Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [26.08.1082] Горечь правды


[26.08.1082] Горечь правды

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

- Локация
о. Силва, Фалмарил, деревня Ллиф

тык

http://sf.co.ua/14/03/wallpaper-2551013.jpg

- Действующие лица
Элиор Лангре, Даниэль
- Описание
предыдущие эпизоды: [24.08.1082] В сражении честь, [25.08.1082] Настоящие герои всегда идут в расход
Элиор Лангре оказался крепче, чем они думали. На третьи сутки ламар пришёл в себя после ранения и попросил привести к нему Даниэль, чтобы переговорить с ней с глазу на глаз.

+1

2

Пробуждение было не очень. Элиор чувствовал себя беспомощным и полностью разбитым. Его глаза нещадно слезились. Не яркий лучик солнца пробивающийся сквозь неплотно зашторенное единственное в комнате окно заставлял болезненно щуриться. Тело морозило до мелкой зубной дроби. От охватившего нутро холода не спасало даже плотное одеяло с заботливо пододоткнуми в бортики кровати кончиками. А руки были тяжелы, будто налились свинцом. Кажется ни одна сила в мире не  была способна приподнять их над постелью.

Но я жив...

Встать получилось лишь с третьей попытки. В первый раз, когда Элиор решил, что хватит с него лежать на кровати, отправился в глубокий обморок минут на пять, после слишком резких движений. Видимо тушку ламара накачали обезболивающим по самую маковку. Но даже так, оно не стало терпеть над собой дальнейших издевательств и отправило слишком прыткое сознание в безопасную для здоровья темноту. Во второй же раз, когда Лангре осознал степень запущенности физического состояния и понял таки своё первоначальное неблагоразумие, в попытка привести себя в сидячее положение действовал не в пример осторожнее и размереннее. Но не вышло. Дрожащая рука, на которую пытался опираться мужчина, в один момент не выдержала и подкосилась. И жутко взмокший Элиор шипя проклятия и тяжело дыша сквозь зубы рухнул обратно на кровать. Благо ускользнувшее было сознание удалось на это раз ухватить за прыткий хвост, лишая себя возможности испытать сомнительное удовольствие от очередного возврата в мир живых и благоразумных.

Почему бы было не позвать помощь? Наверняка за дверью кто-то есть. Быть это не может, чтобы оставили предводителя Ордена в круглом одиночестве. Несмотря на уверенность наличия хоть кого-нибудь в голосовой доступности, Элиор помощи так и не позвал. Ни тогда, когда пыхтя и поминая чёрта пытался сесть в своей кровати. Ни когда безуспешно пытался сцедить себе лимонной воды в стакан из тяжёлого графина. Собственно, он даже не попытался известить окружение, что пришёл в себя. Или не подумал. Мысли ворочались с трудом. Но не позвал после, потому что гордость. Лангре не желала, чтобы видели его таким… таким слабым.

Но несмотря на гордость скорее всего присущую всем воинам, Элиор с большим трудом сидящий в подушках и под тёплым одеялом прекрасно понимал, самостоятельно найти свою невесту он не в состоянии. А надо было выяснить, как княжна устроилась? Как она себя чувствует? Всё ли ей хватает? Да много чего стоило узнать и лишь у неё, а не с чужих уст. Ведь Элиор её так давно не видел, его Огонёчек, его Делли.

- Княжну. Позовите ко мне княжну Ланкре, - голос был севший и неприятно хриплый, но всё такой же уверенный, как это и должно быть у предводителя Ордена.

+1

3

Даниэль провела бессонную ночь в чужом доме и на утро была измотанной и обессиленной. Хозяйка подняла её с радостными вестями. Сияла как начищенный янтарь в лучах солнца, вытирала мокрые руки о рушник и благодарила Аллора, что подарил им доброе утро. Ланкре поднималась с постели, слушая женщину, но как услышала, что Элиор пришёл в себя, так села обратно. «Как пришёл в себя? Почему сейчас?» Фалмари испугалась и растерялась. В выздоровление Элиора почти не верили и тихо продумывали план по нападению на столицу и избавлению от узурпатора. Появился другой негласный лидер, с которым Даниэль не пересекалась. Всё случилось так, как описывал Малленгил. Орден продолжил функционировать без Элиора и не надеялся на возвращение молодого лидера, но он как почувствовал, что в его отсутствие ему подыскали замену.
Элиор очнулся. Элиор зовёт её к себе.
Ланкре пыталась принять эту новость, гордо расправить плечи и прийти к нему, но её одолевала страшная паника. «Целительница всё рассказала ему? Зачем он зовёт меня?» Она не могла представить, что кроме её связи с Морганом и беременности может быть другой повод позвать её к себе на разговор. Даниэль старалась убедить себя, что у Элиора нет доказательств их связи и он ничего ей не сделает. Они с Морганом не пострадают. Малленгила не казнят за сохранение тайны сына и общий сговор. Она хотела, чтобы груз упал с её плеч и не давил на неё чувством ожидания и неизвестностью. Даниэль боялась того, что не могла предвидеть, а Элиор оставался для неё закрытой книгой, которую она не научилась читать.
В деревне ничего не изменилось. Все жители за пределами домов занимались работой и не отвлекались на появление рыжей девушки. Даниэлла чувствовала на себе редкие взгляды, но успокаивала себя и убеждала, что ей кажется лишнее внимание. Она гнала мысли, что кто-то видел её ночью, подслушал её тайну и доложил Элиору, чтобы все узнали, как она обошлась с женихом и что за девку привели им в качестве символа революции и будущей княжны. Она не встретила по пути к Элиору ни целительницу, которая пообещала хранить её секрет, ни Моргана с Малленгилом. Даниэль с трудом узнавала в обычных жителях воинов, которые защищали её от Мэтерленсов и пришли за ними в деревню. Всех раненных держали в домах и прятали на случай, если люди Мэтерленса доберутся до деревни и устроят обыск.
Даниэль поймала себя на мысли, что Мэтерленсов она боится намного меньше, чем встречи с Элиором. До последнего она пыталась взять себя в руки и прогнать все тревоги, но в комнату, где находился ламар, вошла уставшей и измотанной. Элиор вышел из перекрутки боя, с тяжёлой раной и прогнозами на то, что ламар не выкарабкается из когтей смерти. Он выглядел уставшим и слабый, почти беспомощным, невзирая на попытки казаться сильным и не уронить лицо в присутствии собратьев по оружию. Даниэль почувствовала, как от него исходит какая-то особая аура силы наперекор остальным.
Ланкре не пострадала в бою, но тяжело держалась на ногах из-за слабости, лицо бледное, пальцы иногда подрагивают, губы сухие, глаза красные из-за того, что она полночи проревела в подушку. На встречу с женихом Даниэль пошла красивая, как убитая горем вдова.
Воин, сопровождавший её от дома до Элиора, оставил их наедине. Скрип двери и тихий хлопок напомнил фалмари молот, который забивает гвоздь с одного удара. Она смотрела на ламара и не знала, что сказать. Даниэль боялась взболтнуть лишнего и пыталась вспомнить, что первое от неё услышал Морган после ранения и дырки в животе. В нападении Мэтерленсов была их вина.
- Прости. Мы не подумали, что нас узнают в деревне и доложат Мэтерленсам. Я не хотела, чтобы твои друзья и товарищи погибли, - Даниэлла подбирала слова. Она не смогла заставить себя радостно улыбнуться или сказать, что она рада, что Элиор не погиб. Фалмари побоялась, что слова прозвучат фальшиво и он это почувствует. Она не желала Элиору смерти, но хотела избавления. После потери ребёнка она не находила себе места и не видела своей роли в освобождении Фалмарила от узурпатора и не имела причины, чтобы бороться за свободу. – Целительница спасла многих повстанцев.
Даниэль не представляла, откуда у девочки столько сил, но она делала удивительные вещи.
- Я… Я хочу провести обряд прощания с мёртвыми, если ты не против, - на самом деле она хотела попрощаться с частью себя, которой лишилась ночью, но Даниэль не могла сделать это открыто, чтобы не вызвать подозрений. Предложение появилось спонтанно и на эмоциях, потому что другой темы для разговора она не придумала.

+1

4

Дверь не успела закрыться за верным помощником, как Элиор нахмурился предчувствуя неприятности. Делли была какой-то не такой, непривычной. Она выглядела потухшей. Да, правильно определение. Это напугало Лангре. Не успел он прийти в себя, а уже наверняка что-то случилось. В голове сразу поселилась куча вопросов, которая никак не могла найти такую же кучу ответов в сожительство. Что случилось за то время, пока глава Ордена смел валяться бессознательной тушей? Где был в это время Артан? Да хотя бы, как этот недоэльф Морган упустил состояние Даниэллы? Но княжна молчала, даже не пытаясь помочь в поиске ответов. Её взгляд бегал и был обращён куда угодно, кроме как на самого Элиора. И Лангре вторил молчанию, потрясённый угнетённым видом девушки.

- Я ни в чём не виню тебя, - пробурчал Элиор, ощутимо недовольный и взвинченный темой поднятой его невестой, но услышан явно не был. Лучше бы молчание и дальше висело между ними, подумалось ему тогда. Всё легче, чем снова будоражить воспоминания позорного побега. Всё лучше, чем снова видеть перед глазами лицо “крысы”, лицо ламара которому верил. Это он виноват в случившимся, а не его Огонёчек.

Желание провести прощальный обряд с сородичами для Элиора было понятно. Орден потерял многих. Последователи наверняка хотят проститься со своими родными и друзьями. Сам Лангре желает того же самого, но… Но не вовремя. Если прощаться, то по всем правилам. С лодками и печальными песнями. С дарами для удачной дороги к Богам и молчаливым стоянием на берегу. И это очень долго, непозволительно долго для обескровленного Ордена, глава которого не далее,чем вчера был на пороге смерти.

- Не пойми меня неправильно. Я тоже хочу проститься со всеми, кто положил свою добрую голову ради дела. Но мы не можем, - тяжёлый вздох, - Мы и так рискуем жизнями тех, кто приютил нас.

Несмотря на твёрдость сказанных слов, для Элиора они дались с трудом. Как-то не вовремя пришла мысль, что он так и не смог проститься с отцом. Мысль позвала с собой самое страшное воспоминания в жизни Лангре. Это пожарище, на месте которого была деревня. В ней в своё время укрыли детей Ордена, ведь не в обозе их селить было. А ламары Мэтерленсов сожгли её. О спасённых, да и были ли они, не было вестей уже долгие недели. Шпионы разводили руками. Они не могли узнать, какая тварь поведала Мэтерленсу об убежище, но это точно был не Дункан. Минимум ещё одна крыса была в Ордене. Предатель по которуму горючими слезами плачет самая крепкая ветка, самого сухого дерева. Это он или они виновны в том, что Элиор не в состоянии организовать прощание со своими родными и соратниками. Это они виновны, что неупокоенные жизни легли на плечи непосильным грузом.

- Мы не можем, - тихо повторил Элиор, сжав пальцы здоровой руки в кулак.

+1

5

Даниэль во второй раз осмотрела Элиора. Она не приходила к нему после ранения и не справлялась о его самочувствии. Женщины шептались и причитали в доме, читали молитвы Аллору за здравие лидера повстанцев, но мысли фалмари занимало её положение и непреодолимое желание заполучить свободу. Элиор уже не мальчик, а молодой мужчина, который получил урок жизни через смерть, потерю близких и братьев. Даниэль не представляла, на какие жертвы он пошёл ради цели Ордена и что потерял в борьбе за неё. Боль фалмари не связывалась с Мэтерленсами. Она плотно прилипла к Ордену и Даниэль ничего не могла с этим поделать.
О чём она думала, когда заикалась о прощальной церемонии? Шумное прощание привлечёт внимание людей Мэтерленса. Даниэль не была уверена, что в деревне остались тела погибших воинов. Может быть, кто-то погиб во время лечения или в пути, пока они бежали в деревню, но скорей всего их уже похоронили скромно и без лишнего шума. Фалмари не хотела пышной церемонии, она согласна на скромное прощание и почему-то верила, что её прихоть выполнят. Она забыла про условия, в которых они находятся. Им нельзя привлекать внимание, иначе кровавая бойня развяжется в деревне, и пострадают мирные деревенские ламары, которые приютили их у себя под страхом смерти и гнева князя.
- Я понимаю.
Молчание возобновилось. Даниэль не нашла, что сказать, поэтому смотрела на Элиора и на его раны. Рука ламара, как она поняла, сломана, поэтому её потребовалось закрепить в неподвижном положении. Торс скрыт под слоями повязок. «Это та сама рана, из-за которой он потерял много крови? Там останется такой же шрам, как у Моргана после ранения?» Все шрамы Энгвиша исчезли после того, как они искупались в водах старого Источника, но шрамы Элиора ничего не заберёт. Среди людей ходит молва, что шрамы на теле мужчины делают его статным и мужественным, каждый из них хранит историю, как он появился, некоторые воины могли храбриться шрамами и рассказывать байки, как получили их в бою и одержали победу. Даниэль думала, что Элиор не захочет рассказывать об этих шрамах, потому что получил их во время отступления группы, почему-то этот поступок приравнивается к трусливому бегству, но Даниэль считала, что он спасал людей от смерти.
Ланкре осознала, что чересчур откровенно смотрит на ранения Элиора и отвела взгляд. На столе она заметила графин с водой и стакан, но нигде не было лекарств или пищи. Думая об этом, у Даниэль появился повод улизнуть из дома, чтобы не оставаться наедине с ламаром. Она чувствовала, что силы быстро оставляют её и слабость одолевает тело, отзываясь тянущей болью в животе.
- Нужно позвать целителя, чтобы он осмотрел тебя. В деревне много раненных, но, думаю, что у лекаря хватит сил исцелить твою руку и рану.. И я попрошу принести еды. Тебе нужно восстанавливаться, - Даниэль начала вести себя как порядочная невеста или мать. Она понимала, что Элиор взрослый и самостоятельный мужчина. Он может сам приказать кому-то из воинов, чтобы они принесли ему обед или позвали целителя, но у фалмари осталось впечатление, что гордость и забота о собратьях не позволит Элиору потребовать к себе больше внимания и заботы, а ей нужен повод, чтобы уйти.
Фалмари развернулась к двери и собралась сбежать при первой возможности.

+1

6

Элиор имевший возможность только беспомощно лежать в кровати и от любого не в меру резкого движения шипеть от боли, мог остановить собравшуюся уходить Даниэллу только словами:

- Дель, я чем-то смел обидеть тебя? Прости меня, прошу. Я бы встал на колени, но - смешок, - боюсь, пока не способен, - на лице у Элиора заиграла лёгкая улыбка. К сожалению её портили синеватые губы, но кто не без недостатков?

Боги! Как хотел бы соскочить с кровати. Хотел бы поймать княжну за её тоненькую ручку... Ох, да много чего “Элиор хотел бы”. Но мог только тянуться здоровой рукой к своему Огонёчку с мольбой в глазах.

- Стой, не уходи. Со мной всё будет в порядке и без целителя. Они нужны сейчас в другом месте.

Элиор смолчал, что к нему уже заходил целитель, пока княжна добиралась до предводителя. Спаситель жизни, оказывается дежуривший под дверью вместе с охраной, был крайне недоволен, что молодой господин не удосужился известить чуть раньше о своём возвращение из мира Грёз. Да и вообще какого чёрта, его главнейшество смеет пытаться встать на ноги с его то ранами? Хочет поскорее отправится к отцу на свидание и дальнейшее пребывание?.. После короткого и гневного внезапного спича, Лангре даже имел совесть слегка покраснеть и опустить свои глаза бестыжие в пол. Элиор нисколько не обиделся, как в любое другое время от подобного обращения к себе. Сегодня же оказался в шоке от вида целителя, чем в обиде на праведный гнев. Можно поспорить, кто из двоих в комнате краше будет: глубоко раненый Элиор или зашивающийся от количества пострадавших целитель?

Воины Мэтерленсов не зря свой хлеб с икрой едят, ой не зря. Да, ламары верные Ордену Крови хороши, а уцелевшие остатки гвардии Лангре так и вовсе выше всяких похвал. Но их мало, а брать новых неоткуда. Орден по большей своей части состоит из гражданских: ремесленников, учёных, детей. Достойных воинов их них на раз, да и кончились. С магами так вообще беда. Хорошие маги - редкость. Живучие маги - сокровище. Вот и получается, что любая военная потеря превращается в невосполнимую. Но даже так, с перевесом сил раза в два или полтора, битва оказалась односторонней. Корень проблем был, к сожалению, в не недостатке сил, потери для этого слишком велики. Противники как будто знали наперёд вероятные пути отступления отступающих воинов Ордена. Впрочем, они и правда знали много, даже слишком. Когда шпионы прошерстили убежище Дункана, то оказались в шоке, как и Элиор после их нервно-возбуждённого доклада. Один только Дункан своей бурной деятельностью под носом у всех чуть не принёс мор всему Ордену. И сколько таких Дунканов в окружении Элиора? Знает один Мэтерленс.

+1

7

Фалмари торопилась уйти как можно быстрее, но остановилась из-за слов Элиора. Даниэль не рассчитывала, что он ничего не заметит, а она отлично отыграет роль, будто ничего не случилось. Девушка бежала из компании ламара, как если бы это он тащил её силком на корабль Мэтерленсов и собирался привезти в столицу как личный трофей. Элиор не сделал ей ничего плохого. Он не заслуживал такого отношения. С первого дня, как они познакомились, он был обходителен и сдержан. Он пытался склонить её на сторону Ордена и почувствовать собственную важность в судьбе Фалмарила. Все лишения и изменения в жизни фалмари связала с ним, но понимала, что это незаслуженно. Даниэль почувствовала укор совести. Она не знала, как объяснить, что чувствует. Все эмоции перемешались. Ещё вчера Даниэль была готова выйти навстречу к воинам Мэтерленсов, увидев в этом спасение, но сегодня считала этот поступок глупостью.
- Ты меня не обидел, - он не дал ей ни одного повода для обиды. Даниэль пыталась вспомнить хоть что-то, самую малость, но ничего не приходило в голову. Элиор не виноват, а на такого раненного и истощённого она не может разозлиться!
Она положила руку на дверь, немного подумала и повернулась к ламару лицом.
«Насколько он искренний?» Настолько, что она жуёт губы и не может подобрать слова. Даниэль не понимала, что с ней происходит. В последнее время случилось многое. Её выдернули из волшебной сказки и кинули в котёл реальности. В нём сварились все мечты и надежды. Даниэль смотрела на будущее и не видела его. Что она может сделать? Пойти вместе с Орденом, потому что у неё нет другого будущего. Никто не оставит её в покое. Есть в этом вина Элиора?
- У нас… разные взгляды на Орден и Фалмарил, - Даниэль решила сказать, как есть. – Я жила вдали от этого и мне нравилась моя жизнь. Сейчас я не чувствую себя свободной. Я не понимаю, какой во мне прок, если из-за меня погибло столько ламаров и эльфов, - лицо погибшего воина всё ещё стояло у неё перед глазами. С тихого и спокойного тона фалмари медленно переходила на эмоции. – Многими в Ордене движет желание отомстить за братьев и близких, освободить Фалмарил от узурпатора, добиться какой-то справедливости. Кто-то видит тебя будущим князем, потому что ты должен был им стать, но я не вижу себя в этом. Не вижу себя в интригах. Не вижу в огне перемен. Я чувствую себя пленницей и понимаю, что не могу ничего изменить. Я не могу уйти и спокойно жить где-то в другом месте, потому что теперь меня все ищут и при первой возможности убьют. Всё это из-за того, что кто-то когда-то решил, что я та самая девочка.
Под конец Даниэль охрипла, но слёз не было. Она выплакала их ночью и их не осталось. Многое наслоилось в её жизни. Она не представляла, что потеряли другие ламары, как они продолжают бороться за цель. За что она должна бороться? Даниэль не чувствовала боли потери от родителей, её злость к Каэлю прошла, а на выходе ничего не осталось.

+1

8

Перед глазами помутнело. В груди поселилась тянущая в бездну пустота. Наверное, именно так умирает душа. Светлый образ Огонёчка трещал по швам, не выдерживая натиска реальности.

Элиор прикрыл глаза. Мир, вмиг потерявший краски, приносил нестерпимую боль уставшим глазам. Здоровая рука упорно мучала край тёплого одеяла. Тонкие худые пальцы от напряжения побелели до такой степени, что можно разглядеть рисунок вен. Ламар нервно покусывал нижнюю обескровленную губу и хмурился. На скулах заходили желваки. Элиор злился, но изо всех сил старался сдержать свой гнев. Молчание затягивалось, Даниэлла не спешила прерывать его, а лидер Ордена боялся, что сорвётся.

Когда Элиор вновь открыл глаза и начал говорить, то мало бы кто признал его, настолько голос ламара изменился. В летописях у Лангре пишут, что семья имеет близкое родство с морскими змеями, которые могли обращаться в “людей” с раздвоенным языком. Хочешь не хочешь поверишь в подобные россказни, если услышишь Элиора в момент его ярости. Голос от еле сдерживаемого гнева обзавёлся шипящими нотками. Обычно приятный баритон стал явственно отдавать сталью и непривычно резал слух.

- Ты не девочка, а княжна. Княжна великого народа и только потом простой ламар. Жаль Эцесадор не успел научить тебя этому, - чёткие, будто выбитые на мече, слова тяжело слетели с сухих губ.

Хотелось бы сказать, что встал, но Элиор с кровати своей именно скатился. Он просто не мог спокойно сидеть на месте. Его даже потряхивало. Закусив от боли во всём теле губу, ламар аккуратно встал на ноги, стараясь не тревожить рёбра. Придерживая руку, шагнул к Даниэль. Вставать и тем более ходить, откровенно говоря, не стоило, но… Что именно двигало контуженного Элиора, трудно сказать. Он не знал.

Достигнув своей цели, Лангре тяжело выдохнул сквозь сомкнутые зубы. Это было трудно для него. Стоять тяжело и его ощутимо штормило. Не мудрено. После таких ранений не стоят ровно, обычно даже не живут, но целители совершили чудо. Опять…

- Смотрю на тебя и вижу Литара, - Элиор наклонился, чтобы смотреть прямо в глаза Дэль, - Ты - его копия, - здоровой рукой очертил контур точёных скул - А взгляд Исильены. - короткая усмешка, - Но хмуришься, как Эцесадор. Ты “та самая” и в этом нет никаких сомнений. Ты - истинная Ланкре. Всё в тебе кричит об эт...

Всё-таки переоценил свои силы Элиор. Не успев завершить фразу, свалился на пол и зашёлся в долгом кашле. На льняной грубо сотканной рубашке в районе груди проступила кровь. Но когда Элиор выпрямился, его светлые глаза горели гневом и силой. Минута слабости наконец отпустила его. Да, Лидер слаб телом, но не душой. Он не растерял свою уверенность.

- Ты можешь забыть смерть своей семьи. Я же никогда! - крика сдержать не получилось, - Я поклялся именем отца, что уничтожу Мэтерленсов. Они заплатят втридорога за каждую каплю пролитой крови моих ламаров. Мне есть, что терять. И это не мифическая “свобода”.

Элиор больше не пытался встать на ноги, но это нисколько не мешало давить на княжну взглядом.

- Уходи. - вялый взмах рукой, - Не хочешь быть княжной - уходи. Не хочешь быть “той самой” - уходи. Но не смей никому больше говорить подобное. Слышишь меня?! Не смей!

+1

9

Даниэлла не подумала о чувствах Элиора. Орден имел для него большое значение. Фалмари знала об этом, но она поставила личные интересы, потери и чувства выше. У девушки болело на сердце, и она не знала, как выразить эту боль так, чтобы она не обернулась для неё катастрофой. Даниэль хотелось кричать о том, что она пережила, хотелось поделиться с кем-то, почувствовать опору, но она ничего из этого не получила, поэтому упрямо, как ребёнок, пыталась сделать больно другим. Фалмари назвала это «честностью» и прощала себя за каждое сказанное слово. Она могла предвидеть, что Элиор не смолчит и злостью ответит ей на честность от боли. Чего она этим добивалась? Чтобы он разозлился на неё, прогнал из дома и, как обиженный мальчишка, сказал, что она им больше не нужна и Орден найдёт другую дурочку, которая сыграет роль княжны? Да, что угодно! Даниэль готовилась к другой реакции.
Ламар изменился в лице. Ланкре не испугалась проявления гнева и шипения в голосе Элиора, но она по-новому взглянула на предводителя Ордена. Любезный и добрый парень, который всегда говорил с ней мягко и обходительно, не сыпал извинениями и не пытался встать перед ней на колени, как грозился несколько минут назад. Даниэлла задела его за живое и получала сполна за резкие слова.
- Жаль Эцесадор не успел научить тебя этому.
Даниэлла сделала шаг к ламару, она хотела высказать ему на эмоциях, что пережила за несколько месяцев, потому что в её понимании он не имел права осуждать её. Она выросла без отца и матери, никогда их не знала, и предписанные родственники, которые ей чего-то недодали, не улучшали её жизнь, но фалмари остановилась на месте, потому что Элиор попытался встать, превозмогая слабое тело. Ланкре почувствовала укор совести, но не из-за того, что выпалила всё Элиору, а потому что пришла к серьёзно раненному ламару и вместо покоя, в котором он нуждался, собиралась устроить ему словесную порку. Абсолютно незаслуженную.
Элиор поднялся на ноги и подошёл к ней. Каждый шаг давался ему тяжело, но им двигал гнев и злость. Даниэлла видела их в чертах лица ламара и чувствовала в воздухе. Слабый ламар не мог ей ничего сделать, но он разбудил в памяти воспоминания, которые она забыла и не хотела вспоминать. Когда Элиор протянул к ней руку и коснулся её лица, Даниэль отпрянула. В намерениях Элиора не было ничего плохого, он пытался донести до неё мысли и открыть ей глаза на мир, но вместо этого Даниэлла вспомнила, как оказалась в трюме корабля с Каэлем, и ей стало страшно. Она убеждала себя, что Элиор так не поступит, но понимала, что совершенно не знает этого ламара. Морган по-прежнему оставался для неё единственным мужчиной, которому она доверяла, но и он её предал, потому что его не было рядом, когда она в нём нуждалась.
Ступор Даниэль прошёл, когда речь Элиора прервалась и он упал на пол, подкошенный слабостью, болью и ранами. Фалмари моргнула, она перестала думать о Каэле и посмотрела на Элиора. Ламар продолжал говорить и давить на неё взглядом, отсчитывая, как котёнка.
— Уходи.
Даниэль осталась на месте и смотрела на ламара, как не верила, что её отпускают.
- Слышишь меня?! Не смей!
Фалмари вздрогнула от испуга и быстро развернулась, собираясь выбежать из дома, чтобы больше не возвращаться и не попадаться ламару на глаза. Она опустила руку на ручку двери, но не дёрнула её на себя. Даниэлла понимала, что бегство ничего не изменит, а она устала от бегства. Сколько можно! Это не значило, что слова Элиора возымели какой-то эффект и она передумала или решила, что должна помогать Ордену и мстить за семью, которой не знала.
Даниэль потребовалось несколько минут, чтобы придти в себя и опуститься рядом с ламаром, чтобы помочь ему подняться. Фалмари заметила, что на рубашке ламара проступила свежая кровь. Он потревожил раны из-за неё и потратил силы на склоку, когда должен был восстанавливаться. Ланкре сжала и разжала ладонь, примеряясь к ране, спрятанной под рубахой и лоскутами. Она не пробовала колдовать с прошлой ночи. Иселина сказала, что ей не стоит применять магию, но Даниэль чувствовала себя виноватой.
- У тебя рана открылась, - фалмари не знала, с какой стороны подступиться к ламару. Она не хотела возвращаться к прошлой теме и не понимала, как можно её сгладить. Они придерживаются разных мнений, а ссоры и ругань ничего не изменят. – Тебе нужно восстанавливаться, - Даниэль понимала, что им придётся уйти из деревни, но за день или два при таких тратах сил Элиор не исцелится. – Я помогу тебе дойти до постели,- фалмари не видела в этом ничего постыдного, но разозлённый ламар мог оттолкнуть её на эмоциях и взыгравшей гордости. – И осмотрю твою рану.
Даниэль предполагала, что ламар не захочет звать лекаря и скажет, что это пустяк, или не пожелает объяснять другим, почему его рана в таком состоянии.
- Я попытаюсь остановить кровь. Давай, поднимайся, - фалмари постаралась влезть ламару под руку и приподнять его. «Тебе тоже не дали другой жизни, но ты смирился и не пытаешься найти возможность жить иначе».

+1

10

Даниэль его боялась. Элиор это заметил и почувствовал, когда смотрел на неё. Он не хотел превращаться в копию избалованного сынка князя, который издевался над девушкой, но он не знал о страхах Даниэллы и о том, что она пережила в столкновения с Каэлем. Даниэль не делилась, а ему от происходящего стало мерзко и тошно. От яда на языке, которым он ранил девушку. Он должен был защищать её и оберегать от Мэтерленсов и от мира, но не уберёг от себя в минуту допущенной слабости, потому что на самом деле злился на себя и безвыходную ситуацию, в которой оказался. Пробуждение Элиора взбаламутило Орден. Новый лидер, который нашёлся на смену ему, не воспринимал раненного и слабого Лангре как способного воина. Элиор отправлял раненных в тыл и не позволял им рваться в гущу сражения, рискуя погибнуть за общее дело, и на собственной шкуре испытал их чувства. Безграничное унижение и слабость, от которых он не мог избавиться. Слабое тело подводило его. Раны тянули назад и проступали кровавыми пятнами на свежих повязках.
Он думал, что девушка убежит и оставит его со злобой и ненавистью к Мэтерленсам и себе. С проклятой слабостью, вставшей костью в горле и прошившей его позвоночник. Она развернулась, показала ему спину, но не ушла. Элиор переводил дух и не смотрел на девушку. В мыслях он попрощался с ней и сделал выводы, что эта девушка не вернётся и убежит далеко от лагеря в руки к Мэтерленсам, потому что он не пожелал принимать её свободу и помогать ей.
Он заметил, как перед носом по дощатому полу раскрутился подол её платья, а потом почувствовал её руки на теле. Даниэль влезала к нему по руку и помогала подняться, пока никто не увидел лидера повстанцев сидящим на полу и обливающимся холодным липким потом. У Элиора хватило ума не отталкивать девушку и проглотить ущемлённую гордость. Он поднялся на ноги и обратил внимание на повязки, когда Даниэль о них заговорила.
- Проклятье…
Труды целителя пошли коту под хвост стараниями Элиора всеми силами пренебречь постельным режимом и меньше тревожить раны по наказу лекаря. Он не хотел звать целителя и тратить его силы на себя из-за проявленной глупости. Лекарь нужен другим воинам в лагере и жителям деревни, которым досталось от воинов Мэтерленсов. Они заслуживали помощь и принимали её с умом. Элиор упустил свой шанс исцелиться и проваляться в постели, пока раны не затянутся и кости не срастутся должным образом.
- Ближе к стене.
Элиор направлял девушку, разворачиваясь с ней. Он тяжело перебирал ногами и опирался на стену, когда нащупал её слабыми пальцами, избегая контактов с Даниэль сверх допустимого. Он злился на девушку, но из голоса ушло змеиное шипение и крик. Лангре подумал, насколько громко он кричал и что могли услышать снаружи. Он не должен срываться на девушку.
Даниэль помогла ему сесть на постель. Больше упасть, чем сесть. У него не хватило сил и терпения, чтобы медленно опуститься, не завалив прикроватный столик с кувшином, за который он ухватился, лишившись опоры в виде стены. Кувшин пошатнулся, но устоял, когда Элиор отцепился от стола и шумно выдохнул. Боль от встревоженной раны прошибла его тело. Ламар прислонился затылком к холодной стене, закрыл глаза, пережидая вспышки сильной боли, и больше ничего не сказал.

+1

11

Элиор настолько разозлился на неё, что не заметил, как раны на его груди раскрылись. Ему было больно, но за причинённой душевной болью он не замечал физической. Даниэль чувствовала, как на неё давит вина за то, что случилось. Элиор не виноват в том, что она родилась не в той семье и оказалась в доме Анны, когда туда же сослали одного из орденских ребят. Никто не мог предугадать, что там найдётся княжна или девушка, которая была на неё похожа и имела что-то особенное от свергнутой династии. Даниэль не спрашивала, но слышала, что её истинная форма и старое украшение были первыми двумя причинами полагать, что она та самая фалмари. Элиор преследовал свои цели, и они не совпадали с целями Даниэллы. После того как ламар сорвался, она ещё больше боялась, что он узнает о её связи с Морганом. Ей казалось, что он не стерпит такого унижения, а именно так он это воспримет, потому что считает себя её женихом.
Фалмари не перечила Элиору и помогла ему добраться до стены, чтобы он налёг на неё и смог дойти до постели с меньшими затратами сил. Даниэль почувствовала, как внизу живота нарастает тяжесть, когда она пыталась взять на себя больше веса Элиора. Тянущее чувство осталось, когда Элиор перебросил свой вес на стену и начал больше опираться на неё, чем на Даниэль. Прошлая ночь давала о себе знать, но, стиснув зубы, фалмари молчала.
Кое-как они добрались до постели. Даниэль удержала ламара, чтобы он по инерции не стукнулся головой о стену, когда упал на постель как подкошенный, но действовать без его согласия не решалась. Она предложила ему помощь, но Элиор ничего не ответил на её предложение. Он не прогонял её из дома, но и лекаря тоже не звал.
Ланкре шумно выдохнула и осмотрелась. Где-то здесь она видела чистые лоскуты, оставленные целителем. Он как знал, что такой упрямый лидер как Элиор, ни за что не согласится позвать лекаря по таким «пустякам» и будет упрямо менять себе повязки без сторонней помощи. Зелья и мази Даниэль не нашла и не пыталась, потому что ничего в них не понимала и боялась навредить непутёвым вмешательством. Она решила сделать то, что умела и в чём была уверена.
- Мне нужно это снять, - Даниэль не решилась нагло потянуть рубашку с ламара. Она бы оставила её на Элиоре, ограничившись пуговицами, но окровавленные повязки через рубашку не снимешь, а до раны через повязки не добраться. Всё упиралось в рубашку и необходимость её снять. – Ты же сам не сможешь, - фалмари подобрала аргумент в пользу снятия рубашки и содействия ламара. – Целителя ты звать не хочешь. У самого сил на магию нет и ты не маг. Я могу это сделать, если ты не будешь упрямиться.
Даниэль готовила новую порцию аргументов, когда Элиор зашевелился и начал самостоятельно стягивать рубашку. Какой упрямец! Фалмари нахмурилась, помогла ламару снять рубашку и повязки. Рана выглядела неприятнее, чем она ожидала. Ланкре думала, как наложить на неё заклинание, чтобы не сделать ламару больно.
Собравшись с духом, Даниэль поднесла ладонь в ране на груди ламара, наблюдая за тем, как от его дыхания она поднимается и опускается, тревожа рану, и выпустила магическую энергию.

Заморозка крови, 55 маны

+1

12

Ламар переводил дыхание и абстрагировался от боли на сторонних ощущениях. Он чувствовал приятную прохладу на затылке; жёсткость постели, где он провёл последние несколько дней в борьбе за жизнь; и запах Даниэль. Девушка села на край кровати гостьей, которую он грубо прогонял из дома и деревни, и озаботилась его раной. Элиор вспомнил о боли. Грудная клетка немела, края раны зудели и растягивались, вызывая желание расчесать её пальцами до крови, как сыпь на коже.
Даниэль тараторила под ухом, обращая его внимание на ранение. Рану нужно обработать Элиор понимал необходимость позаботиться о здоровье. Целителя он звать не хотел, что фалмари видела и не преминула сказать в качестве аргумента.
Элиор отрешился от боли, собрался с мужеством, готовясь к новой порции незабываемых ощущений от встревоженной раны, отлип от стены, служившей ему опорой, и сел, расстёгивая рубашку.
Ламар подобрал другой аргумент в пользу содействия.
- Ты очень шумная, - Элиор озвучил его на выдохе, стягивая рубашку с плеч.
Даниэль подоспела с помощью. С заботой и осторожностью девушка помогала ламару снять рубашку и испачканные повязки. Целитель наложил их меньше часа назад и обещал зайти вечером, чтобы повторно обработать рану и перевязать. Элиор уничтожил его труды ценой одной ссоры с девушкой.
Элиор заметил, что Даниэль долго не решалась прикасаться к его ране. Вид открытых ран и крови у многих вызывает тошноту и отвращение. Элиор привык к виду смерти и её тысячи лиц, которые менялись от одной гибели к другой. Братья и сёстры из Ордена умирали в бою или на больничных койках в кругу товарищей, когда не оставалось надежды на выздоровление. Даниэль выросла вдали от этого и в понимании ламара не была готова увидеть подобное. Он не учитывал её чувства.
Магия тонким ледяным слоем покрыла края раны. По коже прошли мурашки от контраста пылающей раны и ледяного прикосновения водной стихии. Элиор смотрел в сторону и молчал, не мешая девушке применять заклинание и ухаживать за ним. Ламар перебирал в памяти события последних тридцати лет, от дня, когда впервые увидел Даниэль и узнал от отца, что взойдёт на трон Фалмарила, когда достигнет совершеннолетия и покажет себя достойным правителем, до последнего серьёзного ранения и иррационального страха, что Даниэль нашли Мэтерленсы и убили вместе с братьями.
- Что произошло после того, как вы бежали с Морганом?
Элиору ничего не рассказали. В Ордене обсуждали план нападения на позиции Мэтерленсов и отступления на случай, если в деревне найдутся предатели, которые выдадут их с потрохами.
Даниэль всегда была ему чужой. Незнакомкой, которую он считал своей невестой и живым напоминание об отце и жизни, которой он лишился с приходом Мэтерленсов.
Рана покрылась слоем льда, но Элиор перехватил руку девушки, без грубости удерживая её ладонь.
- Ты хотела уйти из-за него? - он посмотрел на неё с внимательностью, выискивая причину её желания оставить Орден. – Я видел, как ты на него смотришь. В убежище.

+1

13

Даниэль следила за потоками магии, слой за слоем накладывая их на рану ламара. Открытая рана с тонкой и хрупкой корочкой покрылась сначала изморозью, следом налётом голубого оттенка, а после льдом, утолщаясь с увеличением количества сил, которое фалмари прикладывала, чтобы сделать заклинание качественным и стойким. Ланкре часто практиковалась в магии за время путешествия с Морганом и училась её контролировать, но все её учителя, встреченные в пути, остались в Гилларе. Дальше девушка справлялась сама. Все её силы уходили на сотворение магии. Даниэль почувствовала, как ноющая боль в животе усиливается. Она не видела, но почувствовала, как на лбу и висках выступала испарина с каждым усилием сделать заклинание качественным и сконцентрироваться на нём. Иселина предупреждала её, что нужно повременить с использованием магии, но Ланкре не послушалась, как хотела наказать себя, а за что сама не знала.
Фалмари вздрогнула, когда Элиор заговорил о Моргане. На несколько секунд девушка потеряла концентрацию над заклинанием. Потоки магии, исходившие от её ладони, прервались, но после заминки и усилия возобновились, заканчивая заклинание исцеления. Это дало Даниэль немного времени, чтобы подумать над ответом и подобрать слова.
- Мы убежали на болота. Пробыли в Гилларе полтора месяца, а потом убежали. Они проводили какие-то странные обряды, приносили в жертву левиафану других ламаров, - Даниэль поджала губы. Она не хотела вспоминать о том, что увидела в городе изгнанников. – Мы угодили в подводную сеть туннелей, а там скрывались от змеев и искали выход. Не знаю сколько. Мы думали, что не выберемся, но потом нас выбросило на берег, а там нас нашли эльфы из Гильдии мистиков.
Фалмари отвлеклась на поддержание заклинания, чтобы не допустить ошибку.
- В Гильдии нам помогли переместить в дом Малленгила. Мы жили там, пока он за нами не пришёл. Дальше ты знаешь, - Даниэль ничего не рассказывала о времени, которое они с Морганом прожили вдвоём в глуши, потому что думала, что Элиора волновало что-то другое, но она ошиблась. Фалмари никогда не хватало проницательности.
Даниэль закончила с магией. Корочка толстого льда покрывала всю поверхность и медленно начинала таять, затягивая края раны. Фалмари не накладывала новую повязку, а ждала, когда лёд полностью растает. Элиор перехватил её руку и не позволил отстраниться. Фалмари внутренне сжалась, испугавшись ламара. Она подняла на него взгляд, не понимая, что вызвало такую перемену в его настроении.
«Морган…» Больше всего Ланкре боялась, что Элиору что-то расскажут о ней и Моргане. В Ордене узнали, что они ходили в соседнюю деревню, а там разное болтали об их связи. «Элиору рассказали об этих слухах? Он подслушал сплетни собратьев по оружию, когда они перетирали известия о княжне и её защитнике?»
- Нет, - фалмари не врала, но правду не говорила. – Мне страшно, ясно? Когда Малленгил забрал нас, а мы натолкнулись на Мэтерленсов в лесу, воины Ордена защити нас. Один из ламаров встал передо мной и заслонил собой. Стрела… Стрела попала ему в горло. Я видела, как он умирает, но ничего не могла сделать. Он умирал у меня на глазах. Умирал за меня, а я даже имени его не знаю! Это один ламар, один из Ордена, а сколько их погибло до этого дня? Сколько их ещё должно погибнуть, чтобы вы умылись местью и вам хватило? Я не хочу взойти на трон через трупы и реки крови. Орден говорил, что вы освободите Фалмарил от узурпатора, но чем это лучше? Я не понимаю. Мне это чуждо. Ты можешь ненавидеть меня за это и злиться, но я не хочу, чтобы невинные жители умирали за власть.
Даниэль заговорила на эмоциях, сбиваясь в интонации. У неё скакал голос от шепота до близкого к крику. На неё всё навалилось за прожитые месяцы и последнюю тяжёлую ночь, где она переживала горе в одиночестве. Фалмари не сдержала слёз, а ей казалось, что она всё выплакала.

Отредактировано Даниэль (2018-11-18 20:25:05)

+1

14

- «Лето выдалось насыщенным», - подумал Элиор, слушая рассказ Даниэллы о путешествии с Морганом.
Он ничего не знал о жителях Гиллара. Рассказ о змеях и обрядах шёл в новинку. Лангре сделал пометку в памяти, чтобы спросить об этом подробнее, когда появится время и разговоры будут уместны. Даниэль не делилась с ним подробностями и отвечала отвлечённо, напуская нелепую беззаботность на пережитые будни. Элиор замечал, что в глазах девушки пролегла темнота, которой она не хотела делиться с чужими. Он для неё чужак.
- «Узнать будущего супруга до свадьбы в династическом браке – это роскошь».
Абсолютно другой мужчина, с которым она прошла огонь и воду, стал для неё опорой и защитником, в котором девушка нуждалась, как любая хрупкая девушка, брошенная в огонь из отчего дома или в клетку на растерзание тиграм. Защитник ближе нательной рубахи. Элиор никогда не был защитником для княжны.
Даниэль ревностно защищала личное пространство. Она сжалась на глазах ламара, как щенок перед замахом хозяина в страхе отхватить удар за провинность или дурной характер хозяина. Фалмари не убегала от него, но как на духу выдала всё, что лежало на сердце.
- Я не хотел тебя напугать, - Элиор отпустил руку девушки, показывая, что не намерен удерживать её силой.
Лангре вспоминал, сколько раз собратья защищали его от вражеской стрелы и разящего меча. Он выбирался из сражения с боем вместе с товарищами или слал их на смерть и не прощался, поддерживая боевой дух и веру в воссоединение. Чаще вера оборачивалась ложью и подавленной скорбью за общее бравое дело. Элиор купался в крови с юношества и привык к смертям товарищей, но Даниэль это другое. Девушка не видела жестокости и рассуждала, как пацифист, которому чуждо напрасное кровопролитие. Старые распри не замять переговорами. Мэтерленсы и Орден не разойдутся полюбовно, обменявшись напутственным словом и извинениями за причинённую боль.
Даниэль расплакалась. Элиор обнял девушку за плечи и привлёк к себе. Он не ждал, что Даниэлла доверчиво прижмётся к нему, но ламар хотел, чтобы она выплакалась. От слёз печали уменьшаются и на груди становится легче. Выплакаться и поспать – лучший рецепт от печалей и проблем, который придумали простые люди без знаний о целительстве, лекарстве или зельеделии.
- Я для тебя монстр, у которого руки по локоть в крови, - Элиор заговорил тихо; он гладил волосы девушки в простом жесте заботы. – Ты права. Никакой трон не стоит пролитой крови и загубленных жизней. Я не знаю, насколько мы лучше или хуже, чем Мэтерленсы, которые взошли на престол тридцать лет назад, но я вижу, как страдает народ от возросших налогов. Князь забирает у них всё и не даёт взамен ни защиты, ни помощи. Эти люди хотят сражаться за лучший мир. Кровь уже пролилась. Они желают мести и справедливости и видят её в свержении князя и возвращении престола законным наследникам. Я сверну с этого пути – найдётся другой, кто поведёт их в бой. Без меня и без тебя. Мы ничего не изменим. Я сожалею, что ты стала частью этой игры, но на большее я не способен.
Лангре замолчал, рассматривая линию горизонта за окном. Крона дерева напускала тень и закрывала обзор. Ламар искал слова, но подходящие не находились.
- Останься со мной. Здесь, в этом доме. На несколько дней, пока мы собираемся в дорогу. В лагере среди нас был предатель. Есть ещё один, но я не вычислил, кто он. Здесь тебе ничего не угрожает, - Элиор опустил взгляд на девушку, рассматривая рыжую макушку, и прислушивался к тихим всхлипам. – Защитник из меня никакой, но братья услышат и придут.

+1

15

Элиор не имеет ничего общего с Каэлем. Он не избалованный княжич, который привык поступать, как ему вздумается, и оставаться безнаказанным в любой ситуации. Даниэль это понимала, но рефлекторно сторонилась ламара после проявленной злости и разговора на повышенных тонах. Элиор сглаживал ситуацию и замечал перегибы. Он не пытался навязать точку зрения или переубедить Ланкре. Ламар, который гнал её взашей десятью минутами раньше, забыл об обидах и говорил тише.
Даниэль не ожидала, что Элиор увлечёт её в объятия и позволит выплакаться у него на груди, как старый друг. Девушка хотела почувствовать поддержку другого повстанца и ждала, что когда-нибудь он появится и скажет ей несколько ласковых слов или покажет, что ему жаль, и что эта потеря была общей для них, а она не выдумала взаимную влюблённость.
Ланкре встрепенулась, почувствовав прикосновение ламара, и с недоверием вслушалась в его действия. Она не почувствовала ничего плохого и в конец расплакалась, дав волю чувствам. Даниэль всё вспомнила. Все события, через которые она прошла за полгода, что потеряла и что приобрела. У неё остался горький осадок, который она пыталась выплакать и отпустить. Элиор превратился в жилетку, вымокшую от её слёз и подтаявшего льда на груди. Рана ламара затягивалась, но фалмари забыла думать о ней.
Элиор ничего не спрашивал. Он перестал заводить разговор о Моргане и ухватился за трон, зреющую революцию и участников. Даниэль всё прекрасно помнила. Малленгил развеял надежды девушки на свободное и беззаботное будущее после смерти Элиора. Оно не наступило. Эльф сказал правду, а фалмари до последнего надеялась, что он ошибается и говорит гадости назло, чтобы досадить ей и выпутать сына из авантюры, в которую он влез, поведшись с княжной.
Элиор много говорил. Даниэль понимала, что он имел в виду. Видение мира в розовых тонах и налёте юношеского романтизма неуместно в картине реальности. Она намного мрачнее, но они получили возможность привнести в неё ярких красок. Не только алые лини крови или белые тени душ погибших жителей Фалмарила, а задатков будущего, которое может случиться с ними, если остановить войну за престол.
Под конец Элиор предложил что-то невероятное. Даниэль перестала хныкать и судорожно втягивать воздух или утирать мокрый нос и щёки. Девушке показалось, что за предложением Элиора кроется что-то другое. Это не простое желание защитить её от дурных помыслов Мэтерленсов и их сторонников. Предатель мог убить её, воспользовавшись любой возможностью. Например, вчера, пока все спали и она оставалась одна на мосту. Иселина могла спасти её, случайно оказавшись в том месте, но этого Даниэль не знала. Фалмари казалось, что Элиор пытается найти способ удержать её. Здесь она тоже могла ошибаться.
В доме двух женщин, приютивших Даниэль у себя, девушка не чувствовала опасности, но после вчерашнего она не хотела возвращаться в место, где всё напоминало о горе и потерях. Она не хотела оставаться одна до отчаяния и воющих волков на душе.
- Где… Где я буду спать?

эпизод закончен

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [26.08.1082] Горечь правды