Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » Добрейшего вечерочка!


Добрейшего вечерочка!

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

- игровая дата
Зима 1081-го года
- локация
Остебен, г. Вильсбург
- действующие лица
Куана, Эслинн

+1

2

[icon]https://image.ibb.co/cDdmXe/DLk_QIqq_V4_AAHxe_K_2.jpg[/icon]Говорят "труд облагораживает" И, знаете, ничего подобного! Знаете как выглядит труд?
Труд - это девочка, которой недавно стукнуло 14 лет, в сером, выцветшем сарафане из грубой мешковины, в сарафане, доставшемся от прачки до нее, а та особа была явно на пару размеров больше и поэтому одеяние огромным, несуразным колоколом создавало пузырь вокруг маленького тельца и, то и дело обещало спасть с худого подросткового плеча. Труд - это покрасневшие костяшки пальцев и в кровь содранные от стирки кутикулы... Ручной стирки огромного постельного белья из постоялых комнат; простыни по два метра в шырь, а моет их - пара рук с тонкими запястьями и некогда аккуратными пальчиками. Это война с нестирильностью и если по одну сторону фронта: гора одеял засаленных от мужланов-странников (иногда даже вшивых и иногда Фойрр пойми с какими болячками), то по другую сторону измученный, обессиленный ребенок. Труд - это сгорбленный миниатюрный силуэт, сидящий на деревянном полу с широко расставленными коленями, между которыми - огромная банная кадка, а в ней пенящаяся и иногда выплескивающаяся за края вода. У труда пыхтящее, раскрасневшееся от усердия лицо, у труда растрепанные пряди, давно выбившиеся из завязанной еще утром тугой косы, у труда сдвинутые брови и поджатые губы. Нет, в труде, особенно детском и эксплуатированном, ничего благородного, определенно, не было.

Куана почувствовала как небольшое облачко пены поднялось от мыльной воды и осело у на щеке. Девочка повела плечом чтобы убрать пузырящийся шмоток и вновь ее туловище начало сотрясаться в гипнотическом ритме полоскания стирки. Музыка чистоты, ритм усталости, такт обреченности.

Беглянка недели две назад бежала из Весвольда и была так рада, когда ей по прибытию в Вильсбург дали работу в одном из местных трактиров. Вот уже дней 10 как девочка работает прачкой за еду и комнату. Ах, ну да, еще и платье вручили от предыдущей работницы (интересно, почему та ушла?)
В трактире персонал быстро сообразил, что Куана, путь и хлипкая и слабая, но все же девка рукастая и работает на совесть. Не причитает, и будто была рождена чтоб прислуживать. Уже вскоре никто не давал южанке никаких поблажек в связи с ее возрастом, нагружали работой с заката до рассвета и, упаси Люциан, если Безродная попадется на глаза, окончив свои обязанности раньше остальных! Сразу начинается "пойди там помоги", "поди сё принеси", но Куана вслух не жаловалась. В конце концов, она помнила с каким боем и навязчивостью ей удалось заполучить место под крышей. Когда девочка впервые появилась на пороге трактира, потрепанная от странствия, кухарка кричала чтоб та убиралась и не смела даже переступать дверной проем "лишайная ты зараза". Тогда безродная действительно выглядела плохо, но готовых работать за еду на такой тяжелой работе немного и поэтому, осмотрев девочку на вшей, отдраив и отпарив ее в бане, работать-таки пустили... На испытательный срок.

Из транса стирки девочку вывел скрип двери. Куана подняла голову и сразу ее взгляд упал на копну роскошных рыжих волос.
- Эслинн?- Безродная согнутым запястьем убрала приклеевшуюся к запаренному лицу прядь волос.- Я Вам мешаю? Извините, но можно я постираю на кухне, во дворе так холодно, руки просто дубеют... Могу и ваши вещи тоже простирнуть за одно.
Девочка еще плохо была знакома с остальным персоналом, времени сблизиться не было, когда часы проходят в "благородном труде", но Эслинн и ее ярко выраженный шрам, Куана запомнила еще с первого дня. Куана знала что является ровесницей ее сыну (почти), местному конюху и, будучи все-таки обучена манерам девочкой, обращалась к женщине на Вы, все-таки при такой-то разнице в возрасте

Из залы доносились пьяные песни, стук тарелок и чашек о стол; веселье и матерные частушки по одну сторону стены, а кряхтение и пыхтение над домашними заботами по другую, забавно, не правда ли?
- Много клиентов сегодня?- южанка вновь вернулась к полосканию и попыталась не вслушиваться в какой-то сальный комплимент, успевший нагнать вдогонку Эслинн, когда та закрывала дверь на кухню.
Что-то там про бедра и как хорошо они должны сделаться.
- Как же вы все это терпите? Неужели вам не хочется просто обронить им на голову их же собственный заказ?- в голосе не было ни раздражительности, ни злости, ни пренебрежения, просто чистое любопытство.

Отредактировано Куана (2018-08-16 19:31:39)

+2

3

Эслинн привыкла к пыльной работе. В таверне ей платили значительно меньше, чем в борделе, когда она крутила задницей перед носом у клиента с широким кошельком и непропорциональным ему достоинством, но какой у неё был выбор? Её выкинули на улицу, когда пузо выросло до размеров непривлекательного шара – его не спишешь на то, что девка из борделя сытно нажирала себя прекрасную для клиентов, которые любят пышечек или упасть в мягкие и безграничные формы. Один раз она уже поработала разносчицей, но из-за близости с прошлым местом работы и неменяющимся контингентом пришлось перебраться из грязного города в чуть более чистый. Казалось бы, гуляй, родная, делай вид, что шлюшечьи повадки остались в прошлом, надраивай пол, столы, члены (ой!), но чаевые не те, а у неё на плечах отрок, которому и обувка нужна, и рубаха новая, и жрать он хочет по молодости, как три здоровых мужика. Эслинн горбатилась, как могла, отрабатывая крышу над головой для неё с Лейвом, и харчи. Сверху набрасывали немного, а чаевые, которые Эслинн после привычного размаха принимала за гроши, так… на что их хватало? Поддерживать вещи в сомнительной чистоте, чтобы совсем не превратиться в оборванцев. Она не могла научить сына грамоте, потому что сама была безграмотна. Не могла отдать его на обучение, потому что не имела денег, а бесплатного его чудо-мальчика никто брать на обучение не хотел. Вот и пожинали то, что имели, и не жаловались.
Под вечер в таверне кого только не встретишь. Пока её сын горбатился в конюшне, облагораживая чужих лошадей или всматривался в гнилые зубы очередного скупердяя, Эслинн собирала со столов грязные тарелки и кружки, составляли их на поднос и привычной походкой от бедра, собирая на эти самые бёдра взгляды и иногда отвечая взглядам кокетливым подмигиванием, шла в сторону кухни, чтобы забрать очередную порцию и вернуться к работе в зал. Сейчас самое подходящее время немного покрутить грудью и насобирать как можно больше денег с пьяных вдрызг посетителей. Она уже научилась прятать всё самое ценное в потайном кармашке. Угадайте где.
Войдя на кухню, она едва удержала поднос, потому что не ожидала, что прямо у неё на пути, прерывая шаг, окажется девочка, полностью покрытая мыльной пеной. Эслинн удивлённо посмотрела на неё, но ничего не сказала. Ребёнок первым обратился к ней залепетал извинения, словно она местная стерва и пассия хозяина, чтобы измываться над каждым, кто ей посреди дороги сядет чужие засратые портки постирать. Прошлая прачка усвистела с этого бесприбыльного места. Хозяин говорил, что захворала, но Эслинн знала правду. Затрахали прошлую прачку. Фигурально и буквально.
- Расслабься, - крылатая пожала плечами и спокойно прошла мимо девочки, чтобы поставить поднос на стол. Пусть Анджи ей занимается, когда перестанет ковыряться в заднице.
Эслинн не собиралась требовать помощи от ребёнка, потому что Куана, несмотря на её возраст, была ровесницей её сына. Может, на год-два младше. Она была младше, когда её затащили в бордель и связали её жизнь с торговлей телом. До этого Эслинн драила полы, стирала вещи и прекрасно помнила, насколько руки и спина болели от постоянной стирки, но всё это казалось ей таким простым и почти беззаботным, когда пришлось зарабатывать телом. Эслинн удивляли манеры ребёнка, который по какой-то причине оказался на улице, но при этом не чурался тяжёлой работы и выпрашивал её. Что-то несовместимое.
- Клиентов всегда много, и это хорошо, потому что они платят хозяину, а он платит нам. Пока есть клиенты – мы ему нужны, чтобы делать за него грязную работу, - Эслинн была проста в общении. Она составляла на поднос кувшины с выпивкой, чтобы вернуться в зал к посетителям, а за делом спокойно разговаривала и не то что сильно торопилась вернуться в зал. – Терплю? – алифер перестала составлять посуду, посмотрела на девочку и, сложив одно с другим, поняла, о чём она. – Есть вещи похуже, чем пьяные комплименты твоей заднице. Радуйся, что хозяин позволил тебе драить их вонючие портки и не выгнал в зал. Ему плевать, как мы будем завлекать клиентов.
Эслинн не хотела вываливать на ребёнка всё дерьмо этого мира, хотя понимала, что Лейв хлебнул не мало к своим годам. По её вине, потому что она захотела дать ему жизнь, не имея ни собственного угла, ни денег, ни честного имени или чистой репутации.
- Почему ты оказалась на улице? - Эслинн обернулась, присела на край стола и посмотрела на девочку. - Да ладно. Я же вижу, что ты говоришь грамотно, вежлива. Манеры знаешь, но не чураешься грязной и тяжёлой работы.

+2

4

[icon]https://image.ibb.co/cDdmXe/DLk_QIqq_V4_AAHxe_K_2.jpg[/icon]
Радуйся, что хозяин позволил тебе драить их вонючие портки и не выгнал в зал. Ему плевать, как мы будем завлекать клиентов.
Куана несколько секунд смотрела на Эслинн, потом на воду в кадке, которая постепенно начала превращаться из пенно-чистой в мутную, грязную.
- Это... не честно и подло,- одними губами выдохнула девочка и с досадой шлепнула влажным пододеяльником по своему отражению в грязной воде, перед тем как встать с пола и потянуться, чувствуя как в затекший, практически квадратный от сиденья на полах зад, начинает нормально циркулировать кровь и расслабляются мышцы скукоженной спины.

Почему ты оказалась на улице? Да ладно. Я же вижу, что ты говоришь грамотно, вежлива. Манеры знаешь, но не чураешься грязной и тяжёлой работы.
Куана как-то виновата взглянула на Эслинн из-под лобья. Хорошая Эслинн баба, неграмотная в книгах, но мудрая от жизненного опыта. Все мировоззрение трактирщицы сформированно исключительно за счет собственных "проб и ошибок". Может быть не чиста на совесть, но и не врет и не лицемерит, грешки свои мелкие и не очень не скрывает. Себя не жалеет, как и других, на слово не ласкова, но прямоленейна. И хоть может показаться, что к сыну относится без должного внимания, но мелкого все же еще не бросила. Кремень-баба. Даже чисто подсознательно, совершенно неосознанно нравилась Эслинн девочке, точнее ее типаж. Такие в говне живут, но говном не становятся.
Безродная знала что от простоты душевной люди еще легче понимают где ложь где правда и от того врать коллеге не хотелось, но ведь и всей правды тоже сразу и не скажешь.
- Раньше,- Безродная тяжко выдохнула и задом оперлась на краешек стола по сторону от женщины, одновременно стряхивая капли воды с влажных рук, после этого промакая ладони о фартук.- раньше я жила в доме... у достопочтенного хозяина
Куана подумала что не соврала. Мортена она так и ни разу не назвала отцом или отчимом в своей жизни.
- Мой хозяин был достаточно образован и... видимо желал того же от прислуги... или ему было настолько одиноко и скучно, что он решил натренировать меня манерам,- девочка пожала плечами. Фойрр пойми этих демонов, каждый из них безумен по своему. - Я работала в доме господина до недавних пор, пока...
За дверью послышалась какофония звуков, что аж прервала рассказ девочки. Где-то что-то ломалось, кто-то кого-то бил и кто-то кого-то подначивал. Пьяный кипиш, наверняка все коллеги уже успели привыкнуть к практически ритуальным кулакомаханиям каждый вечер, но Куана еще еле подавляла желание спрятаться под стол когда до ее чуткого до неприятностей уха доносилось: "А ну, щенок, иди сюда, сейчас научу тебя уму-разуму"

Девочка вжала шею в плечи когда раздался треск кружки и что-то твердое, но заметив что на лице Эслинн не было ни капли страха, тут же попыталась изобразить невозмутимость.
- Хорошо быть мужчиной, наверное. Махать кулаками, напиваться в стельку, оставлять свою потомство под каждой юбкой и при этом счиаться "настоящим мужиком"
Куане было 14, а рассуждала она во многом как 64летняя бабка, разочарованная жизнью. И ничего не могла с этим поделать. В своем уютном морском Весвольде, в своим комфортабельных покоях, в особняке на самом побережье, Куана думала что жизнь - дерьмо и ее угнетает отчим. А потом девочка попала в Вильсбург и поняла что есть "гнет" и что значит быть сироткой без кола и двора. И еще Безродная поняла что в десять раз хуже при таких жизненных обстоятельствах быть женского пола.

- Эслинн?- девочка внимательно рассматривала шрам по середине лица рыжеволосой, надумывая себе истории, но все же решила спросить.- А как вы... Вы и Лейв, как вас...

Безродная заслышала неровную поступь в перемешку с пьяной бранью. Это был недовольный голос хозяина трактира, который позволил себе пару лишних стопок сливовицы под уморительные и не очень истории посетителей. И, то ли рефлекс, то ли женская интуиция, то ли навязчивое, вечно куда-то гонящее эхо в голове (малышка в беде) заставили девочку быстренько нырнуть под массивный кухонный стол и полностью скрыться под навесом из веточек базилика, букетиков разных преправ, трав, прянностей и коренний, которые сушились по всеми периметру стола.
После нескольких аккордов запинаний о дверные проемы, пьяную икоту и отвратительный басс отрыжки, покрасневший нос и его хозяин в виде владельца заведения, вошли на кухню в сопровождении перегара и запаха квашенной капусты.
- Эслинн, мать твою за ногу, где ты там прохлаждаешься?- трактирщик явно хотел выдать какую-то четко сформированную мысль, может быть даже претензию или приказ, но тут на его глаза попалас злосчастная кадка с не менее злосчастным бельем.- А! Точно-точно... это... девка... прачка... как ее там? [ик] Эслинн, не видела эту... малую? Пусть двигает свою жопу в трапезную!
Мужчина отвратительно засмеялся, прихрюкнув. Вроде ведь ничего мужик когда трезвый, но напьется - так скотина-скотиной.

Голубые глаза под столом нервно начали бегать вправо-влево, скурпулезно соображая чего хочет хозяин. Куане не надо было вдаваться в глубокий анализ чтобы понять: желание и перспективы пьяного трактирщика на счет своей малолетней подопечной врдя ли бы понравились последней.
Безродная не двигаясь и не дыша сидела под столом, выглядывая лицо Эслинн и отчаянно надеясь, что рыжеволосая прикроет ее хотя бы впервый раз перед хозяином.

Отредактировано Куана (2018-08-16 19:31:02)

+2

5

Мир в принципе бесчестный и подлый – Эслинн уяснила эту истину незадолго после рождения, когда столкнулась с первыми реалиями мира. Ещё до того, как её выдворили на улицу и заставили работать ручками, потому что родителям она сдалась, как пятое поломанное колесо – выбросить и забыть. Она никогда не задавалась вопросом: почему так произошло. Случилось и случилось, но жизнь, поучая, продолжала подбрасывать ей грязь за грязью, создавая из Эслинн то, чем она является сейчас – шлюха и разносчицы с бастардом на руках, не имеющая фактически ничего кроме скромного припрятанного Сосуда душ, чтобы хозяин не узнал и не воспользовался. Она запомнила, что всегда может стать намного хуже, и по обыкновению к хорошему не готовилась, не лелеяла надежд и понятия о правильном и честном с годами стирались и превращали в труху. Нет его, и не было никогда – таков её реальный мир.
Эслинн слушала рассказ девочки и подмечала заминки – попытки ребёнка вычленить главное и случайно не взболтнуть лишнего о себе. Хозяева бывают разные. У Эслинн когда-то тоже был хозяин, которому она драила полы и посуду, а потом, как старше стала, захотел куска больше и бесплатно. Пристал к девочке и она сбежала или успел попользоваться? В такие историях нет ничего интересного и необычного – они сплошь и рядом. Не только в Теллине, как в одном из рассадников заразы. Её там больше, но и другие города не образцы идеальной жизни, где каждый получает ломоть хлеба, не отдавая ничего взамен.
Никто не учил Эслинн, но у неё хозяин был простым трактирщиком. Никак не аристократ, а у людей с деньгами свои причуды. Как знать, по какой причине он взялся воспитывать девочку. Возможно, она сама не знала всей правды, а Эслинн не хотела допытывать. Научил – и хорошо. Может, толк из неё выйдет. В своём возрасте О'Шей уже не могла занять другую нишу в обществе, а что до Куаны – то она юна и может найти себе работёнку лучше, чем эта. Плохо, что девочка. Эслинн предложила бы ей пойти помощницей к писарю, но тут даже в храмах Триумвирата можно натолкнуться на не самого образцового монаха.
Эслинн привыкла не обращать внимание на шум – за годы работы в таверне она научилась выделять важное и пропускать мимо ушей очередную перепалку пьяных мужиков. Платят мало, а хотят в довесок к пиву женскую ляжку. Зачем ей мужики, которые не в состоянии оплатить дополнительную потеку? Пусть жрут своё пиво, доедают объедки и валят к портовым шлюхам. Она ждала, когда девочка снова продолжит рассказ, оборванный на полуслове, но Куана резко изменила тему, словно поняла, что сказала лишнего, и сейчас выпала возможность незаметно исправиться. Но Эслинн и бровью не дёрнула в сторону зала.
— Хорошо быть мужчиной, наверное.
Эслинн внимательно посмотрела на девочку, а потом задорно рассмеялась.
- Только если ты не пират, - широко улыбнулась женщина. – Месяцами в море качаться на волнах и надеяться, что за это время он всё ещё останется мужчиной.
Она знала много пиратов, которые в отсутствие женщины на корабле и при диком свербеже в одном месте, не чурались помогать друг другу, да так увлекались помощью, что по портам, когда сходили на берег, искали не бабу, а другого мужика. Кому-то везло намного меньше – кто посмазливей мордой – таких Эслинн тоже встречала. Сломленный мальчишки, которые пытались подстроиться под обстоятельства.
— Эслинн?
- Чего? – без грубости спросила крылатая и выслушала вопрос девочки. – Как мы что? Оказались тут? Я оказалась на улице, когда была младше тебя, работала в таверне у хозяина, пока он не смекнул, что можно продать меня в бордель и хорошо заработать.
Их прервали, и она не успела рассказать историю до конца. Хотя какая уж тут история, так… ничего интересного и нового.
Эслинн увидела, как девочка прячется под стол, но ничего не сказала. Она с невозмутимым видом поставила на стол кружки.
- Нет её. Хозяйка погнала в спальне убирать. Один из гостей оставил там свой завтрак.
Хозяин недовольно поморщился.
- Пусть в зал спускается, как закончит.
Эслинн была уверена, что к тому времени хозяин уже напьётся и забудет, что вообще искал девчонку, и где она находилась в тот момент и почему не могла выйти.
- Тащи свой зад в зал. Я тебе не за чесание задницы плачу. Она, конечно, как орех, но даже за неё я не готов платить столько. Ещё и щенка твоего содержать.
Женщина никак не отреагировала на оскорбление, забрала поднос с выпивкой и вышла в зал, проследив за тем, чтобы хозяин вышел вместе с ней, а не остался один на один с Куаной. Всё же смотря на ребёнка, каким в её понимании была Куана, Эслинн видела себя и поэтому не хотела, чтобы девочку постигла схожая участь. Смышлёная она. Нечего ей делать в борделе и задницей зарабатывать трактирщику на эль.
Эслинн вернулась через полчаса, когда основная масса дебоширов уже дрыхла на столах, другие полюбовно начистили друг другу морды или разбрелись по домам. Грузно поставив поднос с горой посуды, женщина осмотрелась.
- Вылезай. Он уже слюни пускает на подушку.

+2

6

[icon]https://image.ibb.co/cDdmXe/DLk_QIqq_V4_AAHxe_K_2.jpg[/icon]Безродная сидела под столом не дыша, прикусывая ноготь большого пальца. Из-под стола Куана видела колышущуюся юбку Эслинн и слышала ее речь, мысленно благодарив рыжую за то что та ее прикрыла на этот раз.
Как только шаги трактирщика замолкли, девочка выдохнула полной грудью и устало потерла глаза. Потом нужно будет определенно поблагодарить О'шей, а пока... надо создать видимость большой занятости. Хотя, даже не видимость, работа еще есть и она сама себя не сделает. Выполззая из-под стола Куана снова вернулась к стирке, теперь осталось слить грязную воду и все развесить. Безродная потащила по полу с грохотом кадку к внутреннему дворику, где слила воду. Затем отжала белье, на холоде руки покрылись красными пятнами и начали шелушиться, мороз больно кусал любую часть кожи, выглядывающую из-под сарафана и вскоре девочка начала покашливать и шмыгать носом. Что поделать, плохо южанка переносила морозы, в родном Весвольде, окутанном теплыми муссонами таких морозов не бывает да и зима не длинная. По прежднему шмыгая носом, Куана проскользнула на чердак, в обнимку с отжатым бельем, где все и развесила. Мыши истерично запищали как только девочка открыла дверь чердока и трусливо запрятались по норам. Безродная старалась их не бояться, но получалось плохо. Ей еще предстоит долгая и мучительная борьба с брезгливостью и еще ни один подавленный приступ тошноты.

Закончив с делами, Безродная вернулась на кухню, где поставила разгреваться котел, наполненный простой водой в печь. Ночью безумно хотелось есть, после долгих физических нагрузок в течении дня растущий организм просил еще одной порции калорий, а положено не было, в тарифе прислуги - строго трехразовое питание. Поэтому все что оставалось - это заливать свой нудящий от голода желудок кипятком.
Куана чувствовала как проходят спазмы по мышцам, как ссадит горло от проступающего кашля и как трясуться красные руки от переутомления. Хотелось хотя бы ложки меда... хотя бы горбушки хлеба. И, Люциан, как же она устала. И нет, устала не столько от нагрузок, сколько от разочарований. Когда она, своими стоптанными ножками бежала из родного Весвольда - не так она все это себе представляла. Новую жизнь, свободную и независимую. В Вильсбурге, в статном и величественном, где всем найдется место. Жаль только, что ее место с крысами на чердаке.

Куана заслышала вновь приблежающиеся шаги и снова с позором полезла под стол. Это уже начинало злить и раздражать. Собственная несамостоятельность и бессилие - вся жизнь в которой можно только прятаться, нельзя давать отпор, жизнь в которой ты всегда жертва и любое жизненное обстоятельство мешает тебе стать хищником. Благодарность за горбушку хлеба и радость за то, что ты зарабатываешь своим трудом, а не стоя на коленях перед каким-то стариканом, заглатывая его член по самые гланды. Надо же, как мне повезло, я должна радоваться.
— Вылезай. Он уже слюни пускает на подушку
Голос Эслинн неосознано вызвал улыбку и вздох облегчения. Куана попыталась вылезти, поднятся из-под стола, но от первого же телодвижения в глазах помутнело и в ушах встал свист. Безродная поняла - на сегодня ее батарейка села. По телу прошелся тремор и желудок страшно заболел, во рту появился кисло-металический привкус. Куана уже нсколько дней обманывала свой организм, пила кипяток литрами, когда хотелось кушать (а кушать ей хотелось чаще и сытней, чем своим взрослым коллегам, привыкшим к местному небогатому рациону). Естественно, рано или поздно, организм понял в чем дело и теперь мстил своей хозяйке. Мстил калейдоскопом звезд перед глазами и ощущеними слабости, тремором и судорагами. Тем не менее, с третей попытки, дрожащая и ссутуленная, Куана вылезла из-под стола и выдала некое подобие измученной улыбки.
- Спасибо Вам, Эслинн, хотете чаю?

Девочка сделала два шага по кухне когда почувствовала. Почувствовала как к лицу подступает жар и сейчас произойдет что-то необратимое. В ужасе Безродная зажала рот ладонями и попыталась выбежать во двор, но не успела.
Ее вырвало. Прямо посередине кухни. Желчью.
И это была нормальная физеологическая реакция: Куана пыталась пить кипяток с солью или другими специями, пытаясь насытится им как полноценным блюдом, желудок выделял желчь чтобы расстворить "блюдо", но так как расстворять было нечего, то накопленный желудочный сок так или иначе должен был найти выход.
И теперь, девочка в ужасе смотрела на выход своего физеологического процесса и чувствовала как слезы наполняют глаза. Слезы стыда и унижения. Ее вырвало прямо перед Эслинн, как унизительно.
- П-простите, я... сейчас все уберу,- Южанка даже не нашла в себе силы посмотреть в лицо рыжей коллеги, что-то еле внятно лепетала себе под нос.

Дрожащие руки отыскали половую тряпку и девочка судорожно, плохо координированными движениями и со взглядом перед которым все плыло от головокружения и вставших перед глазами слез, начала оттирать блевоту от пола.
- Простите, простите, простие,- только и лепетала девочка, забитая и запуганная. Она никогда не ожидала такого от себя и жизнь ее явно к этому не готовила.- я просто... просто устала, мое тело болит и... я так хочу есть, постоянно. Я не наедаюсь, я не понимаю почему, почему у меня не получается... как у всех... простите, но я привыкну, я обязательно привыкну, простите

Куана на секунду остановилась и почувствовала как по щекам текут слезы, а грудную клетку распирало от стыда, усталости, злости на весь мир и отвращения к самой себе. Этот нервный срыв она, конечно же, переживет и потом будет вспоминать как малолетнюю глупость, позже она поймет, что виной тому пубертатная неустаявшаяся психика, но сейчас ей кажется что это - предел и что больше она не сможет, что нужно просто лечь здесь и сдохнуть.

Отредактировано Куана (2018-08-24 13:14:04)

+2

7

Как давно ей предлагали чай? Ха. На вопрос легко ответить, потому что – никогда. Эслинн не знала другого отношения и эта девочка, вежливая и внимательная, виноватая и зажатая веяла душком чего-то невинного. Её макнули лицом в дерьмо после жизни, которая напоминала пусть не сахар, на более чистую и добротную постель, чем эту. Таким детям сложно привыкнуть к хреновой жизни и принимать её как уродливую данность. Лейв в отличие от Куану уже родился в таком мире и другого никогда не узнал. Эслинн желала сыну лучшего будущего, но понимала, что не в силах его дать, а сам Лейв не выкарабкается. То, что они имеют сейчас, - предел их возможностей и мечтать о лучшем не стоит. Навряд ли у Куаны получится сыскать место приличнее и чище, чем это, но в некотором смысле ей тяжелее.
Вежливость как акт благодарности. Эслинн не успела ответить. Весь радужный мир так и полился из желудка Куаны. На пол. Женщина увидела несколько капель на башмаках, но даже не подумала брезгливо отдёрнуть ногу или заорать на девчонку за порчу. Она понимала, почему такое происходит, и не собиралась за это отсчитывать подростка. На секунду Эслинн подумала, что с сыном она обращается более грубо и жёстко, чем к этой девочке. Вот забавности-то? Девчонка-беспризорница ближе и милее родного сына!
Эслинн молчала, наблюдая за тем, как девочка торопливо пытается оттереть пол. Она слушала её эмоциональный пересказ всех тягот, которые свалились на её плечи. Женщина всё понимала, но не собиралась прижимать к себе рыдающего ребёнка, тыкать её носом в сиськи и ласково улюлюкать обещая, что дальше непременно будет лучше. Не будет. Рано или поздно пьяный хозяин может застукать Куану на кухне или войти в её каморку, чтобы скрасить вечер. Кто-то из посетителей может засмотреться на неё и воспользоваться телом. Существует бессчетное множество причин, почему жизнь может вывернуться наизнанку и показать сторону хуже той, на которой они находятся сейчас.
Женщина обошла девочку, словно не собиралась выслушивать её нытьё или вдыхать неприятный кислый запах рвоты. Она достала из-под сложенных кухонных полотенец припрятанные куски хлеба, которые не донесли к посетителям или они не доели. На кухне всегда оставались харчи, которые утром подогревали или холодными отдавали посетителям, не заботясь о качестве и свежести. Цельные куски брать нельзя – заметят и накажут, но объедки – пожалуйста. Хозяин никогда не знал, сколько и чего у него осталось с вечера, а жена уходила отдыхать раньше, чем уходил последний посетитель. Кухарка часто забирала еду домой, если никто не видел – каждый крутился как мог и Эслинн не исключение. У неё тощий по-мальчишески прожорливый сын, которому тоже мало еды и часто хочется ржать.
Эслинн встала напротив девочки, протянула ей хлеб.
- Ешь, - в этих словах не было материнской нежности о пеки. – Только морду и руки утри сначала.
Женщина не ждала благодарности, потому что фактически пища ей не принадлежала. Любой мог взять её, проявив немного смекалки и наглости.
- После посетителей всегда что-то остаётся, если Ллот не успевает утащить домой, - объяснила крылатая. – Она каждый раз прячет в новом месте, - непринуждённая беседа могла отвлечь от промашки, но Эслинн преследовала другую цель – научить ребёнка выживать здесь. – Никого не волнуют твои слёзы и насколько твоя жизнь дерьмова. Честно ты не получишь ничего сверх того, что уже имеешь. За объедками редко следят, но нетронутое не бери – заметят. В комнате тоже не прячь. Хозяйка иногда проверяет комнаты, когда не может чего-то досчитаться или у неё плохое настроение.

+2

8

[icon]https://image.ibb.co/cDdmXe/DLk_QIqq_V4_AAHxe_K_2.jpg[/icon]- В комнате тоже не прячь. Хозяйка иногда проверяет комнаты, когда не может чего-то досчитаться...
Эслинн не успела договорить до конца, когда дрожащие слабые руки обняли ее за шею и в следующее мгновение неразборчивое "спасибо" в перемешку со всхлипом утонуло в ее рыжих волосах где-то возле уха. Куана еще несколько секунд прижималась словно маленькое дите к женщине, как будто та была ее опорой, без которой весь мир мог бы рухнуть. Девочка оторвалась от алифера и, шмыгнув носом, слабо, но так нежно и ласково улыбнулась.

Недолюбленные дети - наверное самое жалкое зрелище в мире. Они бессознательно тянутся к вниманию, любви и ласке, всему тому, чем их обделил мир и жизненные обстоятельства. В простейшем жесте внимания, в секундной заботе, они видят мир, безграничную любовь и объект привязанностей. Это совсем не здоровая система отношений, но этим детям дано так мало, что и кроха ласки для них - это все. Словно забитые собаки, сутулые, скулящие и шарахающиеся от прохожих, но стоит их приласкать, выкормить и показать что ты не желаешь им зла и собака становится верным, преданным псом. Этой собакой и была Куана, в ее жизни практически не было бессознательной любви, такой, на которую способны только матери к своим дочерям. Да, говорят, что каждому сыну обязательно нужен отец, мужчина-наставник, но, по мнению Безродной, намного важнее было наличие материнской фигуры в жизни девочки. Женская забота, любовь и внимание, ласка на которую способны только женщины, их интонация, их нежные руки, мягкий голос, поющий колыбельные, их мудрость. Куана очень хотела присутствия всего этого в своей жизни, подсознательно, ее тянуло к тому чего у нее никогда не было и никогда не будет.

Да, может быть Эслинн и была в чьих-то глазах не самой лучшей матерью и не самым ответственным родителем, но южанка готова была отдать все на этом свете чтобы в ее жизни был такой человек. Человек, связь с которым никогда бы не оборволась, которому она была бы нужна не потомучто Куана хорошо драит полы, рукастая и тихая, послушная, а просто потомучто... потомучто Куана есть. Потомучто Куана - часть чего-то под названием "семья". Конечно, Эслинн никогда не станет девочке матерью и ей не интересен еще один несовершеннолетний груз в своей жизни, но с этой секунды, с того самого момента как рыжеволосая предложила ничего не стоющую помощь, помощь, которую Куане никогда никто не предлогал и заботу, Безродная была готова двигать горы и раздвигать моря, лишь бы заслужить еще долю хотя бы небезразличия к своей особе.

Убрав жидку лужицу с пола и замочив тряпку в воде, девочка присела на стол, свешанные ноги начали болтаться, словно собака виляет хвостиком от радости. Обезвоженные, потрескавшиеся губы сомкнулись на сухом хлебе. Глаза все еще опухшие и покрасневшие, как и нос, щеки еще влажные от слез, но на губах красуется усталая, но довольная улыбка. За щекой корочка хлеба, которой нужно жеваться минут пять чтобы хотя бы можно было ее проглотить, но счастье и радость переполняют девчушку.

- Эслинн, вы - лучшая, если я только могу Вам как-нибудь отплатить... Какая жалость что в Вильсбурге все люди такие эгоистичные и злые, видимо правду говорят, что в столице - особая порода людей. Не то что у нас в Весвольде, у нас все намного душевней и проще,- Безродная жевала хлеб и перестала замечать как болтает лишнее, сейчас у нее можно было спрашивать любые имена, пароли, явки, девочка была безоружна и открыта как книга.- Лейву очень сильно повезло с Вами, если он не будет Вас слушаться или обидит - только скажите и я каааак...
Куана пнула воздух ногой, держа булку в одной руке, словно показывая что она может тоже постоять за Эслинн... явно не понимая как работают семейные отношения.

Отредактировано Куана (2018-09-02 13:15:23)

+2

9

Дети остаются детьми. Их поведение меняется в зависимости от личного опыта и окружающего их мира – насколько он грязный, жестокий, беспощадный. Эслинн жалела эту девочку, давала ей наставления, исходя из личного опыта, и думала, что сможет научить её выживать в чуждом ей мире. Она не ждала благодарностей и тёплых слов. Скорее рассчитывала, что ребёнок, как многие обиженные жизнью подростки, бросит в ответ колкость, пошлёт её нахрен и посчитает, что ей виднее, как ей жить и выживать. Так бы поступил Лейв, но он вырос в другом месте и с малого учился жить по этим правилам. Куана – нет. Она сделала из другого теста, и Эслинн оценила это, когда девочка бросилась к ней на грудь, словно к мамке.
Крылатая растерялась. Она не ожидала такой реакции и не знала, как себя повести в этой ситуации. Обнять? Пожалеть? Приголубить? Да, такая модель поведения свойственна всем наседкам, который кудахчут над потомством и превозносят детей, считая их божьим подарком. Эслинн так не считала. Она любила сына. По-своему. Коряво и неумело. Не так возвышенно и самоотверженно, как другие мамаши, зачавшие дитя по любви или видящие в нём отраду своей души и смысл жизни. Она не спрашивала с Лейва за свою несчастную и дерьмовую жизнь, но и к Куане не испытывала должных материнских чувств по наитию с Лейвом.
Она позволила себя обнять – это всё.
Одно из главных отличий недоласканных детей, которые не могли насладиться вниманием и заботой одного из родителей – это идеализирование образа. Лейв вырос без отца и подсознательно тянулся к мужикам, которые окружали его мать. Выискивал среди них синеглазого и крылатого папашу, считая, что в один прекрасный день он одумается и заберёт их в крепкую и счастливую семью. Не заберёт. Эйтан уже видел его, но… или не понял или посчитал, что лучше так, чем с ним. Они ему не нужны, но это не мешало ребёнку строить планы и желать чего-то большего, верно? Он обижался и чувствовал себя брошенным и ненужным – Эслинн это чувствовала. А что до Куаны… Она выросла без матери и, видимо, пыталась получить материнскую ласку от другой женщины, которая проявила по отношению к ней немного внимания и тепла. Она считывал её поступок и отношение как то, чего ей не хватало – не добрала в детстве и пыталась получить сейчас любыми способами.
Давно её так не обнимал Лейв. С тех пор, как осознал, что его мать не самая образцовая и порядочная женщина в мире, а вся его жизнь не поле из ромашек и ягод.
Этот ребёнок так улыбался и светился от счастья за крохи проявленного внимания.
Эслинн усмехнулась.
Как мало ей надо для счастья. Хрен бы она что-то подобное получила от Лейва, предложи она ему свежий каравай, кубок прохладного пива или горячую дочь пекаря с косичками на вырезе. А Куане хватило. Она радостно сидела на столе, жевала хлеб и наслаждалась мелочами жизни.
Эслинн налила в кружку воды, подвинула к девочке. Сухой хлеб в пустой и раздразненный желудок – ничуть не лучше воды со специями, которыми она пыталась заглушить чувство голода. Вечерние посетители в основном пили и мало ели, но в лучшие дни после них обязательно что-то оставалось и чем не добавка к чёрствому хлебу? Эслинн не гнушалась. На хозяйских харчах жиру не наешь. Хорошо, если кости не выпирают. В борделе она жила более сыто, а после того, как к ней наведывался Эйтан и оставлял часть дохода – можно было расщедриться на дорогую и красивую вещицу для себя. Сейчас это непозволительная роскошь, да и алифер перестал заходить к ней после того случая, как увидел Лейва.
- В столице люди приветливее, чем в Теллине.
Но других людей Эслинн отродясь не знала, поэтому не могла себе представить каких-то иных людей.
- Что же ты бежала из города, если люди там такие хорошие?
В понимании Эслинн везде есть дерьмовые люди, а хорошие – редкость и до переломного случая. Куана получила от неё кусок хлеба и пару наставлений, потому что Эслинн имела сына и девочка напоминала ей её саму, но в другом случае вряд ли бы обратила на неё внимание и хоть чем-то помогла. Сытый может поделиться едой, а голодный – нет.
Обещание наказать Лейва за неповиновение рассмешило Эслинн. Она так громко и звонко рассмеялась, что на глазах выступили слёзы.
- Ты такая юная и невинная, как цветочек, - Эслинн позволила себе немного вольностей и потрепала волосы на голове девочки, но, поздно вспомнила, что её жест могут расценить неправильно, перестала улыбаться и отняла руку. – В жизни всё устроено намного сложнее, Куана.

+2

10

В смехе Эслинн Куана увидела мир. Куана видела вместо этой паршивой забегаловки дом, очаг, место в которое ей хотелось бы возвращаться. Где на ее глупости и неосознанный лепет отвечают теплой, снисходительной улыбкой, а не мокрой тряпкой по лицу. Место, где она кому-то нужна просто потомучто... она Куана.
Для таких как она - загорелых и босоногих сирот - это что-то вроде собачьего рая. Простая данность для тех самых детишек из сказок, принцесс, избалованных родительским вниманием и опекой, непозволительная роскошь для других.
Ладонь Эслинн, теплая и легкая коснулась волос девочки. Все еще покрасневшие от слез глаза с нежностью и благодарностью смотрели на жрицу любви. Безродной так хотелось чтобы ладонь Эслин задержалась немного подольше на ее макушке, но хорошего по немногу.

Что же ты бежала из города, если люди там такие хорошие?
Куану как парализовало. Почему я бежала? Но... я ведь... не хотела? Глаза девочки превратились в два безжизненных стеклянных осколка. Мысленно Безродная возвращалась к тому дню, когда инквизиция ворвалась в их дом в Весвольде и когда Лик Несчастья впервые заговорил с ней. Куана вспомнила тот страх, ту неопределенность за свое будущее, ту панику... и, бесспорно, эти чувства принадлежали ей самой. Она испытывала их так ярко, эмоции заглушающие любой здравый смысл и голос разума. Но почему я бежала? Почему именно в Вильсбург? Бежит ли она от чего-то или к чему-то? Есть ли у ее побега какая-то цель?

В жизни всё устроено намного сложнее, Куана.
Безродная продолжала смотреть куда-то вдаль своими пустыми безжизненными глазами, сквозь эту комнату, сквозь эту женщину, сквозь эту реальность. Разум был где-то далеко, плыл в реке воспоминаний.
- Да, намного сложнее... Так много вещей которых я совсем не понимаю...- голос девочки был монотонным и безжизненным.
Куана резко тряхнула головой, пытаясь выпасть из пучины воспоминаний. Взгляд южанки беспорядочно бродил по комнате, словно та оглядывалась в поисках пары подслушивающих ушей или любопытных глаз. Убедившись что вокруг тихо и они с Эслинн только вдвоем, Безродная сглотнула кусок размягшего от слюны хлеба, утерла рот от крошек и спрыгнула со стола.
- Эслинн,- Куана начала ходить по кухне и задергивать грязные, грубые шторы на всех окнах, проверять что все двери заперты.- Мне кажется, что я должна Вам кое-что показать и... попросить Вашего совета
Когда все приготовления были сделаны, Безродная облакотилась спиной на входную дверь.
- Есть... одна вещь, о которой никто не знает, моя маленькая тайна. Но я больше не могу держать ее в себе, я не знаю что с ним делать и эта неопределенность меня убивает. Я... могу Вам рассказать одну очень странную историю и показать кое-что? И могу я Вас попросить оставить все это в секрете между нами? Не говорить никому, даже Лейву?
Девочка совершает ошибку, девочка совершает ошибку...
И снова в голове пронесся этот голос, голос оставляющий неприятный, липкий и холодный след за собой. Голос, которому почему-то очень хотелось повиноваться. Но Куана только сжала кулачки сильней и обратила свой решительный взгляд на Эслинн. Возможно, этот порыв и внезапная тяга к искренности еще ой как аукнуться, возможно, сейчас девочка действительно илет на непродуманный и глупый поступок. Но эта рыжеволосая женщина с заливистым смехом и мягкими ладонями была единственной с кем хотелось разделить свои душевные терзания и кому можно было открыться. Взамен на это мимолетное утешение и минуту внимания, Куана готова была выложить все карты на стол.

+1

11

Девочка как-то заметалась по кухне, тут же начала задёргивать школы на окнах, прикрыла дверь, осмотрелась, будто боялась, что их кто-то увидит или услышит. Женщина удивлённо наблюдала за ней и молчала, пока Куана, прислонившись спиной к двери, не начала говорить о какой-то ужасной тайне, тяготившей её долгое время.
«Она там убила кого-то что ли? Этого мне ещё не хватало».
Эслинн тихо вздохнула, прикрыв глаза.
- Ты очень доверчива, - она снисходительно и чуть устало посмотрела на девочку, которая с такой самоотверженностью и готовностью собиралась поделиться с ней чем-то очень важным. Люди совершают ошибки и учатся на них, если жизнь не обрывается в тот момент, когда они свернули на неправильный путь, чтобы набить себе ту самую поучительную шишку. Дети – не исключение. Они падают чаще, чем взрослые, несмотря на старинную присказку, что детей всегда ловит Всеотец и в минуты падения, будто бы подставляет им руки, чтобы не зашиблись, но запомнили урок на будущее. Всё это сказки и вымыслы людей, которым нужно во что-то верить в минуты лишений и тягот, но в них была толика истины. Той истины, которую Эслинн собралась озвучить. – Я знаю, что у тебя за секрет, Куана, но держи его при себе. Не делись ни с кем, кто раз проявил к тебе крохи добра, как тебе показалось. Тебе нельзя доверять ни мне, ни кому бы то ни было ещё… В жизни слишком много моментов, когда человеку выпадает шанс предать другого. И всегда у него для этого есть оправдание. Жажда наживы или чтобы спасти себя или своих близких, потому что люди по своей сущности эгоисты. Я не исключение. Не говори мне, если не хочешь, чтобы я предала твоё доверие.
Кто знает, может, завтра хозяин выгонит её вместе с Лейвом за какую-то провинность или посчитает, что ему невыгодно их содержать. Лейв может оступиться и попасть в беду, связавшись не с теми людьми, и тогда Эслинн пошла бы на многое, чтобы выкупить сына или избежать жизни на улице, где холодно и голодно. Воровство – это меньшее, что она могла сделать, если вещь, о которой говорила Куана, стоила по меркам столиц и её чёрного рынка достаточно дорого.
- Никому её не показывай. И никому не рассказывай.
На этом урок от шлюхи, которая и умела в жизни, что драить полы, разносить еду и вилять задом, закончился. Хозяин, по её подсчётам, уже должен был видеть очередной пьяный сон, а хозяйка успокоиться и спустить злость на первой прислуге, которая попадётся под руку. Сейчас самое время взять немного еды, всунуть её в руки сыну и отправиться спать, пока новая работа не подвалили с раннего утра.
Больше Эслинн не пыталась погладить девушку или как-либо её приголубить – лишь раз она бросила на неё взгляд, и было в нём что-то… материнское? Жалость?.. Эслинн сама не знала, что именно чувствовала по отношению к девочке, которая не могла найти своего места в жизни и вынужденно училась выживать. Хорошо бы ей попасть в подмастерье к какому-нибудь магу или писарю, а там – выбраться из этой ямы и не угодить в ещё большее рабство.
Сунув кусок хлеба под мешковатую рубаху, чтобы и не видно, женщина вышла из кухни.
- Ночи, Куана. И смотри, чтобы старый хрен к тебе не заглянул, - чуть насмешливо и с лёгкой издёвкой бросила крылатая.

0

12

- Эслинн, подождите, я...
Куана успела сделать только пару шагов к своей рыжеволосой аллюзии на мать. Ее ладонь так и застыла в воздухе когда дверь хлопнула и шаги Эслинн стали удаляться дальше и дальше.
- Я просто... хочу... поделиться.
Безродная только успела прислонить ладонь ко рту чтобы сдержать очередной стон плача и утереть льющиеся сопли. Она знала, то чего ей хотелось было бы очень контрпродуктивно. Ее проблемы Эслинн не смогла бы решить и мир не заиграл бы розовыми красками. Но как бы хотелось пустить свои корни в эту женщину. Делиться своими проблемами, рассказывать свои секреты, ощущать ее нежные руки на своих волосах и слышать преободряющие слова на ушко.
Неужели я так много прошу?
Девочка не должна бояться, бояться... девочка не должна тосковать тосковать...
У девочки всегда есть я, есть я...
И я
Никогда 
Не оставлю
Мою девочку

Утирая влажное от слез лицо, Куана достала Лик Несчастья из-под платья. Ее голубые глаза смотрели в пустые прорезни, после чего девочка закрыла веки и е лоб прикоснулся к поверхности маски.

М̵̜̈͗͊Ы̴̛̫̏̓̈́̃ ̵̧͉̳̭̊̀͝͝Б̶͇̹͚͛͒͜У̴̧̛̯̟̙Д̴͈͈̤͓͉̂̓͆̏́Е̴͖̙̦͔͕̉́͛̚М̶̩̙̟͉̫̀ ̷̭̈́̏В̶̳̈́͑М̷̩̳̆Е̵̨̖̜͉̃́̌С̷̨̹̠̲̉̋́Т̶̮͌Е̷̡̪͎̰̫̍̔͗͌.̷̧̨̟͈̫́̆ ̵̫̤̌̀̾̔Н̶̡͖̻͊̅͘͝А̵͈͕̯͉̓͂̆͝ͅВ̵̝̦̙̦͙̅̀̇Е̴̣͊̈͘͜Ч̶͎̺̗́́̌̽̏Н̵̛̲̇̓̾̑Ӧ̷͇͖̇̒͝.̸͖̹̣͈̓̐̉̽͘ͅ

Глаза Кунаы резко распахнулись: радужки зажглись неоново алым и слезы стали густо красными.
***
- КУАНА! ФОЙРР ТЕБЯ ДЕРИ, КУАНА!
Хозяин трактира метался туда-сюда по своим заведению в поисках своей непутевой подопечной, при этом отвратительно воняя со своей вчерашней попойки, попровляя свои вечно сползающие штаны и не сдерживая икоту.
Совсем недавно только-только пропели первые петухи, в таверне началось первое шевеление и по странному стечению обстоятельств... очень странному и чисто случайному, конечно же, первую сотруднцу которую он захотел разбудить ласковым шепотом (с нотками перегара) и очень отеческим шлепком по ягодицам сегодня стала Куана. Которой, на его искряннее удивление, не оказалось на своей койке. Девки и след простыл. Хозяин долго искал девку у конюшки, в амбаре, на чердаке и в подвале, везде. Но Не нашел нигде. Когда злой, фрустрированный мужик вернулся в таверну, остальные поломойки и стряпухи уже во всю начинали подготовку к открытию. Эслинн как раз проходила мимо когда хозяин рявкнул.
- Кто увидет эту чернявую малолетнюю дуру, сразу скажите мне. Я ей всыплю так, что ее правнуки еще вспоминать будут. Обезьяна она неблагодарная.
Какая досада, но Куану больше никто никогда не увидит. Только Эслинн вечером найдет на подоконнике своей комнаты корзинку спелых, вырощенных в теплицах какого-то сказочного богача, персиков... которые по странной случайности, появится бесшумно прямо перед тем как алифер, после долгого утомительного дня, откроет дверь  в их с Лейвом комнату. Возможно, если бы рыжеволосая умела читать, то ей бы и оставили послание, но прощальным сообщением остался только сладкий сок, вытекающий из нежной мякоти фрукта.

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » Добрейшего вечерочка!