Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [26-28.05.1082] Тени становятся длиннее


[26-28.05.1082] Тени становятся длиннее

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

- Локация Гиллар, город на границе Волчьего следа и Светлых гор
- Действующие лица Морган, Даниэль
- Описание
предыдущий эпизод - [8.04.1082] Город счастливых изгоев
Прошло полтора, почти два месяца, как Даниэль и Мора занесло в Гиллар, изгои приняли их в свои ряды, и всё наконец стало спокойно: ни странных народцев, ни мистических флейт и древних сказаний, ни повстанцев и венцов, за которые нужно платить столь дорогую цену в крови и железе. Но не всё так гладко в болотном королевстве. Особенно для полуэльфа, которого так воротит и полощет от близости исцелившего, вроде бы, его шрамы Источника, силы в воде, в еде, в воздухе, что он видит подозрительные знаки, где они есть и где их нет, при этом почти потеряв свой проклятый дар эмпатии. Не столько чувствовать, сколько понимать и сопереживать. А с каждым закатом и в ночных огнях Гиллара тени становятся всё длиннее.

0

2

Кажется, Морган замечал эти вещи понемногу уже очень давно. Как нет-нет, а мелькали то у Анайрэ, то у кого-то из гилларцев помладше желтовато-зелёные гланды и полосы у основания языка. В дни, когда его желудок вообще отторгал любую пищу, сжавшись болезненными спазмами, и боль приходилось заливать ледяной росой, отчего эмпатическое чувство заглохало на целые дни и вообще сделалось куда менее острым. Когда он, сидя на своей высоте, замечал приземляющуюся на скалы близ Гиллара виверну и отпугивал выстрелом ещё не одаренной наконечником и неотбалансированной стрелы.
Тонкий переход из болот в горы был ничуть не благодатен, как ни смотри. Здесь выживали. Но если местным это удавалось с какой-то неумолимой грацией делать, коротая дни, то, отдохнув от своей эмпатии, Мор понял, что ему даже с наименее токсичной едой приходится туго. Он не мог есть одну рыбу-чисторечку и лотос, но у коз, птицы и ящериц кругом были всё знакомые зелёные гланды и огромные железы, печени и селезёнки. Иногда, гораздо реже, чем обычно, он ловил на себе взгляды местных, которые трактовал то как любопытствующие, то как сочувствующие. Интересно, – изредка проскакивало в мыслях парня между утренней болезненной трезвостью и полутоезвостью, а они видели в нём чужака так же, как он – в себе? Он больше не мог сказать наверняка, да и стряхивал паранойю, предпочитая думать о более насущных проблемах. Они, по крайней мере, узнали, что Элиор жив и даже не в темнице. Наверное. Но вот ни послать никем не обученную соколицу, ни выведать про флейту так и не удалось. Оба раза вопросы – про мага природы, умеющего заклинать птиц, и про потерявшегося болотника встречали странные взгляды и вопросы в ответ на вопрос. Например, зачем ему это вообще и может ли знает ли он сам, что хочет найти. И хотя вроде бы такие ответы были ожидаемы, Мор думал, что что-то упускает, что его проверяют. На что? На верность? Им? Прошлому?
Впрочем, жизнь шла размеренно и почти приятно. Некоторая озабоченность Даниэль легко объяснялась нарастающим с каждым днём зноем и цветением и дребезжанием жизни в пору раннего тропического лета. Быть причиной уж совсем наливного румянца, что уж говорить, если забыть, что у девушки с рождения во лбу звезда с венцом и помолвка с дальним родственником благородного происхождения и её племени – приятно. Настолько приятно, что он тоже сидел и фыркал на пошлые анекдоты так, что у него чуть выпивка не шла носом, а после всего ему под веки во сны эти все истории лезли со вполне известным, причём почти во всех интересных подробностях, обликом.
А потом он трезвел и ему было немного стыдно. Хвала небесам, самоконтроля и рефлексии в Моргане было столько, что он никогда не приглашал даму посидеть в доме на дереве, когда был нетрезв уже настолько, чтобы поддасться на провокацию и прижать её к стене.
Видели боги, он сам не знал из-за того, как вёл себя его дар, хотелось это ей или ему, но ни один из ответов не был нормальным. Они должны были послать письмо, по возможности, раз уж с флейтой всё было глухо. Но оба тянули и жили в своё удовольствие. За исключением его изжоги и лёгких отравлений после вкусной местной еды.

Последние пару дней Гиллар перестал плести циновки, шить одежду, точить стрелы и все свои посведневные ремёсла и, помимо неизменной готовки еды на общие костры до глубокой ночи, переключился на подготовку к праздникам. Известные Мору даты либо прошли, либо ещё не подошли, с другой стороны он был с эльфийской стороны знаком с культурой возраста, а местная смешанная община и вовсе жила долгие годы отдельно и находила свои консенсусы. То, что собирались праздновать на изломе травеня и долгой весны материка и Северных земель (здесь – лета умеренно-жаркого и лета утомительно-жаркого), звалось Ночью цветущих огней, но угощение для светляков, размножившихся за последний месяц настолько, что их были россыпи буквально везде, из рыбьих и мясных потрохов и медоподобной патоки болотных плодов, готовили и разливали в открытые лампы заранее. Собственно, с вонючей мешаниной для всеядных насекомых они теперь и возились, проверяя на вьющихся у ближайшего дерева на восточной, не слишком затенённой скалами окраине, светляках. Солнце уже зашло, но за ужин треть гилларцев ещё и не садилась, похоже, перебираясь ближе к празднику на совсем совиный режим.
А Морандира, как его все и звали, чуждые материковых имён от слова совсем, опять мутило, и чувство липкости на руках этому не помогало: желудок подвывал, а губы нет-нет, а прикладывались к приглущающей все неприятные ощущения ледяной росе в фляжке с выбитой на ней кем-то из местных мутантной ящерицей, больше похожей на крокодила или даже кроколиска – особо крупную и злобную разновидность болотного хищника с парализующим ядом в более короткой и клыкастой, змеиной пасти. Пить алкоголь почти ежедневно, с одной стороны, было способом справиться с ещё не привыкшим к местной кухне, предназначенной для сильвари, но не наполовину человека, которого мутило даже от магии в мышцах и жилах местного всего, с другой – стыдно, особенно при Дан, и полагалось скрывать, поэтому полукровка не нашёл ничего лучше, чем притвориться, что отвернулся назад, посмотреть, как у костра шпигуют дичь, прежде чем украдкой сделать глоток.

+1

3

Даниэль, как обещалось, выбрала подходящее время, чтобы отправиться к озеру с подземными источниками. Проследив, чтобы рядом никого не было, кто мог бы её заметить и заинтересоваться происходящим, фалмари сконцентрировалась на заклинании родной стихии и какое-то время провела, сидя на берегу, погрузив ладони в воду. Управляться с магией воды, будучи представителем расы ламаров, было проще, чем другим, но магический уровень Ланкре не успел настолько подняться, чтобы растягиваться на большие расстояния и попадать во все уголки Силвы. У неё ушло много времени и сил, чтобы в сплетении магии и странных вод Гиллара отыскать нужную нить и, ухватившись за неё как можно крепче, потянуть к себе. Она погружалась в стихию всё сильнее, рискуя не заметить опасность, которая могла прийти со стороны воды. Ухватив известия, что Элиор жив, а вместе с ним, предположительно, отец Моргана, Даниэль хотела выведать ещё, но почувствовала, как что-то неизвестное, огромное и пугающее, скользнуло по её магическим нитям, будто бы разрывая их и отрезая её от мира за пределами болот. Ланкре с удивлением и непониманием смотрела на свои ладони – на мокрых от воды пальцах остались зеленовато-искрящиеся следы, но объяснения им не нашлось. Что-то есть в воде. Что-то, что умеет мыслить и чувствовать.
Вторую попытку погружения Ланкре решила отложить. Она и так провела здесь слишком много времени, а полученной информации должно быть достаточно, чтобы временно забыть об Ордене и всём, что с ним связано. Эту новость Даниэль поведала полукровке, надеясь, что он обрадуется вестям об отце. О том, что она почувствовала присутствие кого-то в воде, фалмари умолчала. Ничего страшного за то время, что они прожили в Гилларе, как гости, не произошло. Забытый народ жил здесь достаточно долго, чтобы столкнуться с тем, что живёт в воде и чувствует себя полноправным властителем болот, но они живы и никаких инцидентов замечено не было.
Беспокойство Даниэль осталось в прошлом. Ей нравилась жизнь в Гилларе. Впервые за долгое время она почувствовала себя свободной. Быт города пришёлся ей по душе, а новые необычные традиции и обычаи вызывали у молодой фалмари любопытство. Интерес подталкивал её познавать всё новое, помогать в любой работе, которую она могла опробовать лично, без угрозы сломать или испортить. Анайрэ помогала ей освоиться. Ламары не сторонники жизни на высотах, поэтому идею жить на скале, зависая над пропастью, Даниэль никто не предлагал. Старый Вита питал отравленными источниками всё живое, что жило и росло в этом краю. Деревья, напитанные отравленной магией, выросли настолько большими, что жители Гиллара иногда использовали их для строительства собственных домов. Маленькие аккуратные дома строились на нём, напоминая улей с сотами, облепившими огромное дерево. Два таких дерева, соединённые друг с другом навесным мостом, поросшим свисающей густо-зелёной растительностью и распустившимися гроздьями цветов, не так давно начали использовать, как основу для строительства новых домов. В одном из таких жила Анайрэ, а на дереве напротив выделили дом Даниэль. Маленький, округлый, рассчитанный на одного человека, но достаточно уютный, чтобы не стеснять гостеприимную хозяйку своим соседством чрез меры.
Даниэль быстро привыкла к новой жизни. Рацион гилларцев разительно отличался от  сильвийского, к которому фалмари долгое время привыкала, пока жила во владениях королевы Мираэль, но многие странности, подмеченные Морганом, проходили мимо неё. Ламар без лишних стеснений поедал любые морские продукты и тому был чрезмерно рад, вспоминая родину, на которую не мог вернуться.
Изменения в городе, связанные с подготовкой к празднику, не прошли мимо. Даниэлла не единожды интересовалась у Анайрэ, что представляет собой этот праздник и есть ли его аналоги в истории эльфийского или ламарского народа. Девушка умолчала, как берегла тонкую и ранимую натуру Ланкре от преждевременной беды. Кормила их завтраком и обещанием скорого действа. Фалмари не налегала с расспросами – они с Морганом больше не спешили покинуть Гиллар, а продолжали жить здесь. Судя по поведению Моргана, он собирался стать первым пьяницей на деревне.
Хитрость Моргана не укрылась от фалмари. Собираясь сделать очередной глоток, он встретился с глазами хмурой и осуждающей его девушки. Выпить она ему не дала, а с чистой совестью отняла питьё.
- Ты скоро у гилларцев все запасы перепьёшь, - буркнула Ланкре. Она ничего не имела против попытки расслабиться таким образом, но не каждый же день к бутылке прикладываться! К тому же, в этот момент Морган пил сам, без компании, которая бы пыталась его поддержать и расслабить.
Сев рядом с полукровкой, отвернувшись от него, Даниэль продолжила в том же духе:
- Если ты будешь пить, то и я тоже буду.
Нашла чем напугать, но в подтверждение своих слов, косо глянув на полукровку, чтобы отследить его реакцию на слова и действия, поднесла бурдюк к губам и сделала несколько демонстративных глотков. Ланкре никогда не увлекалась выпивкой, но в Гилларе успела попробовать многое из здешней «кухни», включая алкоголь. От двух глотков горячительной жидкости практически ничего не переменилось. Появилось слабое возбуждение, созданное попытками Даниэль воспротивиться дурной привычке своего спутника и добавленное неожиданно горячей жидкостью, подогревающей нутро.

+1

4

- В этих болотах самогона больше, чем чистой воды, – парировал Мор, с досадой понимая, что его спалили, и наложил, не нажимая, на горлышко. Он очень, очень смутно чувствовал какое-то намерение, грозившее ему чем-то неприятным, и потому тоже замер выжидательно.
Покушения на крепкий алкоголь полукровка вот никак не ждал, хотя на его вкус Даниэль в мирной жизни в принципе вела себя менее рационально (в своём глазу…). Он даже рук не сжал и не зафиксировал бурдюк в них, чтобы фалмари не смогла глотать этот морозящий сам мозг и греющий живот, гася изжогу, яд! Глаза в глаза почти что! Совсем девка охренела!
- Если ты думаешь, что я пью просто потому, что хочу и могу – ты ошибаешься, – сурово глядя на мигом запунцовевшее лицо, сказал Морган, и отнял бурдюк, поднимая смахнутую в миску с кроваво-паточным месивом пробку. Теперь её надо было мыть.
Сам он плохо соединял точки, что, может быть, это просто его реакция на любую магию, отличающуюся от обыкновенной природной, держит его в таком состоянии, что только пара зелий, по стечению обстоятельств – крепкие местные напитки. Он просто нашёл кнопочку "облегчить жизнь" и топил в неё почти без остановки, как и многие другие менее прозаичные алкоголики. Мор демонстративно убрал незаткнутый бурдюк на вытянутую руку и тоже выразительно посмотрел на Даниэль, мол, всё, не получишь, а сам отодвинул миску и незалитые лампы и привстал, чтобы дотянуться до очередного мелкого ручья позади в кустах, промыть руки.

+1

5

- Если тебе хочется чистой воды, не из болот, я могла бы создавать её магией. Для удобства – в личный бурдюк. Могу хоть сейчас, - Даниэль явно была намерена избавиться от дурной привычки спутника, а их спор медленно притягивал к себе любознательные взгляды гилларцев, которые этих двоих уже не первый день знали. Не хватало в рядах смотрящих и слушающих знакомого эльфа, лёгкого на язык и «интересные» шуточки.
Крепкий напиток пригнал кровь к лицу и отозвался в голове морозящей лёгкостью. Ланкре плохо поняла, что произошло – такого эффекта от гилларского пойла она не помнила, но на вкус ей угощение не понравилось. Фалмари поморщилась, сдерживая желание некультурно выпустить глас желудка, который тоже не одобрил угощения. Этого времени Моргану хватило, чтобы отнять у неё камень преткновения – бурдюк, и вытолкнуть Даниэль дозу противоречивой информации.
- Раз это такое мучение, тогда отдай мне! – откуда ей было знать, что Энгвиш таким образом пытается гасить неприятные ощущения от новой пищи. В её глазах он превращался в настоящего пьяницу, который искал себе оправдание на пустом месте, лишь бы бутылку не отняли.
Алкоголь, который Даниэль пила в меньших количествах, чем полукровка, успел немного вдарить в голову и прибавить скромнице уверенности, а кое-где – самоуверенности.
На свой выразительный взгляд Морган получил ответный – Даниэль нахмурилась, длинные острые уши концами опустились назад и прижались к голове. Маленькая рыжая бестия с пунцовым личиком, сощуренными глазами и плотно сжатыми недовольными губами. Глазами она обещала ему расправу, если сейчас же не получит бурдюк обратно. Морган отдавать не собирался, а Даниэль – сдаваться. Фалмари поднялась и потянулась за бурдюком, чтобы выхватить его из рук полукровки.
- Отдай, Морган. Я о тебе же беспокоюсь!

+1

6

- Твоя забота – вот мучение! – сдерживая булькающее рыком в горле недовольство и рвущийсч в крик голос, пробормотал Мор. Он не успевал за движениями фалмари, без своего шестого чувства начеку оказываясь совсем слеп, и потому при следующем рывке девушки за вожделенной выпивкой – с матерком растянулся спиной на колючем лесном ковре.
Ручеёк и пробка с бурдюком были мгновенно позабыты, две липкие руки, пока спина приходила в себя от соприкосновения с местным аналогом сухого лапника сквозь одну лишь тонкую рубашку – очень неприятным, кто угодно скажет вам – перехватили очумелые ручки за запястья, с силой давя в самые жилки.
Сколько было в Море зла, раздражения и угрозы – всё попало на язык теперь. Им, эмпатом, было совсем несложно манипулировать. Но управлять, давая приказы и пытаясь применить силу? Ни в жизнь, он упирался рогом только больше и был готов воевать, назло здравомыслию, только чтобы защитить свою мнимую честь от статуса тряпичной куклы в чьих-то нежных лапках. Особенно когда эмпатия так славно спала, а на расцарапанную спину липли рубашка и колючки.
Он буквально скинул Даниэллу с себя, и сам резко поднялся, задевая ногой миску. Уже опустившиеся на прикорм светляки неловко разлетелись, но тут же сели на ближайшие ветки, потому как тягучая вонючая жижа каплями теперь повисла на всём: на полукровкином сапоге, на колючке, на крае бревна, на земле, на стволе дерева за ручейком по правое плечо: куда долетело.
- Руки при себе держи! – рявкнул, быстро поднимаясь на ноги полукровка. – Уже не первый раз забываешься!
Ему тоже было, мягко говоря, начхать на особенности женскиго влезания под кожу через тактильный контакт, он умел и был почти готов начать руки выворачивать. Нормально ж общались, надо было всё испортить, да?
Ровно в той же степени, в какой он не являлся терпеливым и беззаветно прощающим до святости созданием, хотя обычно избегал идти на конфликт, зная как паршив он на вкус с обеих концов, он умел двигаться быстро. То есть, очень быстро: раз – сполоснул руки и, да-да, угадали – бурдюк, два – снял с ветки торбу со своими вещами и уже промытым ножом, три – умчал в ночь в сторону севера, предгорий, перья чистить. Точнее, расцарапанную в такой безобидной, как казалось, перепалке спину.
Сидевшие у порога наземной хижины по соседству гилларцы перебросились шёпотом парой комментариев. Заплывал в болота в двух днях на юг во время приливов вместе с солёной водой, морской ёж, и пришлого охотника за глаза уже не раз со смешным и, конечно, тоже ядовитым уловом на праздничную уху сравнивали. Что парень сидел на ножах, а на выпивке становился не только разговорчивее, но и куда раздражительнее, было привычно. Бывали среди местных кадры и с характером подурней. Но так отбрасывать от себя свою же подругу – здесь было что-то глубоко личное.

+1

7

- Твоя забота – вот мучение!
Даниэль встрепенулась, как от пощёчины.
Тычок и болезненное падение – вторая пощёчина. За неожиданностью фалмари не заметила, что где-то неудачно зацепилась ногой за дерево, служившее им сидением у костра. Она ничего не сказала полукровке в ответ. Выпитое выветрилось разом, оставив горький осадок на языке и холодное пламя внутри. Ланкре с непониманием смотрела в след уходящему Моргану. Что она сделала не так? Не в первый раз он пышет огнём и отталкивает от себя, будто она виновата в том, что они оба оказались на болотах и вынуждены тут скрываться от людей Мэтерленса, Ордена и всего остального. Словно это она влезла в его жизнь и постоянно тащила за собой в поисках какой-то известной только ей цели.
- Я же помочь хотела… - опустив взгляд, направляя его в землю, Даниэль больше не смотрела вслед ушедшему полукровке. Она не понимала, что произошло в тот раз и что случилось в этот. Два упрямца не пытались идти на контакт и спокойно всё обсудить, чтобы не плодить ещё больше недоразумений на почве недосказанностей. Каждый думал о своём и не пытался войти в положение другого.
В прошлый раз она дала Моргану возможность отдохнуть от себя, переключила внимание на жителей Гиллара и влилась в общество других фалмари. Позволила себе снова оказаться рядом, как случилось это. «Я настолько тебе противна? Это бремя?» В голове у фалмари всё смешалось. Невинные жесты, в которые она вкладывалась с искренним желанием сделать что-то лучше, вышли ей боком. У неё не было желания бежать за ним следом, чтобы объясниться или выпытать у полукровки, что конкретно его не устраивает в их отношениях. Должно было зародиться стремление нагнать и высказать всё, что накипело, попутно обозвав полукровку дураком и слепцом, веря, что это он тут ничего не замечает, а не она. Даниэль решила оставить всё так. Раз её общество ему в тягость, вместе с её заботой, то она больше не будет лезть. Он же этого хотел, так?
Фалмари не заметила, как рядом оказалась Анайрэ и помогла ей подняться, расплескивая такую соблазнительную для жуков жидкость по земле. Даниэль искала объяснение случившемуся не в том месте, но рядом не было никого, кто смог бы ей это объяснить. Даже фалмари, которая предложила ей пойти в дом вместо того, чтобы оставаться у всех на виду, не знала, что ещё сказать в этой ситуации, кроме утешительного: «Ещё помиритесь» и «Не бери в голову, парень перебрал». Проводили их от костра в полном молчании. Редкие перешёптывания прокатились, когда Даниэль увели, но за общим погружением в мысли и поиски ответов, фалмари не замечала ничего вокруг. Анайрэ довела её до деревьев-близнецов, предложила ей остаться на ночь у себя, на что Даниэль ответила отказом и поднялась к себе. О празднике и подготовке к нему она совершенно забыла. «Всё же было хорошо, тогда почему..?»
А было ли когда-то «хорошо»?

+1

8

Морган тоже немного ошалел. Дома, пытаясь дотянуться смоченной тряпкой до всех царапин, он думал, что если б не рявкнул на девушку как следует - они бы там так и остались обниматься, у всех на виду. Минимум. И почему-то такой вариант пугал куда больше, чем вывернуть на голову фалмари поток необъяснимой агрессии? Последствия… Ему хватало того, что, когда он лёг носом в локоть спать, ему снилось, будто его ноги обвил длинный хвост, а покалывающей спины касалась крупная чешуя, прикрывающая фалмари грудь.

Утро теперь наступало в городе самое раннее – к полудню, но по той окраине города стала разливаться тихая ненавязчивая музыка, стоило солнцу только преодолеть вершины деревьев. Мелодия не будила, но вскоре к ней присоединился глубокий струнный звук. Внизу, на краю леса, точнее, там, где каменный вал, защищавший город с юга, возвышался над болотами лишь на полтора мужских роста, поросший травой и деревьями, сидели отдалённо знакомые гилларцы. Один – Галион, а другой – парень с такими же яркими, как у фалмари, живущих ближе к Комавита, глазами, но зелёного с жёлтыми прожилками цвета. Цвета этих джунглей и болот. Он играл на простой на вид крупной, не по руке ему флейте из дерева, а на боку у него висел узорчатый чехол. Оба стояли лицом к болотам за каменным валом, и что-то шевелилось там, в ответ на звук.
мелодия

Отредактировано Морган (2017-06-24 15:41:02)

+1

9

Сон долго не шёл. Слишком юная девушка, рано отлучённая от матери. Природу поступков Моргана могли понять те, кто был лично знаком с Орденом и имел понятие о гостях больше, чем они сами соизволили о себе рассказать. Элиор представился её женихом, но Даниэль по-прежнему считала и чувствовала себя свободной и вольной выбирать, поэтому в её понимании это не могло стать причиной для разногласий. Для неё всё было проще и неправильнее, а объяснить происходящее могли представители Ордена, которых здесь, кроме Энгвиша, не водилось.
По пробуждению Ланкре услышала музыку. Она напрочь забыла о празднике, к которому тщательно готовились гилларцы. Особого желания спуститься и посмотреть, что он собой представляет, у Даниэллы не было. Выйдя на мост, соединявший деревья-близнецы, она посмотрела вдаль. Дом Анайрэ пустовал – фалмари давно покинула его и не стала тревожить соседку. Даниэль не видела действа, разворачивающегося у южной черты города, но жители медленно стекались туда один за другим, словно вот-вот должно было разразиться какое-то представление, но на них лицах фалмари не видела радости.
Решив, что такая возможность лично стать участницей быта гилларцев, выпадет ей ещё не скоро, фалмари спустилась и направилась за парочкой эльфов к южной стене, там же она увидела знакомого Галиона, но не стала его окрикивать. Её внимание привлекла вода и уже знакомое ей ощущение чего-то присутствия, исходившее из воды. Того, что порезало её магическую связь, когда она пыталась узнать об Элиоре и остальных. Даниэль внутренне напряглась, отходя от воды.
- Что они делают? – фалмари заметила, как с ней поравнялась Анайрэ и надеялась, что сможет получить у неё ответ на все вопросы, которые интересовали её до этого самого дня.

+1

10

- Ты не поймёшь… – только и сказала Анайрэ, поправляя заколку в медового цвета волосах. – Но мы можем подойти поближе, а я попробую объяснить.
В воде плескалась змея. Змея была длинная, не похожая на всех изловленных за время пребывания беглецов в Гилларе "кроколисков", дымчато-серебристого окраса, отбрасывала от себя блики в мутной воде, размываясь куда шире, чем была на деле. Вместо привычного гладкого тела у существа был один гребень по позвоночнику, крупный, похожий на парус фалмарильских кораблей, хвост, и малые гребни по бокам с несколькими парами не то крыльев, не то плавников. Такие следы были всюду вокруг города, особенно на выходе из подземных потоков. И всё же.
А ещё в тени блестело множество глаз.
Большая, с глубоким звуком и толстыми струнами цитра у руках старшего гилларца замолчала, но флейта продолжала играть, точно выманивая голову существа из воды. Она, длинномордая, кивала на едва ощутимых в заводи волнах, длинным телом свернувшись на прогретом первыми лучами мелком дне. Зачарователи змей из Кабалы завидовали такому мастерству: здесь гибкое чудовище даже не дуло несуществующим капюшоном, не клацало пастью, не зомбировало взглядом: только смотрело. И слушало?
Шаги женщин потревожили ранних музыкантов, они оба обернулись. Резная, точно из металла, морда самого злобного и страшного хищника из местных болот скрылась в воде, поднимая илистую взвесь и соскальзывая из заводи в более глубокие течения. Юноша с сожалением глянул на корзину, пахнущую свежеразделанной тушей, и заложил флейту в вышитый кожаный футляр.
- Вот же вы… не вовремя, – вздохнул парень. На вид ему было не больше лет десяти, ну двенадцати, но голос казался низковат для ещё не ломавшегося, да и что-то в манере держать себя было взрослее, чем видно. Галион, прежде, чем Анайрэ успела что-то сказать, пока глядела в след сбежавшему чудовищу, отложил инструмент и взял корзину, чтобы кинуть в омут, где скрылась только что мирно слушавшая успокаивающую песню змея, чтобы не пропало подношение. Но в зелёной мутной глади не было видно, принят ли был дар.
- Ничего. Ещё есть время, нет смысла вздорить. Как был ваш сон?

Отредактировано Морган (2017-06-24 20:34:21)

+1

11

Объяснить, зачем гилларцы призывают змей с глубин? Будьте так любезны! Даниэль, выросшая в столице благополучных земель Фалмарила, не могла понять хитросплетений чужого быта. Жители Забытого города были вынуждены выживать в скверных условиях на разбитой земле, в болотах, которые в далёком прошлом были благодатной землёй, родившей щедрый урожай. Обе культуры – ламаров и эльфов, гармонично сплетались на границе двух государств, но в нынешнее время – пережитки прошлого, угасали, отравляемые старым источником. Даниэлла это чувствовала, но не осознавала и третей доли той горькой правды реальности, с которой боролись жители Гиллара. Это ей казалось, что жизнь здесь легка и похожа на рай, потому что всего девчонка не знала и пряталась здесь за старыми полуразрушенными стенами от мира за ними.
Ей потребовалось время, чтобы найти в себе силы сдвинуться с места и отвести взгляд от встревоженной воды. Ланкре могла прямо сейчас развернуться и уйти и просидеть в выделенном ей доме до зари, пока не стихнет странное празднество, но она осталась. Она не сможет понять гилларцев и стать частью их народа, если своими глазами не увидит, своими потоками силы не почувствует, а ушами не услышит видение жителей города. Даниэль отвела взгляд от воды и последовала за фалмари ближе к знакомому эльфу.
Смелость Даниэллы исчезла, когда из воды поднялось длинное змеиное тело. Обернувшись на всплеск, фалмари замерла с широко распахнутыми глазами от изумления и страха, которые обрушились на неё с пониманием, что перед ней. КеЛли говорил о змеях, которые питаются плотью, что из-за них не стоит лезть в воду, если не хочется стать кормом. «Так это та самая змея?»
- Что это..? – севшим голосом спросила фалмари, не отводя взгляда от болотного чудовища. Оно отдалённо напоминало левиафана, но не имело тех размеров и форм. Лично Даниэль никогда не видела подводного монстра, который пугает моряков и собирателей жемчуга, но по описанию могла легко определить сходство по изображениям в прочитанных книгах – на них была богата библиотека Мэтерленсов, а там фалмари проводила много свободного времени. Своё предположение она не рискнула озвучить, оставив это на усмотрение спутницы.
Второе опасение пришло к ней с осознанием, что змея подчиняется звуку флейты, а гилларцы её подкармливают.
- Зачем вы это кормите?
Анайрэ права, она не понимала.

+1

12

Молодую змею провожали взглядами все трое, но Галион уже на первом вопросе сделал глубокий вдох. Похоже, объяснения грозили быть долгими. И неприятными. Хорошо было, что полукровка человечьих кровей, кто, по словам пришедшего за несколько месяцев из тех же болот Таланара мог видеть ложь в полуправдах и отговорках как сам ничейный ребёнок - будущее в воде, нынче отдыхал. С ним бы, судя по всему, разговор мог превратиться в хождение по трясинам.
- Потому что это их болота, – словив взгляд фалмари своими тёмно-зелёными глазами сказал Галион. Сколько ему было лет? Большой вопрос, учитывая, что среди всех, даже самых долгоживущих рас, эльфы подходили к смерти лишь истёршимися о время, такими усталыми, почти прозрачными - но не сморщенными и сгорбленными от старости. – И с самого дня, как погиб Источник, были их. Мы здесь все всего-лишь поселенцы, изгнанники. Они – стражи, несущие в себе изрядную долю проклятья Вита.
Анайрэ перемялась с ноги на ногу, трогая висящий на поясе кинжал и что-то шепча как будто оскорблённому непониманием Даниэллы. Тот, фыркнув, всё так же держа футляр, устремился вглубь улочек по своим делам первым. Анайрэ чистыми руками подхватила цитру, а Галион встал, запахнув корзину из-под рубленого козла.
- И, переиначивая пословицу про волков, мы предпочитаем зло, которое живёт рядом и признаёт хоть изредка спокойное соседство, чем то, что готово пройти маршем к твоим вратам и сказать “пади на колени или умри”.

Отредактировано Морган (2017-06-25 09:09:31)

+1

13

Кормить, чтобы жить. Неужели эти змеи способны смести Гиллар и уничтожить всех его жителей? Они не трогают болотников, но стремились когда-то вкусить гилларцев и хотят делать это до сих пор, если не угождать им и не утолять их кровавые апатиты? Вода и жизнь в этом месте была отравлена источником – Даниэль догадывалась об этом давно, но не замечала сильных различий между жителями Закрытого города и тем же Эрданом. Вода отличалась – это она заметила, когда погружалась в неё или находилась рядом и позволяла стихийной магии изучать водное пространство, которое охранялось чем-то извне, непонятным и опасным для неё.
Ланкре с запозданием обратила внимание на музыкальный инструмент в руках эльфа. Флейта. Именно на её звук Даниэль вышла из дома, чтобы посмотреть, что происходит в Гилларе и вызывает такой ажиотаж среди жителей. Хотя «ажиотажем» это назвать сложно. Праздник, который давно стал для жителей города самой обычной обыденностью, примечательной для чужаков, таких, как Даниэль, для которых невдомёк были принципы жизни в таких суровых местах, как это. Она вспомнила, что Нян просила их отыскать потерянную флейту и они с Морганом дали обещание. Их поиски завели их в Гиллар, а прежде они нашли вещи болотника на дне реки, но самого болотника или его останков, как и самой флейты, там не было. «Неужели, это та самая флейта?» Фалмари с недоумением смотрела на гилларцев, присматриваясь к инструменту. Им никто не описал, как она выглядит, но если это та самая флейта, то зачем она болотникам? Контролировать змей – это же она делает?
Отсылку к властям Фалмарила Даниэль понимала, но в её глазах змеи – ничуть не лучшие соседи, если они угрожают жизни и в любой момент могут повести себя непредсказуемо. От правителей провинций ждать подарков особо не приходится, но предугадать их ходы, зная о жажде власти, возможно. С отравленными змеями – нет. Даниэль не собиралась лезть к гилларцам со своим видением мира. В конце концов, они жили здесь не первый год и как-то за тот месяц, что они с Морганом здесь прожили сами, никаких инцидентов не было.
«Может быть, ещё не пришло время». С этой прискорбной мыслью Даниэль посмотрела на воду – где прятался истинных хозяин Гиллара. В любой другой ситуации Огонёк положилась бы на мнение Моргана, но в свете последних событий, разбросавших этих двоих по разным берегам понимания, взвешивала и принимала поступки сама. Даниэль не рискнула приставать с опрометчивыми вопросами к гилларцам и просить у них рассказать о флейте. Если это действительно так самая флейта, то стоит заходить с разговорами о ней с осторожностью, а у Дан, как повелось, осторожность медведя. Косолапая и неуклюжая.
Ланкре, которая всегда находила приключения, в этот раз решила не лезть, сломя голову, в самое пекло. Она собиралась держаться в стороне и наблюдать за происходящим. В голове роились вопросы, а ответов на них не было. Даниэль могла попытаться утолить свой интерес, пристав с расспросами к Анайрэ, когда рядом не будет других гилларцев, но это был не обычный интерес девочки-путешественницы, которая готова проглатывать любые знания и принимать всё с разинутым ртом. У неё был выбор принимать всё, как данность, и не пересекать опасную черту. Она думала, что с этими ритуалом у реки всё закончится, но к вечеру следующего дня события приобрели другой поворот – праздник продолжался. Они жертвоприношение обличили в яркую праздничную обёртку и подавали его другим, как главное десертное блюдо. У Даниэль от него заведомо сводило желудок.
Всё в этом обычае гилларцев дышало чем-то пугающим и чужеродным. Не было того детского восхищения, с которым Огонёк с охотой кидалась помогать Анайрэ, лишь бы иметь отношение к общему делу. Даниэль сторонилась и силилась изменить своё видение, чтобы её поведение не сочли оскорбительным. Как знать, что за жертвы они приносят морским чудовищам.
Ланкре держалась недалеко от Анайрэ, а перед ними разгоралось самое настоящее бесовсвто дикого танца, играла музыка, а в сознании у Даниэллы вырастали ужасные картины голодной змеи, которая готова разорвать на куски любого, кто сунется без дозволения в воду. Она боялась увидеть на этом жертвенном алтаре кого-то из живых – человека, эльфа или ламара. Любого путника, который забрёл на эти земли и не стал считаться с их законами.
В числе гилларцев были молодые и дети, но Дан не видела стариков. Если эльфы свой прожитый век выдавали лишь глазами, то ламары – седели и старели, как люди, с течением времени. Никого из своих соплеменников в столь почтительном возрасте Ланкре не заметила, но в этих странных ритуальных танцах принимали участие эльфы и ламары, которые чем-то – возможно, своим поведением или взглядом, негласно говорили, что они старше, чем кажутся на первый взгляд.

+1

14

Моргану было так стыдно наутро, что он старался не отсвечивать и с самого утра, как проснулся с саднящей спиной и глухо побаливающей головой, побежал на охоту. Всё же фалмари была права. Привычка перерастала в фатальную потребность, и он, с его абсолютно иным мировосприятием, оставался слепоглухонемым к нюансам и виду себя со стороны.
Дичи никак не находилось ни по следам, ни по привычным тропам, а эмпатическое восприятие молчало как убитое. Птицы пели, но пели в верхних ветвях высоких стройных деревьев предгорья. Морган был расстроен: ничего не удавалось найти. И голоден.
На пути назад, минуя уже знакомые каскады белых чаш прудов, он заметил странные, похожие не то на крокодильи, не то на полозьи. Гигантские. Опять.
На берегу злопамятного пруда, в котором топила его Даниэль, нашлись ободранные с брюха неизвестной твари мелкие, склизские, больше похожие на рыбьи тусклые серые чешуйки.
Посвистывая немую комбинацию свистка, полукровка поспешил в город. Пытаясь найти Даниэль, он налетел на улыбчивую женщину, которую звали то ли Лираннет, то ли Лораней, одну из главных мастериц шитья Гиллара. Она выглядела старой, насколько это возможно для эльфов, разве что она точно была полукровкой и не должна была так хорошо сохраниться, если ей было хорошо за двести, а то и за триста, сколько обычно такие, как она, не живут.
И сегодня она вырядилась по-королевски. Вместо льняных юбки и верхнего халата она надела шёлковые с узорным шитьём, в котором переплетались золотые и серебряные нити. Вместо отрезов тканей и сумки с инструментами её руки занимала одна лишь чаша с чеканными мотивами по ободку. Швея была абсолютно счастлива без видимой причины.
- С праздником? - с не самым уверенным тоном в голосе догадался Мор, чувствуя, что от него требуется приветствие. Эмпатия молчала. Он с трудом вообще ощущал что-либо кроме тревоги перед неизведанным.
- Да, сынок, да! С праздником! Выпей из чаши…
Он посмотрел в неё. Вода как вода. Прозрачнее слезы, дно серебрится в солнечном свете. Никакого подвоха. Только у Моргана больше месяца кожа аж чешется от количества неконтролируемой магии везде вокруг: в воде, в еде, в воздухе, которым все тут дышат. Он принял чашу в руки, глядя в сияющее лицо зеленоглазой метиски. Глотнул, надеясь хоть смыть голод.
Ничего.
То есть вообще ничего. Ни свежести, ни влажности, лишь тяжёлый железистый вкус от этого ничего. Мор заморгал, не понимая подвоха. Даже воды из чаши не убыло.
- Ещё, пей ещё, - искристо хихикая, как девочка, посоветовала швея. - Сколько хочешь.
Внезапно, голод и мутота в теле начали отступать, даже выпить росы расхотелось. Теряя сомнения, Морган полностью принял в руки неисчерпаемую чашу и напился. Он приходил в себя. К нему даже вернулось осознание других живых существ вокруг: с боков, наверху, ниже по ручью, напротив него. Старая мастерица начала чесать запястья под рукавами халата. Не от артритов и артрозов, но от того, как у неё шелушилась кожа.
- Спасибо, - передал назад чашу лучник, понимая, что от железистого привкуса у него онемел язык и свернулся желудок. Но полученное взамен облегчение стоило того. Швея широко ему улыбнулась, натягивая все те морщинки, что время оставило на ней. Как будто она постарела даже, прямо при нём. Но была абсолютно счастлива. В зелёных глазах золотились искры, и серебрилось по оторочке шитьё.
На пальцах Моргана остались прозрачные чешуйки кожи и он отряхнул их без брезгливости, но с лёгким беспокойством. Его отпустила накрывшая волной чужая эйфория, забытое чувство. Он вернулся к своим поискам.

Вечер наступал рано внизу улиц города, скрытого в расколотом холме. На кормушки снова слетались светляки, чередуясь с факелами и чашами масла, горящими с синеватым отсветом по короне огня.
Удивительно ли, но Мор нашёл фалмари, вновь столкнувшись с женщиной с чашей. Вокруг неё приплясывали другие старшие гилларцы, к чаше прикладывались же самые юные больше всего, а иные - по короткому глотку. Ихтиоз добрался до загорелых щёк швеи, но глаза сияли ещё ярче. Моргану перемена показалась тревожной, хотя он-то жёлтых искр несущей зачарованный предмет не видал. Только чувствовал то, что она чувствовала, и яснее понимал, вспоминал, как отличать себя от мира вокруг.
- Дан, слушай!.. - подлетел к ней, обгоняя ходящих, точно сваты, с чашеносицей, полуэльф, и замер, теряя слова. Что ей сказать? Почему она настороженная и напряжённая? Как вообще объясниться за свои действия теперь? - Я… Я был неправ. Извини, что я вёл себя хуже козла, мне просто было нехорошо и
Шумное шествие подходило к ним, стремясь к западной окраине города, где скала, подобно юго-западной, нависала над подступающими болотами и открывала вид на дремучий тропический лес, в который врывались холмистые сухие горки, на которые изначально высадились Мор и Дан.

+1

15

Место, которое Даниэль начала воспринимать, как новый дом – оплот спасения от Мэтерленсов и ордена, обернулось коробкой с сюрпризом. Никто из жителей, несмотря на непонимание девушки, не выдворил её за пределы города. До этого дня она верила, что её настоящее может сложиться благополучно. Все проблемы, как виделось, остались за старыми стенами Гиллара. Она ошиблась. Анайрэ успела стать для неё проводницей и подругой в новой жизни, но Ланкре терялась, узнав одну из тайн скрытого города. Как к этому относиться? Кто она для горожан? Сможет ли перестроиться под их обычаи и продолжить жить среди них? У фалмари накопилось много вопросов. Что делать, если ситуация выйдет из-под контроля? Бежать? Самой? Искать Моргана?
- Выпей, - мягкая просьба-предложение, произнесённая с улыбкой и доброжелательностью на лице.
Даниэлла посмотрела на руки фалмари. В расписной чаше находилась прозрачная, как слеза, жидкость. То, что на первый взгляд казалось водой, сравнимой с чистотой родниковой, было чем-то странным и непонятным. Даже при сильном движении рук фалмари она не качнулась, словно это, чем бы оно ни было, имело какое-то другое происхождение. «Вода из Вита?» Другого объяснения она не видела. Зачем пить воду из источника? Вита могла породить странных существ искажённых магией. Змеи, которые живут в этих водах, тоже порождения источника, но зачем гилларцы пьют воду, зная, что она наполнена магией?
«Или же это самая обычная вода, а моя фантазия разгулялась?» Фалмари приняла чашу из рук женщины и осторожно сделала глоток. Она хотела прощупать магически то, что собирается выпить, но опасалась, что проявление магии не укроется от других и вызовет негативную реакцию, поэтому она просто отпила и поблагодарила за угощение, поздравив женщину с праздником.
Внутри были странные ощущение от жидкости. Её попало в желудок довольно мало, чтобы сполна ощутить все тонкости, но Даниэль уже сейчас чувствовала, как это что-то влияет на неё, медленно, постепенно, сглаживая все внутренние чувства и отгоняя тревоги. Оно дарило какое-то странное насыщение и притупляло опасения. Анайрэ оказалась рядом и взяла её за руку, собираясь утянуть в общий круговорот праздничного танца, когда Даниэль отвлеклась на полукровку.
- Дан, слушай!
Во всей пережитой какофонии чувств появление Моргана стало неожиданностью. Девушка неосознанно отпряла, но, поняв, кто находится перед ней, немного успокоилась и взяла себя в руки. Надолго ли? Их прошлая встреча и разговор закончились настолько скверно, что фалмари не надеялась на изменения в лучшую сторону. Морган извинялся за прошлое, а она не знала, что чувствует в этот самый момент. Мысли о змее и сути праздника занимали её голову настолько, что для самого Моргана в ней практически не осталось места.
- Да.. хорошо.. – её ответ звучал бесцветно и безжизненно, а глаза фалмари неотрывно смотрели на процессию, которая направлялась к воде. Она уже знала, что будет дальше, и боялась этого. В стихающем шуме праздника над землёй и водой заиграла флейта. Та самая.
Она снова это почувствовала. Хозяина воды. Водная гладь едва различимо дрогнула, а Даниэль, внутренне напряжённая, пыталась сдержать порыв уйти как можно дальше от воды. Она не хотела видеть, что будет дальше – боялась, что увиденное настолько глубоко засядет в её памяти, что станет кошмаром наяву, от которого невозможно избавиться. Что если… если они принесут в жертву кого-то крупнее дичи, пойманной в лесу? Кого-то… чужого… и… Фалмари закрыла глаза – ей было плохо.
- Они кормят их… - неосознанно сказала она, обращаясь к Моргану или себе. – То, что живёт на дне.
Чего она ждала от полукровки, когда объясняла ему это? Зачем стояла и смотрела, когда в любой момент могла развернуться и уйти в выделенный ей дом.  Надеялась, что не увидит ничего ужасного, что все её опасения окажутся лишь фантазией ребёнка, который боится подкроватных монстров.

+1

16

- Да? Тех самых? Которых боятся болотники?
Внезапно всё обретало странный, холодный и рациональный смысл. Болотники не совались к тем, кто кормил их страшнейших, судя по толкам этих маленьких, едва-едва человекоподобных существ, врагов. Ннэй рассчитывала вернуть эту таинственную реликвию руками более сильных и менее знакомых гилларцам чужаков? А что же беглый шаман, с той самой флейтой, от которого даже лягушачьей кожицы не осталось?
Мор замер, быстро и жадно вдыхая густеющий влагой после душного дня воздух вечера, запах пота, кожи, трав, патоки, гнили и благовоний. Он как проснувшийся от долгого тягостного не то кошмара, не то просто бредового сна: пытался собрать рассеянные мысли в наскоро скованные цепи, навёрстывая за потраченным временем. Благо, состояние лёгкого опьянения ему больше было не нужно, чтобы не маяться от куда более земных затруднений.
С первой площадки над землёй, куда их оттеснило шествие, отлично просматривался обрыв над болотной заводью, естественной преградой наземным армиям и – что? Кормовая яма?
Вперёд вышла нарядная ткачиха, по оба её плеча шли такие же нарядные, радостные, чешущиеся.
"Это место и с тебя сшелушит твою нелепую оболочку, дитя света и тьмы", – прозвучали в его голове слова. Голоса у них не было, но даже на первый взгляд они казались ему пробирающе чуждыми. Нетерпимость к магии, из-за которой он всё время бежал как от людей, так и мест, полных ею, была простой и неизбывной истинной его проклятого существования, как и возможно связанная с таким неприятным наследием двух несовместимых магов эмпатия. Ему никто, включая его самого, с момента переезда из Остебена, где они с матерью были диковинные чужаки, не давал громких эпитетов.
Старая гилларка уже передала чашу – кому бы вы думали! – Галиону, тоже нарядному, и с змеиными ремнями по вышитой мягкой коже с тиснением, и обнажила кверху, всем на обозрение, кошмарные раны на ладонях, узором напоминающие работу специального ритуального ножа. Такие же раны, но подсохшие, открыли и другие шествующие с ней.
Ему внезапно захотелось сплюнуть железистый вкус, оставшийся на языке после той воды из неизбывной чаши. Несмотря на то, что магия крови всегда считалась прерогативой вампиров, проклятых их богами на крови и по крови, в фолиантах об истории магии было немало историй про дремучие времена, когда, до изобретения формул, пассов и целой натурфилософии колдовства, магия удавалась слабо без кровопусканий и молитвы, если не чего серьёзнее. А уж сколько артефактов-кровопийц существовало по сей день.
- Ты пила из той чаши? – спросил он Даниэль, уже имея подозрения, что отвращение принадлежит не ему одному. Знаки на ладонях чашеносцев светились, сначала просто блестя матово кровью в ране, а потом начали отдавать то золотым, то голубым, то травянистым, ядовитым зелёным. Казалось, и огни факелов, и чаши светляков, пирующих на залитых сладким сиропом потрохах дичи, стали такими же, зелёными. И в этом противном свете на ладонях нарядных заблестела впервые по-настоящему чешуя.
Галион тоже испил из чаши. Морган взял фалмари за руку и крепко сжал, стараясь оградиться от всех чуждых эмоций, но при этом ощущая одновременно всё: тревогу и предвкушение, страх и восторг, голод и тошноту, жар и холод. В такие моменты его обычно вышибала в подобное трансу состояние, как тогда, когда он с ещё неопознанной княжной танцевал под треньканье песняров. Это было вечность назад. Но сегодня он не терял сознание несмотря на затопление чувств всем.
Оно пришло.
Тускло серебрящаяся, с тёмными прожилками и тёмными гребнями, из воды показалась голова. Гигантская. В два или три кроколиска, полторы виверны, какими они тут только вымахивали, судя по трофеям.
По спине полукровки прошли мурашки.
- За Дар Воды и Дар Земли, – громко и звучно прокатился голос Галиона по стенам Гиллара, – мы возносим благодарность Отцу Змей кровью и словом.
Весь мир вокруг, казалось, кроме девушки, рядом с которой он замер, не менее напряжённый, чем лук за его спиной, сошёл с ума и погружался в тот самый транс, который эмпат ожидал от себя. С чашеносцев спали их верхние одежды, оставляя их в лёгких рубашках, белых, но переливающихся, и развернулись к зрителям мистерии.
- За жизнь наших детей мы воздаём его детям!
В обрыв были опрокинуты корзины едва разделанных туш. И помимо одной гигантской змеи из заводи показалось пять, которые набросились на корм, чуть не опрокидывая друг друга своими недоплавниками-недокрыльями и тяжелеющими длинными телами. Их глаза со змеиными зрачками так хорошо сочетались с глазами гилларцев, стоявших к кормёжке спиной с рассечёнными ладонями. Потерявшими человечность.
Флейта звучала паршиво. Морган в музыке не разбирался, но ему не нравилась последовательность звуков. Она тревожила, а не умиротворяла, как должна была по сказаниям, и он не понимал, почему.
- Смерть его детей мы принимаем как свою и одну!
Ладони били в ладони, барабаны, колени, одобрительные крики выливались в единый гул. Полукровка сглотнул. Он чувствовал что-то большее, помимо беснующихся змей, рвущих щедрое угощение.
Едва скрываемое по гребню водой, в просматриваемую в сумерках и зелёных огнях заводь выплыло ещё одно чудовище. Гигантское, размером с большого дракона, если не больше, Мор видел драконов лишь дважды; шире каждого своего собрата вдвое, с как будто недоросшими до новых размеров плавниками и гребнями, грузное и, псионик и эмпат точно мог это сказать – безвольное, в отличие от бесящихся над добычей мелких змей.
И вот это создание, окинув собрание двуногих, из своей низины возвышаясь над ними как башня, подтянув тело, уронило голову на край, на котором стояли с простёртыми руками чашеносцы, и быстро заглотило всех четверых.
Общий ах не казался таким испуганным, как тот, что умер в горле у полуэльфа.
С матерью-некромантом он видал разное зловещее дерьмо и сам ловил много лет дикую нежить по лесам, пока это не стало совсем невозможно из-за её количества. Но это было на каком-то новом уровне непонятного, запредельного и чуждого. Большое чудовище гортанно рыкнуло, и по ущелью как будто прокатился звук сотни труб, и сразу же удалилось, с трудом волоча своё безразмерное тело в ставшие слишком тесными для него джунгли.

+1

17

Даниэль слабо кивнула на вопрос полукровки. Что ещё добавить? Она не могла отвести взгляда. Страх поглощал её, а всё ламарское естество, казалось, тянуло её к воде, затягивало под гладь и тащило на глубину, чтобы там столкнуться лицом к лицу со своим страхом. Тепличной девочке, какой она оставалась, несмотря на все пережитые приключения, такая жизнь казалась невыносимой. Постоянно жить на грани, бороться за своё существования. Принося настоящие жертвы. Ланкре постоянно спрашивала себя: неужели жизнь на болотах лучше? Неужели Мэтерленс со своими законами и манерой правления так ужасен, что существо с морских глубин, питающееся твоими собратьями, лучший сосед, чем он?
- Да. Мне её дала та.. женщина.
У неё не было другого выхода. Отказаться от дара – нанести прямое оскорбление народу Гиллара, который обошёлся с ними гостеприимно. Просто они с Морганом оказались в Скрытом городе не в то время. Им довелось увидеть вторую сторону луны, которая долгое время пряталась с их глаз, но жила в памяти жителей города. Плата за спасение. Выпив из чаши и почувствовав, как Анайрэ увлекает её, Даниэль думала, что окажется в числе тех «избранных», которые сегодня станут пищей для змея. Но, кажется, она ошиблась. Ланкре убеждала себя в этом.
Она не ожидала увидеть в числе самопожертвующих Галиона. Не этого эльфа, который постоянно заряжал своим позитивом, не сдерживал саркастичных и подчас пошлых шуточек в их адрес. Даниэль убеждала себя в том, что добровольную смерть чужих ей гилларцев она восприняла бы спокойнее, чем того, кого лично знала, но всё это лишь попытки в собственном сознании сделать всё происходящее не таким ужасным.
Почувствовав, как Морган сжимает её руку, она неосознанно сжала её в ответ. Если бы не парализовавший её страх, она бы прижалась к полукровке в поисках защиты. Как привыкла. Морган всегда вытаскивал её из передряг. Всегда чем-то вынужденно жертвовал. Едва не погибал сам, оставаясь на волосок от смерти. Но не сейчас. Чем он поможет здесь? Если гилларцы решат принести их в жертву, то смогут ли они спастись? Даниэль думала, что нет.
Ланкре чувствовала присутствие змей в воде. Те, что показались на поверхности, принимая первое угощение, не вызывали у фалмари столько страха и отторжения. Она смотрела сквозь них, в самую толщу воды, потому что чувствовала, что там прячется ОН. Раз ей уже довелось почувствовать его присутствие в воде. Его она ни с кем другим не спутает. В этот самый момент, зациклившись на отце всех змей, она не осознавала, как много опасностей находится у них под самым носом. Достаточно посмотреть на беспокойных змей, которые дрались за пищу. Их много. Они достаточно большие и опасные, чтобы доставлять проблемы гилларцам, но кое-что было страшнее всего этого. Змей, который до конца ритуала таился на дне, пока его не призвали. Флейта контролировала его. Каким-то странным магическим образом. Именно эту флейту хотела заполучить Ннэй, но зачем она ей? Чтобы защитить от змей болотников? Или она хочет оставить гилларцев без защиты? В понимании Ланкре, лишившись возможности контролировать отца змей, все здесь рано или поздно погибнут. Разве не так?
Можно было сколько угодно убеждать себя в обратном. Даниэль встрепенулась, стоило огромной пасти схлопнуться и поглотить в змеиное нутро гилларцев. Ей хотелось бежать. Сейчас же. Неважно куда, только бы больше не находиться в этом месте, а ведь до этого фалмари казалось, что нет ничего ужаснее, чем жить под гнётом Мэтерленсов. Оказалось есть.
Стоило водной глади успокоиться, а мелким змеям закончить бой за последний мясной кусок, как жители гиллара вновь ожили. Праздник приобрёл совершенно иные краски в глазах тех, кто по-настоящему не был властителем и хозяином Закрытого города. Кто-то из горожан первым крикнул поздравительные речи и опрокинул в горло, щедро проливая по подбородку и грудь, хмельной напиток. Сейчас самое время выпить, чтобы забыть всё увиденное и притупить в себе все чувства.
Выпустив руку полукровки, Даниэль сама потянулась за чашей, едва ли не выхватила её из рук веселящегося эльфа – мужчина хохотал и что-то шутливо сказал на эльфийском в адрес фалмари, но она уже не слышала. Дрожащие руки, влажные и холодные, вцепились в чашу, как в спасение, и опрокинули её в горло двумя большими жадными глотками. Она давилась, кашляла от того, что в дыхательные пути попали капли жидкости. Дышала тяжело и рвано, затуманенным взглядом смотря не то вновь на воду, не то на полукровку. Что-то ещё она могла сделать?
Толпа вновь пришла в движение, закружилась и заплясала, словно не они только что отдали на съедение змею своих товарищей и братьев с сёстрами. Они проливали вино, пели песни и развлекались, радуясь жизни. Смотря на всё это, Даниэль чувствовала себя единственной сумасшедшей во всём параде живых.

+1

18

Морган помолчал. Задумчиво. Сосредоточиться на собственных мыслях и эмоциях было сложно, над ушами в районе висков уже начало болезненно жать вновь ставшее непривычным присутствие разгорячённых праздником сотен. Зелёные огни снова горели обычным огненным янтарно-жёлтым пламенем с голубыми ободками по самым нижним краям, а плотоядные светляки, как с цепи спущенные гончие, волнами поднимались с чаш и подсвечивали пространство выше под краями разломов и кронами.
Он почти упустил из внимания флейту, хотя интерес Даниэль к чему-то заметил: его больше цеплял змей, а потом Анайрэ, смотревшую на них с площадки выше.
- Не пей это, дай сюда! – перестав смотреть на лучницу, которая сделала вид, что не наблюдает за ними, поспешил отнять чашу полукровка. И глотнул, для верности, но знакомый железистый привкус из неисчерпаемого грааля исчез, и лишь уже засохшие, почти стёртые руками, но всё ещё пахнущие кровью жертв следы остались. Морган посмотрел на дно артефакта и, увидя своё вдвойне несчастное относительно всех тех часов похмелья или трезвости в предыдущие недели – спасибо испуганной и желающей забиться в угол незаметнее перед ликом неведомого Дан – скривился и принял решение за обоих.
- Пойдём проветримся повыше, – и, взяв фалмари снова за руку, как можно менее грубо, но не надеясь после всех тех скандала и смятения дать ощущение надёжности, потащил за собой. Потанцевали и хватит, что комедию ломать. Пока он снова не напился.
На пути им попалась – угадайте с первого раза – галионова подружка. Единственная достаточно знакомая им в этом городе, ну, плюс-минус сколько-то беспечных из молодых, единственная, возможно, что-то знающая про всё и способная…
"Нет, – подумал Морган, фокусируясь на своей привычной спутнице и прощупывая тона её эмоций, недоверия, тревоги – и замечая на голых плечах невооружённой капитанши местного ополчения браслеты с ожидаемой формой: многоластной, переросшей все мыслимые размеры водной змеи, – ни Фойрра она нам не знакомая".
Он вручил женщине чашу в руки, стараясь не говорить лицом о всём, что он думает о празднике с кровавыми жертвами, добровольными или нет. Он от этих жертв бежал, между прочем, через полмира.
- Это не то, как мы обычно приветствуем время зноя, такая церемония приходится одна на декады, – начала разговор, когда полукровка уже пытался пройти мимо неё, не глядя через плечо, Анайрэ. – И он был нашим дорогим другом и сильным лидером многие годы.
Мор развернулся на несуществующих у его сапог каблуках так, что даже его тяжёлые и стянутые в неряшливый хвост на затылке, лишь бы не путаться ещё больше и не хлестать по исполосованной колючками спине волосы чиркнули чёлкой дугу по её носу.
- Может тогда потрудишься объяснить, что за грёбанный кромешный мрак тут творится в соусе из сахарка и кровавой грязи? Дан в ужасе, девочка от войны бежала, – Мор закусил язык. Откуда бы ему знать, что чувствует фалмари, и зачем за неё заступаться так – он, скорее всего так, даже если не вспоминать про нюансы взросления, особенно его собственного, этой девочки младше на пяток лет. И вообще. Он, если честно, на самом деле, очень рассчитывал на нормальный праздник, чтобы она расслабилась, он расслабился, и он её, извинившись, ну, скажем, поцеловал в закоулочке. Девочка. Да.
- И только не надо мне говорить, что всё сложно, – он вставил, когда Анайрэ открыла рот, потому как предчувствовал долгое и туманное объяснение, – эта флейта – не болотников ли, случаем?
Фалмари закрыла рот и прищурила глаза.
- Хорошо. Вы пришли в хороший сезон и не знаете, – она сложила руки под грудью. – Я просто опишу, что было бы, не принеси мы наши жертвы.
Мор, неосознанно, тоже стремясь оградиться и встать в защитную стойку, отчасти повторил жест: подоткнул одну ладонь поверх локтя руки, бескомпромиссно держащей Даниэль чуть позади от проклятой сектантки.
- Болотники рождены на болоте, болотами, и могут не бояться времени тумана и дождей, а мы здесь выживаем, как выживали наши родители, единственным способом. Отравленные враждой раны Вита кровоточат как прежде, если не больше, и всё это, вся эта магия, сводит с ума зверей и людей. Галеон и другие прожили славные, долгие жизни, даже дольше прочих, но всё что живёт в тени местных паров и туманов слишком долго и не съедено в свой черёд меняется. Стареет, а потом перестаёт, молодеет заново. Становится сильнее и голоднее. Как тот змей.
- Отец Змей, да?
- Этот? Нет, этот лишь самый крупный из потомков, переросток, сто лет рос, начал выходить из-под контроля, не приплывал долгие годы. А тот уплыл несколько веков назад из Волчьего следа, чуть не пожрав всех в Гиларе и прочих, в море ему просторнее и мы рады тому, что он принимает наши дары. Там, но через потомков здесь.
- Это как вообще? – быстро спросил Морган и сглотнул, зная, что Анайрэ говорит то, что считает чистой правдой, но не уверенный, что может понять эту их странную схему. Запретные чары некромантии были просты: вырви тысячи душ из их смертных оболочек и вот, держи, какая-то новая сильная игрушка-зверушка.
- Весь их род связан с Отцом. Искра жизни каждого – отголосок его жизни, корм каждого – корм его также, как и их, смерть каждого – возвращение к их единству.
- И?
- Змеи растут быстро и начинают драться друг с другом, бесконечно пожирая друг друга и не возвращая сквозь стекающие в море стоки дары отцу. Они не умирают от местной магии или ядов, только пухнут на них, что в тесто печи, заполняя собой всё, убивая этим и себя и нас. Но нас, за долгие века накопивших в себе Источник, они проглотить просто так не в состоянии, и мы избавляем круг жизни от них взамен на очищение. Наши старые уходят добровольно, прежде, чем начнут сходить с ума, оставляя нам всю свою оставшуюся настоящую суть и забирая искажения, порождённые туманами Вита. С ними уходят и самые опасные змеи, а мы специально их закармливаем и не позволяем не дать главную жертву их Отцу. Это всё, что я могу объяснить. Идите и спите, завтра мы выступаем в болота. По следам.
С этими словами женщина ушла чашу и прошла мимо Мора, в сторону, откуда они поднялись, оставляя двоих в одиночестве чуть выше плясок и звуков праздника разгорячённой толпы.
"Стой, я нихера не понял!" – хотел бы прокричать ей вслед полукровка, только соединив два и два, но не стал. Посмотрел на Даниэль. Вытянул в струнку сухие губы, размышляя, находясь в смятении абсолютном и совершенно искреннем, своём.
То есть, получается, он эти почти два месяца медленно умирал от магического отравления, как закисал в городах Альянса, а змеепоклонники и санитары местного леса по совместительству очистили их с Дан и дали шанс сколько-то пожить до сезона самой гнойной холеры? Пожертвовав своих старейшин вместо, скажем, молодых охотников и собирателей, за которыми бы выползли из болот полакомиться наводящие на болотников ужас твари? Какие хорошие, славные, и насквозь на голову больные в этой дыре жили ребята, а? И как глубока оказалась сама дыра.
Не удивительно, что канатные и наземные дороги через окраины болота ближе к западному берегу Силвы всё равно считались опасными и не рекомендовались никому, особенно летом, в сезон навигации после главных гроз. Никто не захочет даже мимо весёлых огоньков плавать и ходить, когда тут творится такое мракобесие и пляски голых под больной луной.
- Пошли ко мне, – сказал спустя долгую, потраченную на поиск ответа в его мечущемся в непонимании разуме, Мор. – Тут пахнет
Кровью, испариной болота, телами? Гнилостно и…
-…как-то сладко.

+1

19

Даниэль с трудом подавила в себе желание выхватить чашу обратно, как упрямый ребёнок, или окончательно поддаться панике и перейти на крик в ответах. Это могло помочь ей незначительно сбросить напряжение, но она не сказала ни слова. Жидкость, значения которой фалмари не понимала, прошла по горлу так незаметно, будто её никогда не было. Никакого облегчения, на которое рассчитывала девушка, не последовало. Картина по-прежнему стояла перед глазами.
- Я хочу уйти отсюда. – Из города или подальше от дикого праздника – фалмари не уточнила. Сама просьба прозвучала настолько тихо, что за шумом чужого веселья, боем барабанов и песнопением Морган, стоявший рядом, мог её не расслышать.
Ощущение тепла чужой ладони не успокаивало. Даниэль не пыталась вцепиться в неё и просить полукровку бежать с ней из этого места. Она покорно следовала за ним, мыслями оставаясь там, у обрыва, где погибло столько жизней. Они с Морганом проделали такой путь, чтобы убежать из-под чужого гнёта и спастись от необходимости постоянно жертвовать в угоду кому-то, и в итоге оказались в месте ещё более жестоком, чем возможное правление Каэля. Глядя на это, фалмари начинала думать, что придти сюда и остаться – затея не лучше, чем стремление Ришестэля выдать её замуж за своего сына.
Новая встряска пришла с остановкой. Проясняющимся взглядом Даниэль заметила причину. Анайрэ. Предположения, зачем она здесь, не успели закрасться в рыжую голову – фалмари заговорила первой, несмотря на явное нежелание вести с ней какие-либо диалоги со стороны двух чужаков. «Декады…» Ланкре мысленно усмехнулась. После увиденного ей слабо верилось в то, что это происходит настолько редко. Ей начинало казаться, что фалмари намеренно успокаивает их и пытается сгладить ситуацию. Выставить всё происходящее в более позитивном свете, нежели оно есть. Сами по себе жертвоприношения подобного рода Даниэль считала дикостью и бесчеловечностью. Змеи могут наделать дел и уничтожить добрую часть города, но сколько уже они отдали ей жертв, чтобы жить спокойно? Они могли отдать столько же, решив убить жителей болот, и жить дальше, облагораживая свои земли. Без кровавой дани.
Словесной оплошности полукровки Даниэль не придала значения. Не нужно обладать псионическими способностями, чтобы понять, что она чувствует. Все эмоции на лице.
Даниэль вникала в суть сказанного Анайрэ. Пыталась. Много она не понимала, но невооружённым взглядом видела, что фалмари верит в то, о чём говорит. Во многих селениях, где шаманы являются проводником между миром смертных и миром Богов, существуют свои собственные убеждения и традиции, которым они неизменно следуют. В том числе жертвоприношения. Вера людей настолько велика, что умелый оратор может убедить их в своей правоте. Они будут слепы для поисков другого пути, даже если он окажется у них под самым носом. «Или же это я мыслю слишком по-юношески» В молодые годы, когда ум только зреет, весь мир кажется игрой с очевидными правилами. Увидел проблему – реши её, увидел несправедливость – исправь её. Увидел жестокость… найди способ жить иначе. Ланкре его видела и не понимала, почему все эти ламары и эльфы предпочитают оставаться и жить в таких условиях, когда есть множество других вариантов. Кто вспомнит о том, что когда-то их родственников сослали на болота, как альтернативу казни? Никто. «Тогда что же их останавливает»
О Вита знал каждый ламар. Старый источник, который находился где-то в районе болот и был заброшен своим же народом. Последствия его уничтожения Даниэль успела отчасти увидеть вместе с Морганом, но та магия, которая породила болотников, не казалась ей такой ужасной.
- Ламары оставили эти места после того, как Источник был испорчен. Его воды отравлены – так нам говорили, но я не чувствую ничего.
Списывать жертвоприношения и такой способ выживая на Виту – не оправдание. Не в глазах фалмари, которая желала мира во всём мире и без бесполезных жертв. Сами гилларцы свои жертвы не считали напрасными. Переубедить их не выйдет. Многое в рассказе Анайрэ для Дан осталось непонятным.
- Пошли ко мне.
Предложение фалмари, несмотря на свою нелюбовь к высоте и наличие своего собственного домика в более безопасном, если в этом городе обще есть что-то безопасное, месте, приняла. Вникать в суть кровавой традиции с жертвоприношениями Даниэль не хотела. Не сейчас. Для начала ей потребуется время, чтобы переварить случившееся. Дедушка всегда говорил, что лучшее лекарство от бед и быстрый способ найти от них решение – это сон. Утром любая проблема покажется уже не такой существенной, а её решение найдётся, когда эмоции перестанут делать из мухи слона. «Поможет ли это в этот раз?» Фалмари опасалась, что, закрыв глаза, не сможет избавиться от картины увиденного.
Как поднялась наверх в дом Моргана – не помнила. Как выбирала себе место для ночлега – тоже. Может, Морган ей указал, где она может лечь, обустроив своё гнездовье. Может, сама, не обращая внимания на хозяина дома, выбрала первое попавшееся место, где свернулась в попытке закрыть глаза и уснуть. Не помнила, как и когда уснула, и спала ли вообще. Всё происходило, как в тумане. У неё была возможность попытаться вынырнуть из этого состояния. Поговорить с Энгвишем о планах на дальнейшее пребывание в Гилларе или бегство с болот, чтобы самим со временем не стать жертвой Отцу змей. Или завести разговор на отвлечённую тему в попытке избавиться от новых и нежеланных воспоминаний. Она забыла о ссоре и недомолвках, которые повисли между ними – всё это стало незначительным на фоне трагедии. В понимании Дан увиденное – ничто иное, как трагедия.
Странная выпитая жидкость не принесла покоя, но с запозданием подарила чувство нарастающего внутреннего жара. Она разгоняла кровь по телу, а сон становился беспокойным. Огонёк видела себя на краю обрыва, и смотрела в глаза змея, поднявшегося над водой. Вокруг больше никого нет.

+1

20

Снова в путь по канатным дорогам и лестницам.
- Знаешь, она не лжёт. Я бы знал, – сказал тихо, не оборачиваясь, но прекрасно зная, что его слышат и услышат, эмпат. Может быть, в ушах фалмари это бы звучало дико и самонадеянно, но лучше пусть думает о нём, как о много себе мнящем самодовольном индюке. Он заслужил. А вот второго неприятного откровения сегодня – очень и очень боялся, хотя понимал, что рано или поздно секрет всплывёт наружу, или девушка догадается, и чем позднее это случится – тем вероятнее доверие княжны к нему никогда не вернётся. Было бы ещё хуже, будь он ламар, родом из Фалмарила, или вообще, скажем, Элиор, с которым Даниэлле было суждено жить, когда и если они выживут и победят Мэтерленса. – И я примерно понимаю, о чём она говорит. Я чувствую это… по крайней мере, чувствовал. Больше нет.
До этого он сидел и пьянствовал, отчего его благословенное проклятие изволило молчать. Теперь же тошнота и раздражение спали, оставляя лишь знакомую и привычную с детства головную боль и неясное самоощущение в море эмоций задорной толпы. А это значило одно.
Жертва всё-таки сработала.
И, честно, было бы легче, будь этот культ на пустом месте: порождение гипертрофированного страха перед враждебным миром застрявшего в безвременьи и изоляции забытого народа из отбросов, изгоев и просто странных сильвийцев.
Но он выпил остатки человечности этих гилларцев, как и все, лично поучаствовав в их безвременной кончине, и ему полегчало ценой их смертей. Хотя облик ткачихи, Галеона и остальных перед самым пожиранием, конечно, пугал. Они были одновременно похожи на нелепых и милых болотников, и непохожи. Болотники казались детьми, вели себя как дети, и говорили такие же странные вещи, но они не кормили собой змей, верно? А эти были взрослыми, и им золотисто-зеленоватые чешуя и глаза предавали облик угрожающий. Что они делали, как говорила Анайрэ? Сходили с ума? Случаем, не на ближних начинали бросаться и их жрать, как их любимые змеи?
А ещё болотники не поклонялись какому-то зверообразному голодному лже-богу…
"Кажется, я хочу в тот дом на дереве и до конца жизни ловить стрекоз-переростков сачком".
Либо это желание принадлежало Даниэль, но он точно не мог сказать. Несколько часов в отключенном от мира состоянии были блаженством, но, кажется, его сознание потеряло необходимый ритм, и это мешало.
Всю жизнь Мор, застрявший меж двух миров, вообще не рассматривал существование или несуществование богов как значительный фактор, влияющий на жизнь его и его близких. Сейчас ему было очень сложно пересматривать свои взгляды на вещи, конечно же.
Разговора не заладилось. Фалмари погрузилась в свои глубокие-глубокие раздумья, и эмпат ей не мешал, даже ценил медитативный настрой, эмоциональное онемение после всего смятения и внутреннего разлада, который она (они вместе) прошли. Положив её на свою завалинку на корне, Мор поворочался на циновках на полу с полчаса, а потом, понимая, что после подъёма после полудня сон к нему ещё долго не придёт, решил выйти на свежий воздух, подумать, собрать нужные вещи и подержать дозор.
О том, что они пустятся в путь, сомнений не возникало. И хотя полукровка думал, что они могли бы поддержать городских охотников в походе за издыхающей в джунглях жертвой, попытаться понять их мотивы, он также чувствовал крайнее отвращение к таким делам. Мысли о том, куда вести Дан в случае, если Гиллар ей больше не мил, мигом заняли пошедшего наполнять бурдюки рейнджера.
Из спокойного Гвиндерила их выкинут, если только не жаться по деревням, называться чужими именами или сосать скалы и не высовываться в долине среди гор: с очищением своего общества от нарушителей у эльфов было строго и жестоко. Фалмарил? Даниэль ищут, да и его, скорее всего, тоже Каэль не забыл, учитывая недоделанное дело и должок за него. В том, что от выродка узурпатора милости не дождёшься, Морган не сомневался. Он знал, как отличить минутную ненависть от злопамятного жестокого сердца.
Можно было вернуться к болотникам. Без флейты. Жалуясь, что её не дали. А что он мог сделать? Выкрасть у этого самодовольного пацана, который всегда улыбался себе под нос и смотрел на мир так загадочно, будто знал некую истину, связанную с ним. Невозможно. Он был в тупике.
Вернувшись в дом ничуть не менее хмурым, зато обвешанный уже рассортированными сумками и с запасом накануне закотовленных, правда, без наконечников, стрел, полуэльф сложил всё рядом с люком и сам упал на циновку, приложившись к ней щекой, ногой прижимая засов, думая.
Наверное, им стоило перестать бояться и рискнуть найти кровных рыцарей, пойдя на юг. Он много лет бегал от пытавшегося его каждый день свести с ума дара такого знания людей, что тошно. Бегал от матери, с которой всё было сложно, потому что он ей, такой распрекрасный, одарённый, самые лучшие годы жизни сломал – и знал об этом! И чувствовал, что его любят как-то через силу, дозированно. Бегал от последствий своей вспышки ярости на человека, который сломал матери уже последние годы жизни, вот уже полгода как. Бегал с этой девицей, которая была ему чужой и лучше бы оставалась, но нет же… А лучше бы он провёл время с отцом, которого едва знал и который от него, кажется, тоже бегал, не в силах дать то, что считал заслуженным, его семье. Кажется, это родовое.
Морган уже задремал, когда понял, что странное покалывание в щеке и тепло внутри – это не только и не столько его счастье спать на животе на грубом тростниковом волокне, без отравления едой и магией, которой его кормила близость очередной магической аномалии. Это чувство горело в Даниэль. А ещё в ней горел… страх?
С сонным замученным стоном полукровка оторвал себя от пола и на шатких ногах пошёл будить девушку от кошмара, чья хватка становилась с каждой секундой всё яснее и ощутимее.
- Дан, – тряхнул он её легонько за плечо, а, когда она не отреагировала, приложил чуть больше силы, продолжая звать, – Да-ан, проснись. Тебе снится кошмар. Открой глаза, их здесь нет.
Он не знал, что именно снилось фалмари, но по размерам ужаса вполне представлял. Тёмное помещение дома на дереве нельзя было назвать сильно уютным, небольшое окно, пропускающее внутр свет звёзд, загораживала полукровкина спина, например. Но он знал, что самое лучшее в случае кошмаров – проснуться и прийти в себя за беседой. Он был благодарен небесам, что решил не засыпать любой ценой сегодня, иначе бы до утра дрожали от ужаса оба.

+1

21

Как это бывает, когда кто-то пытается разбудить, просыпаешься не сразу. Сквозь сон и тускнеющий перед глазами кошмар она слышала голос, который её звал, но не понимала, откуда он звучит и кому принадлежит. Она чувствовала встряску от прикосновения, но не осознавала, что всё это происходит в реальности. Для стороннего наблюдателя фалмари проснулась с неохотой, как если бы увиденный ею сон оказался настолько сладок, что прощаться с ним приходилось в тягость. А потом она вздрогнула. С испугом и резко распахнув глаза. Растерянный взгляд забегал по комнате, не давая представления своей хозяйке о том, что она видит, где находится и кто перед ней. Вокруг темнота, которую после пары растерянных секунд прорезает слабый ночной свет, льющийся в окно. Его мало, а причина находится прямо напротив неё – полукровка.
- Морган… - осознав, кто перед ней, она, пару секунд моргая, как не верила своим глазам, смотрела на него, а потом прильнула к его груди, обвив руками. Накопленное напряжение спадало с ощущением знакомого тепла, с присутствием полукровки, которого она знала и которому верила, несмотря на всё, что успело произойти между ними за последние два месяца. – Прости, - Огонёк ещё помнила, как он оттолкнул её от себя и в данный момент извинялась за то, что позволяла себе его обнять, прижаться и найти в нём таким образом поддержку. – Всего пару минут.. ладно? – она чувствовала себя испуганным ребёнком, который предпочёл жаться к родителю вместо того, чтобы рассказывать о том, что он видел в кошмарных снах. Даниэль понимала, что Моргану не нужны объяснения. Они оба видели ту ужасную картину, которая впивается в память и не даёт им покоя. Это она, глупая, решила, что сон спасёт её от кошмара наяву, но и там не нашла покоя.
Змей, которые так её напугали наяву и во сне, здесь не было. Конкретно в доме, где они находились. Твари скрывались на дне болот, в подводных тоннелях, где ждали своего часа. Сытые до нового жертвоприношения. Даниэль могла бы сейчас, поддаваясь испугу, пустить на их поиски магию, но заставила себя не думать о воде, и об её хозяевах. Ей нужно успокоиться.
«Раз. Два». Она обещала Моргану, что эти объятия не продлятся долго. «Три…» Фалмари сдержала своё обещание. С тихим шорохом ткани девушка ослабила объятия и отстранилась, пока они полностью не разрушились. «Что дальше?» У неё не было ответа на этот вопрос. Ланкре смотрела на своего спутника, но не знала, как относиться к нему или к жителям болот. Как относиться к этому месту и что вообще делать дальше. Продолжать здесь жить, словно ничего не было? Возвращаться к Ордену и Мэтерленсам? Бежать с острова на материк? «Будет ли где-то спасание?»
- Что ты думаешь?.. Обо всём этом, - нужно было с чего-то начать. Даниэль немного успокоилась после кошмара и пришла к выводу, что навряд ли кошмары оставят её, если она не будет знать, что у них… у неё есть какое-то решение всего этого. За своим шоком фалмари упустила из виду многое. Кажется, Морган извинялся перед ней. За что-то. «Не помню… Ничего не помню..»
Всё смешалось. Восприятие мира. Восприятие себя. Даниэль теряла себя в вечном поиске опасности, пока прощупывала магически родную стихию и находила в ней вместо дома – чудовище, которое гилларцы кормят и почитают.

+1

22

Что прости, когда он сам хотел обняться, а если и не хотел и просто перенимал – был в общем не против. Против была его расцарапанная и всё время обдираемая грубой тканью по нежной новой коже спина, отчего Мор и цыкнул языком. Но ничего не сказал, только покачал головой, склоняясь чуть ниже, да и сам поднырнул руками под лопатки девушки, чтобы ей не казалось, что её жест невзаимный, а его терпение – вымученное. И так же, когда она почувствовала в себе силы, отпустил её, помогая сесть на жёсткую под тонкой подстилкой завалинку на корне дерева.
Он чувствовал все переливы её сомнений, поиск вариантов, покусывающие пятки из тени минувшего сна тревогу и страх. Вдали от толпы разделять себя и её и лучше понимать ожидания и потребности было легче. Кажется, они возвращались к старому стилю путешествий: вдвоём по дикой глуши. Опять.
Но для начала, надо было быть откровенными и перестать мычать или молчать.
- Я думаю, что это место очень похоже на… Ты не была в Анейроте, столице Альянса, не жила, глядя на Кристалл в небе над замком, нависающим как гриф над городом среди крутых скал. Я был. Некроманты и давно живущие в тех землях люди с непробуждённым даром тоже ничего не чувствуют, как правило, а все остальные… чахнут, болеют, рождают уродов… Матери пришлось увозить меня, не прошло и недели, потому что я полуэльф. И здесь… Вода, природное созидание – твоя стихия, поэтому, может, ты и не заметила, но тут всё напитано сверх меры. Анайрэ ни одного слова лжи не произнесла, такие места меняют людей по капле.
Он отсел, туда, где ещё циновка хранила тепло его тела, и стал лишь подсвеченной рассеянным светом звёзд встрёпанной макушкой фигуры, скрытой и сжавшейся в тени. Говорить-не говорить. Наверное, говорить. Даниэль не чувствует, не понимает, а ей стоит знать.
- Жертва-то сработала, знаешь. Мою болезнь и беспокойство от переизбытка элементарных сил вокруг – всё как корова слизала, а я ведь местный самогон сутки не трогал. Это-то и пугает. Куда больше морального аспекта жертвоприношений меня беспокоит цена Дара лично для каждого из нас. Мы, может быть, молоды, ты и я, вряд ли нас кинут к змеям… но что будет, если мы уйдём и разорвём эту связь? Останемся при Источнике, или не останемся – у любого чуда в мире, по сравнению с которым наша магия – крохи, есть цена.

+1

23

Даниэль немного знала о других народах. Прочтённые книги никогда не давали знаний в полной мере. Зачастую информация в них была недостоверной и являлась скорее чьими-то домыслами, чем отдалённым отголоском правды. Об Альянсе с его тёмным и мрачным миром, где солнце редкий и нежеланный гость, фалмари имела весьма общие знания. Никогда не было нужды вникать в это больше. Проведённая параллель без пояснений Моргана ничего бы ей не дала. Тонкую нить связи Ланкре уловила. Она понимала в теории, что старый Источник не исчез, а то, что после него осталось, продолжает жить и хаотично развиваться, меняя себя и окружающий мир, приводит к непредсказуемым последствиям. На всё воля Аллора. Или его бездействие. Бога давно уже никто не видел, а последнее воспоминание о нём не самое радостное.
Тень подозрения насчёт такой безоговорочной убеждённости Моргана в правдивости слов Анайрэ пролегла между ними, но сейчас мысли Даниэль неизменно стремились найти решение одной из более важных проблем, чем допытываться у полукровки о его способностях. В нынешней ситуации это пустое.
- Меня пугает, когда ты его трогаешь, - негромко буркнула фалмари, неосознанно утоляя желание немного разбавить атмосферу и отвлечься на что угодно, чтобы привести мысли в порядок.
Цену заклинаниям и ритуалам Ланкре прекрасно знала. Любое исцеление влечёт за собой ряд последствий для человека, который решился помочь другому. В Гилларе цена в понимании Дан слишком высока, чтобы каждый раз её оплачивать. «Можно же найти другой выход? Ведь правда..?»
- Ты хочешь остаться?
У них два варианта: или уйти и платить за чудодейственное исцеление, или остаться и снова платить за него, но уже другой разменной валютой. В несколько сильвийский жизней. Когда-нибудь на месте этих добровольцев могут оказаться они с Морганом. Это вопрос времени и того, насколько они окажутся сильны перед влиянием Источника, а также полезны гилларцам.
- Ннэй хотела забрать у них флейту… Как думаешь, зачем? Чтобы они больше не кормили змей и погибли здесь все? Она хочет их уничтожить или прервать этот замкнутый круг? – никто точного ответа им не даст. – Мы можем задержаться и попытаться выкрасть у них флейту, а потом вернуться к болотникам.
Уж лучше жить с ними, чем здесь.

+1

24

Он сначала не понял первые слова девушки. Потом понял, и ещё ниже опустил свою голову, чёлкой, острыми коленями, торчащими выше его подбородка, в темноте ночи пряча стыд.
"Меня пугает, когда ты касаешься меня", – подумал он в ответ и сам от своих мыслей содрогнулся. Эмпату сложно не ненавидеть скверных людей и не влюбляться в светлых и добрых. Жить среди ничего или среди чужаков, родных по крови или нет, было легче, чем постоянно быть рядом с такой близкой, но запретной девушкой. Особенно когда дар затихал и Морган оставался наедине со своей настоящей, не самой светлой желаниями и помыслами натурой.
- Я не знаю, – ответил он коротко. Он мог бы, и до, и теперь. Конечно, с пьянством и постоянным отравлением он бы долго не прожил, но местный уклад, совсем небольшая ширина и замкнутость мирка гилларцев в этом море дебрей, магии и опасностей, ему нравился. Больше бродяжничества, больше жизни в бегах от дышащих в спину врагов и собственного страха.
- Я мог бы и в одиночку в лесу жить, у меня есть опыт, а тварей мне вовремя заметить легче, чем нежить.
"Прекрати. Давать. Ей. Пищу для сомнений", – тут же закусил щёку изнутри эмпат, понимая, что как раз таки нежить должна быть легче в обнаружении, потому как живёт за счёт магии и носит на себе её отпечаток. Ладно. Спишем на попытку обнадёжить.
- Но тебе здесь точно не место. Я мог бы покинуть болота и отыскать людей Ордена, чтобы они забрали тебя и переправили в более безопасное место, но ты ведь не пустишь.
Слишком велики его риски никогда не найти дорогу назад, равно как и страх Даниэль перед болотами.
- Флейта – очень сильный и древний артефакт, в этом сомнений нет. Если она смогла нужным напевом привлечь и усмирить таких тварей… представь, что может сделать она с воинством слабейших существ? Красть… красть можно только тогда, когда внимание хозяина вещи отвлечено от тебя и твоих рук. После разговора Анайрэ будет следить за нами как цербер, всеми тремя головами и всегда на изготовке для прыжка. Я не уверен, что мне по силам заморочить иллюзиями целое ополчение города, я не маг, Дан.

+1

25

Ответ Моргана, как ни парадоксально, говорил больше, чем он сам. У него не было чёткого ответа, а это значит, что он рассматривает оба варианта. Происходящее для него не выглядит так ужасно, как в глазах Даниэллы. Или же другая жизнь, которая ждёт их в случае ухода, кажется ему ничуть не лучшим вариантом развития событий. На фоне пережитого ужаса ей всё остальное казалось спасением, но когда полукровка начал перебирать возможные варианты, Ланкре вспоминала, что в Гиллар их привело желание избавиться от этого бремени. Она не хотела становиться предпосылкой, оружием, символом для переворота, и слабо понимала своё участие во всём этом. У неё не теплилось желание отомстить за смерть родителей и брата, которых она не помнила и не знала. Каэль на троне Фалмарила её не устраивал, но пока правил его отец, жители подвластных ему городов жили терпимо. Как всё обернётся при Элиоре и его приближённых, неизвестно. Кроваво – в этом Огонёк не сомневалась.
Снова скитаться по болотам и лесам в поисках ночлега и пищи.. Они уже через это проходили. И что-то подсказывало Даниэль, что Морган не горит желанием вновь возвращаться к этому. Ей было тяжело, а что говорить о нём, если весь груз обязанностей ложился на него, а она становилась для него скорее обузой, чем помощницей в любых делах.
А ещё, как она поняла, он рассматривал вариант одиночного путешествия. Их пути могут разойтись и, наверное, Моргану так будет даже легче. В глазах девушки, которая не понимала природу собственных некоторых желаний, понять логику представителя противоположного пола было ещё затруднительнее. Поэтому с её колокольни всё выглядело так, словно она окончательно достала полукровку и он планировал держаться от неё на расстоянии.
- Я не хочу к Ордену, - это Даниэль знала наверняка. Возвращение к ним вновь приведёт к очередному кровопролитию рано или поздно. Ей хватило всего раз увидеть, как отдают свои жизни воины, что больше не хотеть принимать в этом какое-либо участие даже косвенно. А так её навряд ли кто-то отпустит. «И тебя отпускать – тоже не хочу»
Второе своё желание Ланкре объяснить не могла. Она настолько запуталась в хитросплетении эмоций и чувств, что не понимала, что толкает её на подобные поступки. То ли дружба, которая могла образоваться на почве общей рыжей проблемы, то ли что-то большее, не испытанное ею раньше. А ещё она смолчала, потому что отчего-то стеснялась озвучивать эти слова. Или боялась, что Морган отреагирует на них как… «Как тогда на мою попытку отнять у него бурдюк»
- Тогда у нас вообще нет шансов выполнить просьбу Ннэй.
На данном этапе доверия – точно, а для того, чтобы что-то изменилось, необходимо приложить уйму сил и терпения, чтобы в первую очередь себя же убедить в правильности происходящего.
- Я лучше останусь жить в глуши, чем вернусь туда, - небольшое откровение фалмари прозвучало как-то невпопад с предыдущими словами. Даниэль наклонила голову, рыжие волосы беспокойной волной упали на лицо, а сама девушка смотрела в пол, осознавая, что либо жертвы змеям, либо Ордену.

+1

26

"Не хочет она…"
А то он не понимал, что куда ни кинься – вот она, жопа, безразмерная и непроглядная. Воистину, лучше бы они как-то пропустили праздник в каких-нибудь кустах и оставались в неведении.
- Шанс есть, но не сейчас. Давай… – он остановился подумать, прежде чем ляпнуть что-то, да и сформулировать план получше, – давай отправимся со всеми на эту охоту, присмотримся к тому парню с флейтой, если он пойдёт туда же, подумаем хорошенько, а вдруг что – потеряемся, и пусть нас двоих ищут или не ищут.
Мор смотрел на тонущую в густой и липкой безысходности Даниэль с жалостью. Её нужно было срочно приласкать, и он даже решил, что вот сейчас аккуратно так и сделает, только медленно, не порывисто. Он поднялся, опять загораживая спиной окно, и прошёл к ней, чтобы сесть на завалинку, подтянуть её руками к себе, на плечо, и ласково, осторожно погладить по руке. Зло есть зло, знал полукровка. Большее, малое, разницы мало, выбирать не хочется, но оно существовало в мире, по попустительству или воле его богов и их несовершенных творений. Его жизнь на материке, да и последние месяцы на "благодатном" острове Силва, состояла из полос депрессии разной густоты. Что поделать, он не желал никому зла, даже Мэтерленсу, не от своего сердца и искренне, по крайней мере. Но был таким же орудием зла, как и прочие. Лучшее, что он мог сделать для теряющей свои перламутрово-радужные крылья надежды и веры Даниэллы Ланкре было, помимо сохранения её жизни, взять всю грязную работу на себя.

+1

27

Существующий шанс отдавал привкусом очевидных последствий в случае неудачи. Даниэль понимала, что Морган вновь пытается взвалить всю опасную работу на себя, а всё потому что она об этом заикнулась, когда могла промолчать. Это забота Ннэй и болотников. Соглашаясь им помочь, двое путников ничего не знали о Гилларе и той опасности, которая встретит их при попытке выполнить обещанное.
Ланкре ответила не сразу, а когда Морган, неожиданно для неё, подсел ближе и подтянул к себе, позволяя немного вольностей. Она не помнила, чтобы у них раньше была возможность вот так спокойно посидеть рядом друг с другом, в тишине, потому что в дом Энгвиша не долетали отголоски праздника. Скорее этот жест со стороны полукровки был попыткой утешить и поддержать её, вновь предоставляя ей в пользование своё крепкое и надёжное плечо, но это тоже что-то значило. Для неё.
Не сразу, но Дан устроила голову на плече Моргана и легко приобняла его. Посидев в такой редкой тишине, она вернулась к почти забытой теме:
- Я знаю, что также существует риск быть пойманными и за этим незамедлительно последует какое-то наказание, поэтому… Оно того не стоит. Ты достаточно рисковал собой до этого дня. Лучше мы просто уйдём, если станет в тягость и выпадет такая возможность, - пожевав немного губу, думая, стоит ли сейчас уточнять про планы на то, что им, возможно, придётся разойтись, фалмари решила не портить момент. В конце концов, сейчас это не так важно.
Чувствовать тепло конкретного тела, знакомый запах, к которому успел примешаться дымок от костра, странные благовония с праздника, особый, принадлежавший только ему, запах кожи, даже вечно спутанные пряди чёрных волос, щекотавшие то её щеку, то нос, было приятно. Морган навевал ей старое спокойствие и уверенность в том, что ничего плохого этой ночью не случится. Змей с глубин отступал, забирая вместе с собой почти животный страх. У фалмари осталось только желание зарыться носом в воротник, всё равно, что тот успел за день пропитаться потом и солью, и закрыть глаза.
Она чувствовала лёгкое успокаивающее прикосновение к руке, как чужая ладонь касается кожи и в момент опустошения мыслей от тревог вызывает лёгкие и приятные мурашки.
- Поспим сегодня вместе?
Они уже делили одну крышу, одну комнату и в теории спали вместе, но Даниэль употребила это в значении «со мной» и «рядом». Вопрос прозвучал осторожно и ненавязчиво. В её понимании с оставленным полукровке правом выбора. Его псионические способности в расчёт не брались. Фалмари начала что-то подозревать, но даже со знанием этого без объяснений самого Моргана навряд ли бы поняла, что неосознанно может навязывать ему свои желания и эмоции с чувствами.

+1

28

- Уйдём
Это может случиться завтра, а может через целый год, но решение принято. Уходить тяжело, особенно если только начал воспринимать место и окружающих как дом, жить чужаком – тоже, не легче.
Даниэль переставала тревожиться и чувствовала себя лучше, а вот по телу эмпата забегали мириадами мелких жажков-уколов мурашки. Конечно, ему нравились объятья. Любому живому разумному существу нужно чувство близости, интимности, комфорта, а он ещё был мужчиной, что бы кто бы там не пытался намекнуть иного с помощью всяких грязных инсинуаций. Скручивающийся внизу живота комок томительного жара был не просто фигурой речи и не требовал особой дополнительной работы… руками. Морган медленно облизнул губы, понимая, что это будет очень неудобная ночь, чтобы реально поспать, но отказывать не стал, лишь стремясь лечь на живот, одну руку свесив с завалинки, а другой накрыв девушку. Если они решат ворочиться сильно, утром будет очень неудобно. Впрочем, может, и не будет, или она тактично умолчит, оставляя ему только дребезжащее в ауре смущение или мечтательный шкодливый интерес.
У них были другие проблемы на данный момент, и охота, странная, сложная, непонятная – начиная с завтрашнего дня.

эпизод завершён

Отредактировано Морган (2017-08-23 20:00:04)

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [26-28.05.1082] Тени становятся длиннее