Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [07.06.1082] Светлый путь Бенетар


[07.06.1082] Светлый путь Бенетар

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

- Локация
Северные земли, остров Хериан
- Действующие лица
Элен, Авель, жрец Тамиран (нпс), жрица Нехемия (нпс), по желанию присутствие Глациалис и Кая
- Описание
предыдущие эпизоды - [19.05.1082] Готов ты или нет, [26.05.1082] По заслугам воздастся
Старания Авеля не прошли даром. В кратчайшие сроки ему, принцессе Элениэль и императрице Глациалис пришлось потрудиться, подготавливая всё для обряда заключения брака. Не обошлось без помощи Кайлеба Ворлака и его фееричных талантов в краже вампиров и доставке важных лиц из одного края Северного архипелага в другой. Выбрав подходящее место вдали от дворца, чтобы не привлекать к обряду сторонних лиц и не было других свидетелей заключения брака кроме жреца и его помощницы Жрицы Луны Нехемии, жреца и двух виновников торжества отправили к месту обряда. На лунном ночном небе вот-вот должна была ярко засиять звезда Бенетар.

0

2

Искать спасения у змеи. Элениэль усмехнулась. После смерти матери та, которую обвиняли во всех возможных грехах, включая связь с покойным императором и его смертью, оказалась ей милее и надёжнее, чем родной брат. У девушки под сердцем рос гарант того, что Глациалис сделает всё возможное для сохранности двух беженцев. Шейн уже мог знать об этом. Элениэль не сомневалась, что её старший брат сделал всё, что мог, допросил каждого, заставил Карателя едва ли не жить в допросной, чтобы выяснить, куда делись беглецы и какая история их связывает. Она знала, что ждёт Авеля и её, если их выдадут гвардейцам, но пока, несмотря на визит из недоверия, их так и не нашли.
Камэль пыталась приспособиться к новой жизни. Общество такой эпатажной женщины, как Глациалис, и её не менее эпатажного мужчины не то чтобы раскрепощали, но порождали необходимость проявлять характер в самых неожиданных местах. В отсутствие Авеля Элениэль проводила слишком много времени с его матерью. Несмотря на все свои грехи и дурной нрав, Иль Хресс оставалась взрослой, сильной вампиршей, которая способна управлять вампирами. В её руках достаточно много власти и, что отрицать, она отлично управлялась со своей стихийной магией и куда лучше умела влиять на умы посредством псионики. Элениэль сама захотела научиться. А чем ещё заниматься, сидя в четырёх стенах?
И так неудачно во время урока с Глациалис Виззарион потеряла дыхание. Чужая боль передалась ей по связи, и Камэль, сбитая с толку, едва не упустила магическую атаку. Она впервые столкнулась с таким сильным проявлением связи, но уже точно знала, что Авель в плохом состоянии, что он ранен. Именно в это время Иль Хресс удивила её своим отношением к происходящему, и хотя внешним видом вампирша едва ли выдавала беспокойство за сына, успела почти неуместно упомянуть, что смерть ощущается иначе.
Письмо от Авеля успокоило её, но окончательно тревоги ушли, когда Арратс вновь вернулся на Север. С новостями. Элениэль знала, что брак – необходимость, но провести обряд так, чтобы его считали официальным и законным в их положении слишком сложно. Она понимала, какими путями этого добьётся Иль Хресс и опасалась, что всё обернётся против них, но Авель удивил её. Вампир не стал полагаться на мать и нашёл другой вариант, к которому Элен хоть и отнеслась с тревогой, но всё же с большим доверием, чем к методам Виан.
Элениэль в большей степени обрадовалась возвращению Авеля живым и  невредимым, чем мыслям о предстоящем торжестве. Его-то и торжеством было сложно назвать, но постепенно, видя радость на лице вампира, она и сама проникалась радостью. В конце концов, несмотря на все запреты и нежелание императора видеть её с кем-то другим, они нашли способ вывернуть обстоятельства под себя. Да ещё и в такую подходящую дату!
В назначенное время всё уже было готово. На подготовку в кратчайшие сроки ушло много сил, но в большей степени – любовника Глациалис, который занялся созданием телепортов. Свершить обряд в стенах дворца Глациалис – такая же плохая идея, как переместиться в мирданский храм, но на территории Хериана нашлось одно не менее подходящее место.
С наступлением вечера Иль Хресс, которая с такой охотой взялась за подготовку, уже входила в покои двоих, выгоняла из них сына, чтобы тот не мешался, и вручала подарок невестке. Удивительно лёгкий и нежный, что в руках Глациалис смотрелся чем-то неуместным. Подвеска в форме снежинки – такая тонкая, что напоминала нить паутины, с небольшим светлым камнем внутри. У каждого подарка есть свой скрытый смысл, но Иль Хресс его не озвучила – оставила принцессе пищу для размышлений. И неожиданно вручила двум детям вместо комнаты у себя под боком – отдалённую спальню. Она не уточнила, кому та принадлежала раньше, но до этого крыло было заброшенным, комната, хоть и уступала размерами их прошлой и находилась в отдалении от главных покоев, привлекала принцессу намного больше. Ей уже порядком надоело жить через стенку с матерью Авеля.
От некоторых традиций рода Элен хотела бы отказаться, но стоически стерпела присутствие и увлечённость Глациалис с купанием, позволила добавить в подвенечной платье вианские мотивы, поскольку в Хериане погодные условия не позволяли расхаживать в более лёгких и воздушных столичных нарядах.
Когда на небе засверкала Бенетар, оба виновника уже прошли в портал и оказались по другую его сторону. Элениэль думала, что иль Хресс отправится следом, чтобы всё проконтролировать, но на месте они оказались вчетвером. Она, Авель, жрец и его помощница.
Тамиран удивительно легко и добро улыбнулся им. Нехемия смутилась, бросая взгляд то на Авеля, то на принцессу – она, кажется, и не догадывалась, свидетельницей чьего заключения брака она становится, но жрец знал достаточно, чтобы в этот день исполнить свой долг. Он сверился со временем, отыскал на небе звезду в подходящем положении и подозвал двоих к себе.

+1

3

Ворон не мог помешать нарастающему чувству дежавю по мере того, как шёл по внешним ледяным залам на другом конце ледника на свою свадьбу и вёл под руку вышедшую с ним из созданного свитком портала невесту. Он не знал, почему, ведь он никогда не женился и не шёл по ледяным галереям, видя сквозь стену молодую ночь. Наверное, дело в чёрной шерсти их одежд, ведь он за последние две недели немало пропитался запахом кожи и дублёных шкур, но не возвращался к своему любимому при дворе цвету, так отличавшему его от всех Камэль. Или, может, оттого, что его уже посещало такое чувство, что он послушно идёт у Судьбы в поводу, хотя мог бы этого не делать или мог бы получше прикидываться архитектором своей жизни. Нет. Очень многое в его существовании было предопределено заранее. Возможно, даже его характер, толкавший его на столь опасную авантюру с побегом и свадьбой.
Она ему уже была во всём жена, кроме имени, но что-то требовало, чтобы и в глазах богов они были вместе. Элен и их общий ребёнок заслуживали такое признание. Себя, как, впрочем, и всегда, бастард оставлял за скобками, лишь крепко сжимая руку любимой, которую вёл, переплетя предплечья от самого локтя голых рук, зябнущих без откинутых рукавов с непривычки.
Вампиры оказались на продуваемой удивительно мягкими для крайнего Севера, даже летом, ветрами, площадке, выходившей балконом с лестницами на дозорную башню двумя уровнями залов выше, на северо-запад. Бледный рассеянный свет ушедшего дня ещё отражался о поверхности стылого моря и ледника, но густая синева небес над ними уже возвещала то самое лучшее время. Северную звезду здесь, мигающую бело-голубым с небосвода, не загораживали ни ели на горном отроге, как на Мирдане, ни высокие ступени векового ледника, как он выглядел из самого Хериана, увенчанный полярными сияниями. Кто бы ни подобрал это место, мать или же её – до сих пор противно! – любовник – Авель чувствовал, что им немалым обязан хотя бы за это. Тамиран, с которым он поздоровался взглядом и поклоном головы ещё издали, поглядывая на чистое полотно моря и неба на севере, кажется, разделял эту мысль и немое восхищение. Нехемия ловила челюсть, натягивая на плечи тонкую накидку покрепче, и тянула пальцы к вырезанной над проходом изо льда узорной арке, в которой остановились брачующиеся.
– Осторожнее, милая, здесь лёд свирепый, как и его обитатели, – предупредил жрец, разворачивая из глубоких рукавов своего одеяния красный атлас ленты и передавая послушнице, чтобы она заняла руки и не оставила их на горящих неземным блеском рунах. – Значит, чёрный, белый и золотой? – обратился он уже к Арратсу. Авель покачал головой, слабо улыбаясь, глядя на золотые узоры на платье невесты и такие же геометрические переплетения вместо привычной оторочки или шитья одной нитью, а не лоскутом – на своём одеянии.
Чёрный и белый, по цвету от двух кланов и по цвету от наших покровителей. Золото лишь для красоты.
– И невеста, конечно, прекрасна как сама молодая Луна, – кинул Тамиран. – Надеюсь, вы помните клятвы? А ну если нет – я подскажу. Нехемия, начнём, пожалуй?

+1

4

Говорят, что в мире нет ничего сильнее искренней любви. Что она умеет рушить стены и прокладывать мосты над самыми глубокими и широкими безднами. Что она умеет воскрешать, наполнять сердце светом и собирать по осколкам разбитую душу. Искренность – это та алая нить, которая не связывает, но объединяет.
Два сосуда с цветками из рук помощницы оказываются в руках вампиров. За тонкой стенкой хрупкого сосуда, который, как и отношения, необходимо держать умеренно крепко, прячется ещё не распустившийся цветок. Алая линия делает первый оборот вокруг сосуда бастарда, жрец заводит молитву и его голову вторит невеста. Второй оборот вокруг сосуда принцессы, и вот уже голос Арратса звучит в тон ей. Третий символизирует новое начало и корни от древа жизни, которое расцветает на сплетениях ленты.
Закрыв глаза, Тамиран шепчет слова молитвы, обращаясь к Луне; он чертит в воздухе над головами двух преклонивших колени руны. Серебряный лунный свет тонкой искрящейся нитью возникает в воздухе и переливается, пока надпись не будет закончена.
Элениэль почувствовала поток магии, как лёгкое дуновение северного ветра. Оно не обжигает морозом, не колет до костей. Кажется, что это дыхание жизни, которое разливается первым свободным глотком в её груди. Она чувствует приток силы и сама не замечает, как на лице возникает улыбка, а все тревоги, терзавшие её дни и ночи до этого часа, отступают, растворяются и уносятся вместе с ветром.
Разом всё становится неважно. Девочка, что плакала в паланкине, возвращаясь во дворец после свадьбы императора, остаётся в прошлом. Старые обиды исчезают, как утренний туман, и над землёй поднимается яркая белая луна. Элениэль забывает о наказании, забывает о нарушенных правилах и наказании за неверность. Она чувствует жизнь, которая бьётся в ней надеждой на лучшее будущее, без смертей, без постоянного кровопролития – неуместное желание в Хериане, но об этом можно забыть. Сейчас нет ничего важнее того крохотного счастья, что распускается у неё в руках. Разве этого недостаточно? Разве Авель не заслужил быть счастливым и видеть на её лице искреннюю радость, а не необходимость принимать то, что есть?
Навечно, – шепчет Камэль, поднимая взгляд на вампира, и чуть сильнее сжимает в ладони пальцы его руки. «Я люблю тебя», – не озвучивает, но думает, зная, что по созданной между ними связи чувства протекают и крепнут.
Старик улыбается, поднимает руки к небосводу, где ярко светят северные звёзды. Чей бы это ни был замысел – это место кажется одной большой вселенной, наполненной звёздами и пронизанное лунным светом.
– Да благословит Бэлатор этот союз, а Жрица Луна подарит вам крепкого наследника! – голос жреца эхом разносится по округе. Он не боится быть услышанным. На этот брак он получил одобрение много лет назад, ещё до того, как Эльдар выбрал своего старшего сына наследником Севера, до того, как оставил у него на сохранение копию своего завещания. Тамиран обещал хранить эту тайну до тех пор, пока не настанет время, и вот оно пришло.
На небе восходила новая звезда. Яркая. Чистая.
Будущие Император и Императрица заключают союз.
– Да благословит! – подхватила жреца Нехемия и смущённо улыбнулась. Она впервые стала свидетельницей чей-то свадьбы, и хотя знала все тонкости заключения брака, сильно волновалась допустить ошибку. Она, как завороженная, смотрела на яркие руны, на алую ленту, что переливалась светом.
Цветок в руках Авеля распустился. Тёмные лепестки пронизал белый цвет.
Будь моей опорой, – шепнула Камэль слова своей клятвы, и белый цветок в её руках распустился, являя глазам свидетелей тёмно-фиолетовый рисунок на лепестках.
Элениэль поднялась с колен. Алая лента соскользнула с их рук; северный ветер подхватил её и унёс в вышину бескрылым змеем.
– Обменяйтесь сосудами, – Тамиран с лёгкой улыбкой и теплом во взгляде наблюдал за распустившимися цветами. – Да озарит лунный свет ваш путь! – вновь прогремел его голос. Рунический рисунок вспыхнул и растворился в воздухе, обдав четверых новой магической волной.
Да озарит, – повторила она вслед за Нехемией, неотрывно смотря на вампира.
– С этого дня в глазах Луны и Бэлатора вы муж и жена, – Тамиран указал на сосуды. – Берегите их, как символ вашей клятвы, храните верность друг другу, будьте опорой. Теперь вы принадлежите одному Дому, одной семье, одной ветви древа, – он преднамеренно не упоминал фамилию Авеля. Жрец думал отдать завещание Эльдара, как подарок к свадьбе, но решил повременить с этим. Не сегодня. У него ещё будет время это сделать.

+1

5

Авель не думал, что когда-нибудь в жизни познает страх в том его виде, который был бы не жалким и противным по его мнению или же простым и понятным, как страх боли или страх смерти или страх уронить лицо – в языки мира понятие просочилось из языка вампиров, которым в дневное время уронить маску было подобно тяжкой ошибке. Это был объяснимый страх мальчика, который совершал последний шаг на пути становления мужчиной. Тот, который совершали далеко, далеко не все. Это ему говорил отец, который не разрушил семью ради своей первой любви и принёс жертвы, собрав несмотря на подорванное доверие и осуждение всех поголовно то гнездо, которое собрал. Мужчиной зовётся не тот, кто знает что делать с женщиной физически – от мыслей об откровенном, правда, у выросшего довольно строгим в понимании приличий и интимности Авеля до сих пор сохнет на языке – а тот, который, заведя семью, умеет её прокормить, защитить и направить в будущее. Отец справлялся с этими задачами хорошо, пока был жив. Ну, может не очень хорошо в последнем: позволил разбаловать Шейна и слишком мало говорил Авелю, на что может быть способен он. Элен… Элен просто выросла самостоятельно, но куда мудрее, во многом, чем оба её старших брата. А Авель просто никогда не допускал мысли, что будет иметь хотя бы право завести семью свою, не позоря отеческой. И теперь всё непрестанно кружило ему голову от озорства от получения запретного – и страха, что он не готов. Не готов принять такую ответственность. Боится умереть рано и оставить без опеки Элен и ребёнка, которому они даже ещё не придумали имя. Боги, да даже мать, его мать-кукушку, он боится подвести, приняв её опеку, помощь и защиту. И при этом – в восторге от одного шанса попробовать.
В итоге в памяти потомков ты останешься не тем, что ты хотел и делал, а что посеял и что их твоих поступков произросло”, – повторил в голове простую истину голос отца. Авель повёл плечами, держа руками врученный сосуд, несмотря на страх расколоть или же выронить. Шероховатая глина казалась кошмарно скользкой в его ладонях.
Страх не мешает ему вспомнить только что произнесённые слова, но голос садится до каких-то неузнаваемых низких ноток. Как будто они снова в спальне тихо говорят о своих тайнах. Но их свадьба – и тайна, и таинство. Не для многих глаз. Так что, наверное, зря он это всё. Боится, то есть.
И судорожное напряжение отпускает, и его, и Элен тоже. Они отпускают своё прошлое, страхи, ожидания мёртвых родителей (и живых тоже), и растят свою семью как умеют и понимают сами. В путах узелков уж поздно сдавать назад, бояться, считать, а был ли лучший вариант, потому что если и был, каждый их поступок к этому моменту эти варианты отсекал, как кормящая рука на псарне поощряет только один выбор. Даже Шейн, невольно, предал Авелю сил пойти против него и всего, что воплощала корона на голове чистокровного среднего брата. Посмел бы Ворон вызвать его на его свадьбе? Да ни в жизнь, даже знай он, что Шейн оставил себе наложницу и будет всю жизнь смотреть на неё сквозь Элен. Хотя по скандальности такой исход был бы ещё круче, чем эта их тихая спокойная свадьба на краю мира.
Это зябкое чувство вряд ли принадлежит ему одному: у Элен не закрыто горло. А, может быть, это не только горло.
На миг Авель уплывает глазами к блестящему ледяному своду за их плечами. В резных узорах играет красно-фиолетовыми и зелёно-золотыми отблесками это странное и красивое северное сияние, игриво отзываясь после слов. Потом он чувствует взгляд и опускает голову, с кивком и медленно опущенными и поднятыми веками повторяя:
Навечно.
В этот раз голос звучит твёрже и перекрывает слова Элен, оставляя их призвуком в несущемся по ледяным поверхностям эхе. Она его любит. И он её тоже, очень, и не так, как любят сестру, только мальчиков не учат признаваться в любви и учат стыдиться своего трепета от одной мысли о нежности, а Авель просто с рождения ищет одобрения, правильности и влит в эту систему, несмотря на другой цвет перьев и одёжек.
Отвыкнуть будет сложно.
Будь святостью моей, – он выудил рукой, положив сосуд на локоть, кольцо и протянул его к руке Элен, прося жестом отогнуть пальчик, после чего позволил ей произнести её пожелание, надеть кольцо на руку ему и приобнял, предлагая помощь с подъёмом с колен.
Они обменялись распустившимися ирисами. С поддержанием живыми даже благословлённых цветов здесь, где все не меньше столичных прихлебал желают им зла, будет сложно, хотя кто знает, есть ли у Глациалис в этом царстве льда зачарованные оранжереи и даёт ли жизнь растениям внутри ледника гуляющее в них северное сияние, не обжигая вампиров. Но это – заботы на потом. Кажется, мать хотела видеть их после церемонии? В любом случае, путь предстоял бы неблизкий, не будь у них роскоши из множества свитков.
Да озарит, – услышал собственный голос Авель и опустил голову навстречу Элен. Как должен он был целовать её? А, впрочем, как бы ни пытался – вышло всё равно целомудренно и нежно. Люблю, но не для многих глаз.
Всё. Это – всё. Они признаны богами, а всё остальное – не важно. Ворон позволил себе задержать глаза закрытыми, ощущая мир без зрения, слухом, осязанием и обонянием, чувствуя, как стучит сердце Элен – его жены – и их пока не названного ребёнка. У них могли быть иные пути. Они даже могли сделать всё правильно, оставаясь вместе. Но какая разница, верно?
Вот мысль о том, что ему следует взять её опять в её положении сегодня вызывает настоящий трепет, но условие было, что из них двоих Авель большим трусом не станет, какой бы гнёт не ощущало всё его пуганое существо. Он открыл глаза, отрываясь от губ Элен, хотя ощущал, что она может и захочет ещё, пока их ноги не разболятся стоять вот так – и поднял голову на жреца, замершего, как будто, с каким-то вопросом. У его послушницы глаза были на мокром месте, но это были хорошие слёзы.
Спасибо, – тихо произнёс Ворон.
– Сказал бы я пустое, но дело доброе, и я был рад, – покачал головой Тамиран.
– Вы такая красивая пара, это большая честь, – пискнула со своей толикой одобрения Нехемия. Наверное, она имела в виду, что им следовало бы иметь целое празднество с большим количеством гостей, но… но-но-но. Не в этой жизни, не по их воле. Всё так, как должно быть.
Они бы могли говорить больше, но расстались в скромном и немного неловком молчании после ещё круга благодарностей. Перед оглядывающимися жрецом и послушницей задребезжал энергией их телепорт, за спинами Авеля и Элен так и не угас в удалении – надёжный – свой портал. Тихая свадьба, тихое прощание.
Бастард – теперь глава своего маленького, бесславного, но собственного рода – перехватил жену за прохладную ладонь и сжал в своей, призывая к коже ману.
Пойдём?.. – спросил Авель и внезапно дёрнул губами, расплываясь в улыбке при взгляде на сестру, – жена моя.
Не верится. Но, по крайней мере, эйфория от радости окончательно удушила его сомнения.
Но что будут теперь делать они? Продолжать жить на вольных хлебах как прежде, стараясь не раздражать своим видом Виан? Продолжать копать тайны магии, Элен – под руководством так удобно сочетающейся с ней талантами поболе родной матери Глациалис, Авель – вгрызаясь в тяжеловесные и образные описания из книги, которую выкрал из кабинета отца в день, когда выкрал из кривых рук брата и ненужной помолвки с остебенским кронпринцем сестру – свою и только свою невесту, а теперь и жену?
Они ступили в дребезжащие края портала и вновь перенеслись на тот этаж, с которого переходили. Тихий, почти не освещённый и как будто забытый, он подходил идеально для их тихого исчезновения, но с тем же успехом можно было ступить и из будуара наследницы, защиту которого магия Рейнеке – Кайлеба Ворлака – давно пробила и прошивала дальше, как сапожная игла послушную и тканую нарочито свободно материю для вышивания, столь популярного у дев.
Что теперь?
Авель посмотрел на единственный ряд светильников, обрывающийся у скромных дверей и посмотрел на Элен вопросительно. Он не знал, как проводила время с его матерью его сестра – тактично не допытывался до того, что она не говорила сама, а она говорила немного. Он и так чувствовал, что методы обучения у Глациалис были оригинальны, даже если она щадила беременную молодую вампиршу. Но если Элен не отказывалась – так было надо. Но, может, она что-то знала теперь?

+1

6

Элениэль чуть наклонилась вперёд, в вежливом поклоне благодаря жреца и его помощницу за оказанную помощь. Камэль думала, что ни мужчина, ни девушка не имеют ни малейшего представления о том, кого они поженили, иначе бы вели они себя так, зная, что пошли против правил и пренебрегли законами своего императора? Пока Шейнир дель Виззарион сидел на троне, как полноправный повелитель Северных земель, любой, кто нарушит запреты, особенно настолько тяжёлые, будет повинен ничуть не меньше, чем два главных виновника смуты во дворце. И всё же.. даже зная это, принцесса с должным почтением отнеслась к этому подарку судьбы. Авель оказал им помощь, но никакое обязательство не толкнёт под спину нечестного вампира. В любом случае в этот момент Элениэль была счастлива, насколько это возможно.
Жена… Из уст Авеля это звучало… волшебно? Да, пожалуй, что так. Это запретное чувство, желание оказаться рядом и сделать всё возможное и невозможное, чтобы желанное стало действительностью, казалось сбывшейся мечтой. Настолько она была желанна, что само её исполнение ощущалось, как вселенская магия, а как ещё без неё? Им удалось избежать наказания, никто их не поймал и не приволок ко двору, чтобы принять всю полноту наказания за своё преступление. Казалось, сами боги сопутствовали им удачей, послав в помощники этого жреца и его подручную. Элениэль не думала об их судьбе, почему-то она чувствовала, что на этот раз у них всё получится.
Без колебаний она приняла протянутую руку и крепко сжала пальцы брата-супруга, ответила ему улыбкой и лёгким кивком без лишних слов, только прильнула к нему чуть боком и позволила себе на секунду-две закрыть глаза, прислонив висок к его плечу. Так спокойно и тепло, не сказать, что вот-вот они шагнут в портал, который перенесёт их в ледяной замок Глациалис. Девочка, которая лила слёзы в паланкине из-за чужой свадьбы и разрушенного собственного счастья, как она думала тогда, осталась в далёком прошлом. Элениэль была счастлива, поэтому даже стены чужого дома не смогли испортить её настроение. Оказавшись в полумраке, разбавленном тусклым светом факелов, она направилась под руку вместе с Авелем в их новые покои. До обряда у них не было времени осмотреться и оценить подарок Иль Хресс сполна, но сейчас Элен едва ли волновало убранство комнаты, размеры апартаментов или хороший вид с балкона. Ей очень хотелось остаться наедине. Впервые за долгое время, когда двери спальни закрылись за ними почти бесшумно, а через стенку не доносилось эхо шагов и голосов, она почувствовала себя легко и уютно. Или же это послевкусие счастья, накрывшего её с головой? Виззарион не хотела в этом разбираться, как и не хотела вспоминать ни о Глациалис, ни о Рейнеке, ни о том дне, когда до дрожи и подступающей душащей паники испугалась, что Авель уже не вернётся. Когда впервые испугалась, что их общий ребёнок больше не бьётся по вине её слабости и непредусмотрительности. Сейчас всё было хорошо. В новых покоях, прибранных к их приходу и даже прогретых, она слышала биение трёх сердец. Двух любимых и своего собственного.
Элениэль редко проявляла инициативу. Воспитанная Миррой она всегда была скромна, вежлива, покладиста и послушна. Ни лишнего слова, жеста, движения. Её готовили в супруги императору, быть его тенью и опорой, преданной ему одному, но.. эта картина мира разрушилась, а вот то, что воссоздало время и обстоятельства. Время, проведённое в замке Глациалис, как бы ни хотелось Элен признавать, вносило в их жизнь свои корректировки. Хорошие или плохие – покажет время. Пока что Ледяная ведьма подарила им возможность жить вдали от их общего брата, сохранить жизнь себе и любимым, позволила им пожениться и стать почти полноценной семьёй. Сейчас Камэль не хотела думать о цене своего счастья, поэтому, повернувшись лицом к вампиру, улыбнулась ему и в лёгкое движение руки расстегнула фибулу на груди. Меховой плащ-накидка, защищавший её от холода севера, упал к её ногам, благородным мехом сложившись на полу в совершенно неподобающем для него месте.
Холод комнаты лизнул редкие открытые участки кожи на руках и спине. Элениэль сделала шаг навстречу к любимому, чтобы сложить руки замком на его шее и, едва приподнявшись, чтобы покрыть разницу в росте, сама его поцеловала. Не так целомудренно, как это делал Авель у алтаря на глазах у других, но тепло и нежно, с любовью, как умела только с ним. Увлекаясь, не потому что это часть обряда – разделить с супругом ложе в первую ночь, а потому что хочется почувствовать тепло его поцелуев и прикосновений на коже, Камэль прильнула к телу брата в поисках ответного желания. Казалось, что прошло много времени с тех пор, как она в последний раз пыталась расстегнуть пуговицы на его рубашке, но теперь же совершенно не боялась, что в волнении и спешке создаст лишний шум. Пусть слышат, ей всё равно. Она глуха и слепа для другого мира. Пока у неё хватает уверенности и храбрости освобождать своего законного супруга от одежды, ей нет дела до других.

+1

7

Кому скажи, что счастье может выглядеть так, небольшой комнатой с приглушённым освещением от одного лишь очага во влитом в ледник дворце, быть пропитанным одиночеством и изоляцией, которое нарушает присутствие только одного – двух – близких существ – поверит ли, не назовёт ли скучным и узкомыслящим? Но опять же, этот кто, некто – не Авель, не шарахается по грязным площадям, узким тропам и холодным высотам, чтобы порядком устать от масштабов деятельности и истосковаться по гнездовьям.
Он поддержал обнявшую его жену за поясницу, понимая, чего она хочет и охотно наклоняясь за продолжением публичного и целомудренного поцелуя. Вторую руку вампир положил на её плечо и скользнул по золотой, ранее скрытой линией пышного меха на скинутом плаще, оторочке платья ниже, к голой руке, и легко сжал её пальцами. Энтузиазм Элен казался тревожно живым, хотя, признаться, Ворон изголодался. Прошедший месяц был диким вихрем разлук, тревоги и секретов, они едва приближались друг к другу, помимо сна днём и совместного чтения. Отец шутил не раз, что Авель у него рос сразу старым, и предпочтения у него складывались этакие. А с неожиданным ребёнком и свадьбой они попались совсем как ничего не ведающие дети. Попались, морально не подготовившись и друг другом не насытившись, хотя, возможно, наставления Старейшин, что сначала следует жениться, а храбрость быть зрелыми взрослыми вампирами придёт потом, не были так уж лишены основания.
Милая, – проведя кончиком языка по её нёбу, прежде чем оторваться и отстраниться, прислонившись лбом к лбу, шепнул Авель. Они больше не должны были сдерживать голоса, но привычки умирали сложно. – Ты не должна… не обязана так торопиться.
Ночь юна, можно было б сказать, но в мыслях слова такие звучали невыносимо пошло. Авель, хоть и шпик, также был достаточно богобоязненным и знающим, чтобы не отговаривать её, сберегая чувства, от консуммации, которая стоила бы их ребёнку законного статуса в глазах небес и доли силы крови, отчего вампиры всегда берегли до брака свои поцелуи, как и честь. В конце концов, он был и немного, самую малость эгоистом, чтобы настаивать, чтобы за не в меру смелой и отчаянной, Мирра б побледнела от последних месяцев, Элен поухаживать так, как стоит честному супругу в брачную ночь.
А меж тем ей его раздевать было как-то куда больше с руки. Тихо рыкнув, Ворон поднял её как пушинку и усадил на кровать, вместе с тем присобрав юбку платья выше, и опустился на колени, чуть боголепно, но с лихорадочным жаром в глазах смотря на её лицо снизу вверх, ожидая одобрения.

+1

8

Торопилась? Ей казалось, что она ужасно медлила! Правильная дочь Мирры позволила себе больше вольностей и немного шаловливости, стоило им остаться одним. Элениэль не думала ни о Глациалис, ни о её странном рыжеволосом любовнике, который в компании с Холодной вызывал у Авеля, как чувствовала Элен, неприятные чувства. Принцесса сама не любила эту компанию и их общество, но здесь не было никого из них. В коридоре и комнате стояла тишина, только поленья тихо потрескивали в камине, отдавая тепло, и от соприкосновения губ и движения ткани создавались редкие звуки. Поцелуй увлёк её, а объятий Авеля, крепких и желанных, оказалось почти что мало. Элениэль прильнула к телу супруга, сильнее обнимая его и зарываясь пальцами в тёмные волосы на загривке. Ей нравилось это единение и единство. Впервые за долгое время она чувствовала себя счастливой и свободной, несмотря на бремя материнства и то будущее, которое едва ли не роком нависла над их ново созданной семьёй.
Всё хорошо, – её голос прозвучал в полную силу и она впервые этого не испугалась. – Я этого хочу, – эти слова могли бы её смутить ещё месяц, а то и пару недель назад, но за время ожидания, разлуки, страх потери и всё, что они успели пережить, это казалось настолько естественным, что больше не вызывало смущения. Она подняла на него взгляд, всё ещё не отстраняясь и держась едва ли не на носочках, чтобы чувствовать тепло его дыхания на своих губах. Она его любила и не видела большего счастья, чем быть рядом с ним.
Пуговицы одна за другой выскакивали из ушек, поддаваясь движению её рук. Элениэль, не жалея дыхания, увлекала вампира в ещё один поцелуй. Она едва успела закончить с расстегиванием пуговиц и оставить на скуле вампира лёгкий поцелуй, когда он, рыкнув, подхватил её на руки. Вампирша рассмеялась, обхватив шею супруга руками, не из страха, что он её не удержит и она упадёт, а из желания ещё раз его коснуться, не важно как.
Сидеть на постели, светя открытыми лодыжками и (о, Бэлатор, Мирра бы точно поседела) коленками и при свете камина, пока муж вот так, сидит на коленях перед ней и смотрит, было непривычно даже для Элен. Хотя отчего же? Авель часто оказывался в подобном положении, но.. ощущение его дыхания на оголённой коже и сам факт того, что юбка платья почти неприлично высоко задрана вверх, вызывали странное, но определённо приятного и волнительное чувство. По телу пробежала едва уловимая стороннему глазу дрожь. Камэль закусила губу, скорее игриво, улыбнулась, бросив взгляд на вампира.
Щекотно..
От его дыхания на коже и в правду возникало чувство, схожее с щекоткой. А, может, ей действительно было щекотно, как во время поцелуев, которыми он игриво осыпал её за ушами. Поцелуи из этого положения явно были чем-то новым и удивительно приятным. Элениэль зажмурилась, тихо хихикнула от щекотки, но не отстранилась. Глациалис как знала, что в качестве свадебного платья стоит подбирать что-то, из чего девушка сама едва ли не выпрыгнет. Или это особая вианская мода, учитывая нрав самой Иль Хресс? Авель удивительно легко расправлялся с завязками, а она нисколько не противилась, лишь обняла его, утягивая вслед за собой в постель, когда решила лечь, отчасти убегая от щекочущих поцелуев и в то же время подставляясь под новые.
Прикосновения его ладоней к животу отзывались как-то иначе, с тех самых пор, как она начала осознавать, что носить их общего ребёнка. Они вызывали дрожь по телу и разливались теплом внутри, от которого сердце быстро билось в груди, но при этом легко и трепетно. Она никогда не заходила дальше положенного – даже попытки помочь Авелю избавиться от одежды или помочь ему снять её с неё же – выглядели чем-то неправильным и дико смущали, но.. Элен позволила себе скользнуть ладонью по его открытой груди и проводить её взглядом насколько позволяло положение тел. Притянуть к себе ногу, согнув её в колене, и едва тронуть его разгоряченный бок. Рубашка, хоть и расстёгнутая, мешалась, поэтому Виззарион потянула её вниз, когда смогла ещё раз добраться до губ вампира и утянуть его в поцелуй. Гладить его открытые руки, бока и спину было намного приятнее, чем искать тепло в складках холодной ткани. Но ей всё равно не хватило уверенности и смелости, чтобы потянуть его за ремень, да и стоило ли так торопиться?

+1

9

Авель смотря на жену все ни как не мог привыкнуть к этому статусу и происходящему. Событие неслись слишком быстро почти не давая времени осмыслить и в полной мере понять происходящее. Ведь еще совсем недавно вампир всерьез и подумать не мог, что может вот так назвать Элен своей. И любуясь ее белоснежной кожей и блестящими глазами, он спрашивал себя, а что случилось бы повернись события по другому, вот нет беременности и не пришлось срочно бежать от императора, неужели принцесса стала принадлежать кому-то еще? Решился бы Ворон действовать в том случае? Ответ заставил внутренне поморщиться скользя взглядом по обнаженным коленям девушки, где причудливо играли тени, отброшенные от горящего пламени в камине. И тут еще один неприятный вопрос возник в голове, а заслужил ли Авель такую награду, заслужил ли то счастье и восторг, которые испытывает глядя на свою принцессу. Продолжать в том же духе не хотелось, но как бы ты не обходил реальность, она от этого не изменится и здесь будет горькое на вкус и колючие на ощупь, острое и едкое нет...
И дело даже не в особо высокой самооценке самого себя, а в том, что бастард толком ничего и не сделал для этого, он только плыл по течение принимая то, что дает ему судьба. Он не сражался, не искал и не шел наперекор всему, а просто принял сложившиеся обстоятельства. Вампир провел языком по внезапно пересохшим губам, задавая следующий самоуничтожений вопрос, разве он на столько жалок, да возможно он не так хорош как чистокровные сородичи, но быть полным ничтожеством не позволительно и самому захудалому полукровке. В конце концов его отец не отказался от него, не выбросил на помойку, а значит, как бы там ни было считал достойным для себя сыном... Элен... Элен полюбила таким, как он есть... Значит пора наконец поглядеть на свою жизнь со стороны и поняв, что тебе дорого более не отступать с выбранного пути, как бы что не происходило вокруг. Он больше не будет прогибаться под обстоятельства, а сделает все, чтобы подчинить их себе.
Ворона вернула к реальности реплика любимой, щекотно... Улыбнувшись девушке он легко дотронулся губами до ее восхитительных оголенных ножек и поднимаясь выше, стал ловко развязывать многочисленные завязки на платье, где-то краем сознания удивившись как складно это у него выходит, будто делал так всю жизнь. Лаская принцессу мужчина переместился вместе с ней на кровать, здесь были отброшены все посторонние мысли и все сознание заняла только она, его восхитительная вампирка. Касаться, гладить когда имеешь на это полное право, было поистине сносящим голову действом. Авель все больше воспламенялся, чуть ли не теряя над собой контроль. Ее теплые ладони и изящные скользящие пальчики по его телу сводили с ума. Сердце глухо стучало, а дыхание становилось затрудненным и с тихим хрипом вырывалось из груди. Он только смог прошептать:
- Элен...
Когда их губы сомкнулись вновь. Крепко прижав к себе девушку, Ворон настойчиво терзал их, словно желая распробовать в полной мере, насладиться каждым многочисленным оттенком их вкуса. Оторвавшись одним быстрым рывком скинул с себя до конца мешавшую рубашку, чтобы можно было чувствовать свою нареченную всей поверхностью тела и ничего более не мешало, а затем с нежностью взял в ладони ее лицо и заглянул в бездонные омуты, обрамленные черными дрожащими ресницами, желая на всю жизнь запечатлеть этот момент. Слова тут были не нужны, только горячие дыхание и свет родных глаз. "Моя... ненаглядная... моя..."
После не удержавшись припал сам к губам девушки, стараясь донести до принцессы захватившие его чувства и страсть и не вольно опрокинув любимую на спину, оказавшись сверху. Все невзгоды мира остались позади со своими проблемами, здесь были только двое и эти волшебные мгновения принадлежали только им. Пылающий огонь в камине и настоящая пламенная буря разгорающаяся внутри вампира, который внезапно захотел большего, получить ее всю без остатка.
Чуть приподняв голову с блестящими глазами Авель откинул с шеи девушки белокурый локон и обнажая грудь Элен ласково положил на нее свою руку, легонько сжав. Затем целуя шелковистую кожу шеи, добрался до пульсирующей вены и как можно осторожнее прокусил, делая пару глотков пьянящего нектара. Теперь они стали еще ближе и познали друг друга еще больше. Секунда и Ворон лизнув маленькую ранку языком, подставил свою шею под губы вампирки.
Если она захочет ответить тем же, то он будет очень рад. Ладони же продолжали дарить удовольствие телу принцессы попутно освобождая его от ненужной ткани. Мужчина не спешил, но только боги знают, что ему это сейчас стоило, сдерживать бушующие внутри порывы и вскипающую кровь. Желание накатывало волнами, побуждая сдернуть оставшеюся на нем одежду и возыметь возлюбленную, выплескивая все возникшие эмоции и инстинкты наружу. Но так было нельзя, это могло оттолкнут или напугать его принцессу и потому Авель действовал как можно деликатнее и осторожнее, хотя они уже и не в первый раз вместе.

Отредактировано Авель (2018-08-14 18:39:24)

+1

10

Авель часто называл её по имени, опуская сложные венценосные эпитеты – положение в обществе давило на его плечи с первого дня как он появился на свет и, несмотря на то, что Арратс оказался под боком любящего его отца, он вынужденно прогибался под правила, щадившие его лишь отчасти, но в этот раз, слыша своё имя из губ вампира, Элениэль тихо выдохнула в поцелуй от волнующего удовольствия. По коже пробежала волна приятных мурашек - собственное имя защекотало ей слух. Поистине говорят, что женщины любят ушами, но в меру. Во дворце брата, как и в покоях по соседству с Глациалис, им приходилось вести себя тихо и сдержанно. Под боком у Виан даже тише и смиреннее – само её нахождение по другую сторону стены отдавало липнущим холодком. Зато мать Авеля нисколько не стеснялась компании сына и невестки под боком. Теперь же они получили в своё пользование комнату в отдалении от всех, и на секунду Камэль показалось, что они находятся на краю мира.
Вампирша потянулась за прерванным поцелуем, но, ощутив прикосновение ладоней, остановилась, тихо выдохнула, задевая теплом дыхания губы вампира. Она остановилась на короткое мгновение, словно сама хотела запомнить его или узнать с другой стороны, но Элен уже знала лучшую из его сторон – настоящую, и именно за неё любила. Улыбнулась, с теплом посмотрев на него, оплела пальцами запястье его левой руки в немой ласке и коротком проявление нежности перед тем, как снова ощутит тепло его губ до влажного редкого чмока… до дыхания, которое прерывается и его не хватает до болезненного, но приятного спазма в груди. Элен нравилось оглаживать тело супруга… супруга… в это слабо верилось и оттого этот миг казался отчасти волшебным, а с другой – словно так было запланировано очень давно, но они об этом не знали.
Что-то изменилось между ними, но эта перемена нравилась Камэль. Отвечая на поцелуй, обнимая шею вампира, она оказалась под ним, с разбросанными по простыням волосами в переплетении из складок ткани и прядей волос, с неприлично задранной юбкой, которая из-за движения тела задралась ещё выше, оголяя бедро. Виззарион не замечала деталей – всем её вниманием завладел Авель, распаляя в ней горячее, тягучее желание делиться жаром тела, терять мысли в голове и бесконечно чувствовать его рядом.
Авель нечасто кусал её – чаще Элен предлагала ему себя, пытаясь таким образом накормить его, изгнать усталость и голод из его глаз, а он лишь едва делал надкус и глоток или два, чтобы не оскорбить её отказом. Но эти укуси – другое. Их связь установилась ещё в ночь свадьбы их брата, когда закрутился их тайный роман за спиной императора. Элен имела неосторожность из личного упрямства и желания узнать больше и отчасти отомстить Шейну за предательство - создать связь с братом намного раньше, ещё до того, как она узнала, что он чувствует на самом деле.
От укуса Элен тихо вздохнула, запрокинув голову и сжав руки брата выше локтей. Удовольствие колким жаром разлилось по её телу, дурманя разум, но через пару секунд она прильнула к нему сама, оставила укус на его шее, путаясь пальцами в тёмных волосах на затылке. Она сделала всего один небольшой глоток, но чуть дольше задержала клыки в шее, прижалась к супругу бёдрами, сводя ноги у него за спиной. Камэль чувствовала нетерпение в действиях и порывах супруга, ощущала его желание через связь, и отвечала ему тем же. Едва отстранив клыки от раны, она жадно слизнула с них капли проступившей крови, поцеловала укус, проявляя присущей ей тепло и заботу, но желание требовало выход, а распылённое тело сметало все барьеры.
Свадебное платье – подарок Глациалис, зелёным шёлком сползло на пол с постели. Элен коснулась волос супруга, обрезанных по камэльской традиции накануне перед свадьбой. Клан отца всегда видел в нём копию Глациалис – вианскую тень, но никак не подобного себе, хотя в Авеле, несмотря на преобладание чёрного, от Камэль было намного больше, чем могли видеть напыщенные индюки из совета. Она видела.
Элен потянулась к завязкам штанов, поражаясь своей смелости, но потом вспомнила, что слышала от других Виан, игриво закусила губу и… раз эти покои – их новый дом, то почему бы не опробовать что-то новое?.. Ещё одна причина для осуждения со стороны покойной матери, но императрица Мирра уже никогда об этом не узнает. Сам брак с Авелем вызывал у неё отрицание, что говорить об остальном?
- Перевернись, - шепнула просьбу, чуть надавливая на плечо супруга и поднимаясь с постели.
Вианские женщины не просят, но Элен не стремилась соблюсти канон и угодить клану матери Авеля. Она действовала в привычной манере, и хотя допускала некоторые вольности, но, честно признаться, идея вызывала у неё интерес и волнение и будоражила кровь. Стоило Авелю выполнить её просьбу и им поменяться местами, как она ощутила себя непривычно и странно в новом положении. Оно немного смущало и теперь Элениэль казалось, что она ещё теснее прижимается к Авелю, чем раньше, пока он нависал над ней, льнул в порывах или пытался согреть её телом.
- Теперь ты мой, - шепнула на ухо и выпрямилась, улыбнулась.
Удивлён? Смущён? Ему нравится?..
Элен посмотрела на него иначе и не сомневалась, что он тоже будто бы видит её впервые – открытую, едва ли смущённую от его взгляда и осознания, что вот сейчас она позволяет бесстыдно рассматривать себя. Это не первая их близость - верно, но от этого она не становилась чем-то привычным и обыденным. Камэль поцеловала открытую грудь вампира; волосы спали белоснежным шелком с плеча и защекотали кожу, но Элениэль не остановилась, пока не украла несколько вдохов супруга, и лишь потом вновь отстранилась. Она не запрещала ему к себе прикасаться, но в этот раз сделала всё сама и, почувствовав его жар, не сдержала тихого наслаждённого вздоха.

+1

11

Все делало эту близость не похожей не на что иное, да вероятно так и должно было быть, ведь первая брачная ночь бывает только одна. Авель почувствовал как его эмоции и не только передались через укус жене, а через несколько секунд, ощутил ее губы с зубами на свой шеи и сам. На мгновенье у него просто закружилась голова и захотелось просто прижать любимую к себе крепко, крепко и никуда не отпускать. Новые непознанные и даже слегка пугающие ощущение, когда ты четко понимаешь без всяких оговорок на сколько тебе стал кто-то дорог. И что дальше без этого существа рядом тебе будет очень тяжело прожить оставшуюся жизнь, так как какая-то часть твоей души и сердца невольно перешла к белокурой принцессе и с этим уже ничего не поделаешь и вспять не повернешь.
Да и не стал бастард бы этого делать не под каким видом, найти что-то настоящее и так очень трудно, а понять, что это именно твое еще труднее, поэтому сейчас нужно только стараться не потерять приобретенное с таким трудом. Мужчина с нежностью посмотрел на вампирку, выдохнув и сдержав готовый вырваться стон, когда ее ноги соединились у него за спиной. Выражать свои чувства в полной мере он как-то еще не научился, ведь всегда все приходилось скрывать глубоко внутри и никогда никому не показывать, так и в данный момент Авель не мог в полной мере выразить как ему хорошо. Хотя вероятно Элен и так все отлично понимала без излишних проявлений эмоций этого плана и стонов от своего супруга.
Бастард между тем наслаждался и буквально вспыхивал от ее любого действия, вот ее руки в его волосах, а здесь тепло ее губ на коже и гибкое девичье тело, касающееся живота и груди со скользнувшим на пол платьем. Вампиру стало слишком жарко, слишком тесно в плотно облегающей низ ткани. Еще один хриплый вдох выдох и он уже хотел избавиться от последней разделяющих двоих преграде, как услышал просьбу принцессы у самого своего уха. В первое мгновенье не особо искушенный в этом деле Авель не понял, что именно от него хочет его женщина. Куда и зачем поворачиваться бог его знает, к счастью, долго разбираться не пришлось, а только последовать за ее рукой и нажатием и оказаться на спине, пожирая свои искусительницу глазами и чуть покусывая кончики губ, сгорая при этом от нетерпения и проносящихся по телу волн желания.
Это было похоже на сладострастную пытку и что говорить чертовски понравилось вампиру. Обнаженная красавица Элен, ее дурманящая близость, прикосновения и даже блики от огня камина, скользящие по белоснежной коже и волосам. Авель даже перестал дышать, завороженный представшим перед ним зрелищем и не сразу смог заставить себя дотронуться до жены. Ему почему-то казалось, что в данный момент, если это сделать, она такая божественная и неземная может просто исчезнуть с глаз долой и все происходящее окажется просто сном. Тихий шепот девушки послужил доказательством реальности и встретившись с ней глазами вампир также негромко произнес в ответ только одно хрипловатое, от творившейся внутри вакханалии возбуждения и желания, слово:
- Да...
Отрицать очевидное было бесполезно да и странновато пожалуй, ведь он сейчас принадлежал своей принцессе весь и полностью, от волос до кончиков ногтей. Удивления или смущения не было, происходящее почему-то воспринималось как должное и все мысли и эмоции были только о ней, о его жене. До которой Авель наконец-то решился дотронуться, с пылким жаром лаская руками те части тела, куда мог ими дотянуться. Поистине прекрасная и открытая для него Элен казалась настоящей богиней, сошедший с самых небес к грешнику и осчастливив его своим вниманием и любовью. Вампиру же только оставалось наслаждаться происходящим не упуская не малейшей детали, впитывая ее каждый вздох, каждый взмах ресниц. Поцелуи и прикосновения девушки жгли и дурманили, заставляя просто дрожать, мечтая о сладострастном миге их слияния. И когда он наступил более сдержаться оказалось невозможно, два стона слились в один. После наконец можно было выплеснуть всю таившуюся внутри энергию в быстрых и мощных движениях, составляющих один сокровенный танец для двоих.
Границы реальности раздвинулись и казалось они находиться где-то еще, в каком-то тайном и сокровенном месте, принадлежащим только им. Неизвестно сколько это длилось, время тоже потерялось где-то там, слышались только вдохи, выдохи и капельки пота скользили по обнаженным телам. В конце Авель поднялся, меняя свое положение на сидящее, чтобы почувствовать полнее свою возлюбленную, покрывая ее упругую грудь горячими поцелуями. Затем обнял и прижал к себе, находясь на пике наслаждения, этот миг казался самым лучшим на свете. И еще один протяжный стон раздался в тишине комнаты. После мужчина ничего не говорил, просто держал свою принцессу в расслабленных руках и слушал как бьется ее сердце, а длинные белоснежные волосы щекочут его кожу.

+1

12

Юным девушкам свойственно мечтать о волшебном и романтичном браке с мужчиной, которого трепетно и горячо любишь; представлять, как пройдёт торжественная церемония – пышно и красиво, громко и счастливо – так, чтобы о её личном счастье узнали все Северные земли. Именно такой Элениэль представляла свою свадьбу год или два назад, до того, как Шейн станцевал на костях её мечты и не выбрал другую девушку в свои избранницы. Дважды. Тогда она совершенно не думала, что для неё судьба приготовила что-то иное. В их браке с Авелем не было ничего общего между фантазиями краснеющей девушки. Он не женился на ней, потому что должен был следовать традициям клана (на самом деле – следовал, но никто из них об этом не знал), эта ночь не первая и понесла Элен не после года семейной жизни, здесь нет первого обмена укусами и познания чего-то запретного с нежностью, трепетом и волнением. Нет. И всё же… Камэль чувствовала себя счастливой. Пусть никто не знает об их браке, пусть она уже носит их ребёнка под сердцем и они уже познали друг друга – это не меняло её чувств. Элениэль всё ещё испытывала волнующую и возбуждающую дрожь от осознания, что Авель её супруг, что их чувства взаимны.
Этот раз не был похож на предыдущие. Не только из-за того, что теперь они супруги и формально закрепляют брак в глазах богов, совершая вековой ритуал. Элениэль впервые за долгие месяцы жизни почувствовала себя свободной. Сначала они прятались под боком у брата и постоянно опасались, что кто-нибудь узнает их опасную тайну, поэтому тайные встречи хоть и имели особое очарование, но сильно ограничивали и лишали возможности по-настоящему почувствовать и познать друг друга. С Глациалис по другую сторону стены, несмотря на наличие общей комнаты и возможности постоянно без страхов находиться друг с другом, она чувствовала, как к ней будто бы вторая неприятная и шершавая кожа липнет чужой похабно-насмешливый взгляд. Казалось, что императрица Хериана наблюдает за ними всё время и ждёт, когда же её дорогой сын и невестка снова сблизятся. Это всего лишь глупые фантазии, но ни она, ни Авель не чувствовали себя свободно и комфортно, проживая в стенах ледяного дворца. В своей комнате, которая находилась в отдалении и радовала тишиной в пустом крыле, Элен чувствовала себя свободной и впервые за всё время забыла о рамках, о необходимости сдерживаться и постоянно следить, чтобы ни единого лишнего и подозрительного шума не вышло за пределы комнаты. Теперь она не боялась, и с исчезнувшей скованностью всё изменилось – и отношение, и ощущения. Всё казалось новым, ярким, сокрушающим и захватывающим, словно ураган и беспечная буря. Элен не думала и просто отдавалась чувствам. Жар желания и наслаждения захватывал её до дрожи. На каждое прикосновение супруга она отзывалась лаской, прогибаясь под его пальцами, сильнее льнула к телу, сводила дрожащие пальцы у него на груди и слишком громко – непростительно для покоев Арратса в императорском дворце, отвечала стоном и вздохом на близость.
Сумасшествие закончилось, опустошив и обессилив. Элениэль упала в объятия супруга, уткнувшись носом в его шею, едва прикрытую прядями тёмных волос, и жадно дышала. Какое-то время они молчали, восстанавливая силы. Элен терялась в спутанных мыслях и купалась в сладкой слабеющей неге, пока не нашла в себе силы вдохнуть менее жадно и приоткрыть глаза. Воздух в комнате казался прохладным, но тело супруга, к которому она прижималась грудью, всё ещё казалось ей обжигающе горячим, а ещё ей казалось, что она чувствует, как в его груди ударяется о рёбра взволнованное сердце. Так же тяжело и громко, как её собственное.
Элен не хотела думать о том, что будет завтра или через несколько дней и месяцев. Она понимала, что им придётся постоянно решать проблемы и выкручиваться, выживая между двух огней – императором с одной стороны и кланом Виан с другой. Сегодня можно оставить заботы позади и посвятить это время друг другу, что она и делала, пока гладила пальцами шею и плечи супруга, целовала его шею, скулу и губы. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь она захочет Авеля с такой страстью? Она от себя не ожидала, но не хотела отрицать, ей понравилось.
Поленья в камине тихо потрескивали, разбрасывая искры и отдавая тепло в по северному прохладное помещение. Для столичной принцессы Хериан казался ледяной пустыней, в которой она часто вспоминала о мирданском тепле и всё же в том, чтобы лежать под ворохом бурых медвежьих шкур и прижиматься к боку Авеля, было своё особое очарование. Элен молчала, выставив бедро, и устроив ногу на супруге не в менее неподобающем её статусу жесте, она положила голову ему на плечо, ладонь – на грудь и смотрела, как за его грудью, поднимающейся от дыхания, то появляется, то исчезает пламя в камине.
- Эти покои – лучший подарок, какой нам сделала Иль Хресс, - Камэль не лукавила. Она действительно так считала, несмотря на то, что Глациалис прятала их от Виззариона и имела личный интерес. – Здесь очень… - она повела лодыжкой по боку супруга, - уютно…

+1

13

Ворон чувствовал ответ девушки на свои действия и понимал, что ей также хорошо как и ему и она ощущает себя свободной от всего, не стесняясь более проявлять свои эмоции. От этого осознания в душе разливались волны тепла и большой прилив нежности к свое нареченной супруге. И когда принцесса после апогея упала в объятия Авеля, уткнувшись носом в его шеи и щекоча кожу своим горячим и частым дыханием, он с неимоверной лаской дотронулся до волос вампирке, глядя белоснежные пряди. Не о чем таком думать не хотелось, просто наслаждаться моментом и родным существом рядом, которое ему доверилось, сейчас похоже полностью. Но как это водиться проблемы просочились сами собой с основным вопросом, что же будет дальше, будущее покрытое мраком. И с губ чуть не сорвалась фраза в данный момент совсем не уместная, а не жалеет ли Элен обо всем произошедшем.
Правда заговаривать о таком точно не стоило, да и не нужно бастарду этого знать, были ли какие сомнения, возникнут ли в непростом грядущем. В любом случае он постарается, очень, очень сильно, чтобы последующая жизнь для девушки не обернулось чередой кошмаров и горечи. Сам вампир не о чем не жалел, даже если придется поплатиться за все это головой. Впрочем, умирать просто так он уж точно не собирался, не обеспечив достойного будущего своей жене и ребенку, как бы трудно не было совершить данное действо. Никто не должен косо или осуждающе смотреть ни на принцессу, ни на их отпрыска. Авелю такого хватило с избытком в своей собственной жизни. Ко всему прочему, первый шаг уже сделан, они официально женаты, а значит малыш, появившийся на свет, уже будет законнорожденным, хотя и не в одобренным в их обществе браке. Вот с этим следовало что-то сделать в обязательном порядке и согласившись с определением судьбы бросить вызов своему брату императору, как бы подло это кому-то там не казалось, в конце концов Виззарион сам виноват, надо было думать, что делаешь и с кем. Так что совесть Ворона чиста на этот счет и ему не в чем себя упрекнуть.
От разных мыслей, проносившихся чередой, мужчину отвлекла поднявшая голову принцесса. Авель с улыбкой посмотрел на возлюбленную, которая в свою очередь гладила его тело тонкими пальчиками и дарила поцелуи, заставляя Ворона светиться от счастья и радости. Устроившись поудобней на медвежьих шкурах и продолжая крепко обнимать жену он хотел, чтобы так было всегда, они вместе и возвращаясь с работы или каких дел вампир, мог почувствовать себя, дома, где его ждут и любят. В данной обстановке не особо сбыточная мечта, ведь кто знает, удастся ли вообще вот так вот побыть вдвоем в скором времени, да и не в скором тоже. Перебирая волосы Элен, бастард не сводил своих глаз с жены, разместившейся на нем и явно счастливой. Казалось бы, что в этом такого, но за эту ладонь на своей груди и чуть согнутою ножку Авель был готов уничтожить любого, не стесняясь в средствах. Тем временем царившее молчании и треск поленьев в камине разбавил голос принцессы, тоже наслаждающийся их совместными мгновениями. Ворон чуть заметно кивнул и ответил:
- Как не странно, именно так... Как будто в сказку попали... Нашу с тобой...- проведя рукой по обнаженной спине девушки и дотронувшись до живота продолжил, - Знаешь, давай придумаем ему или ей имя. Мы ведь никогда толком и не вели разговоры о таком.
Далее последовал легкий поцелуй в губы жены и вампир решил немного пооткровеничать с принцессой, ведь, если говорить на чистоту, то они этого почти не делали и вообще мало интересовались, что твориться на душе у друг друга. Теперь настала пора как раз выяснить данный момент, к чему Ворон и приступил тихо произнеся:
- Если честно, я только сейчас осознал, что имею... И что вы для меня значите... Раньше мне будто не хватало времени, оглянуться и посмотреть... - мечтательно улыбнувшись, - здорово, если родиться мальчик... -  потом спохватившись, - нет, нет, девочку я тоже буду любить, просто мне сначала хотелось иметь сына. - затем внимательно посмотрев на любимую, - а ты, кого бы хотела? И как ты представляла свое будущее в мечтах когда-то и сейчас? Что ты хочешь от жизни?
Бастард и сам не знал, когда он понял, что хочет именно мальчика или это всегда в нем было на подсознательном уровне, а сейчас просто вышло наружу. Теперь он кажется понимал своего отца в некоторых вещах и его отношение к первенцу. Также Авель пытался убрать все преграды между ним и возлюбленной, может и слишком идеалистично, но по другому он не мог, не мог и не желал. Притворство, интриги не должны коснуться его маленькой семьи, они любят друга и пусть так будет и впредь.

+1

14

Элениэль почувствовала, как рука супруга скользит по её спине – это прикосновение расслабляло, отгоняло холод севера и навевало спокойствие и защищённость. Второе прикосновение – к животу, вызвало у девушки смешанные чувства. Она словно напряглась, прислушалась к ощущениям. В этом простом и новом для неё прикосновении закралось что-то, что она ещё сама не до конца понимала и осознавала. У них с Авелем не было времени уделить должного внимания всем обстоятельствам – они стали подпоркой, чтобы начать жизнь где-то в другом месте, спрятаться от искромётной воли венценосного брата и попытаться с боем сохранить свою жизнь. Элениэль с трудом осознавала себя как будущую мать. Авель впервые вот так прикасался к ней, и она не понимала, что чувствует. Растерянность? Настороженность? Тепло? Казалось, что Авель прикоснулся к чему-то сокровенному, но для внутреннего отклика их ребёнок ещё слишком мал – только тихое биение сердца, которое можно услышать, прислушавшись.
- Я об этом не думала, - честно призналась Элен.
Они были заняты попыткой спастись. В большей степени – спасти Авеля от гнева Шейна, поэтому причина, по которой они покинули столицу, чаще умалчивалась или считалась просто причиной, а не чем-то большим. Девушка испытывала смешанные эмоции. Жизнь внутри неё меркла на фоне других событий. Даже Глациалис больше щадила её во время магических тренировок или обращала внимание на необходимость бережно относиться к своему телу и состоянию. Чрезмерная забота Виан Элен нисколько не удивляла. Поначалу девушка думала, что всё из-за трона и положения, которое может получить Глациалис, если родится мальчик, но в последнюю магическую стычку она заметила в холодном и отстранённом взгляде женщины что-то давно забытое и старое, когда Иль Хресс косвенно упомянула отца Авеля.
Лёгкий поцелуй Авеля отвлёк Камэль от мыслей, и она подняла взгляд на вампира, легко улыбнулась ему.
- Пока тебя не было, Глациалис привела пять прорицателей. Заставляла их предсказывать судьбу, пока кто-то не скажет, что родится мальчик, - девушка положила подбородок на грудь вампира и снова посмотрела на огонь. Прорицатели не виноваты, что видят судьбу по-своему, но у Иль Хресс свои методы, как отличить шарлатана от истинного прорицателя. Конечно же, сомнительно-истинным остался тот, кто сообщил ей о мальчике, а не о девочке, как предыдущие четыре. Элениэль старалась не думать о том, что ждёт четвёрку неугодных, а последнему женщина пообещала жизнь до момента рождения и, если не ошибётся, то он обретёт свободу и будет щедро вознаграждён. Принцесса решила умолчать о деталях – в них нет ничего интересного и хорошего. – Может быть, они правы и это мальчик, - задумчиво произнесла Элен, пытаясь разобраться в том, что чувствует сама.
Она понимала, что рождение мальчика изменит их жизнь. Глациалис не отступит от идеи посадить сына на трон и воспользоваться его правом на него. В последнее время Шейн допустил много ошибок и после нескольких столичных бунтов он навряд ли удержится на троне, если против него выступит сильный противник, но кто в столице поддержит Авеля кроме его матери? Элениэль ничего не знала о его сторонниках. А с другой стороны к трону подбирался Виктор и тот, кто стоял за ним. Вампир всё ещё разгуливает на свободе. В Хериане удивительно спокойно на фоне столицы и Сеонеса. Рождение мальчика обратит всех сторонников чистой крови против них. Возможно, кто-то настоит на том, чтобы брат попытался избавиться от чужого наследника или лично отправит к ним убийц и отравителей. Элениэль боялась такого будущего, но в то же время понимала, что, если у них будет поддержка и хватит сил, то они смогут жить, как пожелают, свободно, но последнее напоминает утопию.
С девочкой им ничего не угрожает и, наверное, её рождение спасло бы их от многого. Стоит ли попросить у Жрицы подарить им девочку или пусть всё идёт своим чередом?
- Раньше я считала, что рождение мальчика – это одна из моих обязанностей и целей, как члена династии, - Элен вспоминала время, когда ещё думала, что станет женой императора. – Потом это утратило ценность, потому что я ничего не знала о своём будущем, - оно рухнуло в один момент и остановило жизнь до дня, когда они сблизились с Авелем. – Я думала: девочка или мальчик – какая разница? Важно, что рядом будешь ты, - а потом вспоминала, что это невозможно, и старалась не думать о будущем. – Сейчас… Я опасаюсь, что рождение мальчика поставит твою жизнь под угрозу.
Авель уже нарушил закон, но Элен надеялась, что Шейн не будет их преследовать. Иначе почему он ещё никого не послал за ними? Да, его ищейки ищут след, а Глациалис – это самый очевидный вариант, куда могли направиться беглецы. Ничего не мешает их искромётному брату направить в Хериан воинов, чтобы привести их в столицу. Он даже не пытается, словно… словно смирился?
- С девочкой… С девочкой проще.

+1

15

Дотронувшись до живота девушки Авель ощутил некое напряжение, исходящее от нее. Вероятно Элен еще не привыкла к таким знакам внимания и не знала как себя ощущать при этом. Мужчина и сам делал такое впервые, ему просто хотелось в полной мере почувствовать свою семью. Улыбнувшись он убрал руку на бедро жены, не желая доставлять любимой не малейшего дискомфорта. Он еще не раз так сделает, но немного попозже, им двоим еще предстоит много осознать, да и переосмыслить пожалуй. Прошлая жизнь кончилась и началась новая со своими проблемами и заботами. Нежно и ободряюще посмотрев на принцессу Ворон оценил честность девушки и поднеся ее ладошку к своим губам негромко отозвался:
- Время есть, давай попозже подумаем вместе, я не хочу принимать такое решения один без тебя.
Бастард не знал много ли мужчин считаются с мнением своих жен, но ему было важно знать то, что хочет его любимая и совсем не хотелось видеть в ее глазах тоску или печаль. Хотя возможно следуя своему воспитанию она примет решения вампира как должное сейчас, только вот после оглянувшись Элен не должна чувствовать себе подобно красивой мебели. Авелю нравились изменения происходящие в девушки и пусть так и будет дальше. Он не отпуская ее руку выслушал то, что сказала принцесса о прорицателях. Про Глациалис все было понятно, матери уж точно нужен внук, в этом сомнений не возникало, да и почему тоже. Сам Ворон, когда начал говорить о сыне, поделился своими возникшими ощущениями, о значении этого для их жизни и положении в мире он в данный момент не думал, а возможно стоило это сделать. От пола их ребенка очень многое зависело. И хочешь не хочешь надо обращать внимание и на море приближающихся проблем.
Бастард ничего не ответил Элен, давая ей возможность высказаться до конца, только внимательно смотрел на задумчивую принцессу, которая похоже тоже разбиралась в себе и своих ощущениях. Все это было не таким простым делом, хотели они этого или нет, они менялись, по другому смотря на казалось бы уже устоявшие и привычные вещи. Да и будь все по старому навряд ли бы Авель и Элен решились на побег, спасая что-то большее, чем их жизнь. Сейчас Ворон слушал, что чувствует к нему принцесса и его глаза невольно начали сиять, а руки покрепче обняли девушку. Она выбрала его самого наперекор всему, трудно было не оценить значение этого. И потому бастард был поистине счастлив как никогда ранее и даже мрачное будущее не могло омрачить данного факта. Но надо было отвечать и говорить о вещах тревожных, просто успокаивать жену мужчина не стал, предпочитая сказать правду и пояснить все как понимает сам:
- Элен, возможно с девочкой и проще, только моя голова от этого целее не будет. Я нанес императору публичное оскорбление нашим побегом, а теперь и женитьбой, такое не забывается. И даже если мой брат и вдруг ни с того ни с сего захотел бы этого сделать, то он просто не сможет это осуществить, он правитель и не может ни прощать такое, ни закрывать глаза на факты. Иначе на троне не удержатся, а он у него и так шаткий. Поэтому он возможно и мог бы простить тебя и нашу дочь, но меня никогда. Моя участь - смерть в любом случае.
Чтобы смягчить действия своих слов Авель нежно поцеловал девушку в шею, дотрагиваясь губами до белоснежной кожи и вдыхая любимый аромат. Такова была действительность и уводя принцессу из дворца он осознавал на что идет и что обратной дороги для него уже никогда не будет. Да они могут затеряться, пользуясь тем, что у императора есть много других проблем, но как только он с ними разберется, то настанет очередь Ворона. Теперь это будет четко осознавать и жена, не стоит обманываться иллюзиями на данный счет, тогда ты не будешь сломлен впоследствии под чередой свалившихся на тебя проблем и испытаний. И подавив готовый вырваться наружу вздох вампир продолжил возможно не очень приятный для Элен разговор:
- К тому же, что за участь ждет тебе и нашего ребенка, жена и отпрыск предателя, клеймо на всю жизнь. Я не хочу такого, не хочу жизни хуже моей, презрения и ненависти окружающих. И если есть хоть маленький шанс избежать всего этого я вырву его у судьбы зубами для вас. Поверь мне.
Еще дин горячий поцелуй теперь в краешек губ вампирки, слова так похожие на клятву и произнесенные с большим жаром и весом, чем не давно у алтаря. У Авеля была за что сражаться и ради кого. Первый раз его жизнь обрела такой ясный и простой смысл, открыв, что такое настоящее счастье и любовь. Теперь главное не умереть пока не добьешься желаемого. И бастард собирался взять свою судьбу в свои руки, двигаясь вперед как бы трудно или не возможно это не было. Через секунду Ворон улыбнулся, посмотрел в глаза возлюбленной и прошептал:
- Я хочу, чтобы наш сын был похож на тебя, с такими же белоснежными волосами и ясным взглядом...

+1

16

Элениэль улыбнулась, когда Авель предложил выбрать имя для ребёнка вдвоём. Она хотела, чтобы имя подарило ему хорошую судьбу – не такую, как у родителей, но девушка понимала, что о спокойной жизни вдали от интриг они могут только мечтать. По факту её придётся выгрызать зубами, чтобы добиться чего-то похожего на крепкую почву под ногами. Она надеялась, что вдвоём они справятся и, несмотря на стремления и желания Глациалис, Виан поможет им. Но хватит ли у них сил? У Шейна есть армия, которую он может направить в Хериан, выбить Виан из их ледника, чтобы получить головы близнецов. А что если он снова попытается тайно проникнуть во дворец Глациалис, как уже сделал это в прошлом? Сможет ли барьер крови защитить их и скрыть от Шейна? Элен много думала об этом, но боялась озвучить опасения. Плохое имеет свойство сбываться.
Она понимала, что Авель уже навлёк на себя беду, когда они переступили черту дозволенного. Поначалу Элен убеждала себя, что Шейн отнесётся к их выбору с пониманием, что он позволит им быть вместе, и они все дружно посмеются с опасений. Он же их брат, разве может быть иначе? А потом она вспоминала, как Шейн каждый раз выходил из себя, когда что-то связывало Авеля с ней или с троном. Он никогда не позволил бы им пожениться. Шейн хотел выдать её замуж за принца Остебена, за человека, чей век короче. Он высылал её из севера в чужую страну, где вампиров не любили за их суть. Как бы она жила там? Почему Шейн так поступал с ними?
- Я понимаю, - смерть кажется неизбежной и закономерной, но она хотела сделать скидку на поведение брата. – Шейн уже много раз шёл против совета и старейшин, не считаясь с их мнением. Он нарушил больше законов и традиций, чем наш отец, и пока власть всё ещё при нём. Мне хочется верить, что он понял бы, - Элен подняла взгляд на супруга, на несколько секунд, и снова опустила голову ему на грудь, смотря на пламя. – Мы не сможет прятаться здесь вечно.
Элениэль не боялась жить в чужом городе и по чужим законам. Общество Глациалис выглядело не таким обременительным, несмотря на нрав Виан и попытки Глациалис добиться лучшего будущего для своего сына – в её понимании лучшего. Принцесса допускала, что она права и, возможно, у них нет другого способа добиться признания и лучшей жизни, чем свергнуть брата с престола, но как это сделать? Виан не последуют за ними в столицу, не устроят кровавую резню ради них. А народ севера? Разве они поддержат двух клятвопреступников, даже если они представители династии? Неужели им нужно убить Шейна, чтобы освободиться? Элен не представляла, что они должны сделать. Рождение мальчика укрепило бы их положение и предоставило крохотный шанс заполучить желаемое, но какой ценой? Кто пойдёт за ними? Кто из старейшин и советников поддержит её и Авеля? Насколько сильно Шейн должен ошибиться в поступках, чтобы его заменили? Что если Виктор доберётся до него?
Элен отвлеклась на поцелуй. Авель как специально сначала сталкивал её с грубой реальностью, а после задабривал поцелуями, внимание и нежностью.
- Я верю, - девушка не лукавила. Пока что им везло. Она подозревала, что у Авеля есть какой-то план, но не находила в себе смелости спросить: убьёт ли он Шейна ради престола, если другого выбора не будет.
Они медленно отходили от болезненной темы разговора, вновь возвращались к недалёкому будущему.
- Скорей всего так и будет, - Элен улыбнулась.
Меж клановые браки редки, как и дети в них, но чаще всего, ребёнок, рождённый от двух кровей, принимал большую часть от матери. По этой причине Авель настолько похож на мать внешне, а иногда в движениях и поведении, когда безумство Виан проступает в нём и он теряет контроль. Элен видела это лишь однажды, когда Шейн разозлил его до предела, но при тесном знакомстве с Иль Хресс, она начала подмечать схожесть. Раньше она видела в характере Авеля отца, а сейчас могла сказать, что и от матери, несмотря на сложные отношения, тоже многое досталось вампиру.
- Хочу, чтобы у него были твои глаза, - Элен улыбнулась.
Глаза Авеля не были похожи ни на один из кланов – такие бывали только у смешанных, но тоже проявлялись редко. Принцессе они казались особенными, тёплыми, как солнечная осень, и яркими.

+1

17

Держа девушку в своих объятьях Авель слушал, что она говорит. Вампирке хотелось как-то оправдать венценосного брата, только вот он бы навряд ли что понял или поймет в будущем. Император мало думал о тех кто его окружает, о их чувствах и эмоциях. Кем он считал свою сестру, пустой оболочкой, которая должна выполнять его любую волю и малейший каприз. Задумывался он ли, что она тоже живое существо и у нее есть мечты и свои собственные желания, точно уж нет, такое ему и в голову не приходило, Ворон был в этом уверен. Все поведение брата говорило об обратном, более того, он стал чувствовать в бастарде угрозу для себя, хотя сам Авель и совершенно не рассчитывал ни на какой трон.
Что же, волею обстоятельств или судьбы, теперь все изменилось и Элен права, они не могут всю жизнь прятаться, а значит впереди грядет большое испытание и пожалуй не стоит надеться, что все разрешиться само собой и кто-нибудь еще разберется с императором, а они могут остаться в стороне. Впрочем, это было бы неплохо, но так им точно не повезет. Проблемы, сколько же проблем, Авель чуть качнул головой отгоняя их подальше. В данный момент он мало, что мог предпринять по этому поводу, стоило дождаться подходящего шанса и тогда действовать без промедления. Между тем мужчина посмотрел на жену и мягко улыбнулся ей, ободряющее произнеся:
- Я что-нибудь придумаю, у нас получился побег и мы нашли себе временное убежище, а значит и дальше прорвемся. Главное мы вместе и теперь и перед богами тоже.
Про то, что если нужно будет убить императора, то рука Ворона не дрогнет, вампир тактично промолчал, понимая, что их венценосный брат не чужой для принцессы. По крайней мере был и выяснять степень оставшейся привязанности Авель не собирался. Как и привлекать к этому делу девушку, достаточно, что она выбрала его, с остальным он разберется сам и даже с неким укором в ее глазах, если получится осуществить задуманное. Хотя будь его воля бастард предпочел бы императора не убивать, но это было из области несбыточных и вредных для непростого сегодняшнего дня фантазий, о которых стоило просто забыть. Поэтому хочешь не хочешь, а соизволь действовать исходя из текущих реалий.
Не удержавшись Ворон сблизился до придела с принцессой, соприкасаясь большей частью поверхности тела с ее белоснежной кожей и подарил ей еще один горячий поцелуй. Для него очень много значили эти простые слова "я верю" и он предпочел ответить на них именно так, выражая свою преданность, любовь и признательность. Навряд ли какая еще женщина заняла бы в его сердце место Элен, даже если бы они расстались на век. Авель только сейчас осознал данную истину и, как не странно, ему она нравилась. Ворон просто так словами не разбрасывался и подтверждая, что я твой, делал это осознанно, а не под влиянием будущей страсти и эмоций. Также он и сам не заметил, как распрощался с последними остатками юношеской жизни, становясь более взрослее и рассудительнее и принимая на себе ответственность за многие вещи, в том числе за свою жену и еще не родившегося ребенка. И большего всего хотелось избежать ошибок, ведь каждая из них может стать фатальной.
Тем временем беседа направилась из зыбкой почвы в светлое направление и обсуждение их будущего отпрыска являлось очень необычным, но чертовки приятным моментом. Авель нежно погладил белокурую прядь принцессы, струящуюся по ее обнаженному плечу. Их сын точно должен иметь такие, одного ворона в семье достаточно... как и его судьбы... Чуть подавшись назад и улыбнувшись в ответ любимой бастард прикидывал как это будет смотреться с его глазами, вышло неплохо. Главное, чтобы не у кого не возникло мысли, что это признак изгоя, вот об этом стоит позаботиться. Вслух же мужчина произнес, утихомиривая решившие разыграться инстинкты, поцелуями надо было заниматься не так вдохновенно, глядя светящимися глазами на жену:
- Тогда пусть будут, ему пойдет. И знаешь я уверен он будет обожать свою мамочку. Да и как ее можно не любить, а?
Улыбка стала шире и Авель любовался своей возлюбленной, просто пожирая ее взглядом, его великолепная вампирка, хорошо, что тут мало мужчин, да и одеваться Элен не так привольно как здешние представительности клана, а иначе Ворон пожалуй ревновал такую красавицу ко всем к кому можно и нельзя, хотя и понимал отлично, что это глупо до ужаса, но ревность откуда-то взялась вместе с осознанием и полноты своих чувств. Вот незадача в самом деле, хотя возможно это и у всех так, правда поговорить об этом было не с кем, так что придется привыкать утихомиривать эмоции самостоятельно. Справлялся же он до этого один со всеми своими порывами, значит и здесь должен это сделать. Пока же пользуясь моментом, Авель опять приблизил свое лицо к Элен и дотронулся до ее губ своими. Они одни и принадлежат только друг другу....

+1

18

Молчание красноречивее слов.
Элениэль понимала, что многие законы мира подразумевают необходимость жертвовать. Личными интересами, богатством, головой, здоровьем или узами крови. У каждого поступка и решения есть своя цена, а они захотели многого. Слишком многого. Сейчас смерть брата ничего им не даст. Что если в их отсутствие на трон посадят кого-то другого? Совет уже пытался выдать её замуж за кого-то из советников, чтобы заполучить нового послушного монарха, и при очередной неудаче так же его заменит как предыдущих. Что если новый избранник окажется более угодным в глазах совета и старейшин и это будет не Авель? Они могут отказаться от крови Виззарионов, а новый вампир не пощадит их – он избавится от угрозы. Ему хватит решительности. Его ничто не остановит. Элен надеялась, что это никогда не произойдёт.
Сейчас им нечего предложить Старейшинам, чтобы изменить их решение в свою пользу.
Мирра учила, что жена должна во всём поддерживать мужа, быть его опорой – той стеной, на которую он может опереться, когда лишится сил. Это её долг, но Камэль не чувствовала, что делает это, потому что правильно, потому что это её долг и её так учили. Она действительно верила, что Авель найдёт возможность исправить их положение, удержать их хрупкий мир. Без лишних мечтаний о сладкой и возвышенной жизни, без лёгкого признания нового статуса или притязаний на трон. За всё нужно бороться, и если на кону стоит личное счастье, то оно стоит того. Один раз они уже потеряли отца, потом лишились Мирры и спокойствия в собственном сердце. От них ушла семейная дружность, если она вообще когда-либо была между братьями. До этого разлада Элен казалось, что братья были близки и дружны, но теперь же она явно видела, как с самого детства отец одаривал вниманием старшего сына, а Шейн пытался бороться с Авелем за внимание отца. Поступал ли он правильно, если вместо трона хотела признание отца?
Если у императрицы родится мальчик, то как сильно изменится их жизнь?..
Элен совершенно не представляла себя матерью. Она помнила, как повела себя Мирра, когда её пытались выдать замуж за одного из советников, как она относилась к Авелю, и не хотела повторять поведение матери, но… с кого ей брать пример? У кого учиться материнству? У Глациалис? Вампирша мысленно усмехнулась. После более близкого знакомства с Виан Элениэль не могла назвать её холодной и бессердечной, какой её описывали. В ней было что-то, что она всеми силами пыталась спрятать или привыкла прятать, потому что в её клане привязанность к детям считается слабостью. Элен всё же верила, что Авель для неё дороже трона и само его рождение – не плевок в лицо старейшинам, а что-то большее.
Она улыбнулась.
- Я думаю, что ты будешь хорошим отцом.
В самом начале они думали о жизни Авеля, а не о семье и том, что теперь имеют в бегстве от наказания. Тогда Элен не чувствовала в вампире тяги к ребёнку и сама не стремилась почувствовать хоть что-то к нему – он был грузом, неожиданным, но предсказуемым. И она была рада, что с жизнью под боком у Глациалис это менялось в лучшую сторону. Показывало их с другой стороны.
Элен ответила на поцелуй, обняла супруга за шею, увлекаясь. Разговоры разбудили в ней желание близости и нежности, и она не стала сдерживаться и противиться ему – прижалась к телу мужа, подставляясь под ласку и поцелуи, тянулась навстречу сама, оставляя влажные следы от губ на шее вампира.
Кто знает, когда выпадет ещё один шанс любить друг друга без оглядки на правила.

эпизод завершен

0


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [07.06.1082] Светлый путь Бенетар