Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [29.04.1082] В сизой гриве


[29.04.1082] В сизой гриве

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

- Локация
Северные земли, г. Мирдан, Императорский дворец, конюшня, окрестности дворца
- Действующие лица
Ясмин
Шейн Виззарион
- Описание
предыдущий эпизод - [27.04.1082] Грех милосердия
Желания имеют свойства осуществляться. Наложницы при дворце императора имеют мало возможностей покидать его стены, но Ясмин давно манят благородные жеребцы. Тайком она уговаривает конюха дать ей немного времени полюбоваться лошадьми. Девушку застаёт император, который собрался в конную прогулку.

0

2

Встречи. Они могут принести много радости или много горя. И каждая встреча несет за собой -новые эмоции, знания, впечатления. Для молодой девушки долгое время не видевшей родных, первая встреча с ними является самым великим счастьем. В момент, когда глаза Ясмины повстречались с глазами родителей, сокрытые чувства нахлынули волной. Девушка почувствовала слезы, струйками бегущие по ее щекам, но это были мгновения подлинного счастья.
Наложница не тратя времени впустую, подбежала к родным ей вампирам обнимая матушку и отца так крепко как только могла. Чувство благодарности к императору, скрытое в сердце, становилось больше. Может быть когда-то она поведает ему слова благодарности.
Несколько часов назад, Ясмина, и подумать не могла, что встретиться со своей семьей. Мужчина был благосклонен и удовлетворил просьбу.
В тот день, 28-го, молодая наложница сожалела только об одной вещи. Время, проведенное в кругу семьи, пролетело очень быстро. На прощание не было сказано ни единого слова сожаления или печали. Девушка искренне и открыто улыбалась, а в глазах отражалась печаль от новой разлуки.
В ту ночь, Ясмина, не могла уснуть.  Раз за разом в голове прокручивала мысли, воспоминания, слова: все это было ценным даром судьбы, богов и одного вампира.
-Ты счастлива, девочка моя? – матушка задала вопрос перед самым отъездом. Он стал очень неожиданным. В тот миг, между матерью и дочерью, стеною встала тишина, растворившаяся довольно быстро, когда ее разрушил голос молодой девушки:
-Я очень счастлива, матушка. И за это я благодарна вам и вашему позволению.
Миг, ставший самым ярким в воспоминаниях. Закрывая глаза она видела его. Взгляд родной крови отпускавший свое дитя.
Утро пришло так же быстро, как прошло время встречи с родителями. Гарем еще был погружен в сон. Он готовый вот-вот пробудиться и начать жизнь. И только одной жительницы не хватало. Прекрасно зная о риске и наказании, Ясмина, не смогла оставаться в помещении и покинула его. Ноги привели ее к конюшням. Первый раз за всего годы жизни во дворце императора, девушка решилась на дерзкий и не подобающий поступок.
На улице светало. Начинался новый день и гарем потихоньку возвращался к жизни после ночи.
-Прошу вас, дайте мне совсем немного времени. Я уйду и больше не вернусь. Лишь немного времени. – Наложница умоляла конюха позволить ей покормить лошадей. Побыть с ними. Это место пробуждало воспоминания об обучении. До того, как она ступила в гарем. Ясмина понимала, что стоило задуматься о последствиях. Только вместо нее думал конюх.
-Я не могу. Накажут и меня, и вас. Вы должны уйти немедленно, пока никто ничего не заметил – мужчина-конюх просто не мог позволить такого. Пусть и видел, как хотела получить его разрешение наложница.
-Всего пару минут. Мне больше не нужно. – Девушка продолжая умолять, твердила о простой паре минут. И наконец-то конюх сдался.
-Хорошо, только потом уходите сразу же.
Получив разрешение, Ясмин кивнула и вошла в конюшни. Взгляд ее задерживался то возле одного стойла, то рядом с другим. Смелость, покинувшая свою обладательницу, вновь вернулась. Наложница прошла к одному из стойл и увидела его. Прекрасный жеребец. Молодой, полный сил. Он выглядел заточенным здесь, но душа зверя рвалась туда на просторы. За стены дворца.
-Здравствуй.
Тихий голос приветствовал великолепного зверя. Раздался щелчок щеколды и в приоткрытую дверцу проскользнула хрупкая женская фигура. Рука с тонкими пальцами опустилась на морду жеребца, поглаживая. Мягкие, почти не различимые слова доносились лишь до слуха животного. Тихий шепот, мягкая улыбка, забота – говорят, они могут усмирить любого зверя. Работает или же нет, Ясмина, чувствовала себя счастливой поглаживая коня и нашептывая ему нежные слова подсказанные сердцем:
-Хотела бы я навещать тебя почаще. К сожалению, это наша первая и последняя встреча.
Словно ощущая печаль, жеребец фыркнул и мотнул головой. Наложница тут же продолжила его гладить, и шептать слова успокоения.

+1

3

В то время как советники наперебой спорили, что лучше для Северных земель в ходе сложившейся ситуации, Виззарион отдельно от остальных прикидывал возможное развитие событий. Бойер подсунулся к нему с предложением временно решить проблему, но складывалось впечатление, что он не решить её собрался – а создать. Из-за непротивоправных действий вампиры могли лишиться крови вообще. В таком случае свою «помощь» охотно предложила бы Иль Хресс – её воительницы стабильно разоряют земли людей. Остебену надо отдать должное за то, что лояльно относится к выходкам последовательниц Хервалиссы и не требует от императора приструнить дикарок.
Элениэль нашла временное решение – длительность его действия ограничивалась объёмами личных запасов короны. По общим подсчётам их не настолько много, чтобы оттягивать момент с личными переговорами с королём. Бить себя кулаком в грудь и наперебой доказывать что-то в Совете – лишняя трата времени. Никто не озаботился проблемой голода, пока Виззарион ловил мух, а с его появлением активно начали высказывать свои мысли, будто до этого им рты затыкали грязной тряпкой и не давали шанса что-то предложить. Никто из них не копался в проблемах Северных земель и не указал на них Элениэль. Шейнир не сомневался, что его сестра, наделённая умом матери, озаботилась бы этой проблемой значительно раньше и нашла бы какое-то решение.
Не можешь что-то решить – проветри мозги. Эльдар никогда не запирался в личном кабинете, чтобы найти мудрое решение. Он считал, что оно может придти к нему во время прогулки или игры с детьми. Все решения находятся у нас под самым носом. Шейнир не настолько продвинулся в своих делах и полагался больше на книги и советников, чем на самого себя, но эти двое подводили его и не раз, а с таким успехом он сам мог принять неправильное решение без чьей-либо помощи.
Когда дело зашло в очередной спорный тупик, Камэль принял решение проветриться. Конная прогулка подходила для этого в самый раз. Решение было спонтанным, поэтому никто не успел предупредить конюха о планах императора. Лошадь не готова, а Его Величество уже топчется на пороге в ожидании быстрого обслуживания его нескромной персоны.
Конюх паниковал и мельтешил – ничего необычного. Вампир терялся, пытаясь найти выход из ситуации. Так было всегда, когда император неожиданно нагрянывал на конюшню, никого не поставив в известность перед своим решением, но в этот раз конюх действовал более несобранно, чем обычно. Это не смогло укрыться от глаз Виззариона.
- Что ты скрываешь?
Вопрос огорошил вампира. Конюх запнулся, пытаясь вымолвить пару слов- те застревали в горле и утопали в испуганной волнительной дрожи.
- Н-ничего.
Пароноидальные наклонности Камэля не позволяли ему доверять другим на слово. Этот вампир служил его Дому уже давно и ни разу ещё не подвёл, но Виззарион заглянув в конюшню через образованную щель – ничего не увидел.
- Показывай.
- Ч-что..?
- Что у тебя там.
- Но, Повелитель..
- Показывай.
Под строгим взглядом императора и напрягшейся стражи, конюх со страхом отворл двери конюшни и прошёл первым. Он надеялся, что его небольшой секрет с наложницей останется секретом, а не достоянием императора. Виззарион прошёл следом, придирчиво осматриваясь. Сам он в последний раз был в конюшне ещё ребёнком, но прекрасно помнил эти стены с детства. На первый взгляд он не видел ничего, что могло бы оправдать его опасения.
Внимание привлёк шум в одном из стойл. Сизый жеребец беспокойно ударил копытом – опрокинулось ведро с овсом. Виззарион нахмурился и кивком головы указал стражникам на стойло. Конюх снова затрясся, предвидя, какой исход его ждёт. Один из стражников открыл дверцу, и взгляду императора показалась девушка.
- Наложница..?
Бесспорно, лучше найти в конюшне наложницу, чем предателя, но у Шейна в голове закрутился тысяча и один вопрос вместе с предположениями, что она здесь делает. В вампирше он узнал Ясмин, которой собственноручно выписал разрешение покинуть стены дворца и повидаться с родителями. Что она здесь забыла?
Жестом вампир попросил всех выйти, и остался наедине с наложницей.
- Я бы спросил, как прошла встреча с родными, но учитывая новые обстоятельства.. – протянул вампир, стараясь сохранить спокойствие и не думать наперёд о плохом. – Что ты здесь делаешь, Ясмин?

+1

4

Счастливые времена проходят очень быстро. И никто еще не смог понять, почему так происходит. Перечить судьбе невозможно – от нее не уйдешь. Когда живое существо радуется жизни, не важно, какой оно расы, пола и происхождения, оно не задумывается - просто живет. Живет каждым днем, каждым мгновеньем - наслаждаясь отведенными часами благодати дарованной ему. 
Девушка воспользовалась своим временем благодати. Пусть пришлось рискнуть многим. Оставшись в конюшне с разрешения конюха, она гладила жеребца, шептала ему нежные слова и просто хотела успокоить. Всю свою заботу и доброту, она дарила этому живому существу. Бессонная ночь никак не сказалась на наложнице, причиной тому было счастье.  Встреча с родными; слова матушки; их улыбающиеся лица - остались ярким воспоминанием в сердце Ясмин. Тот день запомниться ей навсегда.
Она не знала - будет ли когда-то так же ощущать себя словно бы в раю, увидит ли снова императора, сможет ли встретиться с родителями: все это произошло так неожиданно и быстро, что девушка не знала, как поступать дальше.
“Матушка и отец – они так счастливы, - тихо вздохнув, Ясмина провела рукой по гриве жеребца прижимаясь лбом к его голове: - И я спокойна теперь. С ними все хорошо, они живы и здоровы.”
Улыбка, запечатлевшаяся на устах наложницы вдруг исчезла.  Девушка услышала слабые отголоски шума с улицы. Холод волной прошелся по телу, проникая в каждую клеточку. Сковывая холодными цепями сердце и сжимая то, в плотных ситках. Понимая, что задерживаться не стоит, она не могла вот так оставить зверя, которому дарила тепло, заботу лишь короткое время.
-Мне пора, - погладив коня по морде, наложница уже собиралась покинуть  конюшни. Двери открылись неожиданно, заставив девушку вздрогнуть и отступить назад – прячась. А жеребец тут же ударил копытом, опрокидывая овес и создавая больше шума, привлекая внимание стражников. 
Дверца стойла резко распахнулась, открывая взору присутствующих напуганную и встревоженную Ясмин.
“Император”- сердце юной девушки оборвалось. На короткий миг в глазах потемнело. Она нарушила правила: вышла во двор без разрешения, пришла к конюшням и пряталась. И это было императору в благодарность за доброту и разрешение навестить родных. Правитель велел всем выйти, оставить их одних. И когда они остались вдвоем, наложница не могла смотреть на мужчину.  Девушке было страшно, не по себе. И как искать выход из этой ситуации молодая девушка не знала. Сердце подсказывало только один путь, по которому Ясмин решила пойти до самого конца.
Чувство вины давило страшнее самого большого и тяжелого груза. Смотря только на пол, девушка опустилась на колени. Она слышала каждое слово правителя. И каждое его слово больно било. Император задал вопрос:
- Ваше величество, я виновата. После визита к родным
, я была так счастлива, что не могла уснуть, и осмелилась тайком прогуляться. Это я уговорила конюха пустить меня к лошадям.
– отвечая на вопрос, юное создание не поднимало головы. Ясмин, было очень стыдно, чувство вины душило, она осмелилась придать доверие императора:
- Я немного училась ездить на лошадях, и хотела их увидеть. Молю вас, накажите меня и только меня. Я предала ваше доверие и заслуживаю смерти, - едва сдерживая слезы, проговорила юная девушка.

+1

5

Женские существа - загадка из загадок мира. Шейну потребовались годы на то, чтобы начать смутно понимать Арнику. В понимании логики собственной недорогой супруги Виззарион не продвинулся ни на лигу. Впереди пролегало болота, пустырь, три тёмных леса и башня с драконом. К слову о драконах: где Мередит? Он не помнил, когда в последний раз видел супругу. Не суть важно.
В последние месяцы Виззариона окружало такое количество женщин, что он время от времени забывал о более важных и проблемных вещах, нежели прелестницы его дворца. В женской логике поступков Шейнир понимал ровно ничего. Меньше всего он ожидал увидеть жрицу, которую сам же отпустил повидаться с родителями за стенами дворца, в конюшне.
Как это понимать?
Девушка виновато опустила голову, преклонила колени, как клятвопреступник, пойманный на преступлении против короны, но искренне раскаивающийся в своих деяниях. Виззарион молчал, давая слово девушке. В первую встречу Ясмин поразила его своим смелым и, несомненно, безрассудным поступком. Во второй смогла очаровать правителя и получить от него щедрый подарок - милость. Никто за историю правления его отца из числа жриц не покидал стены дворца, имея право вернуться в него в качестве наложницы императора вновь. Подобные вольности запрещены, но Виззарион сделал исключение. Старейшины, вводившие запрет на свободное передвижение гаремных девиц, полагали, что за стенами дворца честь и верность наложниц окажется под сомнением, а трон сможет занять, называемый наследником Императора, сын рыбака. Шейнир по этому поводу не испытывал сомнений. Жрицами в свое удовольствие зачастую пользовались охочие из приближенных к короне. Судьба девиц мало интересовала императоров, а доложить об инциденте - означало добровольно отправить голову в свободное плавание от тела. Чистота и преданность наложниц вампира не волновала. Он имел весьма смутное отношение к ним и довольствовался тем кругом женщин, который избрал себе сам. За исключением Мередит.
Ясмин...
Редкое исключение.
Он внимательно посмотрел на наложницу, ожидая её объяснений.
Второй раз Виззарион слышал, как она берёт на себя вину за случившееся, пытается защитить другого от наказания, взывая к его пониманию и милосердию.
- Конюх нарушил правила, - Камэль говорил ровно и спокойно. - И ты тоже, Ясмин.
Жрицам запрещено покидать стены дворца без разрешения и сопровождающих их наставниц. Конюшня - одно из мест, куда ход им воспрещён. Конюх отлично знал, чем чревато его вмешательство и доброе сердце.
- Что он взял в качестве платы?
Шейнир сомневался в чистоте помыслов конюха. Риск должен быть оправдан. После кинжала, полученного в спину от Виктора, император дотошно проверял каждого из своего окружения. Включая прислугу двора.
Причина, озвученная девушкой, могла оказаться правдой. Мнительность императора, как одержимость, шептала ему на ухо худшие предположения. Сам он никогда не умел отличать правду ото лжи, поэтому пользовался услугами псиоников из Тайной канцелярии, чтобы не допустить ошибок. Вызывать их по каждому мелочному поводу - признак сумасшествия. Он ещё не настолько помутился рассудком.
Виззарион молчал. Хмурым взглядом вампир окинул стены конюшни и вернул взгляд наложнице. В холодных голубых глазах читалась строгость и задумчивость - он взвешивал всё услышанное в попытке принять решение.
Вампир повернулся боком к девушке, не убирая заложенных за спиной рук.
- Это Аврос.
В стойле напротив них нетерпеливо рыл копытом конь. Белоснежный, как первый снеженский снег. И беспокойный, как буря в заснеженную лютую ночь. Через стойло от него спокойно дремала любимица его сестры. Белогривая молодая красавица с необычайно глубокими синими глазами.
- Амали.
Помимо них были и другие кони. Не такие примечательные ни своей внешностью, ни способностями, ни хозяевами.
- Из всех лошадей ты выбрала именно этого.
Виззарион смотрел на сивогривого жеребца с лёгкой полуулыбкой на лице.
- Саврас! - обратился он к стражникам, стоявшим по другую сторону дверей конюшни. - Прикажи седлать Ромира. Мы немного прогуляемся.
Стражник сунул нос в конюшню вместе с перепуганным до чертиков конюхом. На не озвученный вопрос последнего император указал взглядом на сивогривого жеребца.
- Коня вашей матери? - неуверенно переспросил конничий.
- Ты ещё спрашивать смеешь?! Провинился, так молчи! - стражник встряхнул его, а Виззарион беззаботно добавил:
- Застоялся он. Пора ноги размять.
Дрожащими руками конюх приготовил жеребца и вывел его во двор. Император вышел следом. С лёгкой улыбкой он погладил любимца Мирры по сизой гриве, вспоминая прошлые годы.
- Ваше Величество.
Виззарион бросил взгляд на стражника через плечо.
- А с наложницей что делать?
Вампир перевел взгляд на перепуганную девушку, с неё на покорно стоящего рядом конюха.
- Поедет со мной, - бросил император, устраиваясь в седле.
Без препирательств стражники помогли девушке забраться в седло к вампиру.
- А конюх?
- Вычесть половину жалования за текущий месяц.
- Ваше Величество! - взмолился конюх, но Шейн его уже не слушал - он погнал лошадь вперёд, не дожидаясь, когда его люди поспеют за ним.

+1

6

Страх бывает разным. У каждого живого существа этот страх свой. Например, одни бояться пауков; другие змей; третьи – смерти. Нет на свете того, кто будет жить без страха в своем сердце.  Если же такой найдется, то он уже давно не живой. Такому существу уже нечего бояться и нечего терять. Даже жизнь может потерять для такого существа хоть какое-то значение.
Боится ли молодая наложница императора смерти? Боится, как и любой другой, но вера сильнее такого страха – вера в правое дело. Именно она может вести по правильному пути. Только вера и голос сердца могут указать правильный путь. Девушка сама пришла в конюшню и упросила конюха пустить ее. Именно этот эгоистичный шаг привел к тому, что мужчина мог лишиться не только работы, но и того, что намного больше – жизни.
Девушка молчала. Она смотрела в пол не в состоянии поднять взгляд на дорогого мужчину. Стыд и стеснение, угрызения совести заполнили сердце. Шейнир тот, кому она никогда не сможет признаться, после всего сотворенного.
- Что он взял в качестве платы?
Эти слова прозвучали будто громовые раскаты среди мертвенной тишины помещения. Они заглушили даже стук сердца, которое мог услышать любой желающий. Только слова императора звучали намного громче всего окружающего мира. Страшнее любого приговора – презрение. Оно убивает медленно и мучительно. Страшнее любого оружия.
-Н-ничего…, лишь просил уйти. – тихо и очень коротко ответила девушка. Она не знала и не понимала, что еще можно ответить кроме правды. Наложница могла только надеяться на доброту и снисходительность Шейнира.
Мужчина начал говорить неожиданно, Ясмин лишь на мгновенье подняла взгляд на его величество. Она молча слушала слова, звучавшие в конюшне. Император рассказывал о лошадях и называл их имена.
На короткие мгновенья она забылась. Забылась, где находится. Забылась - почему это делает. Забылась, что рядом с ней тот прекрасный конь. Животное – такое красивое, ласковое. Зверь, которому наложница шептала ласковые слова – рядом.
“Зачем ему это? Зачем правителю называть мне клички всех этих прекрасных животных”, - долго мысленно задавать себе вопросы девушка не смогла. Мужчина отдал новые распоряжения, но это не давало ответов на все вопросы. А они снова и снова появлялись. Она отважилась прикоснуться к коню, некогда принадлежавшему матери самого императора.
Жеребца отправили седлать и вывели на улицу. Ясмин не догадывалась как повернется будущее. Какое будет принято решение относительно ее и судьбы конюха. Девушке пришлось подняться и вместе с одним из стражников выйти на улицу. Жеребец был готов к прогулке. Одного взгляда на животное было достаточно, чтобы понять – рад. Да, зверь хотел размяться. Только теперь наложнице становилось страшно. Близилось решение по поводу ее судьбы и судьбы конюха.
Сердце забилось сильнее. Девушка побледнела, чувствуя легкую слабость. Взгляд был опущен в сторону земли, когда мужчина посмотрел на нее.
“Почему?” – решение принятое императором было непонятным. Покорно подчиняясь, она оказалась в седле рядом с императором. Сердце забилось в волнении и страхе. Дышать было тяжело, а говорить впервые было невозможно. Душу согревало решение его величества относительно конюха.
Наложница молчала. Слова не могли сорваться с губ. Девушка не могла заставить себя сказать что-то в слух и только путалась в мыслях. Пейзаж по дороге медленно менялся, только наложница не замечала ничего.
-Ваше величество, спасибо, что простили конюха.

+1

7

локация

https://s3-eu-west-1.amazonaws.com/files.surfory.com/uploads/2014/10/10/5328528d01728821281d9244/1280x/54381b401f395df6658b4583.jpg

- Я его не простил, - спокойно ответил Виззарион, не повернув головы. Вампир смотрел на горизонт, придерживая жеребца – конь Мирры рвался к свободе, пытаясь оставить свой след на земле. Временами Шейну казалось, что он пытается найти в открытом и бескрайнем поле дорогу к своей хозяйке, рыщет в поисках белых волос императрицы-матери, но не находит наверно утраченной ласковой руки и тёплого взгляда. Он истосковался по свободе, но ещё больше – по Мирре. Камэль разделял его желания, но всё, что мог ему дать, похлопать по холке в скромной ласке. Именно так выглядели соболезнования, летевшие в адрес Виззариона после кончины матери. Жалкое подобие утешения.
Выбираться за пределы дворца без сопровождения стало опасно. Ситуация в Северных землях накалялась с каждым новым вампиром, присоединившимся к числу голодающих. Свадьба с Мередит показала Виззариону, на что способен его народ. Он не сомневался, что при неудачном стечении обстоятельств лишится головы, если ничего не предпримет. Рисковать всем ради одной конной прогулки – плохая затея. Даже Шейн это понимал.
На территории дворца, огороженной высокой стеной забора, не разгуляешься. За ней – простирались Золотые кварталы. Широкие и пышные в своём убранстве с кричащей роскошью, о которой могли только мечтать вампиры, живущие в Серебряном квартале или плеваться, как те, кому повезло жить в Медном. Крепкие стены удерживали наплыв челяди, но Шейн знал, что даже в собственной постели может застать смерть от чужой руки. Голодные вампиры не угрожали здесь ни ему, ни его спутнице, но если кто-то решится напасть – ему ничто не помешает. Виктор оставался на свободе. Его вызволители и соратники тоже.
Виззарион позволял коню бежать галопом столько, сколько у него хватило сил. Он направил его в часть отдалённую часть города, ближе к горам и подальше от городской суеты. Каменные дороги обрывались, переходя в мягкую зелень. Молодая трава колыхалась на слабом ветру, прохладному для четвёртого месяца года. В Северных землях всегда так, но истинный холод – в Хериане, где никогда не сходит снег. Камэль никогда не проявлял особо интереса к окрестностям Мирдана, но бывал здесь на прогулке с отцом, когда был ещё зеленее, чем сейчас. В окружении валунов и леса пряталась скромная тропа, выложенная плоскими камнями. Одна её развилка вела к ступеням каменной беседки. Годы затемнили белый камень многочисленных арок, а ветви плюща украсили его зеленью жизни, простираясь до самого свода. Купол, отделанный тёмным камнем, в свету солнца отливал рыжиной. Вторая развилка уходила в гору, петляя, она огибала холм, возвышалась каменным мостом, соединяя два уступа, и уходила дальше – к горе. Раньше там был храм, где верно несли свою службу Жрицы Солнца. Возможно, он был там и сейчас, но у Шейна никогда не возникало желания подняться настолько высоко ради того, что не вызывало интереса. Третью развилку не пощадило время. Фрагментов не хватало, а её конец терялся у подножия леса, густо разросшегося в этой части Северных земель. Здесь было просторно и тихо – Шейн не зря выбрал именно это место в отдалении. Меньше шансов найти неприятности.
Вампир спешился и, придержав коня за поводья, протянул руку наложнице. Отставшие гвардейцы догнали их и остановились на расстоянии нескольким метров. Виззарион не сомневался, что за эту погоню они про себя чертыхались и костерили его, и продолжал нагло пользоваться своим положением. Виззарион не был многословен. Вторая встреча с Ясмин, в его покоях, прошла более оживлённо и эмоционально, но после находки в конюшне Шейн, казалось, забыл об этом.

+1

8

Совершив ошибку многие сожалеют о ней. Винят себя, даже если ни в чем не виноваты, а те кто по истине виновен, не сожалеют ни капли. Ясмина была из тех, кто чувствовал свою вину всегда перед теми, кто дорог им. Шейн был дорог ей, поэтому осознание вины тяготило ее еще больше. Девушка могла только надеяться на то, что Виззарион простит конюха. Она понимала, в этот раз совершила ошибку более страшную, чем ранее. Она осмелилась тайком покинуть гарем и это делало ее предательницей в глазах императора. В собственных глазах наложница выглядела хуже. По ее вине пострадал ни в чем не повинный работник. При ней его лишили половины жалования, давая надежду на то, что это все наказание.
После короткого ответа Шейнира, девушка снова замолчала. Она не знала, что еще может сказать в такой ситуации. Конюх не был прощен и возможно будет наказан сильнее уже после их возвращения во дворец.
Жеребец несся вперед, управляемый мужчиной, а Ясмина лишь молча смотрела куда-то вперед. Под седлом было прекрасное, величественное и гордое создание, рвавшееся на свободу. На просторы без границ, способные вдохнуть воздух в легкие. Девушка не могла позволить себе того же чувства, она не разбирала пейзажа. Не ощущала ветра. В таком состоянии она не могла любоваться красотами, окружавшими их и сменявшимися по мере их продвижения.
Молчание затягивалось, становилось тяжелее и давило виной на хрупкие плечи Анийлры. Каждый переносит чувство вины по-разному: кому-то оно безразлично; другой спокойно попытается с ним справится, а для Ясмины оно было весомым грузом, от которого сердце билось тяжело и часто. Взгляд, направленный вдаль, медленно опустился, но перед своими глазами, девушка не видела ничего.
“Император никогда не простит меня, лучше бы он наказал меня там, - руки невольно немного сжались. Девушка тихо и очень медленно вздохнула: - зачем, он забрал меня с собой?”
Молчаливый вопрос не дававший покоя. Ситуация говорила о неизвестности, угнетала и заставляла погрузиться в тяжелые раздумья. Их встреча в покоях императора растворилась в темном тумане тревог и сожалений. Ясмина вздрогнула, когда мужчина спешился и наконец-то увидела что-то перед своими глазами. Рука девушки немного дрожала, когда она коснулась руки Шейна и спешилась. Уверенности в действиях, во взгляде, даже в собственных мыслях уже не было. 
Место, где они оказались, поражало своей красотой. Ощущение видимой свободы, живой природный ландшафт. Прекрасный вид околдовывал, завораживал и привораживал, заманивая в свои чертоги. Девушка сделала шаг в сторону едва заметной тропы, но вынуждена была остановится. Наслаждаться прогулкой не было желания и сил. В какой-то миг, наложница почувствовала себя эмоционально уставшей. Неуверенный взгляд взметнулся по зеленой траве в сторону императора и снова был опущен. Желание сказать хоть что-то мгновенно исчезло.
“Я не могу просить прощения, только император в праве решать”.
Это была не та ситуация, когда можно было попробовать взять все в свои руки. За себя заступаться она не собиралась, не видела в этом никакого смысла, потому что все, что она могла сказать это правду. Правду часто принимают за ложь, а ложь – за правду. Как будет в этой ситуации, девушка не знала, но заставить себя говорить так же не могла.
Ясмина сделала несколько шагов в сторону тропы. Девушка мягко ступала по траве, придерживая подол своего платья. Виды в этом месте были необычайно красивыми. Они отражались в глазах наложницы, вместе с печалью, сомнениями и волнением. Еще несколько шагов в сторону и вот уже между девушкой и его величеством был жеребец, мягко переступавший с ноги на ногу и желавший двинуться дальше.
Рука мягко легла на гриву коня, поглаживая животное, успокаивая. Ясмина приблизилась к зверю и прошептала ему на ухо, слова успокоения. От чего жеребец тихо фыркнул, поддаваясь ласке.

+1

9

- О чём ты думаешь?
Виззарион поравнялся с наложницей. С годами он всё больше походил на своего отца – внешне казался спокойным и за маской равнодушия и холодности оставлял настоящие эмоции.  Эта черта – всегда держать всё под контролем и с холодным рассудков, взвешивая всё здраво, принимать решения – была полезной любому Правителю, но Шейнир принимал её неохотно. У него вечно выходило из крайности в крайность. С пыла в апатию. В редких случаях он учился контролировать себя. Наблюдая за Ясмин, Виззарион неохотно соглашался с мнением советников – женщина вытянула его из апатии, вторая женщина – из скорлупы.
- «Не этим я должен занимать свою голову»
Вампир закрыл глаза, шумно выдохнув. Он потратил юность на дурость, когда должен был учиться у отца править. Провёл годы регентства Мирры за стенами в окружении девушки и думал о том, как протащить её за собой на вершину, где сам удержаться не мог. Этот этап пройден. Совет, как мог, выкрутил всё в запланированное русло, но Виззарион, как не помня былых ошибок, при наличии жены засматривался на наложницу. Во дворце постарались, чтобы каждая девушка, входившая в гарем императора, цвела юностью и красотой. Ясмин не исключение.
Он наблюдал за тем, как девушка уделяет внимание жеребцу его матери. Ромир, несколько последних лет верно служивший императрице-матери, подставлял горячий нос под ладонь девушки – просил больше ласки и довольно закрывал глаза, размахивая тёмно-серым хвостом. Между вампиром и лошадью редко устанавливались доверительные отношения с первого прикосновения, но жеребец тянулся к наложнице, как к своей хозяйке, и искал у неё сладости.
- Ты обладаешь удивительной способностью располагать к себе.
Виззарион не уточнял: себя он имел в виду или коня. Под это описание подходили оба, но вампир, в отличие от жеребца, не тянулся к руке наложнице, явно демонстрируя своё расположение. Он не пытался понять, почему Ясмин рвалась нарушить запреты ради того, что никогда не получит. Шейн сам нарушал правила, пытаясь добиться своего. Желания личного блага стояли превыше здравого смысла.
- Можешь прокатиться верхом сама. Ты же ради этого рискнула своей головой, - Камэль слабо усмехнулся, придерживая коня под узду. – Влезешь сама или подсадить?
Он имел смутное понятие о том, насколько удобно или неудобно девушкам ездить верхом в платьях. Некоторые предпочитали использовать специальные сёдла, чтобы иметь возможность ехать боком, как подобает леди, но Ясмин, если решится, придётся довольствоваться другим. Путаться в юбке платья, которая то сбивается, то собирается, открывая ноги неподобающим образом – удовольствие слабое, но вид неплохой. С точки зрения Виззариона.
- Если не хочешь, я не буду настаивать.
Периодами он забывал, что наложницы воспринимают его предложение, как приказ к действиям. У Ясмин появилась возможность, от которой она могла отказаться на своём усмотрение.

+1

10

Девушка гладила жеребца и будто сама успокаивалась вместе с ним. Сердце ее билось ровно и спокойно. Каждый раз прикасаясь к зверю, она забывала о своих тревогах. Животные творят самые настоящие чудеса. Когда плохо, если никого нет рядом, кто может помочь, поддержать и утешить, лишь животное спасет. Зверь понимает все лучше людей. С ними не нужны слова, они будто видят твою душу и намерения. Они ласковы, если тебе плохо. Они жестоки, если у тебя плохие намерения. Девушка ощущала печаль и тревогу, Ромир чувствовал это, а еще доброту и ласку к себе. Он отвечал на каждое прикосновение и хотел большего.
Ясмина видела, зверь отвечает на ее ласки и невольно начинала улыбаться. Там, в стенах гарема, у нее не было таких возможностей унимать свою боль и одиночество. В тех стенах находились иные средства успокаиваться. Только они оставляли наедине с тревожными мыслями, зачастую причиняя больше волнения. 
Вопрос императора, его приближение застали наложницу врасплох.  Она так увлеклась жеребцом, что не ожидала услышать голос правителя, ведь последние минуты мужчина был молчалив, но теперь он не просто задал вопрос. Он предложил ей прокатиться на лошади.
Не убирая руки от зверя, девушка повернулась и взглянула на его величество. Взгляд отразился удивлением смешанным с неловкостью и смущением. Это растерянность длилась секунды, пока жеребец не фыркнул напоминая о себе.
-Я думаю о том, что причинила вам боль, ваше величество. Вы так добры ко мне, а я нарушила запрет, - Ясмина поддавшись требованию Ромира начала прерванные поглаживания.
“О чем я могу еще думать. Вы ведь не наказали меня, и предлагаете покататься.”
Жеребец рвался на волю. Ему хотелось не только ласки и угощения, но и продолжить путь. Предложение императора заставило наложницу немного растеряться и то, что он добавил, только усилило волнения.  Взгляд был опущен в сторону земли. Вина за этот поступок никогда не покинет девушку и она не знала, простит ли император ее.
-Вы правы, я подвела вас. Из-за моего поступка пострадал добрый конюх, сжалившийся надо мной и моей просьбой посетить конюшни. Вы могли запереть меня и казнить, но вы позволяете мне прокатиться верхом, снова проявляя доброту ко мне, - девушка говорила тихо, не поднимая взгляда и все это время, продолжая гладить жеребца. Она искала силы у животного и тот словно понимая происходящее  фыркнул, подталкивая Ясмину.
-Если вы правда разрешаете, то я хотела бы прокатить хоть один разочек, и буду готова принять любое наказание, какое вы решите - наложница посмотрела на мужчину, затем на жеребца и неожиданно лукаво улыбнулась животному.
– Я прошу прощения за мое поведение, ваше величество. Если позволите, я сама. - подойдя к жеребцу, Ясмина вспомнила уроки верховой езды и достаточно ловко забралась в седло.
Платье сейчас очень мешало. Легкая ткань юбки задралась из-за того, как пришлось сидеть в седле. Наложница быстро поправила одежду насколько смогла и взяла поводья в свои руки. Она давно не седела в седле и сейчас это невероятное чувство опьяняло. Прикрыв глаза, она сделала глубокий вдох, чувствуя под собой жеребца рвущегося вперед. Чувство, что сложно описать словами – захватило целиком. Немного натянув поводья, она готова была дать Ромиру свободу, требовалось лишь разрешение его величества, не более того.

+1

11

- Разрешаю.
Иначе в чём смысл предложения? Поступки Виззариона настолько непредсказуемы, что от него ждут чего угодно, но не того, о чём он говорит? Забавная реакция. Совет уже привык к тому, что император принимает решения самостоятельно и скорее делает вид, что прислушивается к их мнению, чем на практике внимает чужим советам, чтобы потом поступить мудро и правильно. Принятыми решениями он не единожды потрепал нервы наложниц, которые томились в ожидании неизвестности и к своему удивлению каждый раз итог выходил непредсказуемым. В этот раз Камэль был честен с наложницей.
Без подводных камней он позволял ей прокатиться на жеребце его почившей матери. Предложение помочь взобраться в седло прервалось на подступе к девушке. Шейн коротко усмехнулся, но ничего не сказал – воля наложницы. Он придержал коня за поводья, чтобы Ромир не ускакал раньше, чем Ясмин окажется на его спине и не поволочил её по земле. Девушка удивительно легко забралась в седло, а его всегда поражало, как женщины умудряются ездить верхом в таких нарядах. На юбке Ясмин не было ни одного разреза, который облегчил бы её прогулку верхом. Платье задралось, открывая вид на ноги наложницы. Виззарион бросил короткий взгляд через плечо на гвардейцев, мотнул головой. Без уточнения, гвардейцы повернулись спинами к ним и вперили взгляд в дорогу.
- Держи поводья крепче, - вернув взгляд наложнице, вампир передал ей поводья и отошёл на шаг от жеребца. Он не знал, насколько хорошо Ясмин управляется с лошадью, поэтому своевольно взял второго коня у гвардейца. Фактически император вынуждал вампира бежать за ними на своих двоих, если они отъедут слишком далеко, но кого это волновало.
Виззарион позволил жеребцу Ясмин ехать впереди себя. Сам наблюдал за тем, как наложница держится в седле, позволяя Ромиру выбирать дорогу и припустить рысью. Видя, что девушка неплохо справляется без него, император остановил коня и со стороны наблюдал за тем, как Ясмин скачет по открытой местности, иногда скрываясь с его глаз за склонившимися к земле верхушками старых деревьев. Юбка, которую так старательно пыталась уложить наложница, от движения мерина и ударившего в лицо ветра, вздулась. Наложница обеспечила ему отличный вид. О её проступке он благополучно забыл и давно простил, но Ясмин так мило извиняла, что он не стал поднимать эту тему снова. Она наслаждалась прогулкой, он – ею.
До момента, пока Ромир не встал на дыбы, заржав. Жеребец ударил копытами по воздуху, а наложница не удержалась в седле. Его наездница упала на землю, рискуя оказаться под копытами взвинченного любимца императрицы-матери. Виззарион пришпорил коня и оказался рядом так быстро, как смог. Причина беспокойства Ромира уползала в траву. Змея. Бросив короткий взгляд на наложницу, Камэль перехватил за поводья Ромира, чувствуя, как кобыла под ним нервничает и пытается отойти от беспокойного жеребца. Управиться сразу с двумя лошадьми было сложно, поэтому вампир отпустил Ромира. Получив свободу, мерин проскакал дальше, а Шейн поспешно спешился и припал на колено рядом с девушкой.
- Ты как? – он придержал наложницу под руки, приподнимая её, и окинул быстрым взглядом. – Где болит?

+1

12

Мир достаточно прост, но его жители сами создают себе проблемы. Они просто не могут жить тихо и спокойно, поэтому порой придумывают беды на ровном месте и развивают их до крупных масштабов.  Создают себе проблемы сами и не думают о том, что это может принести им в будущем. Люди слишком беспечны порой в своей жизни и вспоминают об этом, когда проблем становится только больше.
Наложницы, живущие во дворце, могут спокойно наслаждаться мирной жизнью, но и они находят то, из чего раздуть проблему. Начать ссоры или желать смерти своему ближнему. Ясмина пошла по одному из таких путей, решившись на простую прогулку в конюшни, которая была под запретом.
Теперь она причинила вред всем вокруг и себе в том числе, но пыталась это исправить – словами. Она бы продолжала думать об этом, пока не нашла способ или не приняла наказание от императора. Его величество не стал ничего отвечать, кроме разрешения для прогулки.
Ромир был не простым жеребцом, а ей простой наложнице, провинившейся перед Шейниром, позволили свободно прокатиться на нем.  Такое разрешение пробудило в сердце девушки еще более крепкую привязанность к правителю и огромную благодарность к нему. В гареме так много наложниц, прекрасных девушек, но сейчас удача улыбалась именно ей. Любая бы отдала все, чтобы провести вот так время с правителем и действовала бы по-своему. Ясмина нарочно не стремилась, но встречалась с императором уже несколько раз.
Навыки верховой езды, были во многом забыты, но они, как и любые другие физические знания, запоминаются телом и воспроизводятся часто автоматически. Памятью мышц, тела, сознания: так было и сейчас. Девушка забралась в седло без помощи его величества достаточно легко, но все же с неудобством из-за юбки.  Платье задралось, поэтому стражникам пришлось отвернуться, оставив Шейна без присмотра.
“Попробую вспомнить все, чему когда-то училась” – мысль девушки прервалась, когда император подал ей поводья. Она кивнула и крепко сжала их в руках, чувствуя под собой жеребца. Зверь был не терпелив и переминался с ноги на ногу, стараясь как можно быстрее отравиться в путь.
Получив разрешение, Ясмин не сильно пришпорила коня. Чувство свободы захватило их обоих. Как давно девушка и этот зверь мечтали вот о такой прогулке. Казалось, они были едины в этот момент и делили одни чувства на двоих.
Наложница была немного не уверена в своих силах и действиях, но прогулка проходила для нее прекрасно, если не говорить о платье. Эта вещь, такая не подходящая для верховой езды, немного мешала. Становилось несколько тесно.
Ничего не имело значения. Красивый пейзаж и простор природы. Ветер, даривший приятные ощущения и поднимавший настроение. Наложница улыбалась этой прогулке. Они то скрывались от взгляда его величества, то снова появлялись. Каждый наслаждался, пока неожиданно на земле не появилась змея. Оказавшаяся прямо перед копытами Ромира, она заставила жеребца подняться на дыбы так неожиданно и резко. Ясмина не удержалась в седле и упала на землю, вскрикнув и услышав слабый треск ткани.
Падение оказалось немного болезненным, а поведение жеребца испугало. Одно неверное движение и девушка могла легко попасть под копыта коня. На помощь пришел император.  Ромир немного успокоившись и благополучно получив свободу ускакал вперед.
-Все хорошо, ваше величество – с едва уловимой улыбкой проговорила девушка, приподнимаясь с помощью императора. Стараясь не ступать сильно на болевшую лодыжку. 
Она собиралась ответить на второй вопрос, когда одно не уверенное движение при попытке встать на ноги и ткань платья разошлась по шву на правом боку.  От груди до середины бедра.  Платье было порвано, беззастенчиво обнажая нежную и гладкую кожу наложницы в столь откровенных местах. В этот момент Ясмина забыла о своей немного болевшей ноге, покраснев больше, чем это было возможно. Наложница была сильно смущена, не знала куда деться и пыталась рукой прикрыть разорванное на платье место.
- Ваше величество, позвольте мне вернуться во дворец?

+1

13

- Хорошо, - сухо повторил император, продолжая осмотр наложницы.
Виззарион не обладал необходимыми навыками лекаря, чтобы сделать правильное заключение, но ушиб на лодыжке рассмотреть успел. Гримаса наложницы, которая пыталась скрыть от него болевые ощущения, послужила подтверждением предположения, что падение не обошлось без травм. Ожидаемо. Ясмин повезло, что Ромир не решил пройтись по ней копытами, чтобы усугубить положение до фатального. Навскидку ничего хуже повреждённой лодыжки не было. Это легко исправить.
Осмотр прервало странное поведение наложницы. Увлёкшись лодыжкой, Камэль не осознал причину беспокойства девушки. Заметив смущение на её лицей, Виззарион наивно записал это на свой счёт, пока пытался прощупать лодыжку на наличие более серьёзных повреждений. Многие девицы краснеют, стоит на них посмотреть. Ясмин к их числу относилась косым боком, но вольности он себе не позволял до этого случая. Впрочем, какие вольности, если всё происходящее он расценивал, как надобность.
Проследив за движением рук наложницы, он понял, в чём дело. Платье. Подобного рода наряды никогда не были предназначены для верховой езды. Удивительно, что упала она из-за змеи, а не неудачного выбора одежды для конной прогулки. Падение принесло наложнице вместе с ушибом порчу личных вещей и, как итог, частично оголённое тело. Оно и смущало девушку.
Виззарион бросил скорый взгляд в сторону гвардейцев. Вампиры повернулись на шумиху, поднятую всполошенным жеребцом, но не поспешили к ним. Жизни императора ничего не угрожало, а сохранность женщины из гарема их не волновала до тех пор, пока Виззарион не поднимет в их глазах значимость конкретной девушки. Быстрым движением Камэль стянул с себя камзол и накинул его на плечи наложницы.
- Надевай.
Нужно как-то прикрыть её наготу, пока они не доберутся до дворца. При росте Шейна камзол для верховых прогулок доходил ему до колена. Достаточно свободный покрой позволял хрупкой девушке свободно использовать его как халат, потуже завязав кожаный пояс.
Ловить и усмирять Ромира, чтобы поехать на нём во дворец, бессмысленно. Виззарион ограничился кобылой. Лошадь послушно стояла рядом с ними и не пыталась никуда удрать, пока вампир занимался наложницей. Покорная и смиренная кобыла подходила им намного больше. О том, что одному из гвардейцев придётся мириться со скверным характером любимца Мирры и фактически возвращаться во дворец пешим, император не заботился.
Подозвав к себе гвардейцев, когда тело Ясмин скрылось под камзолом и не светило всем подряд, вампир отдал гвардейцам пару приказов. Он оседлал лошадь и подождал, пока гвардеец поможет усадить девушку к нему в седло. Виззарион усадил наложницу боком и перед собой, чтобы не создавать ей лишний дискомфорт от платья. С искусственным разрезом, который начинается не снизу, а сверху, положение лучше не станет, а усугубится во время скачки.
Распорядившись, чтобы коня покойной императрицы-матери вернули в конюшни живым, вампир направился во дворец, придерживая наложницу под спину, чтобы она не упала во время бега. Виззарион старался сильно не гнать лошадь. Гвардеец без лошади остался на месте прогулки, один на один с тщетными попытками поймать непокорного жеребца – в руки другого вампира Ромир идти отказывался. Второй гвардеец отправился в качестве сопровождения за императором во дворец.
Дорога обратно заняла больше времени из-за выбранного среднего темпа. Спешившись, Виззарион бережно спустил наложницу со спины лошади, но не позволил ей идти самой. Проблемы с платьем не столь значительны, как повреждённая лодыжка. Усугублять положение дел хождением не было смысла. Удобнее подхватив девушку на руки, император приказал слугам привести лекаря лично к нему в покои. Виззарион мог отнести наложницу в общую комнату для гарема и туда же отправить лекаря, но решил лично проконтролировать процесс. Он привык к тому, что в его отсутствие работу выполняли не настолько качественно.
- И принесите наложнице новое платье, - бросил Камэль, вспомнив, что оно тревожило Ясмин больше состояния лодыжки.
Слуги торопливо открыли двери в покои императора и пропустили двоих внутрь. Виззарион чувствовал на себе пытливые взгляды и знал, что в скором времени об инциденте будет знать весь дворец, включая его сестру и супругу. Опустив наложницу на постель, Виззарион окинул её быстрым взглядом, остановив его на открывшейся лодыжке.
- Лекарь осмотрит тебя. Я не силён в целительной магии, но поправишься быстро.
Ушибы легко лечились магией. Переломов Шейн не нащупал – это хороший знак.
В покои императора лекарь торопился, спотыкаясь и чертыхаясь на свою помощницу. Никто ему толком не объяснил, что требуется, а порядки, заведённые во дворце, отнимали много времени на этикет. Лекарь быстро взял себя в руки, оказавшись в покоях, поклонился императору и вопросительно посмотрел на того, не решаясь спросить, зачем его позвали. Виззарион кивнул на наложницу.
- Она упала с лошади, - пояснил правитель. – Тревожит левая нога.
Торопливо поклонившись, лекарь поспешил к постели, чтобы провести осмотр наложницы. Камэль занял свободное кресло в комнате и терпеливо ждал, глядя в сторону балкона, пока вампир закончится со своими обязанностями.
- Ваше Величество, у наложницы повреждена левая лодыжка. Полагаю, что она упала на неё, но нет ничего серьёзного. Я могу снять дискомфорт заклинанием и ускорить заживление, если позволите.
- Делай.
- Как прикажете.
Свою работу под присмотром императора дворцовый лекарь сделал быстро и качественно, несмотря на лёгкое волнение. Все знали, что Виззарион отличался непредсказуемыми поступками и зачастую нелогичными действиями. Полагая, что наложница представляет какую-то ценность, лекарь знал, что за малейшее упущение он может лишиться головы, поэтому сделал всё качественно.
- Желательно оставить ногу в покое до утра, а завтра уже ничего не помешает наложнице радовать императора танцами, - отчитался лекарь, давя из себя лёгкую улыбку.
Камэль коротко кивнул и позволил лекарю уйти. Сразу после него в покои робко вошла служанка; она принесла новое платье. Виззарион указал на сидение возле кровати, и служанка оставила принесённый наряд там, а сама удалилась.
- Не уверен, что сейчас ты сможешь надеть его сама. И есть ли в том необходимость.
Виззарион перевёл взгляд на наложницу. Испорченно платье утратило всякий вид и беспомощно болталось на вампирше. Пояс завязанного кафтана, который не потрудились снять с Ясмин, придерживал его на талии, но Камэль полагал, что сверху платье успело сползти за время езды и неудобно собралось под грудью. Лекарь не стал накрывать ноги наложницы юбкой, а оставил их открытыми до колена. На левой ноге он оставил повязку и подложил под неё для удобства небольшую подушку.
- Если мешает, просто сними его.

+1

14

В жизни очень часто происходят моменты, которых совсем не ждешь. Те же, которые ожидаешь всем сердцем, словно по всем законам подлости оттягиваются или не происходят совсем. Вот и в этот раз произошло подобное. Перестав чего-то ожидать, получаешь немного больше, но уже боишься поверить в реальность будто можешь ошибиться и потому просто живешь каждым моментом не рассчитывая на что-то большее.
Упав с лошади, наложница не могла ни о чем думать, кроме происходящего. Лодыжка, которую осматривал император не причиняла такого неудобства, как порвавшееся по шву платье, обнажавшее ее перед столькими мужчинами и главное перед Виззарионом. Будучи наложницей, она не могла спокойно находиться в такой ситуации и испытывала к правителю несколько иные положительные чувства.
Смущение не торопилось уходить, а Ясмина продолжала упорно пытаться закрыть разорванное платье. Как будто оно могло быть снова соединено от ее желания.
“Платье совсем не подходит для такой прогулки, но вряд ли я еще смогу так – девушка не беспокоилась о змее или своем падении. Ей было очень стыдно. Бросив короткий взгляд в сторону Ромира, наложница опустила взор. - Он так радовался прогулке”
Ясмине очень хотелось забыть обо всем и просто подойди к зверю, погладить и успокоить. Попытка императора ощупать ногу на перелом не осталась не замеченной. Легкая боль заставила девушку немного поморщиться. Только правитель заметил вместе с тем и ее замешательство из-за одежды. Сняв с себя камзол, накинул его на плечи наложницы. Укутавшись в него, девушка быстро завязала боясь и посмотрела на мужчину.
В глазах Ясмины отражалась безграничная благодарность, а стыд потихоньку ушел, переходя в простое смущение от неловкости.
-Благодарю, ваше величество – из-за смущения, голос наложницы звучал очень тихо, но император вполне мог расслышать то, что она говорила.
Дальнейшие события для девушки разворачивались так быстро, что она с трудом осознавала происходящее. Теряясь в подобной ситуации, Ясмина просто прижималась к императору, в надежде спрятаться в его объятьях. Чего она испугалась, сама не могла понять.
Девушка хотела вернуться в гарем, но император принял иное решение. Его покои и приказ привести лекаря, а так же приготовить новое платье. Она догадывалась чем, может обернуться подобная ситуация и хотела бы изменить все. Только не могла. Слухи в гареме разойдутся очень быстро. Многое может быть приукрашено так, что никто не распутает клубок.
Она оказалась в покоях императора уже второй раз. И снова доброта правителя. Мужчина опустил на кровать давая объяснение складывающейся ситуации.
-Хорошо, ваше величество.
Если бы император знал о том, как неловко было наложнице. Только не столько от того, что она находилась перед его взором, сколько от его доброты и собственного осознания ошибок и вины в его сторону.
За время поездки платье разорвалось еще немного сильнее и съехало вниз. Теперь обнаженной кожей девушка ощущала не ткань платья, а камзол императора. Благодаря ему, за все это время она еще не оказалась полностью голой перед любопытными взглядами.
Лекарь появился очень быстро, по распоряжению императора осмотрев ее ногу. Наложница чувствовала легкую боль при осмотре, но работа лекаря выполнялась хорошо. Слова о том, что повреждения не такие серьезные и завтра уже она сможет ходить, очень обрадовали и заставили Ясмину улыбнуться, прижимая руками к груди камзол. Было чувство, что платье старается съехать еще ниже. И от этого девушка чувствовала себя словно полностью голой.
“Подождите, это значит, что я не смогу вернуться в гарем, а останусь в покоях императора?” – внутренне молодая наложница запаниковала. Она снова думала, что доставила правителю проблемы и не знала, как быть сейчас. Все происходящее давно вытеснило из мыслей и понимания того что Ясмина была наложницей Шейна и все было не так просто, как можно было думать сначала.
Как только лекарь ушел, в помещение вошла служанка. Она оставила новое платье рядом с кроватью и удалилась. Девушка вновь оставалась наедине с его величеством.
“Что? Он сказал необходимость? Ее нет? Но я же” – невольно от этих мыслей, девушка попыталась поправить испорченное и сползшее в конец платье.
-Х-хорошо – запнувшись проговорила наложница.
Раздеваться так просто под взглядом императора было очень неловко. Только выбора особого не было тоже. Платье было правда испорчено и очень сильно мешало. Можно было попробовать надеть самой принесенное платье, только вот как.
Аккуратно повернувшись, не сильно беспокоя ногу. Наложница села на краю кровати, даже не касаясь пола поврежденной от падения ступней. Теперь девушка находилась к правителю полубоком. Пояс камзола был просто развязан и одежда опустилась на кровать за спиной девушки. Длинные волосы были распущены прикрывая сразу же спину. Передние пряди упали на грудь. Приложив немного усилий, чтобы приподняться Ясмина сняла остатки платья упавшие на пол. Оставшись раздетой, она поспешила надеть камзол собираясь прикрыться им пока не дотянется до платья.

+1

15

Нахождение наложницы в его покоях императора нисколько не напрягало. Вокруг него за годы правления и до них накопилось столько слухов, который противоречили друг другу и оплетали его тремя верёвками вокруг шеи. Одним меньше, одни больше. Ясмин, в чём Камэль не сомневался, перепадёт после прошедшей ночи не меньше. Виззарион помнил, как наложницы в гареме «радостно» приветствовали дочь Виктора. Никто не обрадовался перспективе видеть новую фаворитку, которая взялась ни откуда. Анийра относилась к их числу, но как отреагируют на неё другие девушки – Шейнир не думал. Ревность – обычное явление среди женщин, которые стремятся заполучить кусок больше и опасаются, что у них всё отнимут. Большая часть наложниц им не интересовалась и прекрасно ждала часа, когда им найдут другую достойную пару – это факт. Императора их судьба не волновала. Одна наложница получила золотой билет и стала императрицей, но её могла потеснить другая, при желании и соответствующих умениях.
Ему было интересно узнать, что сделает Мередит, когда до неё дойдут новости, что император вернулся с конной прогулки не один, а вместе с наложницей. Как она отреагирует на то, что Виззарион отнёс девушку в свои покои, лично распорядился о лекаре, и она всё ещё остаётся в его комнате. Что сделает эта непредсказуемая женщина, которую Совет сунул ему в жёны. Как на происходящее посмотрит Элен, зная, что на месте законной супруги могла оказаться она и слышать, как император проводит время с другой женщиной.
Ясмин привлекла его внимание.
- Х-хорошо.
Виззарион вздохнул. Женщины. Говорят «хорошо», а подразумевают под ним «хуже некуда». Камэль понимал, что наложница не может быть с ним предельно честной. Её желания могут идти в разрез с его, а воля императора для многих закон и дальше по тексту. Шейн от этого временами уставал и в своих покоях предпочитал отдыхать от дворцовой суеты и обязанностей правителя. Одна из причин, почему Мередит спала в своих личных покоях и у неё император был редкими набегами из необходимости или редкого желания.
Смысл, который он вложил в слова, разнился с тем, как его поняла Ясмин. Технически всё правильно. Его вина, что он не подумал о том, как это выглядит со стороны. Он понимал, насколько разорванное платье мешает наложнице чувствовать себя комфортно, но не задумался, что предложение снять его – нисколько не лучше. Камэль открыл рот, собираясь извиниться за необдуманные слова, но ничего не сказал – наложница, замявшись, села. Виззарион с любопытством наблюдал за тем, что она будет делать дальше. Он хотел подняться и окликнуть её, чтобы не вставала на больную ногу, но Ясмин не собиралась. В своём положении она достаточно ловко избавилась от кафтана, который препятствовал избавлению от испорченной вещи.
Перед ним была полуголая девушка, сидевшая в профиль к нему. Чудесно. Камэль подумал, что время от времени благотворительные акции по спасению наложниц из щепетильных ситуаций и предложение покрасоваться перед ним оголённым телом после – неплохая возможность приукрасить своё свободное время. Хорошее дело сделал и получил за это свойскую плату.
Шейнир, каким его знала Арника, в качестве приличия, отвёл бы глаза и оставил девушку одну, предоставляя ей возможность с минимальным смущением и неловкостью справиться с задачей, но от мальчишки осталось мало. Вампир удобнее расположился в кресле, не лишая себя вида на наложницу. Длинные белоснежные волосы, какими не могла похвастаться его жена, рассыпались гладкими прядями по спине и груди наложницы. В них едва уловимо угадывался приятный глазу изгиб женского тела, но Виззариону хватало. Почти.
Приятный глазу вид скрылся под белой материей камзола, а Шейн уже начал привыкать к светлой коже наложницы. Вампир оторвал взгляд от тела девушки и посмотрел на неё. Ясмин пыталась всеми силами скрыть свою наготу, во второй раз воспользовавшись для этого его камзолом, и наклонилась, потянувшись за новым платьем. Не меняя своего положения, ей пришлось изрядно потрудиться, чтобы дотянуться до цели. Новый изгиб тела и поворот корпуса открыл императору новый вид. В тени волос и одежды замелькала открытая ложбинка и…
- Такое чувство, что я впервые женщину вижу…
Хмык относился к его поведению. У молодого организма взгляд на оголённое женское тело вызывает определённые реакции достаточно быстро, чтобы Виззарион понял свои желания безоговорочно и сразу. Коснуться платья вампир наложнице не позволил. Лёгкая ткань выскользнула из её пальцев, едва она успела к ней прикоснуться. Вампир стоял рядом, а из зажатой руки, струясь, выскальзывало платье, небрежно падая на пол.
- Не бойся.
Вампир понимал, что своим переменчивым поведением мог напугать наложницу, поэтому не торопился с последующими действиями. Он подождал, пока она поднимет голову, чтобы взглянуть на него, а после легко коснулся её плеча. Камзол, которым она пыталась прикрыться, не срывал всего тела, но стоя напротив наложницы, Виззарион видел немного. Чтобы меньше смущать девушку он старался смотреть её в глаза и удерживал взгляд от прогулок по её телу – этого хотелось.

+1

16

Неловкость бывает разной, смущение и стыд так же. Эти ощущения зависят от ситуации и того, что сделал сам человек испытывающий такие чувства. Сейчас все они присутствовали в ощущениях наложницы. Главной причиной были не страхи, а волнение от того, что она находилась в покоях императора в таком виде.
Возвращение в гарем грозило девушке не только сплетнями, но и возможными опасностями. Как переносить подобное, Анийлра уже знала. Только причина была совсем другая.
“Что мне делать?” – молчаливый вопрос был задан девушкой лично себе и ответа на него пока не имелось.
Избавится от порванного платья оказалось немного трудно и неловко. Главной причиной было присутствие правителя в покоях. Ясмина совсем не хотела того, чтобы мужчина подумал о каких-то непристойных вещах с ее стороны. Ведь такое согласие могло выглядеть как попытка соблазнить императора и подняться выше в гареме.
Все эти привилегии не имели никакого значения и не были нужны девушке. С тех пор, как она проиграла смотрины смирилась и просто жила в гареме, храня свои чувства в себе. Теперь же, многие из них наложница могла скрыть с большим трудом.
Камзол императора снова был накинут на обнаженное тело Ясмины, защищая и не сильно скрывая от взгляда его величества. Этот взор девушка чувствовала на себе, оттого движения были неловкими и очень неуверенными. Наложнице очень хотелось надеть новое платье, чтобы почувствовать себя более комфортно. Тянуться за ним было очень тяжело, пришлось приложить несколько больше усилий и в тот момент, когда пальцы коснулись легкой ткани рука была сжата императором.
От такой неожиданности, Ясмина едва заметно вздрогнула и выронила платье. Мягкая ткань выскользнула из пальцев и падая на пол к ногам обоих. Дыхание прервалось. Наложница боялась пошевелиться.
-Не бойся.
Голос его величества позволил лишь капельку расслабиться. Девушка медленно и очень неуверенно подняла голову, глядя теперь на правителя. Смотря мужчине в глаза, она начинала краснеть больше. Смущаться и терять те крохи мыслей, минуту назад мелькавшие в голове.
-Я не боюсь, ваше величество, - тихо ответила Ясмина.
В комнате будто воцарилась тишина. Не было слышно ни одного звука, даже собственное дыхание прервалось. Взгляд было невозможно отвести. Пальцы на руке, удерживаемой Шейниром едва уловимо дрогнули и немного сжались. Губы чуть приоткрылись, когда девушка собиралась продолжить. Ее дыхание было таким медленным и глубокий, что грудь плавно поднималась и опускалась. Ноги были сильнее прижаты друг к другу и придвинуты к постели упираясь, но так чтобы не повредить пораненной ноге.
-Мне немного неловко из-за своего поведения, но я не боюсь вас, ваше величество.
От каждого слова губы девушки мягко двигались. Волнение испытываемое наложницей давало знать о себе смущением, легкой неловкостью. Даже тем, как руки начинали пылать, а сердце будто готовилось выпрыгнуть.
Оно медленно и плавно трепетало, сжималось и от всего этого хотелось отвести взгляд. Голова начинала кружиться от такого избытка чувств и эмоций, испытываемых и захватывавших. Продлись эта томительная ситуация дольше и возможно, под натиском стольких эмоций и незнания как обернется ситуация Ясмина могла упасть в обморок.
-Ваше величество? – позвала наложница, в надежде что правитель поймет ее вопрос и ответит на него.

+1

17

- Её этому учили или она сама хочет..?
Хочет что? Поняла ли она правильно его намерения? Прямолинейнее некуда, но изъясняться Виззарион нормально не научился. Или в присутствии наложницы он таинственным образом терял умение излагать мысли по порядку и без двойного смысла? Невольно вампир провёл параллель между собой сейчас и собой, когда не был обременён, как ему казалось, обязанностями наследника короны. Что-то похожее происходило, когда он пытался объясниться с Арникой. Предложил одно, имел в виду другое, поняли, как получилось.
Желания императоры просты. Их на себе с лихвой успела испытать Элен, которая оказалась не в том месте и не в то время. После фиаско с Мередит желание поутихло, но в компании другой девушки появилось вновь. В другом случае это выглядело бы странно для самого Шейна. В его покоях находится наложница. Фактически его женщина, как и любая другая из гарема. Сидит на его постели и светит телом без скромных и неловких просьб отвернуться. Как ещё мужской мозг мог расценить происходящее? В чём больше неправильности: воспользоваться ситуацией или игнорировать существование наложниц в гареме?
- Не боится, - вампир мысленно усмехнулся.
В последний раз он видел страх в глазах сестры, но знал, что его действия могут быть, как буря в море, непредсказуемы и нежеланны. Виззарион не спросил у наложницы, чего хотела она. Остаться в его покоях или вернуться к сёстрам, чтобы в компании более близких ей вампиров по судьбе провести то время, что потребуется её лодыжке на восстановление. Не спросил: хочет ли она, чтобы он к ней прикасался или рассматривал, не смущаясь. Для него в порядке вещей получать то, что хочется. Вампир столкнулся с тем, что одно его желание противоречило другому.
Он к ней приставать собрался, откровенно пялился, а ей неловко! Сложнее женской логики, только логика Виззариона. Вампир в её действиях не заметил ничего странного и недостойного. Он сам предложил ей избавиться от испорченного платья. Поставил её в таком положении за счёт того, что излишне послушная девушка повиновалась его воле и не пыталась исправить ситуацию в свою сторону. Если это был тщательно спланированный наложницей ход, то Шейнир его не заметил. Ему казалось, что это он виновник всего происходящего.
После патовых ситуаций с Мередит Виззарион сомневался в том, что правильно понимает женщин. Перед ним сидела Ясмин, никуда не порывалась уйти и не просила его отстраниться. Губы зовущее приоткрыты, взгляд прикован к нему, а сама вся напряжена и взволнована. Бери не хочу. Если он правильно понял.
Ладонь с плеча наложницы поднялась выше, к тонкой шее. Виззарион чувствовал под пальцами лёгкую пульсацию; волнительную дрожь девушки, которая больше говорила телом, чем словами. Он коснулся её щеки, смотря в глаза. Несколько секунд на принятие решения. Император подался навстречу к девушке, находя коленом опору в постели по правую сторону от бедра наложницы. Коснулся её губ, мягких и податливых. Легко, пробуя почву. Ясмин была удивительно нежной и покорной. После непредсказуемой Мередит, которая даже после посиделок с чаем умудрилась ошарашить Виззариона сотворением опасного заклинания и поигрыванием ледяным копьём, наложница казалась чем-то сказочным и нереальным. Он не помнил, когда в последний раз кто-то с такой охотой принимал его поцелуй и не ёрзал под ним в поисках более удобного положения для себя, сбивая с толку и ритма.
Ясмин опьяняла его собой, и он склонялся с ней ниже, пока её спина не почувствует мягкость перин под собой, а император не нависнет над девушкой сверху. Забыв о том, что стоит отдать приказ прислуге не беспокоить его, он дал волю желанию. Удивительно неторопливому и мягкому, чтобы терпеливо поцелуй за поцелуем располагать к себе девушку. Поведение наложницы подкупало. Шейну хотелось оставить у неё приятное послевкусие, потому что она своим поведением располагала его к этому.
Предполагая, что ей не совсем удобно лежать, свесив ноги с края постели, Виззарион прервал поцелуй и отстранился. Шумно выдохнул, смотря на наложницу. С этого ракурса она с разбросанными по покрывалу светлыми волосами казалась ещё привлекательнее. Шейн не мог и не стремился думать о чём-то другом, поэтому полюбовавшись девушкой, придержал её под поясницу и мягко приподнял выше, пока её ноги не оказались на постели в более удобном для неё положении. Почувствовав под пальцами тепло чужой открытой кожи, он не торопился убирать ладонь из-под девушки, невзирая на то, что надобности в этом не было.
Вампир наклонился над ней снова, убрал тонкую прядь с её лица, вскользь коснувшись пальцами щеки. Ещё один поцелуй. Рука из-под поясницы наложницы скользнула к её талии и ниже к бедру, лёгким и ненавязчивым прикосновением, задевая попеременно ткань и открытую кожу. Камзол, служивший Ясмин подобием одежды, мешался под руками и телом. Оторвавшись от губ девушки, вампир коснулся края вещи и поднял взгляд на наложницу, немо спрашивая: «Можно?».

+1

18

Как часто думая, что знаешь свои эмоции и поведение тела, ты ошибаешься. Люди ошибаются часто, и только если наблюдать можно увидеть то, что действительно говорит твое тело. Взгляд, вздох, движение губ или руки. Сигналы, которые можно истолковать правильно, если только понимать. Те кто их не понимают часто заблуждаются и совершают ошибки, которые могут привести не к самым приятным последствиям.
В какой-то мере наложница догадывалась чего хотел Виззарион, но не могла понять своих чувств. Оставшись с ним наедине, сняв платье. Наложница вовсе не думала, как соблазнить правителя. Она думала и беспокоилась о том, что ведет себя так откровенно и о чем может подумать Шейнир. Она давно испытывала к мужчине нежные и можно сказать трепетные чувства. За эти дни вместе с ним открывались другие стороны. Столько времени с повелителем никогда не удавалось проводить. Он и в гареме был не самым частым гостем, девушке казалось, что встреча с ним никогда не произойдет. Но вот она уже сидела перед ним на кровати и смотрела в глаза. Первая встреча после раз за разом приводила к новым встречам и не всегда положительным, но становившимися приятными.
Потеря в догадках и собственных чувствах. Каким будет следующий жест императора, его слово или движение. Ясмина была абсолютно потерянной не зная каким будет дальнейший шаг. Ее собственный шаг. В мыслях всплывало осознание вины и скованность в простых желаниях становилась еще сильнее.
Глядя в глаза его величеству она терялась и легко дрожала. Страха не было. Только волнение. Дыхание становилось все более медленным и глубоким. Она молча ждала ответа на свой вопрос, не полностью озвученный, но в надежде, что услышит ответ. Вместо ответа – прикосновения. Мягкие и плавные движения рукой. Сначала шея, отчего едва уловимая дрожь пробежалась по телу, затем щека и поцелуй. Такой нежный и дурманящий. Он отдавал теплом и заботой, нежностью с которой Ясмина поддалась поцелую. Не было желания оттолкнуть или спрятаться.
С робостью отвечая на поцелуй, девушка отдавала себя в руки императора, принимая его прикосновения с желанием стать немного ближе. Император склонялся не разрушая поцелуя, подталкивая наложницу опуститься на мягкую постель. Никакого сопротивления, страха. Только покорность и трепет в теле от теплого и мягкого поцелуя Шейнира. Эта девушка и мечтать не могла о том, что когда – нибудь почувствует прикосновения его величества.
Руки девушки до этого аккуратно сложенные на груди, плавно коснулись груди императора. Можно было подумать о том, что сейчас наложница попытается оттолкнуть мужчину. Вместо этого она просто мягко касалась руками груди императора и не делала ничего, чтобы оттолкнуть или рассердить мужчину.
Неудобства из-за одежды или позы слихвой окупались такими теплыми поцелуями его величества. На все это просто не обращалось внимания. Наложница утопала в его ласке и тепле. И мужчина подумал о ней. Только отстранившись он на некоторое время лишил девушку того тепла, которое дарили его поцелуи. В нем она утопала. Взамен приподнял, укладывая удобнее.
Руки опустились на грудь. Легкий вздох сорвался с губ, которые наложница тут же легко облизнула. Взгляд неотрывно следил за императором, вызывая у Ясмины еще больше смущения.
Мужчина наклонился. Убрал прядь с лица и поцеловал. Короткое наслаждение поцелуем, прикосновениями к телу. Прикрыв глаза от ласки, наложница вновь потянулась к правителю. Она касалась его в области груди едва уловимо гладя.
-Ваше величество – на выдохе прошептала Ясмина. Понимая немой вопрос мужчины, она смущаясь повернула голову на бок, молча кивая в знак разрешения.
Это вовсе не был тот жест покорности. Не было ответом на приказ правителя. Действия девушки были ее собственными желаниями, не осознанными до самого конца. Наложница не позволяла себе чего-то своевольного. Лишь слабо уловимые прикосновения как знак ожидания позволения самого императора. Даст ли он немного свободы в действиях, сняв скованность. Сможет ли разбудить то, что спит глубоко внутри наложницы.

+1

19

Ладони Ясмин касались его груди в неловкой ласке. Девушка тянулась к нему, подставляя губы под поцелуи. Виззарион чувствовал лёгкую волнительную дрожь. Страх, который он ожидал встретить при сближении, не проявился. Или он хотел верить в его отсутствие. Робкая наложница не препятствовала ему, а покорно позволяла делать всё, что ему вздумается, не ожидая просьб о разрешении. Их этому учили – безоговорочному повиновению, но Шейн забыл. Ему казалось, что в его объятиях самая обычная девушка, которая, несмотря на наставления более старших наложниц, которые предпочли остаться во дворце, а не искать личного счастья за его пределами, тоже могла бояться и сторониться. Резкие и неожиданные движения могли напугать её, поэтому он не спешил. Времени предостаточно.
Румянец на щеках девушки, едва уловимый для чуткого слуха вздох, будоражили вампира. Невзирая на нарастающее желание, Виззарион не стремился снимать отрывисто и жадно такое невинное и податливое тело. Догадывались ли она, чем закончится второй визит в покои императора? Он сам не знал, когда нёс её в свою комнату на руках, пренебрегая правилами. Камэль не мог себе ответить, зачем поступил подобным образом – что толкнуло его принести её сюда и уложить в свою постель, как любимую женщину, которую не хотелось оставлять одну. Ушиб лодыжки – незначительная травма, которая не стоит повышенного внимания и снисхождения, а разделённая постель – слишком большая плата за проявленную мягкость и доброту.
Холодность в отношениях императора и его жены – не главная причина, почему он поступал таким образом. Одна из, но основную Виззарион отрицал и прятал, как что-то ненужное и нереальное. Ему не нужны связи с другими женщинами, теплота и нежность взаимных чувств – он вкусил их сполна, когда впервые влюбился в юности в простую девушку из таверны. Он не искал ей замену ни в жене, ни в наложнице, но Мередит своим поведением удалось вытянуть его из апатии, а Ясмин - смягчить скверный вспыльчивый характер. Унять его торопливость, с которой он подходил к любому делу.
- Ваше величество.
Внутренне передёрнуло. В обычном контексте, не обременённом постельными делами, Шейн нормально относился к уважительным приставкам к имени и титулам – во дворце это всегда звучало естественно и не вызывало отторжения или лишних вопросов. Что-то пошло не по сценарию, когда это прозвучало здесь, в его спальне, когда у него в руках была девушка. Обращение к себе Виззарион прокрутил в голове несколько раз, пробуя. Нет, оно определённо напоминало ему другую особу и в корень не хотело вязаться с наложницей. Камэль понимал, что это устоявшееся обращение к нему, но предпочитал от него избавиться, хотя бы в стенах своей спальни, пока они наедине.
- Шейн.
«Ваше Величество» не возбуждало. Совсем. Оно вызывало абсолютно противоположную реакцию и неизменно напоминало о другом событии, которое он предпочёл бы не вспоминать в свободное время и в нынешней ситуации – тем более. Имя прозвучало, как разрешение-просьба обращаться к нему, как в первую очередь мужчине, а после – правителю Северных земель и дальше по списку. Меняя роли, он не думал, что может неосознанной вызвать ассоциацию с той, другой, девушкой из прошлого.
Никто не осудит Ясмин, если она обратится к нему по имени. Без лишних свидетелей. Что будет дальше, Виззарион не задумывался. Его интересовало настоящее; оно стояло на первом месте, потеснив нелепое прошлое. Привыкнуть к этому будет сложно, но он надеялся, что девушка справится, если пожелает.
Слова он сопроводил лёгкой улыбкой, чтобы не казалось, что он настаивает и чего-то требует от неё. Получив реакцию, Виззарион вернулся к начатому, чтобы не дать ни себе, ни девушке растерять зародившееся желание стать ближе. Своё он чувствовал достаточно отчётливо, но торопиться и лезть к девушке, чтобы на практике убедиться в её желаниях, не стал.
В понимании вампира девушкам всегда сложно в первый раз позволять кому-то смотреть на себя. Открытость ассоциируется с незащищённостью. Скромность и смущение порождают скованность, а движения делают скомканными и робкими, будто им запрещают что-то делать в ответ.
Наблюдая за реакцией Ясмин, он улыбнулся. Кто ещё мог с таким невинным видом позволить ему себя раздеть? Удивительная девушка. Притронувшись к материи кафтана и получив разрешение открыть для себя вид на оголённое женское тело, Виззарион отступил. Рубашка мешала. Ему не хотелось оставлять девушку без внимания, но требовалось освободить руки, чтобы избавиться от другой проблемы. Оставив лёгкий поцелуй на шее Ясмин, попав губами в пульсирующую на ней артерию, вампир освобождёнными руками расстегнул пуговицы на рубашке. Вещь небрежным движением отправилась к скомканному на полу платью, чтобы больше не мешаться под руками и ногами.
Целуя губы девушки, Камэль потянул за край кафтана, щекочущим прикосновением к коже убирая его в сторону. Открытого тела он коснулся поцелуем у ложбинки, спустился ниже, нависая над наложницей. Поймал губами её взволнованный вдох и выдох, утопающие в груди; коснулся живота. Ладонь скользнула от колена Ясмин к бедру, оглаживая нежную кожу.

+1

20

Трудно привыкать к чему-то новому, но вполне возможно. Сколько уйдет на это времени происходит у каждого по разному. Захочет человек, сможет привыкнуть очень быстро, а нет то и многие года не помогут. Здесь дело и восприятие каждого.
Для наложницы эта ситуация была новой. Она не могла даже сейчас поверить в то, что находиться уже не просто в комнате правителя Северных земель, а в его постели. Ощущает такие мягкие и нежные поцелуи, теплые прикосновения и аккуратную ласку. Император боялся испугать девушку и правильно делал. Покорная и нежная, в непредвиденной ситуации Ясмина могла испугаться очень сильно и это дало бы свой отпечаток на поведении.
Нежные чувства к Виззариону сейчас позволяли не пугаться его действий, а наслаждаться каждым поцелуем и новым прикосновением. Тянуться к мужчине всем телом. И чувствовать неловкость только из-за своей неопытности и как казалось девушке несколько вольного поведения. Хотя это было вовсе не так.
Голос его величества. Разрешение называть его по имени – удивили. Ясмина замерла осознавая правда ли то, что она услышала и возможно ли так действительно называть императора. Секунды промедления на то, чтобы решиться и вот.
-Шейн – тихий томный голос с легким придыханием произносит имя императора. На губах девушки появляется улыбка, словно мужчина сделал ей сейчас самый дорогой подарок. Взгляд устремленный на правителя говорил о том же. Полное наслаждение от произнесенного имени его величества.
Улыбка и смущение не покидали лица наложницы. Она краснела еще больше просто наблюдая за правителем. Сердце билось все быстрее и быстрее. Дыхание же наоборот становилось медленнее и глубже. Девушка словно прекращала вообще дышать под ласками и поцелуями его величества. Голова потихоньку начинала кружиться, позволяя наложнице утопать в этой ласке.
Свобода. Правитель лишь ненадолго отстранился, снимая с себя рубашку и откидывая ее в сторону. Взгляду Ясмины открылось обнаженное тело правителя к которому хотелось прикоснуться. С разрешения или же без.
Новый поцелуй получил со стороны наложницы еще более желанный отклик. Руки коснулись груди правителя мягко и аккуратно поднимаясь по его телу вверх к плечам. Скованные движения потихоньку обретали уверенность. Наполнялись большей нежностью и лаской. Пальцы аккуратно скользили по коже Виззариона, исследуя проверяя на реальность.  В то, что это не сон поверить было тяжелее, чем в сон.
Сны бывают намного реальней и ярче, но и больнее когда ты просыпаешься. Хрупкое доверие к правителю, росло с каждым прикосновением. Страх разочаровать его или сделать что-то не так – убывал. Пусть и учили поведению, отношению, тому как быть, но опыт приходит лишь с практикой. Уверенность первый шаг к опыту.
-Шейн – имя императора прозвучало с новым томным вздохом. Руки наложницы скользившие по плечам правителя медленно переместились к волосам мужчины, а после аккуратно с большой неуверенностью скользнули к лопаткам.
Желания, пробуждаемые действиями правителя медленно и уверенно давали о себе знать все ярче и четче. Здоровая нога медленно была согнута в колене касаясь бока правителя обнаженной кожей. Неловкость еще присутствовала, как и стыд от собственных желаний.
Томный вздох. Прикосновения императора обжигали, заставляя трепетать все сильнее в его уверенных руках. Приятное чувство разливалось по телу, вместе с новыми и незнакомыми ранее ощущениями. Хотелось новых поцелуев, прикосновений. Скользнувшая по спине мужчины рука медленно начала подниматься назад. Она просила императора снова приподняться, поцеловать и не выпускать из своих объятий.

+1

21

Ясмин назвала ему по имени, пробуя. Он ожидал, что наложница попытается выкать и отрицать возможность обращаться к нему без соблюдения элементарного этикета, но она быстро осваивалась. Вампир не акцентировал на этом внимание, но мысленно усмехнулся лёгкости, с какой девушка отказалась от рамок.
Виззарион чувствовал, как в действиях Ясмин проступают смелость и уверенность. Происходящее было для неё в новинку – так он полагал, не забивая голову тем, что наложница могла оказаться в числе «счастливиц» развлечь кого-то из советников, охочих до гарема императора. Для Шейна она оставалась невинной и чистой. Девушкой, которая открывала для себя что-то новое и ненавязчиво касалась его в ответ, давая волю желаниям. Он не был против.
Робость и скованность зачастую портили общее впечатление от близости, но к ним вампир относился с терпеливым пониманием. Они не отбивали желание в отличие от странных приказаний и просьб, которые ему неуместно доводилось слышать в прошлом. Полученный опыт, наработанный дважды, Виззарион должен был умело использовать в третий раз, но с каждой новой девушкой, которая оказывалась в его объятиях, система рушилась. Все три оказались настолько непохожими, что чувства слабо пересекались, явственно отделяя одно событие от другого.
Ощущая, как ладони девушки изучают его тело, он давал Ясмин возможность постепенно привыкнуть к новой роли. Целовал её тело, гладил горячую кожу с теплотой и нежностью, на которые был способен. С этой девушкой не хотелось иначе. Может быть, в следующий раз, но не в этот. Виззарион не заглядывал настолько наперёд.
Он старался не переборщить и не недодать ласку и внимание. Фойрр знает, где в понимании женщин их золотая середина. Шейнир искусным любовником прослыть не успел и уроки у самого главного бордельщика Мирдана не брал. Мог бы попросить Бойер лично продемонстрировать ему умения и навыки, рассказать, как искусно он успел очаровать жён многих советников, чтобы добиться желаемого результата. Виззарион путём проб и ошибок добивался результата как мог. Всё сам.
Во второй раз Ясмин позвала его по имени. Её томный вздох отозвался приятной дрожью в загривке и пояснице. Он ещё ничего не сделал, а она уже так его зовёт. Вампир чувствовал даже через ткань уловимое тепло от её колена на своём боку. Он ещё не просил, а уже оказался между её бёдер с податливо согнутой в колене ногой. Это дразнило. Желание завязывалось тугим и горячим комом в животе, а новый поцелуй вышел эмоциональнее и жарче предыдущих – она не могла не заметить разницы. Перенеся вес тела одну из рук, он положил ладонь по колено девушки, приподнятое над постелью, и мягко отвёл его в сторону, сильнее открывая для себя девичье тело. Её поведение опьяняло, но, опомнившись, Виззарион быстро взял себя в руки.
Рано.
На ней совершенно не осталось одежды, а он позволял ей касаться бедром грубой ткани вместо горячей и более приятной на соприкосновения коже. Ему хотелось оставить след от клыков на тонкой шее. С каждым новым поцелуем в пульсирующую вену соблазн это сделать росло. Он повёл ладонью от подставленного под прикосновения колена выше, перешёл на внутреннюю часть бедра и двигался до тех пор, пока не коснулся горячего и изнеженного девичьего тела. Оттягивая момент, лаская тело, он дразнил себя.

+1

22

Какими могут быть новые повороты в жизни никто не знает. Порой даже предугадать не возможно, не говоря уже о простых предположениях. Вот кажется есть все, чтобы понять какими будут дальнейшие события, но один иной шаг и все меняется. Положительное может стать отрицательным и совсем наоборот. Редко когда в жизни происходит все по запланированному пути.
Никто не мог догадываться, когда начался этот день, чем закончится. Ясмина пойманная императором в конюшне готовилась к наказанию и возможному изгнанию из гарема. В тот момент девушка не просила прощения. С покорностью готовая принять свою судьбу. Она хотела лишь прощения для конюха, не виновного в ее поступке. Предполагая плохое девушка даже не догадывалась о том, что произойдет дальше. Император забыл о проступке, рассказал о лошадях и позволил самой прокатиться на Ромире. Это стало в тот момент самым ценным даром с его стороны. Все обернулось падением с жеребца и последующим возвращением во дворец. Оказавшись в покоях правителя теперь наложница находилась в его объятьях.
Было ли это платой за доброту императора она не думала. Она просто наслаждалась каждым моментом стараясь унять свои волнение и смущение. Никаких планов Ясмина никогда не строила и не собиралась. Все происходило по воле случая. Первый опыт давался не так легко, как могло показаться со стороны. Страхи отступали медленно и только доброта правителя. Его нежность. Разрешение называть его по имени. Заставляли на какое-то время забыть о тревогах.
Девушка утопала в своих ощущениях. Тело испытывало новые ранее незнакомые и неизведанные чувства. Оно само подсказывало как и тянулось к Виззариону. Неловкие робкие движения, прикосновения. Неопытность в действиях. Новые прикосновения правителя только сильнее будоражили. Кружили голову своей нежностью. А пылкий поцелуй так не похожий на остальные немного напугал.
В то время как его прикосновения немного успокаивали. А новое прикосновение губ правителя к шее вызвало томный вздох со стороны наложницы. Сжав пальцы немного сильнее на плечах мужчины. Ясмин была покорной и податливой. Тая от нежности его величества она не могла желать чего-то большего. Весь мир в одно мгновенье переменился для девушки. Знал ли император как сильно в эти минуты влиял на возможное будущее обычной наложницы испытывавшей к нему чувства.  Ни титулы, ни новое положение. Какая встреча ее ждет в гареме, после ночи с императором. Все это не имело никакого значения. Только простое внимание мужчины.
Ответные попытки на ласки были менее умелыми и все еще неловкими. Пальцы девушки скользили по коже Шейнира иногда едва уловимо, иногда прижимаясь сильнее. Ногой согнутой в колене, наложница чувствовала ткань оставшейся на мужчине одежды. Покорная каждому движению и прикосновению она все ярче ощущала желание пробивавшееся на поверхность из глубины.
Ласка Виззариона. Его рука скользившая по коже ноги, медленно переходившая на внутреннюю сторону бедра и дальше. Его величество медленно и уверенно располагал к себе. Вызывал доверие к его действиям. Страх появившийся на короткое мгновенье от пылкости мужчины быстро отступил.
Томные вздохи все чаще срывались с губ. Девушка слабо выгнулась желая прижаться к его величеству. Подобные желания казались порочными и не правильными. Они вызывали больше смущения. Ясмина закрыла глаза. Ей не хотелось, чтобы император увидел во взгляде то, что начинало проскальзывать выбираясь на поверхность.
Когда-то наложница и подумать не могла что будет ощущать себя подобным образом в руках императора. Она даже не знала обратят ли когда-нибудь внимание. После смотрин. На них Ясмина оказалась отвергнутой. Теперь близость императора грела сердце и душу. Были и другие чувства в отношении к Виззариону и его положению. Императрица. Одно это уже говорило о многом, но теплые чувства на время позволяли забыться. Какие чувства будут после девушка не знала. Пыталась принять свою жизнь как и раньше.
Новый поцелуй и ласки мужчины сорвали с губ томный и достаточно громкий вздох удовольствия. Отодвинули тревоги на задний план.

+1

23

Коснуться, пробуя. Томный несдержанный вздох послужил ему одобрением. Виззарион кратко улыбнулся и склонился над девушкой, покрывая её шею чередой влажных поцелуев, не оставляя Ясмин без внимания и ласки. Ему нравилось чувствовать, как она прижимается и тянется к нему телом, прося большего. Её горячее и сбитое дыхание, перемежаясь с вздохами, ласкало слух и задевало его мужское эго. Осторожно и трепетно он окунал её в новые ощущения, боясь навредить и спугнуть. Шейн откликался на каждый несдержанный томный вздох девушки, пока сам не начал терять контроль над желанием и временем.
Неосознанно подавшись к наложнице, вампир вжался пахом в её бедро. Больше не было ни сил, ни желания оттягивать момент. Виззарион никогда не отличался терпеливостью, а горячая голова в купе с желанием, набатом выражавшее своё мнение насчёт происходящего, ударило по сознанию. Разум затуманился, вытесняя мысли о неторопливости и осторожности. Он прижался к ней плотнее, но не получил желаемого тепла. Плотная ткань лишала его преимуществ. Он хочет женщину, а эта проклятая одежда ему мешает. Зачем оставил? Надо было сразу снять, чтобы не терять времени на необходимость полностью раздеться после. Облегчало задачу отсутствие одежды на Ясмин.
С коротким поцелуем в томно вздыхающие губы Виззарион прервал ласку и отстранился. Не думая, что может смутить девушку остановкой или созерцанием, вампир переключил внимание на одежду и принялся расстёгивать ремень. Пытаться совместить внимание к наложнице и возню со штанами у него никогда не получалось и он не пытался, чтобы в итоге не запутаться в ворохе вещей и сплетении тел. Прощаясь с вещами, вампир опустил взгляд и не смотрел на девушку. Это позволило ему сконцентрировать на одной цели и быстро справиться. Закончив с раздеванием, он замер на несколько секунд, выпрямив спину, и позволил Ясмин посмотреть на себя, как есть, не стесняясь. Они были в равных положениях. Почти.
Не давая ей времени на раздумья, он подался к ней, склоняясь. Огладил девичье бедро, всё так же с соблазнительно согнутым коленом и отведённой в сторону ногой. Вставляя колену между её бёдер, Шейн занял своё место между ними. Перенеся опору на локти, Виззарион припал на левую руку, высвободив правую. Ладонь легла на поясницу Ясмин и подтянула её ближе к себе, прижимая к открытому торсу вампира. Тело девушки прогнулось в его руках соблазнительной дугой.
Ладонь с поясницы переместилась на бедро и решительно прижала к себе, давая девушке на секунду ощутить его желание и серьёзность намерений. Виззарион увлёк наложницу в поцелуй и приник к ней телом одним мягким движением бёдер. Он почувствовал её вздох губами; его собственный – полустон-полувыдох, утонул в прикосновении губ. Вспышка наслаждения прошила его насквозь. Ему стоило огромных усилий не двинуть бёдрами и задержаться, давая ей возможность свыкнуться с ощущениями и перетерпеть первую вспышку нежеланной боли.
Прервав поцелуй, вампир взглянул в лицо девушки, зная, что может увидеть злость и ненависть, слёзы в закрытых глазах и испуг. Она могла пожалеть о том, что осталась в его покоях и не возразила желаниям императора, но он не боялся увидеть это в её глазах. Не хотел, но готов был принять. Огладив большим пальцем щеку девушки с удивительной нежностью, он по-прежнему прижимался к ней и не выпускал зажатого в руке бедра. Наклонившись за поцелуем, Шейн пошёл на новое сближение, неторопливо и нежно сокрушая её чистоту.
Забыв о прошлом неудавшемся опыте, вампир, увлекаясь, прервал поцелуй. Он оставил губы Ясмин свободными для дыхания и вздохов, которыми она его в такой близости дразнила, а сам, легко коснувшись губами чуть влажной кожи на шее, погрузил в неё клыки. В этот раз действие вышло аккуратным и не пролило лишней крови. Он не глотал, но отравлял её тело вампирским ядом. Жёнушка его стремления добавить немного удовольствия в процесс для неё не оценила. Оценит ли Ясмин..? Или тоже будет сетовать на него за порчу кожи и бесцельно пролитую на шелка чужую жизнь.

+1

24

Сладкая мука так приятна, что может захотеться ее растянуть. Только в удовольствии не стоит перебарщивать иначе это может стать чем-то не самым приятным и скучным. В любом моменте нужно действовать по обстоятельствам, а планы всегда рушатся или меняются. В лучшую или худшую сторону, решает каждый сам для себя. Хочет ли он рискнуть или оставит все как есть.
Наложница не догадывалась к чему приведет ее попытка навестить лошадей. В ее случае складывалось все в хорошую сторону. Вот только оставалось быть готовым к последствиям. Они есть в любом действии и принятом решении. Прогулка привела в объятья императора и эта ночь могла иметь не самые приятные последствия со стороны других.
В руках Шейна она забывала о них. Его губы. Прикосновения. Нежность. Медленно и уверенно подчиняли себе, околдовывали. Ясмина не боялась мужчины и с готовностью отдавалась ему. Она хотела этого. Хотела внимания мужчины нравившегося так сильно.
Чувствуя желание императора даже через ткань, девушка томно вздохнула. Она сама подалась к нему на встречу по какому-то неосознанному импульсу того пробуждавшегося желания. Прижимаясь к мужчине она не хотела его отпускать. Поцелуй подаренный перед тем как правитель отстранился был желанным, но окончился обиженным вздохом. Виззарион отстранился забирая у девушки тепло и себя. Не хотелось отпускать. Рука потянувшаяся к мужчине была остановлена.
Смущенно глядя на правителя, наложница прикрыла руками грудь. Без императора того жара в собственном теле девушке просто не хватало. Желание обнять мужчину. Прижаться к нему сильнее становилось только больше. Шейнир снял остатки одежды и позволил наложнице осмотреть себя.
Взгляд прошелся по его обнаженному телу с любопытством отражавшемся в глазах и горой стеснения. Видеть раздетого мужчину. Тем более его величество для Ясмины было первым опытом. Она была очарована правителем уже давно. Сейчас он открывался для нее с другой новой стороны. Приятной.
“Ваше величество” – мысленные слова отразились сладким вздохом сорвавшимся с губ наложницы. Отражение мыслей и оценки Виззариона.
Шейн вернулся прижимая девушку к себе и окуная в новую порцию тепла и наслаждения. Кожей Ясмин чувствовала близость правителя. Прижимаясь к императору, выгибаясь в его руках она трепетала от наслаждения. Руки наложницы обняли мужчину за плечи. Чувство его близости обострялось без остатков одежды.
Прижимаясь к Виззариону девушка ощущала всю серьезность его намерений. Желание. Новый поцелуй с головой окунул в волну желания. Вздох сорвался сквозь поцелуй. Руки крепче сжались на плечах Шейнира в попытке унять неожиданную и довольно резкую боль.
Сжавшись и закрыв глаза наложница старалась привыкнуть к новым для себя ощущениям. Слезинки пробежали по щекам. Поцелуй был прерван мужчиной. Открыв глаза девушка взглянула на Шейнира сквозь слезы и крепче обняла ища утешение во власти его рук. Его прикосновение к щеке было столь нежным, что девушка улыбнулась в ответ.
Забывая о резкой только унявшейся боли Ясмина отвечала на поцелуй правителя с тем же желанием. Она прижималась обнимая и лаская спину Шейна руками. Дыхание становилось еще медленнее и томней.
-Шейн – имя правителя со сладким вздохом сорвалось с губ наложницы, переходя в легкий стон. Его клыки, движения, прикосновения. Разум затуманивался желанием. Руки крепче обняли правителя. Ясмина еще немного прогибалась под ним, чувствуя такую приятную и острую близость единения двух тел.
Если бы правитель только знал о ее чувствах и желании. Стал бы он вести себя так или что-то изменилось. Раскрывать себя и свои чувства наложница не хотела. Эта ночь могла быть единственной и Виззарион мог просто больше не обратить на нее внимания.
Согнутая в колене нога была прижата к боку императора. Кожа горела. Бедра девушки прижимались еще сильнее к мужчине. Все тело наложницы говорило о желании. От укуса томные вздохи превратились в тихие стоны удовольствия. Правая рука девушки проскользила по спине Шейна и пальцами зарылась в волосы мужчины ненавязчиво прося не отпускать. Согнутая в колене нога была немного приподнята. Она заскользила вдоль бока правителя лаская.

+1

25

Держать себя в узких рамках, когда девушка кричаще податлива, нежна и до одурения горячая и узкая, невыносимо. Шейн пытался, как мог, но постепенно разум туманился. Мысли, которыми он старательно забивал себе голову, терялись в нарастающем наслаждении. Вампир неосознанно сжимал бедро наложницы, крепче прижимая её к себе. Плотнее и ближе. Подложив ладонь ей под спину, пониже лопаток, он чувствовал, как в его руках извивается её тело, отзываясь на его действиях. Кожа Ясмин была чуть влажной и до умопомрачения горячей, как и она сама.
Избавив шею девушки от своих клыков, он слизнул проступившие из ранок капли крови и оставил поцелуй на месте укуса. Смазанный и немного торопливый. Коснулся губами щёк, где медленно высыхали солёные дорожки от пролитых слёз – напоминание о несправедливо заслуженной боли. Стоны и вздохи поначалу дразнили его слух вместе с интонацией, с какой она произносила его имя. Он чувствовал, как ладони девушки изучают его тело, чувствовал колено, дразнящее скользившее по его боку и бесстыдно сильнее открывавшее её для него. Ему нравилось то, как вела себя Ясмин.
В противоположностях есть своё очарование. Виззарион не торопился; не пытался растянуть удовольствие, а поступал так из опасений, что резкостью и пылкостью усилит неприятные ощущения для девушки. Из нежелания обидеть её он пытался быть внимательным, но усиливающееся удовольствие толкало в спину. Ему хотелось больше. Наверное, больше, чем он мог получить.
На языке остался слабый привкус её крови, смешанный с солоноватым вкусом слёз – необычное сочетание, которое он вскоре забыл. В силу вполне определённых причин – он успел изголодаться по женскому теплу и ласке. Банально – по близости. Молодой организм хотел всего и сразу, и хотя имел такую возможность – жена в большинстве случаев, если не всегда, находилась в пределах его досягаемости. Хочешь – бери. Хотел, но не её. Впечатление, оставленное Мередит после супружеской ночи, до сих пор отдавало ему вкусом фруктового издевательства, которое он пересилить не мог.
Виззарион пытался двигаться медленно, пресекая любые порывы изменить ритм, но с каждым разом погружался сильнее. Жадно дышал, не смыкая губ, и реже целовал такое приятное и нежное тело под ним. Он плотнее и крепче прижимал к себе Ясмин под постепенно нарастающий ритм. Внутри всё выло, сходя с ума от вожделения, - неутолимая жажда большего. Его приглушённый стон утонул в её томных вздохах. Тело вампира прошило крупной дрожью и, вздохнув, плотно вжимаясь в девушку, Шейн замер.
С закрытыми глазами, с трудом вытянув руку из-под влажного тела наложницы, он переводил дыхание. Опустошающее чувство пришло вместе со слабостью в теле и перекатывающимся вязким послевкусием удовольствия после. Приоткрыв глаза, затуманенным взглядом смотря на Ясмин, он легко коснулся её губ, а затем осторожно покинул её тело, отпуская бедро, и перекатился на спину, ложась рядом с ней. Почувствовав мокрой спиной холод шелка, Виззарион увлёк девушку к себе в объятия, обхватив её рукой под живот и грудь; он позволил Ясмин прижаться к себе спиной. Чувствуя, как её волосы щекочут щеку, он поцеловал её плечо, потом шею. Слова казались ему лишними, а говорить он никогда не умел. Шейн рассчитывал на то, что его объятия и попытка натянуть на девушку покрывало, скажут за него больше и выразят желание, чтобы она осталась.

+1

26

Вкус любви сладок, когда она взаимна и полна нежности и страсти. Горечь одиночества перед ней отступает и теряет силу. Каждый желает для себя такого, если не видит нечто большее. То что способно заменить любовь, тепло семьи и нежность любимого существа. Для одних важнее карьера, другим – долг, у третьих - свои причины. Время ожидания убивает веру и надежды, но бывает и так, что судьба улыбается и благоволит.
Ждать и верить, значит дождаться. Даже безумные фантазии могут сбыться, если к ним стремишься и верен своей мечте.
Не смотря на печали и горести наложница его величества Виззариона верила и желала, но потихоньку оставляла надежды и готова была жить так, как позволит судьба. И вот  она улыбнулась.
Наслаждение от объятий мужчины. Близости его тела и жара движений. Укус и поцелуи добавляли больше страсти и пылкости, пламени в эту и без того нереальную хотя и осознанную ночь. Чувство боли. Такое яркое и сильное давало поверить в реальность. Минуты спустя оно отступило, но оставило за собой отголоски утопавшие в удовольствии и сладкой неге от уверенных, нежных и плавных движений правителя.
Шейн был аккуратен. Он не стремился причинять боль и как можно быстрее и резче овладеть наложницей по сути принадлежавшей ему и мнение которой не особо было важно. Эта доброта подкупала. Она заставляла девушку тянуться к нему. Открываться все больше и ласкать его слух томными вздохами переходящими в тихие стоны. Нежным и таким желанным именем правителя, произносимом на одном единственном дыхании.
Он мог чувствовать, как горяча и желанна его близость. Как руки Ясмин неуверенно ласкают его тело. Как скользит колено по его бедру позволяя девушке открыться больше и пустить Виззариона дальше.  Откровенная и нежная, Ясмина таила в себе не раскрытую страсть желая подарить всю себя только Шейниру и получала в замен его близость и доброту.
Жар с каждым разом все сильнее охватывал тело. Мысли уже не были столь отчетливы и уловимы. Наложница забывалась в этих вздохах и властных прикосновениях вампира. Она отдавалась во власть его величеству выгибаясь под ним и стараясь оказаться как можно ближе.
В одно мгновенье девушка утонула в плеске сладких эмоций. Томный вздох сорвался с полуоткрытых смешиваясь с приглушенным стоном правителя.
Ясмина подалась вперед прижимаясь к груди его величества своей. Обняла его за плечи. Легкий поцелуй накрыл ее губы, а после Шейнир освободил девушку от тепла своего тела. После произошедшего наложница не знала что будет, поэтому жест его величества немного удивил девушку.
Не сопротивляясь она прижалась спиной к его груди. Легкая улыбка заиграла на губах. Виззарион хотел чтобы она осталась. Укрытая покрывалом и чувствуя объятья мужчины Ясмин медленно засыпала. Накрыв руку правителя своей она не знала как еще выразить свою благодарность и любовь к нему. Желание остаться рядом.
Сон пришел вскоре обволакивая наложницу своим теплом и объятьями императора.

Эпизод завершен.

0


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [29.04.1082] В сизой гриве