначально предполагала - и планировала. Нет, некоторые обязательные составляющие элементы были налицо: спутник-ламар, с лихорадочной радостью и завидной охотой подсобляющий в мастерстве вливания в курьёзные ситуации; спутник-животное, обязанный приходить на помощь в самый ответственный и безнадёжный момент (на деле же Филипп сжирал треть запасов втихушную и постоянно требовал то игр, то поглаживаний); аляпистая, разноцветная, несуразная и лохматая походная сумка; самые возмутительные, непонятные, криво сшитые и собранные из мильонов всякой всячины шаровары. Красивый лес, красивое небо, красивая фея-проводник, безвкусный ужин и крепкий сон. Но кое-что из общего неплохонького травяного гобелена выбивалось - например, тот факт, что Тэйэр теперь была намертво повязана с корнями Комавиты и не понимала, как раньше вообще без леса жила. Только оказавшись в недрах чащи, только проведя несколько дней среди сосен, тисов можжевельников и заполненных покинутыми жилищами фейри деревьев, Тэйэр поняла, как же отчаянно горько было ей находиться в Скелле, и сколь непростительно подло поступила она по отношению к своему дому, оставив его на произвол. Ещё был Аллор. Тут вся система совсем ломалась: по идее, это она, Тэйэр, должна была выступать в роли его сопроваждающего и присоединиться ради обещанных плюшек, пророчества о спасении души или отмаливании грехов, по зову долга, на худой конец, но выходило-то так, что он сам, подлец, набился к ней в компанию и пожинал плоды. К примеру, вечером у костра. Заняться им было очень даже чем, так сказать, весьма многим, и Филипп перед сном предпочитал гордо удаляться на ежевечернюю процедуру «слопай как можно больше светлячков и блуждающих огоньков, чтобы потом страдать от несварения». В остальном - поход как поход. Только лес - самый волшебный, пахучий, родной и замечательный.
С золотой тропы они сходили редко, разве что если Тавел вела по извилистому, ухабистому пути. Тэйэр подозревала, что Аллор опасался, как бы Вальдек не увязался за ними опять - но за четыре дня никто не потревожил их покоя, не насторожил Тавел, да и сама Тэйэр, порядком научившаяся прислушиваться к знакам леса, никаких признаков чужаков не замечала. Они углублялись на восток, и тогда, в первый раз, Тэйэр сделалось боязно. У неё ломило суставы, парочку раз пошла кровь из носа (что она, естественно, тщательным образом постаралась от Аллора скрыть), болела голова. В ночи она просыпалась в холодном поту, отчаянно и потерянно шарилась руками по траве, глотала воздух и пыталась унять дрожь. По всему выходило, что снились ей кошмары, но Тэйэр не помнила ни их содержания, ни символов, не могла чётко восстановить даже ощущения. Только знала, что ей было очень страшно, и там, во снах, её заглатывала неизвестность. И даже Аллор не мог помочь.
От рассказов Тавел про змеепоклонников она могла лишь морщиться. Тэйэр никогда не слышала ни о чём подобном и вообще не подозревала; максимальное отступничество и еретичество, встречавшееся ей на пути - пьяные дебоши на тему превосходства Алиллель над моральными качествами Аллора. Иногда Тэйэр с доводами соглашалась... теперь была на предмет дискуссии подкована и могла бы без пены у рта и небрежно доказать, почему сторонники Алиллели правы. (Поносить своего мужчину может только его женщина. Неписанный закон, справедливо одинаково действующий по отношение к любой расе.)

В этой части лес не спал и не находился в застое; он жил, но жил как-то извращённо, неправильно и мерзко. Ленивые, жирные мухи и жуки пересаживались с облезлого куста на куст, засыпанный паутиною, и там их также чинно, нерасторопно захватывали в свои лапы тарантулы. Птиц не было видно, только по ночам, в редких просветах, которые оставляли сходящиеся верхушки голубых елей, кружились над ними гигантские тени ночных хищников; раз вдалеке запищала пойманная мышь, и этот пронзительный тоненький визг разлетелся по роще истошным воплем. Не пощадила тьма и цвета; всё тут было однообразно синим, серым и чёрным, и лишь ядовитый кислотный розовый встречался им у воды. Тэйэр становилось всё хуже и хуже, постоянно клонило в сон, и сама она сделалась вялой, расхлябанной. И не могла понять. Татуировки на теле угасали, приглушённо горели беспокойным кобальтовым, но во мраке их слабое свечение погибало за мгновение.

- Я самая аккуратная фалмари, какую ты мог встретить за все свои года, старикашка, - Тэйэр, напуганная и взволнованная, не собиралась тушеваться перед какими-то испытаниями, продолжала отпускать шуточки и с любопытством изучать окрестности. Эти нехитрые манипуляции давались ей со всё большим и большим трудом, и теперь, когда перед ними раскинулись мутные воды, затянутые гниющим илом, она не выдержала страданий и решила во что бы то ни стало передохнуть.
Мелодия флейты Аллора звучала тут непривычно и глухо, деревянно. Музыке не было места в этом обители зла. Тэйэр тихонечко нащупала ладонью иссушенный, проеденный термитами изнутри ствол скрюченного, изувеченного и изогнутого крупного дуба. Под касаниями её пальцев кора крошилась на мелкие чешуйки и пыль, стремительно опадала, и всё-таки, пускай дуб был к озеру достаточно близко, на нём можно было сидеть. Она удручённо выдохнула и опустилась, осунулась; казалось, здесь лес вытягивал из неё все соки и силы. Каждому её шагу препятствовало нечто плотное, каждый выдох натыкался на нечто сжиженное, невидимое. Теперь же она могла недолго посидеть, покачать ногами, чуть облокотиться локтём на одну из веток, пока Аллор разбирался со своими усреднёнными музыкальными способностями...
Хряк.
Прлыщ.
Бум.
БУМ.
ПЛДЩЬ.

Крупный сук, усеянный забытой, покачивающейся на ветру паутиной, и мёртвыми, скрутившимися листочками, покачнулся, хрустнул и рухнул в озеро. Всплеск вышел поистине грандиозным - а в стоящей тишине показался настоящим взрывом. Ковёр из ила всколыхнулся, забулькал, и крупные маслянистые пузыри лопались на поверхности, а затем озеро поглотило сук. Следом посыпались мелкие веточки и попискивающие пауки, и всех их, без исключения, принимали смертельные воды. Тэйэр смутилась, быстро вскочила и от дуба отошла.
- Я не виновата, - поспешно оправдалась она, стряхивая следы коры с одежды, - он сам упал. Я тут вообще ни при чём!
По воде шли круги, пока в неё ссыпались остатки дерева, затем ил опять застлал гладь, а после окончания отговорки Тэйэр круги пошли опять. Только теперь их как будто бы испускало нечто, спрятанное в глубине.
Кто-то за ними наблюдал из самых недр озера. Вода забурлила. Этот кто-то поднимался к ним.

Отредактировано Тэйэр (2018-08-30 21:45:47)

+1

4

— Я самая аккуратная фалмари…
На этих словах Аллору хотелось саркастично посмеяться. Эта самая аккуратная фалмари около недели назад потянулась за разноцветными магическими огнями, споткнулась и покатилась с горы, а потом оказалась во власти бескрылых фейри и долго боролась за свою жизнь, ставя перед демиургом одну проблему за другой. Самая аккуратная, ага. Не то что бы Аллор знал многих фалмари, но Фильер (вспоминать мёртвую бывшую – определённо плохая привычка, но уж как вышло, опыта с женщинами у бога очень мало) – эта фалмари никогда не доставляла ему проблем. Она считала, что у него без неё хватает мирских забот – засуха, плохой урожая, отравленный воды, умирающий папоротниковый лес и расхитители фейри, поэтому обо всех проблемах она не говорила и пыталась создать ему максимальный комфорт. Это закончилось её смертью, тихой и неотвратимой. Он ничего не знал и всё ещё считал, что мог бы это исправить и продлить жизнь фалмари, но уже поздно. Тэйэр… Тэйэр ничего не говорила, но он подмечал опасные перемены. Не все, но некоторые из них.
Аллор перебирал известные ему мелодии, но каждый раз Хранитель оставался глух к его зову. Демиург опасался, что он погиб или на его место пришёл злой дух, который жил на дне озера. Тэйэр сделала свой вклад, разбила мелодию всплеском. Ламар напрягся, внимательно всматриваясь в воду, но снова ничего. Он собирался отойти на берег, чтобы вновь применить магию, когда заметил перемену. Вода неспокойна – что-то поднималось из её глубин, вырастая тенью над ламарами.
Хранитель озера. Йувин. Морской дракон пробудился, чувствуя в чужаках угрозу. Вода забурлила вокруг его тела, поднялась к степеням, смывая с них пыль, редкую каменную крошку и жуков. Обломок деревья смялся под давлением воды, разлетелся на мелкие щепки и всплыл на поверхность, усеивая её уродливыми «кувшинками». Когда-то это место выглядело иначе.
Этот Хранитель не был похож на пугливого Филиппа. Тритон боялся его. Когда Хранитель показался из воды – он и спрятался под старым корнем, как тогда, когда культисты впервые осквернили земли Аллора. Толстое змеевидное тело поднялось из воды, выставив белое брюхо, испачканное в иле. Бока зверя отливали голубым, зелёным и белым. Глаза без зрачков с холодом и злобой смотрели на Аллора и его спутницу, не мигая. Демиург не узнавал своего Хранителя. Он изменился. Сохранил свой размер, но преобразился – ничего не осталось в нём от прежней лёгкости и капризности моря. Морской дракон напоминал левиафана, который сохранил больше черт от прежнего себя, чем полностью стал отражением символа культа. Аллор всё ещё чувствовал в нём отголоски своей магии, но не видел сознания в глазах Хранителя.
Угроза, которая беззвучно обрушилась на них, оставила вмятину на старых ступенях забытого храма. Аллор успел отойти в сторону и оттолкнуть девушку, когда Хранитель ударил по ним хвостом. Камни разлетелись на куски, попадали в воду и покатились к кромке воды, замирая возле неё осколками прошлого. Хранитель не желал подчиняться воле создателя, потому что не чувствовал в нём демиурга. Другой человек стал для него творцом и хозяином.
Второй удар Хранителя обрушился на магический щит. Аллору с натугой удержал его, выдерживая давление. Смертное тело не выносило долгого сопротивления. Аллору потребовалось время, чтобы заметить, что на дне озера что-то есть и это что-то защищает Хранитель. Какая-то реликвия культа? Из-за мутной воды он едва различал очертания драконьего тела, но он извивался вокруг чего-то, прикрывал его широкими плавниками и продолжал защищать, чувствуя угрозу в чужаках.
Флейта демиурга упала в воду.
Третий удар разбил магический щит и отбросил ламаров от воды. Хранитель не собирался успокаиваться – он набирал силу, наполняя воздух собственной магией, которую черпал из корней древа. Аллор поднимался, когда их с Тэйэр накрыло волной, с силой ударило рёбрами о ступени и смыло в тёмное озеро. Демиург пытался в потоках воды поймать девушку, удержать её и не позволить Хранителю разделить их, но она выскользнула из его пальцев и устремилась на дно в вихре из воды и пузырьков.

Визуализация

https://wdb.space/media/2016-5-12/GBxvrmBkNN.jpg

+1

5

Тэйэр из чешуи вон лезла, лишь бы не впадать в панику. Она даже завела мысленный дневник путешественника, куда решила вносить события последних дней, сухо и беспристрастно описывая происходящее. Возможно, изложенные на воображаемой бумаге факты покажутся не такими устрашающими и невероятными, и Тэйэр поймёт, что преувеличивает и раздувает из головастика кита. 
Итак, запись первая, от восьмого дня цветеня тысяча восемьдесят второго года, Фалмарил, остров Силва.
«Дорогой дневник. Мне наконец-таки удалось исполнить свою мечту и найти проводника к Комавите, который пообещал провести меня по заповедным тропам без происшествий. Познакомились мы тогда, когда группа уличных разбойников потащила меня в подворотню, ограбить и позабавиться. Ему расквасили нос. После, добравшись до леса фейри, мы узнали, что зелень вокруг Древа давно заброшена, протухла и одичала. Там я почти утонула в болоте, превратилась в огонёк, почти навсегда осталась насекомым, а после меня возродили к жизни посредством утопления. На мне появились странного вида татуировки, из-за которых я теперь никогда не смогу носить вещи с открытыми рукавами или короткие юбки... по ночам они светятся, а ещё меня мучают кошмары и я скучаю по лесу.»
Пока звучит не слишком плохо. С каждым может случиться.
«Оказалось, что мой спутник - наш демиург, Аллор, который безответственно и инфантильно удрал из своего дома и от братьев, положил наживку на весь наш народ и позволил сердцу Фалмарила почти умереть. Потому что скучал по мёртвой бывшей, в честь которой возвели храмы. Но теперь его новая бывшая - я. Видимо, в мою честь тоже будут возводить храмы. Мама бы ему, конечно, плавники открутила, узнав, что он заставил меня лежать на мокром мхе... мой новый лучший друг — тритон; кажется, из-за нас сожгут одну из деревушек центральных земель, а сейчас, в заброшенной роще, где поселился некий сбрендивший культ, на нас поднимается огроменный ползучий белый дракон и собирается сожрать. Не то чтобы мы его вызвали, просто я случайно сломала дерево, присев на него...
Моей вины в том нет. Кто же такие деревья растит, чтоб они под моей пушистой тушкой ломались. Кажется, этот хранитель не особенно хочет заводить новых друзей. А ещё не верь россказням, что Аллор, наш Создатель, мастер на все руки — безрукий он... Безрукий, бестолковый и разгильдяй. Контуженный какой-то. Девушка лезет в штаны — намёков не понимает, девушку на дно морское утаскивает чудовище — отпускает и отдаёт трясине... Ещё свою свистульку потерял. Она, вроде, как-то гипнотизирует хранителей.
Поход удался. Будет ли следующая запись — не знаю. Правильно мама говорила — доченька, не ведусь на смазливых блондинов с голубыми глазами. Хуже них разве что Аллор, раз в год... Тьфу.»
Нет, ну в целом, всё действительно звучало не так уж плохо. Она ведь ни денёчка не голодала!
Гигантских размахов морской дракон походил не на морского дракона, а на мутировавшую уродливую змею. Туловище его извивалось и скользило по илистому наросту, оставляя длинные борозды-вмятины, пустые стеклянные глаза не видели — может, он ориентировался по запаху? Что-то вонючее, клейкое и зеленоватое капало с клыков. Яд? Над озером появились пары и воцарилась страшная вонь. Тэйэр подумала, что сейчас задохнётся — гниль, труповчина, черви и крысятина. Желудок сжался, и её почти вырвало.
Унизанный перламутровыми шипами и серебристыми роговидными шишечками хвост дракона разбил выступ, где они обосновались. Камни раскалывались под его силой так легко и незатейливо, словно он орехи колол. Осколки задели Тэйэр, она едва ли успела прикрыться от них руками. А потом, потом задохнулась.
Вода была ледяной, но не это было худшим — мощный, неудержимый поток снёс их обоих, и Тэйэр не успела ухватиться за Аллора. Её затягивало в пучину... и где-то справа блеснул безразличный, мёртвый глаз дракона...
Тут Тэйэр поняла две вещи. Во-первых, сейчас её сожрут, обглодают косточки и не подавятся. Во-вторых — при таком раскладе больше никто не сможет как следует отчитать Аллора и применить к нему сто пятьдесят четыре аутентичных ругательства Вервона. Чувство вины отступит, и он продолжит преспокойненько жить дальше и кадрить других дур. Нет, душевного спокойствия демиурга Тэйэр допустить не могла — а все эти изысканные, удивительно будоражащие сквернословия тёти Ганны...
— Шоб тебя крюками разодрали и морской капустой нафаршировали! — закричала Тэйэр, вплыв на поверхность. Хвост дракона неумолимо огибал её, и почти овил поясом, почти переломил кости...
Она обратилась к воде. Затхлой, мёртвой и маслянистой, но воде. И маленькая волна подбросила Тэйэр вверх.
Этого хватило — теперь фалмари оказалась на хребте морского дракона и ногтями впилась прямо в его туловище. Он взревел, Тэйэр поползла вверх — к шее. Там, за захребетничком, кожа должна была быть нежнее, и панцирь не таким крепким... Она крепко обхватила склизкое тело ногами, вжалась, вцепилась и зубами, оказавшись в роли наездницы. Дракон заревел, устремился вверх, не к небесам, но к ломким навесам из крошащихся веток, и с такой же силой обрушился назад, ко дну, в глубины вод.
Тэйэр задержала дыхание.
Вода была слишком мутной и тёмной, ничего не было видно, но татуировки Тэйэр засверкали желтоватым. Мимо проплывали водоросли, осколки раковин, обломки черепов — и что-то было внизу, что-то... она не успела разглядеть — в жажде сбросить вцепившуюся пиявку, Хранитель поднялся на воздух. Тэйэр с силой ударила его пятками, пришпоривая, и по её пальцам потекла голубая кровь, заполненная какими-то чёрными зёрнышками. Шея действительно оказалась его слабым местом, 
— Да сделай же что-нибудь! — заорала она, выискивая на берегу силуэт Аллора. — Бог ты или нет! Почему мне приходиться решать все проблемы!
И над ними с драконом вновь сомкнулись иловые воды.

Отредактировано Тэйэр (2018-08-30 21:46:45)

+1

6

Кто бы мог подумать, что девушка, которая должна помочь богу ламаров спасти Комавита, начнёт калечить Хранителей. Кристофер об этом даже не догадывался, пока сам не вынырнул из воды и не нашёл девушку взглядом. Отлично, эта женщина смогла оседлать даже дракона-хранителя, который в двадцать раз больше ней. А не разорвёт ли её надвое… от счастья?..
Он бы и рад помочь Тэйэр с её ношей, но искренне считал, что лучше бы девушка осталась в воде подальше от дракона, чем пыталась навредить ему. Аллор понимал, что дракон от этого не успокоится и не бросит попытки сожрать их или убить, но драконить (ха!) Хранителя – не самая подходящая идея. Аллор не собирался его уничтожать – нужно найти причину, по которой он сходит с ума. И найти фойррову флейту!
В тот момент, когда Тэйэр попросила Аллора о помощи, всё, что он сделал, - создал вокруг Хранителя ледяную ловушку, которая могла бы задержать змея в одном положении на несколько минут, а сам нырнул в воду. Так себе спаситель, конечно. Под водой тело змея извивалось и пыталось всеми силами разбить сковывающий его лёд и заодно стряхнуть с себя девушку. Кристофер получил небольшое преимущество (конечно, не ему сражаться с Хранителем наверху) – дракон не видел, что происходило на дне, и потерял контроль над ситуацией.
Где-то здесь, среди ила и водорослей, Аллор видел вещь, которую охранял дракон. В спешности он пропускал самые очевидные знаки и не мог колдовать под водой, пока полностью не приспособился к воде зрением и не отрастил жабры – на всё это ушло немного времени, когда его и так в обрез – на счету каждая секунда. Аллор заставлял себя не смотреть наверх и не концентрировать внимание на девушке, потому что верил – вред, который он причинит вещи, которую защищает Хранитель, сможет вернуть Аллору контроль над ним. Он должен найти что-то одно: или предмет драки или флейту, а в идеале и то и другое.
На дне что-то выделилось желтым боком. Аллор подплыл к нему, уворачиваясь от бесконтрольно мечущегося хвоста змея, избежал магических ледяных плавников – вспомнил, что забыл предупредить о них Тэйэр. Одного прикосновения плавника хватит, чтобы превратить любого живого в лёд, но пока плавник находится под водой и не может пробиться сквозь помеху, у Аллора был шанс.
Он схватил овальной формы предмет и поторопился с ним к поверхности воды, когда лёд начал трещать и трескаться, обломками разлетаясь по поверхности озера.
- Яйцо? – удивился Аллор, когда понял, что достал со дна. Находка оказалась крупный яйцом, с разрисованной скорлупой – те же символы, которые демиург нашёл на прошлом капище. Они загорелись в его руках, когда дракон заметил вора – глаза дракона вторили алым хищным миганием и ламар заметил, что внутри яйца дремлет нерождённый левиафан. Зачем культисты погрузили яйцо в озеро и заставили Хранителя оберегать его – у Аллора не было времени выяснять, всё, что он смог сделать в этот момент – разбить яйцо и надеяться, что Хранитель вернёт себе контроль.
Толстая скорлупа поддалась ламару не с первого раза, но она пошла трещинами, смялась и рисунок разгорелся на несколько секунд ярче – сильная тёмная магия выплеснулась, подсветила озеро – Аллор почувствовал, как она жжёт его руки, а змеёныш, который находился в яйце, вцепился в руку демиурга тонкими клыками.
Хранитель заревел, завился в воздухе, замолотил хвостом по воде, врезался им в деревья по берегу озера. От магического плавника они покрывались толстым слоем льда – от второго удара крошились и ссыпались в озеро.
Змеёныш в руках Аллора взвился и зашипел, попав под его магию.
Хранитель взбесился.
Неожиданно на помощь к Тэйэр пришёл Филипп – трусливый молодой тритон бросился по стволу дерева, подбираясь ближе к дракону, словно пытался показать Аллору, как должен себя повести настоящий мужчина. Он бросился на дракона, впился в него зубами и когтистыми лапами, пытаясь отвлечь его и утащить на дно озера.
- Выбирайся на берег! – крикнул он девушке.
Легко сказать, но сейчас Аллор видел шанс для Тэйэр ухватиться за столб дерева, наклонённого над водой, и перебраться на землю в отдалении от борьбы двух Хранителей.
Аллор отбросил скорлупу на берег.
- Убей его!
Он не мог сделать всё вместе. Надеясь, что Тэйэр справится со змеёнышем, пока он пытается найти свою флейту, Аллор увернулся от хвоста дракона. Ледяные осколки посыпались ему на голову, отрезая его от девушки и разбитого яйца.

+1

7

Corde Oblique - Rosa d'Asia
Скорее всего, решение использовать морского дракона, изуродованного Хранителя, в качестве борзой и здоровой кобылки было не лучшим её решением за жизнь. Как и решение связаться с Аллором. Как и все её решения, которые она принимала в последние два месяца.
Демиург показал себя полностью несостоятельным и усугубил её положение вдвойне.
- Креветочной икрой клянусь, я тебе все жабры повыдираю!
Тэйэр визжала. Дракон, ненадолго опешив (видимо, до того впечатлительные, юные и весьма эмоциональные фалмари ему не встречались), принялся рычать, реветь и извиваться с непонятно откуда взявшимся усердием. Роща невозмутимо сохраняла тишину, и проблемы всяких там двуногих и однохвостых её не волновали. По каёмке воды расползался ветвистой сетью иней, мерцал сказочным синим. Тэйэр так редко видела снег, что могла бы принять созданное Аллором кольцо за настоящее чудо и придти в восторг - если бы всё её внимание и все усилия не были сосредоточены на одной весьма непростой задаче, удержаться на огромном левиафане. Он же, в свою очередь, осознав тяготы положения, принялся метаться из стороны в сторону, в поисках свободы. Тэйэр вжалась головой в прохладную, покрытую слизью чешую и зажмурилась, понимая, что дракон непременно встретит на своём пути преграды, как и она.
Первый раз хрустящие, готовые осыпаться ветки почти её не задели. Во второй раз - разодрали в клочья рукав рубашки. В третий - оставили раны на спине. Она потеряла счёт времени, отключилась, будто бы ушла к самому песчаному дну, и теперь все звуки доносились до неё из-под плотной толщи воды. Тэйэр слышала одно своё сердце, и чувствовала пульсацию под змеиной чешуёй; они оба сражались за своё права дышать, спать, пить, любить и умирать не по прихоти судьбы, и каждый - по-разному. Дикий свист оглушал, из-за крови рубашка вся перепачкалась и теперь мерзко прилипала к телу.
Треснул лёд, и дракон освободился.
Тэйэр попробовала молиться, но вовремя вспомнила, что помощничек кинул её. Забыла все числа и не смогла считать. Приготовилась к худшему...
- Какое, к кракену, яйцо? Какая яичница?!
Он, наверное, над ней издевался, и в предсмертный час хотел развеселить. Но нет же, вот Аллор, весь встрёпанный, мокрый, представляющий миру неправильной формы находку. Он бы её ещё ленточкой перевязал, умник!
Тэйэр скрежетнула зубами. Что дальше? Пальцы у неё онемели и ныли, и если бы она их разжала, то упала и непременно бы насадилась на один из крупных, острых осколков льда, отколовшихся от недолговечной ловушки.
- Погоди, только крылья расправлю! - ядовито прорычала она в ответ. Куда? Как? Каким образом? Тэйэр поняла предложение Аллора не сразу - её отвлек несчастный вид Филиппа, тряпично повисшего на Хранителе. Изумительно. Серпентарий в лесах Комавиты, вы лишитесь чувств, удивительная экскурсия в компании Создателя и тритона.

Бывают такие моменты, когда выбора нет. Тэйэр прыгнула.

Она не весила не так уж и много, чтобы переломить идущий углом ствол закоптевшей берёзы, но ветки не выдержали - и Тэйэр, прикрыв лицо руками, скатилась вниз. Синяки, ссадины, разорванная одежда - не было роскоши погружаться в омут боли и жалеть себя. Она тут же перевернулась на живот, привстала на четвереньки. Пересохло во рту, на языке собиралась соль.
Убить? Чем? Напугать до смерти своим видом?!
Тёмно-синий, уродливый детёныш извивался в осколке бледно-серого яйца, медленно разлеплял крошечные узкие глазёньки, и уже сейчас из пасти у него выпирали смертоносные, грязные, остро заточенные клыки. Он внушал одно отвращение, и всё-таки Тэйэр боялась его. Она в спешке начала подыскивать подходящий предмет, которым могла бы управиться со змеёнышем - что же, что же ей использовать? Острый камень? Палку? Корягу?
Гребень. Подарок Нэйны. Изящная работа по кости, украшенная бирюзой и агатами. Она нащупала украшение на хвосте.
Змеёныш перевернулся, принялся выбирать по скорлупе, и Тэйэр ломанулась вперёд, схватив его обеими руками - и в ту же секунду её пронзила невыносимая, нестерпимая, ослепляющая боль.
Тэйэр плакала. У неё горели ладони - казалось, что с них слезает кожа, но на самом деле они покрывались крупными малиновыми волдырями. Змеёныш укусил её до мяса, прямо в линию узора, и зараза разнеслась по всей татуировке. Волдыри вскакивали беспощадно, приветствуя её следами пышущего огня. Тэйэр казалось, что она сгорала заживо, и хватка у неё слабела. Решительно и быстро она высвободила из пут локонов гребешок и пригвоздила им фойррово создание к обезображенной графитовой земле. Ещё раз. И ещё. И ещё. Острые зубцы проходили сквозь мягкое тельце ещё неокрепшего выродка, и на них оставалась дегтярная тягучая кровь. Ожоги и волдыри обуяли её всю, и Тэйэр начала терять сознание. Змеёныш испустил последний дух небольшим облачком гари и издох, а фалмари рухнула наземь, улеглась на бок.
Её трясло. Мясная оболочка просто не могла справиться с таким наплывом физической боли - пальцы у неё дрожали, все пять органов чувств почти перестали работать, она забыла своё имя и лица родителей, и остался только огонь. Волдыри разъедали кожу, проникали глубоко внутрь, забирались под кости и крошили их. Она погибала...
Что-то массивное рухнуло рядом. Тэйэр сглотнула, заморгала часто-часто, пытаясь разглядеть обессиленного Хранителя. Он тяжело и грузно дышал, опаляя её запахом гнилых кувшинок и запутанных улиток в иле. Глаза отказывали, но Тэйэр удалось немного различить, как белые доспехи сползают с дракона, обнажая его деформацию. Весь он был покрыт такими же волдырями и пузырями, которые захватили Тэйэр - только у него они ещё и гноились, от давности, где-то прерывались рядом фурункулов и бородавок. Дракон тоже плакал, по-своему - бесшумно и ветром.
Тэйэр подползла к нему поближе, тратя на преодоление нескольких дюймов последние силы, и обняла, боязно и невесомо проводя подушечками пальцев по голове несчастного животного. Они обнялись - она, в позе эмбриона, и он, овивший её кольцом и сморщившийся, уменьшившийся в размерах. Ей было так больно, так больно...
Тэйэр вспомнила, как дома лечила ожоги - холодной тряпочкой и листами подорожника, смесью из толчёной красной смородины, сока алоэ и масла зверобоя. Она представила, как в спокойный, безмятежный день прикладывала к повреждённым участкам лопатку с целебной мазью, и как расслаблялась... Ей хотелось вспомнить это неповторимое, спасительное ощущение, прежде чем боль отнимет и воспоминания, и передать их Хранителю.
Она представила, как прикасается к изгибам корней Комавиты, превращается в древесную смолу и течёт под землёю, мимо плоти, ставшей удобрением, подземных вод и камней; как находит кусты и травы, как их целебная, живительная сила тоненькими потоками простирается к ней, как окутывает и ласкает... Как лес исцеляет их. Как они обращаются к нему, и он их слышит.
И лес услышал своё дитя.
Тэйэр ничего этого не видела, но видел Хранитель. Эта хрупкая, изломанная, истекающая кровью и покрытая смертельными ожогами девушка начала светиться. Успокаивающий, приятный зелёный свет сочился из изящных, причудливо сплетённых линий, поначалу робко, а после заполнил и всю рощу. Здесь Комавита не имела сил и власти, здесь таинственный культ устанавливал свои правила игры и пресекал её вмешательства, но здесь была и частичка её воплощения, проводник, и благословивший Древо Создатель. Тэйэр пульсировала, перестали быть видными очертания её тела, только чистый свет, и он поглотил и Хранителя. И взорвался, а потом также неожиданно исчез, как и появился.
В самой роще ничего не изменилось. Ил продолжал покачиваться болезненной коркой на озере, пауки лениво опутывали мух и столь же лениво посасывали кровь, на фоне монохромного синего выделялись одни ядовитые цветы у камышей. Только морской дракон удивлённо, в неверии, приподнял свою исполинскую голову и оглянулся. Уродства и ожоги исчезли, и он окрасился в свой привычный молочно-розоватый цвет. Заприметив демиурга - с радостью и уважением склонился перед ним. На фалмари волдырей и ожогов тоже уже не наблюдалось. Комавита исцелила их.
Мимо пробежал Филипп, собираясь получить заслуженную благодарность от хозяина. 
Тэйэр не могла говорить. Шок - болевой и психологический - не отпускал её, сковал разум цепями и судорогами остался в конечностях. Она только поочерёдно открывала и закрывала веки, неспособная привыкнуть к ударившим по глазам приглушённым сумеркам.
Сейчас Тэйэр поняла, что есть тьма истинная. Та, которая не отпускала никогда, а если ты выскальзывал из объятий, то оставалась с тобою навсегда - рядом - в уверенном и мирном ожидании своего часа.

Отредактировано Тэйэр (2018-08-30 21:47:23)

+1

8

Поздравляем, у вас девочка! Или мальчик… Хрен разберёшься в левиафаньих гениталиях!
Нет, а что она от него хотела? Он предложил ей пройти на безопасный берег, взять внимание Хранителя на себя и приструнить его, пока девушка уничтожает детёныша левиафана. Аллор предполагал, что уж с мелким змеем Тэйэр как-нибудь справится. Где-то на берегу осталась его походная сумка, а рядом с ней ножны с мечами – бери и руби на мелкие куски. Там же лежал походный нож, которым они пользовались, пока срезали корешки и побеги, разделывали рыбу, но коварная и ошеломительная женская сообразительность. Кристофер не догадывался, какое оружие станет погибелью для левиафана, иначе бы задержался на поверхности, чтобы посмотреть, как Тэйэр будет убивать детёныши подарком Нэйны. Старуха вообще знала, насколько полезную вещь подарила? Догадывалась, что Тэйэр использует её не по назначению?
Хранитель не дал ему времени убедиться, что с девушкой всё в порядке и она справится. Громадный хвост ударил с новой силой; посыпались новые осколки и щепки. Казалось, что дракон собирается похоронить их заживо в озере и рушит всё, до чего дотягивается. Аллор нырнул под воду, устремился от змеиного кольца, пытаясь не попасть в смертоносную ловушку. Тритон воинственно брал удар на себя – Аллор иногда видел, как два силуэта пляшут над поверхностью озера, но сам искал на дне потерянную флейту. Она как назло не находилась, как канула в бездну в самый неподходящий момент. Ламар боялся, что может не успеть. Силы тритона не безграничны, а Хранитель не узнаёт в нём собрата. Сейчас всё его внимание будет занимать Тэйэр, как главная угроза левиафану, а не Кристофер, который рыщет по дну озера в поисках артефакта.
Аллор оставил попытки подморозить озеро. Магические силы понадобятся ему на заклинание, когда он найдёт флейту. Почему эту проклятую флейту нельзя призвать магией?! В мире смертных приходилось многим жертвовать и в такие ситуации, как эта, демиург сильно жалел, что спустился в мир в облике смертного, а не в своём родном с полной силой в рукавах.
В тот момент, когда он собирался бросить поиски флейты, она нашлась. Аллор почувствовал знакомую узловатую поверхность инструмента, крепко схватил его и вместе с ним устремился наверх. Когда он поднялся из воды, то увидел, как Тэйэр лежит на берегу. У него не было времени справляться о её самочувствии и эгоистично спрашивать о левиафане – Хранитель уже собирался атаковать фалмари.
Кристофер торопливо поднёс флейту к губам. Дунул. Из флейты полилась вода.
А чего он хотел? Что флейта спокойно пролежит на дне, сухая и невредимая и не наберёт воды?
Так себе устрашение для выросшего из воды дракона.
Кхр-кхр. Кхр-кхр.
Божественная мелодия.
- Проклятье…
Драконья морда приблизилась к нему. Аллор почувствовал приторный запах ила, водорослей и гнили из пасти околдованного Хранителя и собрался применить против него магию. Заклинание медленно начало формироваться – что-то препятствовало ему. Он чувствовал боль в руке, идущую из места укуса. От нападения Хранителя Аллора спасла Тэйэр. По какой-то причине дракон выбрал её основной целью, перестал обращать внимание на создателя и кинулся к ней. Аллор двинулся следом и с непониманием смотрел на происходящее. Почему Тэйэр в таком состоянии? Что вообще произошло, пока он искал флейту? Он увидел на берегу пустую скорлупу от яйца и горстку пепла. Левиафан уничтожен, но Хранитель по-прежнему ведёт себя странно. Оба покрыты непонятными ранами. Откуда это взялось? Что их поранило?
Яркая вспышка ослепила его. Девушка и дракон преобразились, развеяв чужую магию.
Аллор выбрался из воды, подобрался к девушке. Он положил флейту на землю рядом с ней и поднял фалмари за плечи.
- Тэйэр? – с беспокойством осмотрел ей, пытаясь найти следы ранений.
Демиург забыл о Хранителе, который освободился от заклинания, и теперь свободно парил над водой, задевая её короткими лапами. Вода в озере становилась чище. Пауки с писком разбегались – светлая магия прогоняла их.
- Ты как?
Аллор не понимал, что произошло и каким образом Тэйэр удалось освободить Хранителя, но, когда услышал оглушительный треск над озером, понял. Он обернулся через плечо и увидел, как один из корней древа высыхает у него на глазах. Корень раскрошился, надломился и обрушился в воду. Комавита пожертвовала частью своих сил, чтобы освободить одного из Хранителей и девушку, которая связала их вместе.
Второй корень также высох у него на глазах и начал разрушаться.
- Нет…
Кристофер не мог поверить в то, что происходит.
Он выбросил часть магических сил в высыхающий корень, надеясь, что сможет остановить омертвение древа. Поток энергии лился через озеро, переплетаясь всеми цветами моря, но, сколько бы Аллор не пытался, этого не хватало, чтобы остановить омертвение. Оно лишь немного замедлилось. Он влил ещё энергию, подхватывая другой умирающий корень, а потом ещё и ещё.

+1

9

Тавел показалась из своего укрытия не сразу — в отличие от Филиппа, маленькая фейри признаков геройства не проявила. Впрочем, она ничего и не могла противопоставить ни морскому дракону, ни детёнышу левиафана; могла наблюдать, и теперь поджидала удобной возможности, дабы обосноваться на плече у Создателя и поведать ему всё, что успела лицезреть.
Но сначала Тавел подлетела к оцепеневшей, скрюченной фалмари. Тэйэр реагировала никак, превратилась в ломкую статую из глины, продолжала не двигаться. Тавел трепыхала над нею, щекотала щёки и нос крылышками, бегала своими маленькими зелёненькьими ножками по ручкам и плечам, но не получала ответа. Только подёрнутые пеленой глаза смотрели сквозь фейри, устремляясь куда-то вдаль; в такую даль, которая не заканчивалась небом.
— Создатель! Создатель! Это было так ужасно! — юркая Тавел устремилась к Аллору, немедленно обосновавшихся у него на макушке, — всё так...
Трель мелодии оборвалась — она заметила, что произошло с крепким, некогда могущественным корнем. Аллор истязывал себя, неразумно отдавал последне крупицы божественной силы созидания, но Древо, сплетённое его Мыслью и Словом, не внимало зову. Будь оно сильнее, хотя бы вполовину столь велико, как на рассвете своего существования, то и слабая ниточка, жалкое отражение магии Аллора подействовало бы безотказно; человеческая же форма мешала установить контакт и не подпитывала Комавиту. Корни отмирали, рассыпались, и легкие порывы ветерка разносили пепел по жахлой, жёсткой желтоватой траве. Очищалось озеро, расступались сплетённые сводами пещеры кроны, едва-едва оживали застоявшиеся деревья. Не до конца, но мощного всплеска энергии хватило на начало нового цикла. Правда, теперь роща оставалась без защиты. Вдалеке зазвучали дрозды и тетеревы.
— Так ужасно! — повторила Тавел. — Седоволосая девушка заколола уничтожителя гребнем! Прямо так взяла и закалывала, как насаживала рыбу на копьё! А потом она вся покрылась волдырями и ожогами... Йувин тоже был — но Йувин болен давно, с тех пор, как вы ушли. Она не отвечает мне, Создатель... она так кричала, так кричала!
Прервавшись, Тавел закончила: — Вы ничем не поможете Древу. Это не первое место, где оно осквернено... и не последнее. Никто не сможет спасти их все. Такое... такое мы слышали в шёпоте этих людей. Создатель, седоволосая...
— Я в порядке.
Тэйэр ответила тихо, почти неслышно, и приподнялась на локтях. Что-то в ней изменилось, но ещё не было точно ясно — она двигалась осторожно, боясь задеть воздух, а в её глазах поселился мрак. Губы были плотно сжаты. Она трижды осмотрела себя всю, не понимая, куда делись пунцовые пузыри, а когда Филипп с радостью кинулся к ней за лаской — в испуге отпрянула и закрылась. Один намёк на тактильный контакт обездвиживал её и пугал. Ей казалось, что кожа продолжала слезать крупными пластами, мозоли на костях ныли, и сама она почти дымилась. Тэйэр встала, пошатываясь — и подошла к Аллору. Она стояла так, чтобы он не мог до неё дотянуться, а если бы попробовал — ей бы удалось отскочить.
— Тавел права. Комавита принесла себя в жертву... ради нас с Хранителем и ради этой рощи.
У неё кружилась голова. Кружился и мир вокруг — а неприятные ощущения, покалывания и раздражение вызывал каждый солнечный луч, падающий на шею или лицо. Тэйэр терпела. Всё, что она говорила, формировалось в её голове само собой — она лишь передавала, была посланцем, но не вещателем.
— Тебе стоит поговорить с Хранителем... если он сможет вспомнить.
А должен был он рассказать много чего интересного.
— Хотя бы указать, где их центральное капище. Или как это назвать... где их главный храм. Он где-то рядом.
Пошатываясь, спотыкаясь, Тэйэр добрела до брошенного на землю гребешка, запятнанного чем-то тёмным, тянущимся. Брезгливо сморщившись, она вытерла гребень о клочок одуванчиков и подошла к озеру, отмыть. Чёрные потоки жира побежали по воде и растворились вместе с илом, уйдя и оставшись в одной памяти гостей, Йувина и Тавел; и наступил день.
Тэйэр, усевшись на берег, молча уставилась в одну-единственную точку, сидя вполоборота к морскому дракону и Аллору.
Ей было всё равно — боль грызла её изнутри, оплетала сетями снаружи, топила. На этот раз Тэйэр даже не пыталась выплыть.
Филипп откусил заглянувшему любопытному кузнечику головку и захрустел лакомством.

Отредактировано Тэйэр (2018-08-30 21:48:02)

+1

10

Аллор слышал, что Тэйэр пострадала от чужой магии, но она жива, несмотря на сильный магический урон. Выбирая между смертной девушкой и древом, он выбирал Комавита. Он злился. На себя. На Тэйэр. На древо. Он мог сам вернуть контроль над Хранителем, очистить это место, как сделал с предыдущим капищем. Эта жертва непростительна и необоснованна. Он мог отдать свои силы на очищение, а теперь должен смотреть, как корни древа умирают. Он мог влить часть энергии, остановить омертвение здесь, восстановиться и потратить меньше сил в будущем, но теперь ещё три корня, которые ему придётся восстанавливать вместе с остальными, словно ему до этого было мало работы!
Демиург злился.
Продолжая выливать энергию, игнорируя девушку, Аллор почувствовал, как боль от ладони расходится, поднимается выше к локтю, а от него – к плечу. Чем больше он отдавал энергии, тем сильнее ощущал, как чужая магия крепнет внутри смертного тела. Кристофер чувствовал себя слабым и не хотел принимать, что он бессилен. Он мог всё предотвратить, но не теперь, когда корни крошатся без капли магии внутри них.
Озеро очистилось, обычные деревья по краям берега дохнули жизнью и зашелестели листвой от ветра. Дракон-Хранитель скрылся под водой, исполняя свой долг перед вверенным ему миром, осквернённым чужой магии. Её больше не осталось в этом месте. Оно вычищено, но корни древа продолжали отмирать, бросая вызов способностям Аллора.
«Ты не имела на это права».
Они выкрутились из проблемы так, как могли, но этот исход не устраивал Кристофера. Если они такие способные, что могут убить древо ради залечивания ран, то зачем им демиург? Он бы исцелил Тэйэр и дракона, как думал, с меньшей затратностью сил, но его лишили выбора. Древо сжалилось над девушкой, которой стало больно! Комавита не пожалела ни одного из Хранителей, которые защищали его веками преданной службы, а здесь расчувствовалось на одну смертную!
Аллор уже не понимал, что говорит в нём: собственное эго или боль от укуса левиафана.
Он отпустил магический потом, скрипнул зубами от злобы. Демиург не желал смотреть на девушку, из-за которой погибли корни древа. Он не понимал, зачем Комавита приняла её, как часть себя, если она умирала ради неё и отдавала силы впустую. Тэйэр молила её о помощи, пока сгорала в агонии? Какое чудесное древо! Сострадательное!
- Создатель, - пискнула Тавел, подлетая к нему, - вы обессилены. Он укусил вас?
Не успел Аллор ответить, как фейри переключила внимание с него на девушку, создавая впечатление, что состояние демиурга её не волнует.
- Тэйэр тоже укусили. Я видела как…
- Сметь этих корней – её вина.
Кристофер сказал это без сожаления. Тавел удивлённо и с испугом посмотрела на разозлённого демиурга. Большая часть яда попала в рану Аллора, как первого, кого укусил ядовитый змей, но несмотря на тело смертного – божественная сила сдерживала эффект от отравления и ослабляла его. С Тэйэр получилось иначе. Она получила небольшую дозу яда, сильно ослабленную, но для смертного тела её хватило, чтобы ощутить агонию боли и всё-таки выжить. Благодаря древу.
Дракон-Хранитель поднялся из воды, пролетел по воздуху к создателю. Он ничего не знал о культистах – ни где они находятся, ни с какой целью оставили ему на хранение яйцо. Он сохранил в памяти день, когда проводился обряд, но этого мало, чтобы ухватиться за нить.
Аллор сел на землю, давая отдых ногам и телу, провёл ладонью над укусом раз-второй, выпуская магию, но ничего не изменилось. Рана не хотела подчиняться ему. Он потратил слишком много сил на попытку вернуть корни к жизни, но у него ничего не вышло.

+1

11

Лучше бы Тэйэр его не услышала — ветер мог унести злое обвинение, безразличное и прозвучавшее постановлением богов; они могли раствориться в шелесте пробуждающихся листочков, или мог завести тарабанящую мелодию дятел.
Но она услышала.
А что же без задора, без страсти? Ему оставалось затопать ножками, выпятить губку и зарыдать, позаламывать ручки и покататься по земле, поколотить кулачками. Поподражать дохлому сому, выкинутому на берег, который бьётся о горячий песок. Устроить грандиозную истерику и расплескать божественную уникальную слюну по травке.
Внутри что-то сжалось. Тэйэр отчётливо вспомнила, как он касался её уха губами, как говорил, какая она красивая и удивительная, как расписывал, что она важна ему, как и её чувства; как прислушивался к её дыханию, как любил её телом и душой. И обещаниями. 
Когда хотел трахнуть.
А сейчас не хотел.
Сделалось противно. Она пошла за ним в лес фейри, с твёрдым решением помочь, взяла на себя Хранителя и помогла ему исцелиться. Она была рядом — пускай не могла творить великую магию, но была поддержкой и опорой, бросала все силы и всё своё великодушие на помощь. А этот пережаренный от самолюбия хмырь приписывал ей страшнейший грех, потому что сам справиться не смог. При первом же провале.
— Дай. Сам не вылечишь.
Тэйэр не знала, как смогла заставить себя встать и прикоснуться к другому ламару. Она подавила и отвращение, и ужас. Волдыри оставались на ней уродливой россыпью, яд продолжал растекаться по татуировке, но теперь — призрачным воспоминанием, а, значит, оставался при ней надолго.
Она порылась в сумке. Достала флягу с водой, проследила, чтобы Аллор начал пить. Согнула руку в локте, обхватила коленями. Вынула красный пузырёк с прозрачной жидкостью, полила рану.
Сосредоточилась на ране. Не на нём.
— Тавел, — подозвала фейри Тэйэр, — послушай.
Тавел приблизилась не сразу. Она испытывала глубочайшее уважение перед Создателем, ненавидела за то, что он их оставил, сочувствовала Тэйэр и при этом знала, что она была причастна к рассыпавшимся в пепел корням Древа. Всех этих эмоций было слишком много для маленькой тщедушной фейри, и зелёный цвет её кожи потемнел.
— Что ты знаешь о культе? — Тэйэр внимательно наблюдала за тем, как медленно вытекал чёрный яд из ранки вперемешку с кровью, как сворачивался плотными сгустками, и как выжигало его солнце. Омерзительное зрелище. Она начала ощупывать пальцами вены, посылала магические импульсы, проверяя, осталась ли ещё отрава в организме.
— Почти ничего, — понуро и однобоко ответила фейри. Ах, если бы она только могла помочь!
Тэйэр задумалась. Принялась залечивать оставшуюся розоватую ранку.
— У них должно быть главное капище.
— Комавита — вот сердце всего Фалмарила, — с непониманием пробормотала Тавел.
— Верно, — согласилась Тээйр, — но они не чтят Комавиту. Они хотят её уничтожить. А против всякой святыни необходимо воздвигнуть новую. Воду против камня. Огонь против воздуха. И против Древа, простирающегося к небесам... — она запнулась, не зная, что же могли предпочесть еретики.
— Мох, — вдруг радостно воскликнула Тавел, — лишайники... всё, что растёт по земле! Может... кто-то знает... я спрошу.
Ладонь Аллора — Кристофера Ламирана — была здоровой. Тэйэр утёрла капельки пота со лба и кивнула Тавел.
— Мы подождём тебя здесь.
Фейри скрылась среди кустов рододендронов, и воцарилась тишина. Плескались мелкие волны озера, в которым развлекался и проверял облюбованные уголки морской дракон, начал пробуждаться лес, и всё же прохлада и уединение не покинули рощи.
Зато терпение покинуло Тэйэр. Она встала.
— Смерть и жизнь идут бок о бок. Чтобы на поле вновь взошла рожь, нужно сжечь полесок. Ты — бог плодородия, тебе ли не знать, что природа даёт только тогда, когда забирает взамен?
Она язвила, и всё же верила в то, что проповедовала. Её семья и её поселение жили в мире и гармонии с лесом, хорошо знали законы, выживали друг за счёт друга, но заботились и лично о каждом. Необходимо было терять, чтобы приобретать. Неразумная и юная фалмари это понимала, а бог — не мог?
— Но нет. Легче искать виноватого. Легче повесить всё на других и найти преступников, обозначить и обвалить на них небеса — недобрая судьба повинна в твоём отрешении от собственного народа, несчастный Ламиран — в том, что ты не можешь колдовать в полную силу, а я — в смерти корней.
Нужно было остановиться, но Тэйэр не собиралась. Она возвышалась над Аллором, и в ней не было ни игривости, а с клокочущей яростью она едва справлялась, заставляя себя делать паузы и подбирать правильные слова, не опускаться до оскорблений, как опустился он.
— Ты инфантильный и эгоистичный мальчишка, который не умеет брать ответственность за свои поступки. Зато всегда находит тех, на кого можно свалить свои неудачи — или неудачи общие. Вот кто ты такой, Аллор-гром-и-гроза.
Она могла упомянуть Фильер. Могла сказать, что он разрушил жизнь своей первой любви, как сейчас разрушал и Тэйэр, и что позволил лени и своему нежеланию что-то менять обуять своё существо, и при этом прикрылся трагической историей любви.
Этого Тэйэр не сказала. Зато бросила другое.
— Хочешь спасти Комавиту? Сделай милость, впервые за все эти тысячи лет. Повзрослей.

Отредактировано Тэйэр (2018-08-30 21:49:08)

+1

12

Аллор не отдёрнул руку, когда девушка решила помочь ему с целительством. Он полагал, что дело в его магии – он потратил много, поэтому ему не хватало запаса на простое исцеляющее заклинание, но для выжатого мага он чувствовал себя неплохо. Слабость – небольшая цена, он мог черпнуть из себя намного больше, как в прошлый раз, когда очищал озеро тритона-хранителя. Тэйэр удалось залечить рану, но ламар чувствовал, что ощущение, преследующее его с попытками воззвать к магии, осталось. Что-то изменилось, но что? Досада, что ничего не вышло с корнями? Нет. Он мог ещё раз попытаться, когда отдохнёт. Нотации от Тэйэр? Тоже нет. Он к ним привык за время путешествия – это вошло в привычку девушки.
Ламар не надеялся, что девушка почувствует себя виноватой. Что с истории с Вальдеком, что здесь – виноват всегда Аллор. Ни кто-то другой, а только он один. Интересная закономерность – отсчитывать и винить его, когда он свою вину не отрицал.
Тэйэр его не слышала. Да и слышала ли она его хоть раз, когда он постоянно перед ней доказывал, что он признаёт свою вину? Нет. Удивительно, как у него хватало терпения в очередной раз спокойно ответить:
- Я не отрицал свою вину, но твоя тоже есть, Тэйэр. Ты можешь отрицать это, как отрицал я. Так проще.
Она виновата. Можно было обойтись без этой жертвы. Сейчас поздно об этом говорить, но Аллор жалел, что взял девушку с собой. А она хотела, что с ними пошёл Вальдек! Демиург поморщился. Вот бы ещё пару корней отдать за другую раненную душу. Но она же помогла! Надо поблагодарить её за это! Плевать, что можно поступить иначе. Плевать, что можно обойтись без таких жертв – он бы отдал свои силы, не отнимая их у умирающего дерева, но она посчитала, что так нужно и правильно. Девочка, которая родилась задолго после древа, задолго после первого народа кочевников на берегах Вита – они знали ценность источнику и никогда бы не позволили ему пожертвовать собой ради них. Эти знания с годами потёрлись, исчезли. Не удивительно, что появился культ, который стремится уничтожить всё, не понимая, что так они убивают себя же.
А ведь он может начать всё сначала. Позволить древу погибнуть, как это случилось с источником, подождать, очистить землю, населить её другим народом, вложить им в головы священность магических монолитов, а не тратить своё время и силы на попытки удержать хрупкий мир. Но да где там ему угнаться за мудростью Тэйэр!
Она разрывалась, продолжая бросаться словами, но он не ожидал услышать о неё что-то новое. Она как пыталась отыграться на нём за всё тяжёлое и беспросветное детства ламара, которому недодали внимания, не потанцевали вокруг него. Но он, конечно, сущий ребёнок.
Аллор почувствовал, как место укуса под кожей свербит, колется, как что-то толкает его подняться, вспомнить, что он – демиург, а перед ним обычная девчонка, смертная с тонкой и хрупкой шеей. Рука поднималась, магическая энергия накапливалась на ладони. Он уже видел её испуганные глаза, когда сожмёт льдом её горло, когда она начнёт хрипеть и биться, потому что не сможет вдохнуть, как он будет смеяться над ней – что? не такая бойкая? не такая смелая? А потом он моргнул и наваждение прошло.
- Тавел, - он обратился напрямую к фейри, не отвечая на выпады девушки, - проведите Тэйэр к Фиго. Проследите, чтобы она не заблудилась и не попала к бескрылым... Мы с Йовином проверим магические нити и подождём вас.
Мнение девушки не учитывалось. У Аллора хватало причин, чтобы отослать девушку. Не из-за нелепой перепалки двух подростков, которые что-то не поделили. Он не контролировал себя. Яд левиафана что-то сделал – он блокировал его магию, путал сознание и заставлял его думать об ужасных вещах. Кристофер знал, что дорога до Комавита опасна и Тэйэр может снова угодить в неприятности. Этот раз напомнил демиургу, что когда-нибудь он сам может встать перед выбором кого спасать: девушку или древо, и он не хотел выбирать, потому что даже себе боялся признать, что как создатель должен принести в жертву девушку, чтобы спасти Комавита.
Аллор рефлекторно потрогал место укуса – кожа гладкая, чистая.

+1

13

Что он хотел сделать? Зачем поднял ладонь? Что... Её терзали смутные догадки, и ни одна из них не подтвердилась — как и не опроверглась. Она была такой маленькой, и речь шла даже не о разнице в росте — всемогущий Аллор, который мог сотворить с ней что угодно, и глазом не моргнув; Аллор, против чьего упрямства выступать было бесполезно, ибо кто из них, смертных, мог понять? Он с таким пренебрежением относился к Вальдеку, а стоило ей отвернуться и пойти супротив — с лёгкостью отодвинул в сторону и её.
С другой стороны, а что Тэйэр могла ему противопоставить? Он жил дольше каждого своего создания, больше знал. Для него мирное существование одной-единственной деревушки никогда не могло бы стать целью на пьедестале — он занимался гармонией и балансом всего народа, всего острова, и шёл на необходимые жертвы. Как и ей следовало пойти сейчас? Оставить Хранителя? Она была маленькой в рамках своей значимости — ещё одна из тысяч песчинок на берегу, и он — океан, без которого пляжа-то и не было. Как могла песчинка вырасти и познать силу, мощь и законы водной сокрушительной стихии?
Может быть, это действительно её вина, и она кощунственным образом воспользовалась добротой леса к себе. Может быть, она просто его не понимала — и понять не могла. Или не пыталась. Может быть...
Всё внутри неё поднялось против. Нет, Тэйэр не была согласна, и не хотела признавать правила игры богов, тех, кто свыше. Жизнь Вальдека и его сестры, спокойствие Скелле, здоровье Хранителя — всё это значило для неё гораздо больше, чем иное, абстрактное и великое. Было важнее. Если Аллор считал, что потому она не может посмотреть дальше и пожертвовать всем ради светлого будущего — пусть так, но Тэйэр и не героиня. Не спасительница и не мессия, а простой обыкновенный ламар, который изменяет то, что в его силах, и борется не за невидимый, обширный народ, а за каждого фалмари, которого встречает на дороге. Правители, боги и те, кого наделили властью и могуществом, будут играть, и будут те, кто отправится противостоять неизвестному врагу; но Тэйэр оставалась на земле, и даже её жажда отыскать противоядие от Розы складывалась из насущного — это было её профессией, и в её городе погибали. Она видела болезнь, болезнь была реальна и рядом, а гибель Древа оставалось прозрачным отражением слишком далёкого будущего.
Но для Аллора это было слишком мелким, и винить она его не могла. Боги таким не занимаются. Боги вершат то, чем себя обязали, они вне времени; смертные — здесь и сейчас.
Вот здесь и сейчас Тэйэр посмотрела на себя со стороны — и увидела, какая же она дура. По разным причинам. Отмести правоту Аллора — она не поняла, что сотворила, как у неё удалось дотянуться до Древа, и всё же твёрдо стояла на правоте. Акт исцеления казался ей единственным возможным выходом, правильным и логичным — Комавита не могла её оставить и не отвернулась, по-другому быть и не могло.
Но дура же. Увязалась за демиургом, подумала, что помочь может. Ни гроша за душой, ни манускриптов, ни предназначения, ничего волшебного или магического, только портила всё. Не подумала, что ей не место — ни подле Аллора, ни в чём-то, что для неё чересчур велико.
Сейчас в его глазах тоска смешалась с тем тяжёлым, свинцовым цветом предгрозового неба — когда ещё дымкой идут розоватые полосы, предвещая бурю.
— Не стоит.
Он всё равно на неё смотрел и с ней не разговаривал. А зачем?
— Я пришла сюда с одной целью — взять немного воды у дерева и помочь умирающим от Розы. И всё ещё этого хочу. Потом уйду.
Тэйэр сделала к нему шаг, больше по какому-то велению привычки, то ли в порыве обнять, то ли изнывая от желания обнять, и чтобы они вернулись на два дня назад, но тут же опустила плечи и не стала приближаться. Собрала сумку, потрепала по загривку Филиппа, подумала, что сказать на прощание.
Поблагодарить? Отправить к кракену? Соврать?
— И пусть наш милостивый бог ведёт тебя сквозь шторм и беззвёздную ночь.
Тавел в смятении подлетела к её уху, хрустнула ивовая веточка, и Тэйэр ушла.

Отредактировано Тэйэр (2018-08-30 21:49:33)

+1

14

Кристофер не надеялся, что Тэйэр послушно развернётся и пойдёт к Фиго или вернётся в Скеллу, чтобы там дождаться ламара. Он ожидал, что она снова устроит словесную перепалку или упрямо настоит на желание найти древо, заполучить своё любой ценой, как она уже это сделала, когда спасала Хранителя. Смертные многого не понимают. У них иные ценности. Они ставят свою жизнь выше магических элементов мира, которые напрямую связаны с их жизнью. Уничтожен элемент – умирают они. Тэйэр наглядно видела, чем оборачивается помощь смертному от Комавита, но всё равно не замечала очевидного. Не хотела этого признавать.
- Ты знаешь, почему я зачаровал Комавита, чтобы никто не мог найти к древу дорогу? – это казалось Аллору очевидным, но его дети забывались и эгоистично преследовали свои личные цели, не думая о последствиях. – Забирая часть воды Комавита – вы забираете часть её сил, истощаете и убиваете её, - но кого это волнует, когда на кону стоят жизни других больных ламаров. Кто будет думать, что их жизнь напрямую связана с древом, и они все ослабнут и заболеют и умрут вместе с ним. – Вы бы иссушили его в первый день, черпая воду ради личных целей. Благородны ли они, когда вы убиваете то, что дало вам жизнь?
Аллор не надеялся, что Тэйэр его поймёт. Он хотел бы, чтобы добрая девушка, преследующая благородную цель, смотрела на мир иначе, чем сейчас, но сравнивать её с кем-то другим – какой смысл? Он видел то, что видел, и никак не мог на это повлиять.
Фейри застыли между ламарами, теряясь. Аллор отдавал им приказ сопроводить девушку, но девушка не желала идти с ними, отмахивалась от их сопровождения и помощи, потому что не желала отказываться от своей цели. Внутри Аллора что-то змеиным шепотом говорило, что Тэйэр специально пришла в лес и, когда едва не стала частью источника, попросила у Комавита спасения, преднамеренно создала между ними связь, чтобы найти дорогу самостоятельно, без помощи провожатого. Хитрый и гнусный план.
Аллор отмахнулся от скверных мыслей – Тэйэр не могла так поступить. Она не знала, что он демиург, что обладает такой силой и что древо послушается её и захочет помочь. Это случайность, что она стала такой, но что о втором разе? Когда она спасла хранителя и себя ценой жизни нескольких корней? Так она собирается лечить всех больных розой? Каждый раз приходить в лес фейри, находить дорогу к древу, забирать часть его магических сил, постоянно проклиная Аллора, что это он недостаточно вложил сил и старания в древо?
Ламар не захотел продолжать разговор. Одна его часть хотела, чтобы Тэйэр осталась. Он ценил время, которое они провели вместе, но смерть корней пролегла между ними пропастью. Или это был укус левиафана?.. Другая часть ламара требовала, чтобы девушка немедленно ушла и больше никогда не возвращалась. Это его лес и алчным ламарам, которые не почитают его, в нём не место. Третья - предупреждала, что он для неё опасен и ей лучше оставаться с Фиго, пока он исправляет свои ошибки. Ламар заставлял себя не думать о девушке и не оборачиваться, слыша, как она уходит.
Йовин нырнул в воду и Аллор отправился за ним.

+1

15

Joan Baez - We shall overcome

Злость напала на неё не сразу. Пожалуй, так с женщинами и бывает - рубишь сгоряча, подрываешь печку, переиначиваешь весь общинный уклад деревеньки и заставляешь мужчин носить платья из крылышек стрекозы, женщин - отращивать бороды, а потом сидишь красивая на месте котлована, ведёшь плечиками и раздумываешь, правильно ли поступила. А ещё закрадываются шипастые, неприятные и колкие сомнения, что, может быть, не всегда ты права и есть кое-кто поумнее, постарше и посмекалистее... В Тэйэр возобладала гордыня.
За последние две недели пережить ей пришлось многое - больше, чем за всё время, что уже отвелось ей жизнью. Она была ещё недостаточно мудра, чтобы осознать очевидное - тяжкие испытания выявляют в ламаре качества не только лучшие, как отвагу, храбрость, способность сострадать и сочувствовать, но и худшие. Упрямство, нежелание вступать в неизвестную пропасть и идти на компромисс, отказ пересматривать свои моральные принципы и примерять взгляд на мир создания иного. Тэйэр руководствовалась теми правилами, которые диктовало ей её окружение и родители - помогай ближнему и не оставляй в беде, будь добра и терпелива, люби того, кто нежен и готов подарить любовь в ответ, и тогда ждёт вас счастливое будущее, домик из папоротника и орава мальков.
Но после встречи с Аллором все эти выверенные, чётко сложенные и ровно уложенные в каменный замок правила начали неумолимо рушиться, будто стены и башенки слепили из тростника. Впервые Тэйэр пришлось столкнуться с несправедливостью великой, той, на которую она не могла повлиять; с законами, что были выше как её, так и её понимания; с двоякостью и двойственностью каждого поступка. С непростыми выборами и превознемоганием, со смертью, что встретила её в водах леса фейри и превратила в огонька. Грубо говоря, Тэйэр переродилась - и обновиться должна была не только физически, но и духовно, оставить жизнь прошлую и с широкой улыбкой, новой верой вступить в настоящее изменённой.
Она была не готова. Никто на её месте не был бы готов.
Расстаться с детством и невинностью - одно. Полностью перекроить всё своё мировоззрение, от утка до кромки - совсем другой вопрос. Она не успевала даже справиться с наплывом незнакомых ощущений и со своей связью с Комавитой и лесом, с тем, что теперь иначе ощущался для неё каждый шаг и вздох. И, конечно, с неожиданной напастью в виде чувств к Аллору - к первой связи. Тэйэр себе любовь не так представляла.
Она думала, что это должно быть как у Создателя и Фильер. Чтобы ярко, до беспамятства. Чтобы раствориться друг в друге. Чтобы встретиться и понять, что судьба вела вас по извилистым тропинкам, и вам суждено быть вместе, и вы вдвоём - против всего мира, и никто и ничто не сможет вас остановить. Что любовь и только любовь вознесётся над невзгодами и ссорами, и примирит любые разногласия.
Ни связь с Аллором, ни собственные чувства к нему не оправдали надежд. И, пожалуй, Тэйэр и сама своих надежд не оправдала - в тот момент, когда чётко поняла, что она не Фильер. И что никогда не сможет стать верной последовательницей, опорой и отдушиной. Фильер... Фильер была неземной, светлой, возвышенной и недосягаемой. В ней, в Тэйэр, оказалось слишком много всего земного.
Пресловутое упрямство, своенравие, ослиная упёртость. Ненависть к жестоким людям, эгоизм, расстройство, потерянность, зависть, ревность... Два последних чувства оглушили её - и Тэйэр сделалось стыдно. Она ничего не могла поделать, но одновременно и завидовала Фильер, которая смогла найти к Аллору подход, смогла отказаться от мирского ради него и ради игры по божественным правилам, и - осознание это накатило на неё штормом - жутко ревновала. Сравнивал ли он их двоих? Как тех, кто понимал его по-настоящему? Как тех, кто мог помочь ему? Как тех, с кем он ложился в постель? Кракен!
- Да кем он себя возомнил! Глупый мальчишка! Нарцисс! Ненавижу!
Она резко махнула рукой - и порезалась о ствол ясеня, задела локтём крапиву.
Тэйэр скрипнула зубами, остановилась у развилки, поросшей орешником. Она шагала так быстро, так скоро, что Тавел едва ли поспевала за седовласой подругой, пыталась дозваться до неё трелями, но Тэйэр так сильно погрузилась в размышления и гнев, что ничего не замечала. Дорогу она помнила примерно, ориентировалась по очертаниям деревьев и крупным валунам, порою и лес подсказывал ей, куда свернуть, но теперь она оказалась на незнакомой опушке, у остролистника и чёрной бузины. Одно дело - идти по проторенной тропе и прислушиваться к подсказкам леса, а как пробираться, если сердце всего-то указывает на восток? Вот стоит она такая, растрёпанная, раскрасневшаяся, одинокая и отвергнутая, не имеющая ни малейшего понятия куда идти, что делать и как жить дальше.
Тэйэр уселась на мягкую сочно-салатовую траву, запустила пальцы в спутанные волосы и разрыдалась. Она плакала как маленькая девочка, как брошенное дитя и захлёбывалась слёзами. Усталость от долгого пути, невыносимая боль, которую она испытала от укуса левиафана, не отпускающие воспоминания о прожжённых волдырями и фойрровым пламенем костях и сухожилиях, нелепое и неказистое расставание с Аллором, потерянность и буря негативных эмоций, с которыми она не могла совладать - Тэйэр плакала горько и обиженно, понося и обвиняя всех на свете, потом - себя, успела и наругаться на лес.
Испуганная Тавел летала вокруг фалмари, не зная, с какой стороны подойти, как подсесть, как утешить. В конце концов, она примостилась на коленке, прижавшись к щеке Тэйэр и смахивая крылышками слёзы-горошины.
Когда солнце перестало палить и начало медленно придвигаться к закату, а на небе появились первые маковые прожилки, Тэйэр успокоилась. Тавел помогла дойти ей до речушки, где фалмари смогла умыться, попить воды, расчесать памятным гребнем волосы и заплести косы. Сменила одежду, проверила припасы. Хватит на несколько дней. Тэйэр с удивлением обнаружила, что ей стало значительно легче - сняв напряжение, она смогла уцепиться за тоненькую верёвочку уверенности, составить хиленький, хлипкий, какой-никакой, но план.
- Если не получится отыскать путь к Древу, - объясняла она Тавел, пока они продирались сквозь кусты белой смородины и срывали немного ягод, - я отправлюсь домой. Дойду до Скелле, но пока решать рано. Стоит попытаться. Не убудет ведь, верно?
- Думаешь, мы справимся без Создателя? - Тавел пропела этот вопрос с опаской, и в испуге отлетела от фалмари. Разозлится? Накричит?
Тэйэр пожала плечами.
- И без него справимся.
Через бревно, перекинутое через овраг, они перебирались молча.
- Ты ведь любишь его? - пискнула наконец Тавел, следя за тем, чтобы Тэйэр спрыгнула не на коряги, а в клевер, - не как спутника, а... - Тавел зарделась, окрасилась в цвет мокрых осенних листьев, когда они ещё зелёные, но начинают багроветь. Тэйэр открыла рот, закрыла, запустила руку в сумку, нащупала жемчужину.
- Это неважно, - наконец, чуть промолчав, ответила она, - это уже никогда не будет важно. Не всем историям суждено случиться, и стоит быть благодарным за то, что и так было.
Ей бы очень хотелось поверить в умную пословицу и самой, но она знала - пока не готова.
- А ты благодарна? - прозвенела Тавел с искренним любопытством. Тэйэр ответила ей далеко не сразу.
- Да, - кивнула она погодя, - да. Я ему за всё благодарна. Он же Создатель. Такова наша вера.
До берёзовой рощи путь они продолжили молча.

Anima Keltia - The Butterfly Jig

У обрыва, там, где ольха сплелась корнями с бородавчатой берёзкой, а поверх них пошла таволга, они сделали привал. Тэйэр преодолела гораздо больший путь, чем проходила обычно, и запыхалась меньше. Путешествие далось ей не в тягость, а сладкие запахи черёмухи, зверобоя и пастушника прочищали голову, умиротворяли. Она разломила ломоть хлеба, немного поклевала, но и так объелась ягодами. Золотисто-земляничные лучи солнца вплетались пучками соломы  в обвислые серёжки крон, распевались дрозды и кулики. Каменистый обрыв шёл ступеньками, упирался в ползущий бурый лишайник и уходил вдаль, туда, где вырастали сосны, хозяйничали белки и бурундуки, и чаща становилась непроходимой. Тавел без устали болтала, в основном - о своих подружках и том, как дерутся они за самые красивые шляпки от грибов и охотятся за ракушками, когда неподалёку раздался хриплый свист. Придремавшая Тэйэр тут же вскочила, нервно сглотнула, спряталась за одним из стволов. В такой отдалённой части леса наткнуться на ламара представлялось невероятным, а от домика Фиго они давно удалились на десятки миль. И всё-таки был свист, на простенький мотив, и его хозяин приближался. Тэйэр вцепилась пальцами в ствол, поспешно извинилась перед красными муравьями, на чей дом чуть ли не наступила, и приготовилась ждать. Свистение стихло, кто-то начал собирать хворост и обламывать ветки. Тэйэр изобразила самую грозную, осуждающую гримасу, на которую была способна, схватила первое попавшееся из сумки и выступила вперёд.
- Стой где стоял, разбойник, ласты вверх и ни пузыря не выпускать! Или...
Она осеклась - перед ней, действительно застыв, маячил Вальдек. Он выгнул бровь, указав пальцем на орудие правосудия, которое Тэйэр собиралась применить по отношению к нему - многострадательный гребень. Тэйэр смутилась и побыстрее убрала украшение.
- Ты тут что делаешь?
- А ты? - парировал Вальдек, продолжив невозмутимо собирать хворост. - Не я ведь удрал посреди ночи. Старик ужасно расстроился.
Тэйэр особо не поверила, но просто хмыкнула.
- А... Кристофер так решил. Я всё-таки с ним... - она запнулась, не закончив фразу. Вальдек ничего не сказал. На нём было то самое, чёрное пальто, изношенное, но больше не пыльное. В свете предзакатных лучей некоторые волоски на его голове отсвечивали серебром, и Тэйэр впервые заметила морщинки и осунувшиеся уголки губ. Впервые она заметила, насколько он старше их с Кристофером - ему должно быть, как минимум, сто пятьдесят. Тут, посреди цветущего и красочного леса, в своей тёмной и тяжёлой одежде он смотрелся забавным неповоротливым моржом, и Тэйэр захихикала.
Вальдек повернул голову, ухмыльнулся, закончил собирать костёр.
- А где же твой жених?
- Мы разошлись, - просто ответила Тэйэр, и никакая особенная грусть ей сердце не кольнула.
- Неужели? - Вальдек вскинул бровь, - а как же ваша свадьба?
- Передумали.
Он задумчиво положил травинку в рот.
- Это хорошо.
Тэйэр ничего не пила, но чуть ли не поперхнулась.
- Хорошо? Почему это?
Начало темнеть. Тавел, не желая встречаться с незнакомцев, пряталась за пеньком. Вальдек разжёг костёр, и пламя весело заплескало - жестом он предложил Тэйэр присоединиться к нему.
- Ну, по-моему, он тебе совершенно не подходит.
Вот уж чего-чего, а такого ответа Тэйэр точно не ожидала! Ей казалось наоборот, чисто внешне - два целителя, двое безбашенных круглых неудачника, замечательная пара. 
- Расскажи об этом моей маме, - прыскнула она со смеху, представив, в каких эпитетах поносила бы при матери Аллора. И немного занизила бы его любовные способности. До трёх секунд.
- Я бы с радостью познакомился с твоей мамой, - Вальдек улыбался не так, хищным оскалом, и звучало это не доброй шуткой, а угрозой, но Тэйэр попыталась отогнать тревожное предчувствие, - но, боюсь, ей я не понравлюсь.
- Ты так и не сказал, что делаешь здесь.
Вальдек вздохнул.
- Вы ушли, а лечить сестру надо. Понадеялся, что, может, второй раз вас найду. Или сам к Древу выйду.
- Я решила-таки без Кристофера попробовать, - серьёзно заявила Тэйэр, - вдруг получится.
Вальдек как-то странно посмотрел на неё.
- Верно. Слушай, а всё-таки - откуда у тебя эти татуировки?
Огонёк горел странным лиловым светом. Тавел потихоньку осмелела, выбралась, и Тэйэр представила их, а после отказалась объяснять причину возникновения узоров, сославшись на то, что связанно оно с несложившимся женихом и её любое упоминание Кристофера расстраивает.
- Болван он, - заявил Вальдек без сочувствия, как приказ отдал, - ты очень красивая. Забудь о нём. Найдёшь кого получше.
- Я тоже так думаю, - согласно кивнула Тэйэр и немного смутилась от комплимента, сказанного как не комплимент.
Они скромно поужинали, но не сблизили дистанцию - сидели друг напротив друга где-то в семи шагах. Тавел забилась под пенёк, отправившись спать, да и Тэйэр собралась немного отдохнуть. Вальдек молча протянул ей свой плащ - он пах травяным мылом, ракушками, илом и чем-то ещё... неприятным и знакомым, но Тэйэр понять не смогла.
- Спасибо, - совсем обескураженно пролепетала она. Вальдек чуть помедлил. Наедине он оказался совсем не таким грубым и хамоватым, и очень даже милым. Кому нужен какой-то там Аллор? Йуквэ прав - найдёт лучше, в сто тысяч раз лучше! А он на своих небесах от одиночества и спермотоксикоза подохнет, потому что кто ему такому кроме щуки или угря даст?
- Это твоё, - он протянул ей небольшой кулон, - я понял, что он для тебя важен.
Тэйэр кулон приняла, радостно улыбнувшись, но в следующую секунду замерла. Вальдек резко подался вперёд и сильно схватил её за запястье, закатал рукав и подтянул к костру. В глазах у него блеснул какой-то лихорадочный блеск, пока он осматривал узор, водил по нему пальцем - не чтобы приласкать, а ощупывал, нажимал на вензеля. И что-то зашептал, как в трансе.
Тэйэр сделалось неуютно, она словно окаменела, и ничего не смогла сказать. Вальдек вскинул подбородок - увидел, какой напуганной сделалось фалмари, тут же отпустил и отодвинулся.
- Прости.
Ему не было жаль, Тэйэр это поняла и потёрла запястье, На нём остались красные следы.
- Так почему этот кулон так важен для тебя? - спросил йуквэ, постаравшись смягчить голос. Но Тэйэр уже не чувствовала себя в безопасности в прекрасной берёзовой роще, инстинктивно жалась и чуть отодвигалась от него.
- Это, - сглотнула она, - подарок сестры. Слушай, я... я бы спать...
Ненадолго воцарилась тишина.
- Я не трону тебя, - очень серьёзно проговорил Вальдек, - Тэйэрлеена, слышишь? Я не причиню тебе вреда. Можешь спать спокойно.
Что ей оставалось? Тэйэр свернулась калачиком, укрылась плащом и очень скоро заснула - на спине ощущая наблюдательный, заинтересованный взгляд Вальдека и прислушиваясь к неестественно холодному треску костра.

Наутро Тэйэр была уверена, что ей снилось нечто важное. Нечто очень-очень важное, очень-преочень... какие-то абстрактные, вытянутые фигуры, и шёпот... вспомнить не смогла. Они договорились продолжить поиски Древа вместе, но через три дня, если путь не увенчается успехом, отправиться назад в Скелле. Оттуда Вальдек обещал довезти её до Столицы.
Тэйэр подумала, что он не так уж и плох, и она сможет привыкнуть к его компании.

Alcest - Circle Poisoning the Sea

Есть у утра особенность - оно стирает не только тревоги ночи, но и опасения вечера. Овраг обошли к юго-западу, чтобы спуститься по пологому склону и шею не навернуть. 
Перед выходом и после завтрака, Тэйэр уже успела забыть об инциденте, а Тавел так и вовсе очаровалась молчаливостью и спокойствием Вальдека. Он не нарушал её покоя, не понимал трелей, но показал ромашку с шикарными лепестками и собрал букет. Дамы были восхищены.
Или дороги поменялись, или Древо упорно скрывалось от Тэйэр и Вальдека. Тавел была хорошим проводником, но чесала затылок, летала туда-обратно, просила подождать. Тэйэр пыталась опираться на внутренние ощущения, которые подсказывали ей, в каком направлении двигаться. Легко сказать! Лес разросся настоящим лабиринтом, и если нутро советовало Тэйэр переть прямо, то утыкались они в растянутый холм или прочие преграды, и приходилось искать обходные пути. Вальдек оказался опытным следопытом, хорошо ориентировался на местности, но даже общими усилиями они продолжали петлять кругами, возвращаться к местам, где уже проходили несколько раз, передыхали и предпринимали всё новые и новые бесплодные попытки. Создавалось впечатление, что Древо упорно отваживало их.
С Вальдеком было совсем по-другому, не как с Аллором. Он не любил пустую болтовню, и если поначалу Тэйэр закидывала его вопросами о работе, сестре и прочих глупостях, то после неохотливых, скудных ответов перестала, знатно расстроившись. Когда они вышли к прямой дороге - не золотой, но, кажется, её ответвлению, и Тавел заметно повеселела - Вальдек попытался сам наладить контакт. Он расспрашивал Тэйэр о её семье и познаниях в целительстве, мелочах, планах на будущее, выслушивал ответы внимательно, задавал наводящие вопросы, был обходителен и очень мил. Тэйэр с большим неудовольствием ловила себя на мысли, что постоянно сравнивает его с Аллором, опасалась давать ответы, боясь разрушить придуманную ими в Скелле легенду, но быстро расслабилась, принялась активно щебетать по привычке, смеяться, шутить и радоваться. Последнее получалось с натяжкой, будто она притворялась, и что-то у неё отняли... от сердца отрезали... Тэйэр гнала от себя образ Аллора и всячески нахваливала Вальдека, цеплялась за каждую положительную мелочь и возводила в апофеоз. Она и не заметила, как Вальдек сам повёл их, а его предположение, основанное на мхе и каких-то особенностях гнездования птиц, показались Тэйэр весьма логичными. Тавел лишь фыркнула - но раз и у неё не получалось отыскать Комавиту, то она согласилась попробовать последовать за йуквэ.
До сумерек оставалось несколько часов, когда они прошли мимо секвой, упирающихся в облака, и вышли к поляне. Вернее, это напоминало некое болото - здесь не было травы, только лишайники и мхи всевозможных раскрасок, от нежно-голубоватых до насыщенных карминовых. Казалось, тут свет сгущался, а в центре... шагах в пятидесяти... пульсировало нечто. Это был клубок, сплетённый из ползучих растений, плюща и непонятной травы, похожей на металлическую проволоку. Из него, как из фонарика, сочилось ослепляющее свечение. Вокруг летали крупинки пыли и комары. Стояла полная тишина, тут лес спал. Тэйэр сделалось не очень хорошо, Тавел испуганно вцепилась в ремешок сумки.
- Давай пройдём насквозь, - предложил Вальдек, - может, и выйдем куда.
- Я не уверена, - у Тэйэр пересохло горло, затряслись поджилки и пальцы.
- Будет тебе, - Вальдек грубовато, но ободряюще сжал её ладошку в своей мозолистой, огромной, и Тэйэр передёрнуло, - там мы уже бродили.
Он не дождался ответа - и потащил её к клубку. Она спотыкалась, не поспевала, хныкала, шла не видя. Как у Вальдека получалось продвигаться так уверенно? Тэйэр жмурилась, не могла глядеть на клубок, он жёг роговицу и из-за него весь мир казался ледяным.
- Вот и пришли, - ей показалось, что Вальдек приблизил губы к уху, - ну же. Не бойся.
Тэйэр заморгала, попыталась посмотреть вокруг себя. Вблизи клубок не так сильно полыхал, но было кое-что похуже - около семи неизвестных фигур в тёмных плащах. Вальдек подтолкнул её вперёд.
- Я привёл вам девушку. Можете сами посмотреть.
Тот, кто стоял к ней ближе всего, откинул капюшон. Он был ламаром. Другие оставались в тенях, на них не было надето какой-либо опознавательной символики, и всё-таки. Всё-таки Тэйэр догадалась, кем они были - лес ей подсказал.

Те, кто осквернял земли Аллора. Те, кто ненавидел её бога - и её любовника. Те, кому её продал Вальдек.

Она почувствовала себя крошечной и беззащитной. В непонимании, каком-то оцепенении обернулась и прошлёпала губами одно-единственное слово:
- Почему?
Вальдек уложил обе ладони, тяжёлые, ей на плечи, и почти вдавил в землю.
- Послушай, - он склонялся так близко, что Тэйэр щекотало лоб его горячее дыхание, - я не желаю тебе зла. Правда. Но - так получилось. Это не личная месть. Ты поймёшь. Поймёшь, когда увидишь змея.
И поцеловал в макушку. Это был склизкий, жабий и водянистый поцелуй, и Тэйэр затошнило. Сперва её обуял страх, она хотела кричать от ужаса, но теперь мерзость, отвращение от предательства и еретичества пересилили. На членов культа смотрела она прямо, спокойно, не истерила, только губы поджала. Ламар, открывший своё лицо, был немолод. Он взял Тэйэр за подбородок, приподнял голову, провёл корявым пальцем по щеке.
- Ты очень красивая. Очень.
Звучал, как Вальдек. Как выносил приговор. В их чертах угадывалась явная схожесть. 
- Послушай, Тэйэрлеена Мэрдок. Мы можем понять твои опасения, но ты не должна чураться нас. Всё, чего мы хотим - так это того, чтобы ты отправилась с нами, и вкусила истину. Ты ведь... - ламар с нетерпением задёрнул рубашку, и, обнаружив татуировки, ахнул. - Действительно. Ты не соврал, сын мой.
Вальдек что-то промычал, а у Тэйэр закружилась голова. Старый ламар продолжал говорить, но слов она не разбирала - он будто гипнотизировал её... или виной всему был мерцающий клубень, только перед глазами у неё заплясали чёрные круги, а тело будто набили ватой. Кто-то подхватил Тэйэр, куда-то оттащил... Она не поняла. Клонило в сон, возмущение отступало, попытки сопротивляться казались бесполезными. Зачем? Аллору ей не помочь. Ему уже никто не поможет... Как и ей.
- Что делать с фейри? - донёсся до неё взволнованный, как из-под толщи воды незнакомый голос.
- Пусть улетает. Это её дом. Дом неправильный и уродливый, но скоро всё изменится. Уходим. Накройте чем-нибудь Тэйэрлеену Мэрдок - путь будет холодным и долгим.
Говорил, наверное, старый ламар. В Тэйэр ещё теплились последние искорки надежды, последние силы, и она постаралась разлепить веки. На фоне клубка силуэты Вальдека и старика расплывались.
- Ты говорил, был ещё лекарь. Который может...
- Он неважен. Ты видел её узоры?
- Да. Всё, как ты и сказал. Нам пора выдвигаться.
- Верно. Да не позволит змей встать на вашем пути врагам.
- Будь благословенен.
Разговор распадался на кусочки, неясные элементы. Тэйэр ничего не поняла, только запустила руку в сумку - и нащупала её... гладкую перламутровую жемчужину.
Вспомнила, как горячо целовал её Аллор и как любил.
Подумала, что уже никогда его не увидит.
Лишь изредка из дрёмы её выбивали тихие переговоры, ухабы и кочки, какие-то непонятные толчки в спину и крики. Вскоре она совсем потерялась во тьме.

эпизод завершен

Отредактировано Тэйэр (2018-08-30 21:52:17)

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [8.04.1082] Глаза Змея