Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Алисия Эарлан Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [23.04.1082] Мудрость прощения


[23.04.1082] Мудрость прощения

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

- Локация
Северные земли, г. Мирдан, Императорский дворец, тронный зал

Свернутый текст

http://img14.deviantart.net/c6f6/i/2011/321/9/4/throne_room_by_yefumm-d4ghzcf.jpg

- Действующие лица
Шейнир дель Виззарион
Авель Арратс
Харука Ревио Ариго
Анита Эрейн Силиврен
Лицилла Эрейн Силиврен (нпс)
Глава тайной канцелярии - Гэвин Северин (нпс)
- Описание
предыдущий эпизод - [20.04.1082] Запасной вариант
Пора возвращаться к государственным делам. За время апатии действующего монарха в Северных землях успели накопиться новые проблемы, а старых меньше от бездействия не стало. Побег Виктора не прошёл бесследно. Виззариону вновь приходится обратить свой взор на семью клятвопреступника и убийцы, и, наконец, решить судьбу дочери и супруги Виктора. Обе женщины Дома Силиврен пожаловали на ковёр к императору, просить прощения.

0

2

Глупость – как яд. Она проникает глубже, распространяясь по телу, если вовремя не высосать его и не обработать рану. Виззарион не торопился и взвешивал каждый шаг, размеренно делая выпады. Неосознанно он своей медлительностью давал Виктору и его сторонникам больше времени, отнимая его у себя. Он пытался бороться с последствиями своих проступков, но не искоренял их природу. Если прикладывать к ране подорожник (а именно так выглядели всего его попытки проявить власть во благо), яда в крови не станет меньше.
Следов Виктора не осталось. Шейн не лелеял себя надеждами, что Харука и его люди смогут найти хоть что-то. Прошло слишком много времени. Виктора давно уже нет в городе – это казалось разумным поступком императору. Зачем Силиврену оставаться здесь, когда ищейки перерывают в городе каждый камень, пытаясь найти под ним нужную змею. Их много. С повешеньем, ссылками и казнями сторонников Виктора их не стало меньше. Виззарион осознавал, что в столице гадов осталось достаточно. Иначе кто бы побеспокоился о побеге своего главного Палача? Император коротко усмехнулся.
Змеи притаились, копили яд до времени, когда он настолько ослабеет, что одного укуса окажется достаточно. Камэль своими руками копал себе яму, не осознавая, что с новой горстью откинутой земли приближает себя к подземным потокам – а следом захлебнётся грязью. Со временем защита ослабнет, и Виззарион утопнет в земляном болоте, созданном своими руками. Силиврену, как отравившей его змее, достаточно оставаться в тени ущелья и ждать, пока мальчишка погибнет от собственной глупости.
Сколько у императора на самом деле сторонников на Севере? И есть ли они вообще. Шейн безоговорочно доверял Харуке и стремление Совета предпринять что-то в сторону провинившихся Арис, не разделял. Он не забыл о семье Виктора, которую знатно потрепали во время его заключения. Ищейки продолжали следить за оправданной женой Виктора и его дочерью, пытаясь уличить их во лжи. Новой информации не поступало, но согласно с законами Виззарион должен был наказать семью клятвопреступника. С другой стороны – он уже оправдал и помиловал супругу Харуки, приходившуюся Виктору племянницей. Заслуживали ли эти прощения?
Получив известие о желании Лициллы и её дочери переговорить с ним, Виззарион собирался ответить отказом. Он поднимал вопрос о судьбе обеих на Совете и на закрытых «переговорах» с Бойером и братом-бастардом, но не принял окончательного решения. Виззарион старался быть объективным и личные претензии к Виктору не вымещать на его семье. Достаточно поступков и приказов в пылу шквала эмоций. Это решение не должно быть таким, если он хочет приблизиться по здравости к своему отцу. Но права Виззарионов, как показывало время, писаны вилами по воде. Рано или поздно он, как и его отец, умрёт молодым, но останется ли дуралеем и идиотом в глазах своего государства, чтобы во время его похорон народ вздохнул с облегчением, или же сделает что-то стоящее – всецело зависело от него.
Чтобы не допустить ошибок, Виззарион решил в этом вопросе довериться  единственным двум вампирам, которым он доверял – Харуке и Авелю. Ответив положительно на желание Лициллы, он приказал привести обеих во дворец и на переговоры пригласил брата и Карателя вместе с вампиром из Лэно – ему нужен был опытный псионик, который бы уличил в неправде неверных.
Недавние события во дворце с примесью личного давили и отвлекали. Мысли о неподобающем поведении в обществе сестры Виззарион гнал от себя, как раскалённое железо от плоти.
- Надо сконцентрироваться на деле, - Шейн шумно выдохнул. От мыслей о разгуливающем на свободе убийце матери внутри начинала закипать непрошенная злость. На допросах супруги клятвопреступника и их дочери Виззарион не присутствовал. Моральное удовольствие ему доставляло положение Виктора, до его преждевременного освобождения, а не остальных членов семейства. Он не представлял, как будет смотреть им в глаза и выносить решение. – Решение, которое я ещё могу изменить.
Этот вопрос поднимался с Авелем, Харука находился близко к месту переговоров и слышал разговор, но узнать его мнение Шейн не успел. Как обычно, нашлись дела «важнее» избавления от реальных проблем.
- Если этих двоих можно назвать «реальной проблемой».
Судя по отчётам – обе дамы были чисты и не имели никакого отношения к проискам Виктора. Это спасло их от попадания на рудники вместе с Анри, если бы он, разумеется, дожил до того времени, но не от пристального присмотра за ними.
- Ваше Величество. Госпожа Лицилла Эрейн Силиврен и её дочь просят вашей аудиенции.
Шейн сдержанно кивнул.
- Проводи их в тронный зал.
Веймор учтиво поклонился и поспешил выполнить просьбу императора. Авелю уже доложили о желании Шейна видеть его на встрече. Харука, который в последнее время находился рядом с императором, последовал за ним, не задавая лишних вопросов.
Аниту вместе с её матерью встретили в холле дворца и сопроводили в тронный зал. Скопец оставался с ними и терпеливо ждал, когда император покажется в помещении и займёт своё место. Виззарион не торопился, но ради этой встречи отложил остальные дела (лучше бы решал проблему с поставкой крови). Войдя в тронный зал в сопровождении Харуки и гвардейцев, Шейн замедлил шаг, бросив взгляд на двух женщин. Несколько секунд промедления, чтобы оценить их внешний вид и эмоциональное состояние. Вампир прошёл к трону, возвысился пока ещё своём месте и внимательно посмотрел на «гостей».
- Мне доложили, что вы хотели переговорить со мной, - голос спокойный, размеренный. Шейн сдерживал себя, чтобы в нём не проблеснула рвущаяся сталь и недоброжелательность. Ему хотелось причинить Виктору равную боль, но вампир останавливал себя – это не то, что он должен сделать. – О чём?
Ответ на этот вопрос он знал – прощение. Никому не нравится, когда за ним тайно приглядывает толпа канцелярии и пытается подловить на любой мелочи. Всё равно, что спать рядом с палачом, который занёс над головой секиру и в любое мгновение может её опустить с мерзким чавканьем и хрустом. Виззарион скосил взгляд в сторону брата, чьего прямого участия в процессе решения судьбы Силивренов он желал, и на вампира из Лэно, славившегося своими псионическими способностями. Именно он постарался во время допросов и получил больше власти со смещением гвардейцев. В его компании Харуке наверняка было… не по себе.

+3

3

Что значит, когда на твоих глазах идеалы падают, разрушаются, подобно искусству, которое создавалось веками. Один взмах – огонь и его нет. Пустота. Существование на этой земле, ход историй невозможно предвидеть, почувствовать. Меняются нормы жизни, понятия, стареют и уходят в небытие традиции, которые были для нас смыслом, светом, и, в конце концов, падают и разрушаются кумиры. Анита так любила отца, уважала, а он оказался предателем. Как такое страшное могло случиться, что он убил родного брата, её дядю! Как такое могло произойти? «Убийство по себе страшное. Она несет лишь боль. Никто не был бы рад, если умер его дорогой человек. Я бы никогда не убила родного брата или сестру. Почему отец это сделал? Я это не понимаю. Мама, знала ли это ты? Я не знаю. Я не могу никому верить», - раздумывала вампирша, после того, как узнала о действиях отца, Анита огородила себя невидимой стеной, отвергая этот мир первой. Она практически ни с кем не разговаривала, реже читала книги, да иногда забывала даже ужинать, была погружена в свои мысли. Разрушился её идеал.
После того, как Император, молодой вампир, который был ненамного старше самой Аниты должен был принять решение, которое решит их судьбу. Глаза юной вампирши темны, такое чувство, что девушка целую ночь рыдала и выплакала все слёзы. «Не верю. Никому больше не верю», - хоть она смотрела на него, но чувствовалось, что ото всего устала и готова принять любое решение. Но несмотря на это, она когда их сопроводили в тронный зал поклонилась Императору, как и положено по этикету. Она уважала, ценила и даже восхищалась Шейном, как Императором, потому что была уверена, что правитель поступает правильно. Какое бы решение он не сделает, никто его не оспорит. Ани была спокойна, словно была готова принять даже смерть, но, ясное дело, Ани не была виновна и не хотела этого. Однако, что она дочь предателя…
«Дочь предателя, как это мерзко звучит. Семья предателя… Мерзость», - раздумывала девушка. Вампирша хотела улыбаться, как раньше. Она хотела бы быть простой вампиршей, чтобы её не втягивали в эти дворцовские интриги и заговоры. Она была далека от всего этого.
Дочь, когда узнает, что любимого дядю, отца, мать, сестру, брата и т.д. убили, она идёт мстить. Да, понятно, а что делать той, если убийца – её родной кровный отец. Эта маленькая, невинная девушка любила своего отца? Наверное, раньше любила. Дети любят родителей – это естественно, как луна меняется солнцем, как лето – зимой, как распускаются цветы, деревья и т.д. Но потом… Может ли любовь превратиться в один миг в ненависть без остатка? Или в глубине она проливала слезы, когда все плохо отзывались об её отце, но она верила, что он не мог так поступить, что его обвиняют зря? Будь она сильной, как кузина Ани, скорее всего, сделала бы всё, чтобы не только отец получил по заслугам, кто заставил страдать невинных. Её ненависть, на данном этапе, не знала бы предела. «Ненавижу всех и вся. Все виновны. Все виновны, что отняли дядю, отца, брата.. Все», - возможно любая мягкая вампирша при такой мысли пролила слёзы, но, кажется, в глаза Аниты просто их не осталось.
- Ваше Величество, - начала мать, а Силиврен слушала, ничего не говорила, потому что Ани уже не доверяла даже собственной матери. Винила бы в этом её Лицилла? Наверное, отчасти. Женщина понимала чувства дочери, когда в один миг кумир, идеал, восхищение как мужчиной упал в её глаза за секунду. Щёлк. Нет ни кумира, ни идеала, никого. Пустота. Идеалы – это то, что толкают нас идти вперёд, мы идем за ними, мы будет подниматься, как только почувствуем слабость, всегда будут те, ради которых нужно жить, мы будем вставать на ноги. У Аниты больше не было смысла жизни… Она хотела быть как отец… А сейчас? «Смысл жизни рухнул в небытие. Бабочки красивы, они рождаются. Радуют нас, но потом они исчезают. Огонь не всегда горит ярким пламенем, он тухнет… И от него не остаётся даже маленького огонька, надежды. Всё погибает. Надежда, вера, даже любовь. Она гибнет, подобно человеческой короткой жизни. Раз. И всё. Ничего, её нет…» - пронеслась мысль у наследницы Силиврен.
- Мы просим Вас помиловать нас. Мы действительно ни о чем не знали, не подозревали. Мы… никогда бы не желали смерти Его Величества, - говорила женщина спокойным, но каким-то волнительным тоном. Анита и слова не проронила, словно доверилась решению и милости Императора. «Что такое жизнь?» - задала себе вопрос. Возможно, Анита глупа, слаба, живет в своих мечтах, сейчас ей сложно принять реальность, она больше похожа на куклу, которая ест, когда ей говорят, идёт, когда её ведут. Деяния отца сильно отложились на её психике. Она любила дядю, он был для неё примером, кумиром, как и отец. А теперь один кумир убил другого. «Как? Зачем?» - два вопроса, а сколько вариантом событий. Если бы она была бы как кузина, то ей следовала встать на ноги и доказывать правоту, невиновность, а что она? Слабая девушка, воспитывающаяся не как воин, а как жена, супруга, мать, но точно не как воин. Не в её характере перечить решению Императору, говорить глупые вещи, когда Шейн Виззарион наверняка знает, как лучше поступить в той или другой ситуации. Он же Император…

+3

4

Виктор.. Харука медленно закрыл глаза и шумно выдохнул; ладонь покоилась на эфесе меча, но не крепко, а с одолевающей гвардейца усталостью. После известий о побеге Эрейна, Каратель пытался найти след клятвопреступника, но уже тогда, осматривая пустую камеру беглеца, знал, что они его не найдут. Все их поиски были бесполезной тратой сил – побег спланирован настолько тщательно, что не подсунешься. Харука с того момента, как занял пост Карателя, успел переловить достаточно преступников, чтобы набить руку, но перехитрить Виктора..? Этот старик, вышедший из ума, давал фору любому, и Харука прекрасно знал, что уступал ему в хитрости, проворстве и опыте. Они поймали его во время несостоявшегося переворота только потому, что Силиврен им это позволил. Вот только зачем – Харука понять так и не смог. Как и не смог вытрясти из Виктора больше информации, а он хотел бы прижать этого ублюдка к стене, плюя на неравенство. Он должен был заплатить за то, что вынесла его семья, за то, что по его вине погибла императрица-мать и пошатнулась и без того сомнительная репутация Виззарионов. Харука позволил бы себе проявление гнева, но его место занял этот вампир из Лэно, тесня Карателя на его заслуженном месте.
Харука хотел бы приставить к своему дому нескольких бойцов, чтобы те следили за передвижением Виктора – если он надумает явиться в дом к своей племяннице, но не мог найти аргументацию, учитывая то, что сам факт побега они пытались тщательно скрыть. Три бойца – не помеха для бывалого в сражениях воина, но внутреннее чувство подсказывало Карателю, что туда Эрейн не явится. У него другая цель. Визит в дом к супруге и дочери тоже маловероятен. Виктор – не идиот. На всякий случай слежка после его побега усилилась, но и там его бойцам не удалось ничего поймать.
- Хитрый ублюдок..
Личный щит и меч Его Величества везде сопровождал его. В последнее время Харука ждал известия, что ему придётся переехать во дворец и спать под дверями императорских покоев. Его оставили на занимаемой должности и не разжаловали после несостоявшегося переворота, но некоторые в совете всё ещё косо смотрели на гвардейца, допустившего смерть их императрицы. Шейнир доверял ему – Харука это видел и был благодарен Бэлатору за то, что Виззарион не превратился в умалишённого правителя, чтобы в каждом видеть врага.
Харука вошёл в тронный зал, окинул его взглядом на наличие опасностей и отдал жестом приказ своим бойцам занять периметр. Опасности от супруги Виктора и его дочери не ожидалось. Любая выходка будет стоить двум женщинам жизни. Навряд ли они настолько преданы Силиврену, чтобы добровольно подставлять свою голову под карательный меч.
Ариго встал по левую строну от императора и повернулся лицом к Аните с Лициллой. Он был лишь вскользь знаком с членами семьи его жены, в большей степени пересекался с Виктором на советах, и понятия не имел, что за фрукты эти двое. Вампир смотрел на них с присущим его взгляду холодом и ничего не говорил. Он не думал, что Шейнир позвал его в зал не только по той причине, что Каратель и его бойцы должны всегда и всюду следовать за короной, а и из доверия и возможности стать для мальчишки советником. Харука хорошо запомнил ночную вылазку на природу вместе с Бойером и Арратсом. Он не был напрямую задействован в тех переговорах, но отлично слышал каждое слово и держал своих бойцов немного на расстоянии, чтобы те уши не развешивали. Мнение Харуки император спросил уже позже, когда Авеля и Ролана поблизости не было. Харука повторял императору это тогда и повторил бы сейчас – он воин, а не политический советник в вопросах интриг и заговоров. Его слово не имеет такого веса, чтобы к нему прислушиваться, однако, кажется, молодой Повелитель практически никому в новособранном совете не доверял.
Сюрпризом стало появление Арратса и Северина. Харука шумно выдохнул, стараясь сохранить непринуждённый, но собранный вид. Ему не нравилось присутствие обоих вампиров. Лэно он не доверял. А как ещё относиться к вампиру, который допросил его самого, его супругу и при этом не смог вытрясти достаточно информации с Виктора и его соратников. Или же не захотел? К этому варианту Харука склонялся больше, но не имел ни прямых, ни косвенных доказательств. Вторая тёмная фигура – Авель. Харука стал уделять ему внимание с того самого дня, как в политических играх интриганов замешалась с похищением принцессы Иль Хресс, а дальше всё наслаивалось одно на другое и так ловко, что Каратель только и успевал по-отечески хмуриться каждый раз, когда замечал взгляды бастарда и принцессы в адрес друг друга. Эти дети даже и не думали держать себя в руках. Шейнир, может, и глуповат, чтобы их заметить, но другие? Харука с его привычкой замечать любые детали, видел достаточно, чтобы картинка медленно сложилась из догадок. Горе будет им всем, если Вззарион узнает. И ему в том числе, что не сообщил о подозрениях раньше, хотя надеялся, что без его вмешательства, дети сами сообразят, что заигрались. Не сообразили.
Его участие в вынесении вердикта членам семьи Шериан было сомнительным. От Харуки не требовались слова, он только внимательно слушал и отмечал любую перемену в Лицилле и её дочери, чтобы сделать свои собственные выводы.

+3

5

Жил-был бастард Авель Арратс, и неплохо, в общем-то жил, несмотря на паранойю мачехи, всеобщую пламенную любовь к нему, как к кляксе на белоснежном парадном платье двора и таинственную смерть отца. А потом вокруг все внезапно с ума посходили, и начали придумывать бастарду, будто ему своего мастерства вляпываться было мало, проблем.
После того великолепного дня, когда Авель, возвратившись после разведки на Сеонесе, обнаружил венценосного брата в пьяном виде домогающимся до Элен, нервы сдали и бастард вообще исчез из поля зрения своей фиктивной невесты, своего горе-властителя, большей части сослуживцев и, конечно, двора. О тайне развесёлой разборки троих Виззарионов знал только начальник Ворона, которому не составило труда без всякой магии вытянуть из взвинченного бастарда, как он чуть было не убил Императора, защищая честь дамы. Таким образом, ему было совсем не до Виктора, со своими бы "доброжелателями" в столице разобраться. Потому-то на явление семьи Силиврен народу Авель проследовал бледной тенью своего куда более собранного начальника.
- Сосредоточься на словах, интонациях и лицах, Арратс, – напутствовал исподлобья зыркающего то на Кречета, то на Шейна подчинённого мастер-шпион, когда они с поклоном проходили, чтобы встать по правую сторону от трона. – Я слушал допрос этих двоих, жена, похоже, догадывалась, но всё могло измениться.
- Я не псионик, господин Северин, чтобы хорошо читать людей.
- Именно поэтому ты не можешь позволить себе роскошь играть в гляделки с Палачом, соберись.
Авель вздохнул и выпрямился, хрустя шейными позвонками в чинной тишине, наблюдая приближающихся к трону женщин тусклым взглядом. От командира гвардейцев тайная полиция в лице двоих в тёмном – Ворона – в чёрном с золотом, Северина – в ночном изумрудном, в тон отлива его длинных волос и подкрученных усов – стояла напротив и чуть отдалённее от трона Его Величества. Им могли дать голос, но не раньше, чем Его (слепое и глухое, но увы, не немое) Величество разразится вопросами, пожеланиями и повелениями само.
- И почему я здесь… – совсем тихо выдохнул Авель. Маг Лэно щёлкнул пальцами, будто прогоняя невидимую мошку от своего бока и, вновь сложив руки за спину, шепнул:
- Потому что ты умнее, чем пытаешься казаться, задавая бессмысленные вопросы, Арратс. Молчи и слушай.

+2

6

Идиот идиотом, а нежелание брата находиться рядом с ним Виззарион заметил. Авель с детства жил бок о бок с теми, кто ему неприятен, потерпит. Шейн проводил его коротким взглядом и перестал уделять внимание, когда заговорила Люцилла.
- Ничего нового я не услышал.
А что мог? У семей, которые имеют отношение к клятвопреступникам и другим вампирам, нарушивших закон, не оставалось ничего другого, кроме как просить на коленях у владыки пощады. Их не казнили и не пленили следом за Виктором, оставив в подвешенном состоянии вынесения вердикта Правителя, даровали скользкую надежду на разрешение ситуации в их пользу, если получится оправдать своё честно имя. Виззарион принял их, когда мог ответить отказом, выслать принятое решение в письменном виде слугой и не заморачиваться по этому поводу, как проделывал это с семьями соучастников Эрейна, но к его семье у Шейна было особое отношение. Предвзятое и в этом была проблема Лициллы и её дочери, которым уделялось повышенное внимание монарха. Решение принималось долго, а время тянулось, как добротный мёд янтарной нитью, но грозило в итоге сойтись крепкой шёлковой верёвкой на шее обеих.
- Тринадцатого цветня, в день заключения брака императора, в городе был устроен переполох, - издалека начал Камэль, но он знал, к чему подведёт в итоге, и внимательно наблюдал за переменами в мимике и жестах четы Силиврен. Виззарион не обладал выдающимися псионическими способностями – для этого ему и нужен был маг из Лэно, который лично занимался допросами после переворота. – Под шум и вынужденную необходимость призвать всех стражников к вратам Золотых и Серебряных кварталов мирданская тюрьма оказалась нашим слабым местом. Плохо защищённым, - он злился на допущенную оплошность. Виктора должны были охранять лучше, зная, насколько он хитёр, но позволили ему сбежать при первой возможности. – В её стенах убили Археля Анри. Ему перерезали горло. И в то же время сбежал Ваш супруг. Конечно же, Вы ничего не знаете об этом, Лицилла-доно? Ни вы, ни ваша дочь не причастны к побегу Виктора и смерти его бывшего соратника?
Вина Шейна в голодании вампиров низшего и среднего класса очевидна. Он её не отрицал, но предполагал, что бунт, устроенный в день его с Мередит свадьбы, был подстроен. Вампиров спровоцировали выйти в этот день на улицы и «поприветствовать» помоями и гнилью императорскую чету, купая их в голодной радости. Это второй голодный бунт, под которым вершили свои тёмные дела революционеры. В прошлый раз его почти удалось свергнуть. В этот – особого вреда не нанесли, но помогли бежать Силиврену.
Камэль предвидел ответ вампирши, но её слова необходимы для того, чтобы подтвердить её причастность или непричастность к деяниям супруга. Её участие в несостоявшееся перевороте не подтверждено, но после побега Виктора что-то могло измениться не в пользу его семьи. Виззарион не хотел допустить очередную ошибку и помиловать змею. Поймал за хвост – руби голову сразу, пока не укусила – этому его научил горький опыт с Виктором. Женщины перед ним или нет – всё равно. Мера наказания одна.

+3

7

Любовь – прекрасное чувство, и люди, и вампиры, и эльфы, и драконы, в общем, любые живые существа стремятся ощутить её вновь и вновь. Любовь бывает разной. Анита может любить родителей, даже какого-то смешного раздолбая бегущего по улице, потому что он показался вампирше забавным, но как мужчину она еще никогда не любила. Да, была влюблённость к кузницу. Тот очень любил работать, веселиться, хорошо управлялся с лошадьми, всегда работал, хотя поэтом он был так себе, но однажды сочинил стихотворение. «Твои волосы – сияние звезды, твои глаза – сверкание луны, твои губы – нежность мечты, твоё лицо – настоящие цветы», - вспомнилось это глупое, немного детское, но такое теплое стихотворенье, от которого захотелось улыбнуться, но при воспоминании того, что этот юноша исчез, становилось больно. Ани понимала, что им не быть вместе, но так хотелось, чтобы эти счастливые дни продлились немного дольше. Первая любовь должна быть прекрасной, так считала Силиврен, но ошиблась. Первая любовь бывает разной - жестокой, страшной, непонятное, грустной, реже - счастливой. «Любая любовь, неважно какая... К другу, к отцу, к матери, к домашнему любимцу… Она влияет на все, что мы делаем и говорим. Её могущество настолько невероятно, что она может или дать силу изменить мир, или повергнуть его в пучину отчаянья. Любовь творит великие дела, но мы даже не задумываемся над тем, насколько она опасна», - раздумывала Анита.
Кроме императора присутствовали другие вампиры. Это был  Харука Ревио Ариго, супруг кузины Шериан, и Авель Арратс, о нём девушка практически ничего не знала. Ани не думала даже над тем, что Харука будет отстаивать сторону её матери и её, лишь потому, что Анита являлась родственницей его жены. Если мама и надеялась на это, то Ани ни при каких обстоятельствах не хотела подобного. Силиврен не любила жалость по отношению к себе, ведь считала, что жалость - это признание безнадежности и слабости духа. «Да, я слаба. Я не воин, и никогда им не буду. Я не умею убивать, никогда не видела смерть, кровь… Но жалости к себе я не потерплю, если мне суждено умереть, то только при том случае, если это будет единогласное решение без жалости… Хотя я боюсь смерти. Не потому, что хочу еще пожить. Я боюсь смерти, потому что смерть отменяет всё, что я пережила. Моё счастливое детство, дядя, брат…  » - раздумывала Анита пока пришли все вампиры и заняли свои законные места рядом с императором.
- Да я знаю, что мой супруг сбежал, но ни моя дочь, ни я не причастна к его исчезновению. Мы не знали об этом, - женщина смотрела не прямо в глаза императору, а куда-то в сторону, а также её голова была повернута в сторону и смотрела на одного из советников, внешне это выглядело словно, она одарила всех своих взглядом, но ладони были сжаты в кулак, но другие могли подумать, что от напряжения. Её голос был ровным спокойный, но последняя фраза была тише остальных. Вампирша всё время смотрела на мать, видела каждый её жест, слушала голос, всё до мельчайшей детали.
«Когда мама врёт, она всегда смотрит в сторону, лишь бы не в лицо собеседнику, ладони сжаты, а последнюю фразу говорит тише остальных», - вспомнила вампирша. В ней боролись две силы. Первая – верность императору, наказать убийцу дяди, её отца, и вторая – сохранить жизнь матери, которая имела дело к исчезновению отца. «Моя мать родила, что же я… Как же я… Бэлатор, как же мне поступить? Нет, она сама обрекла себя на эту смерть. Она знала, что за плохой поступок всегда идет наказание. Мама никогда не была частью моего мира... Не была...» - руки дрожали, горло, словно затянули цепью, не давая сказать эти слова.
- Вы лжёте, матушка, - слова сами по себе выскользнули, словно Бэлатор помог сделать ей это, словно подтолкнул, все бы посмотрели на Аниту, как на предательницу, но ей было уже всё равно. Она слишком любила дядю, чтобы позволить того, чтобы отец убил еще кого-то, даже того же Харуку, или её кузину, а возможно снова покуситься на императора, - когда вы врёте, вы никогда не смотрите в глаза собеседнику, вы смотрите в сторону, руки сжаты в кулак, а последнюю фразу говорите тише обычного. Что же произошло, матушка?
- Анита, дорогая, что ты такое говоришь? Девочка волнуется вот и вне себя, столько народа для неё всегда стресс, - говорила женщина, словно пытаясь оправдать ни Аниту, а себя в первую очередь. «Да, я вне себе, что моя мать может оказаться соучастницей, убийцы. Неужели ты могла помочь отцу убить дядю? Хотя нет. Наверное просто сбежать. Неужели ты знала и не делала ничего? Я не знаю, в голове всё смешалось», - думала девушка.
Вампирше действительно было плохо от этой информации. Ей было страшно, что сейчас закончится их жизнь. «Моя жизнь закончится в любом случае. Я шла сюда, зная, что нас убьют. Я знала. Теперь у нас нет ни малейшего шанса выжить. Как глупо хвататься за жизнь. Разве так я просто обрекла на смерть свою маму?» - голова кружилась от множества мыслей. Сейчас час хотелось одного – исчезнуть и разлететься по воздуху, подобно пеплу.
Анита сделала глубокий вдох и выдох и смотрела прямо на императора. Её глаза говорили о том, что эта девушка не врет ради того, чтобы сохранить свою жизнь. Напротив руки не переставали дрожать, по ней было видно, что каждое слово, произнесенное было слишком сложно для неё. «Я плохая дочь», - но Анита приняла себя. Пусть она плохая, но действовала по совести, как и учил её Каэльс. «Всегда действуй по совести, даже если это означает вред себе», - после этой мыслей дрожь прекратилась, ведь знала, что поступает по совести.

+2

8

Информация о побеге Виктора и смерти Археля Анри тщательно скрывались. Виззарион не хотел поднимать лишний шум, а люди Эрейна не спешили развеивать миф «благополучия» в стране. Инцидент с голодным бунтом и проводами императора с императрицей во дворец не остались без внимания, и в этом случае никто не мог заткнуть рот челяди. Стражникам в мирданской тюрьме – могли. Харука лично следил за тем, чтобы информация не просочилась за каменные стены. Рано или поздно это бы свершилось. Не так давно Шейн сам поспособствовал ситуации, приоткрыв занавес в компании Бойера, а после – с визитом Авеля в Дом Белого Лотоса. Кто-то из слуг Анри вполне мог услышать о побеге Виктора и разнести эту весть по городу, если его единокровный брат и его дорогая невеста были неосмотрительны и позволили всем желающим слышать то, что им не полагалось.
Император допускал возможность, что знания Лициллы о побеге Виктора – порождения слухов. Женщинам высокопоставленных особ пристало с давних времён распускать по городу пташек – собирать последние горячие новости и слухи для себя и мужей, чтобы всегда быть первыми и в курсе всего происходящего. Ровно до того момента, как дочь Виктора открыла рот и обвинила мать во лжи, Виззарион позволял себе думать не категорично в отношении Лициллы и принять решение исходя уже из вердикта псионика.
Шейн отвлёкся от супруги бывшего главы Дома Королей Белого Сияния и перевёл взгляд на его дочь.
- Отродье Виктора… Даже в этой хрупкой и невинной на вид девушке он успел взрастить своё семя предательства.
Анита предавала свою плоть и кровь – вампиров, подаривших ей жизнь и всё, что она в этой жизни имела. У неё могла быть куча причин для этого поступка, возможно, таких, которые бы смягчили отношение императора к ней, но не оправдали её поступка полностью. Предающие будут предавать дальше, и все их слова о верности – фальшь, которая вскроется со временем. Шейн не хотел видеть у власти таких вампиров и вознамерился очистить свои владения от червоточины, пока не стало поздно.
Камэль хмыкнул, усмехнувшись. Семейство Силивренов во всей своей лживой красе. Шериан вовремя сбежала из прогнившего Дома, не заразившись дрянью. Виззарион доверял Харуке и его жене, но не её родственникам. Свою верность надо доказать.
Император молчал. Попытки Лициллы оправдаться остались без его внимания. Вампир смотрел на дочь Виктора. Отсутствие дара к псионике не делало его слепым к чужим эмоциям. Проявление страха и волнения прослеживалось в Аните достаточно чётко, чтобы не укрыться с его глаз, как и её попытка успокоиться.
- Ну и зачем ты подставила мать? Ради спасения или сомнительной справедливости? – он пытался понять природу поступков каждого, но, чтобы не тратить время попусту на разговоры, он перевёл взгляд на Лэно и брата.
- Ну а вы что скажите, Гэвин Северин?
Виззарион не смог скрыть лёгкой насмешки, адресованный не в чей-то конкретно адрес. Его забавляла ситуация. Лицилла и Виктор стоили друг друга в своих тайнах, но знали ли они, что их дочь, взращенная их методами, предаст в конце? Судьба уже наказала Виктора за его грехи смертью сына, теперь он фактически лишился дочери. Предательство равносильно смерти.
- Кому из этих двоих мне верить?
Вампир не отворачивал головы от главы тайной канцелярии, но временами скашивал взгляд в сторону Лициллы и её дочери – он хотел видеть, как поменяется выражение их лиц, как изменятся эмоции, когда от слов Лэно зависит будущий вердикт правителя.

+2

9

Шейн начал издалека, и поступил правильно – по крайней мере, так понял Авель, переглянувшись со своим начальником, которого мог уважать по крайней мере из-за опыта лет и трёх императоров, виданных тем. А вот ответ…
Солгала, – подумал бастард – и вновь взгляд на Лэно – действительно, так просто?
Маг покачал головой, будто разочарованно.
- Слишком просто, слишком… – протянул Авель, озвучивая мысли, которые, казалось, разделял с мастером-шпионом. И тут – новое восхитительное нечто. Милая доченька решила обличить мать на глазах Императора и придворных стервятников – ради чего?
- Очевидно, Ваше Величество, – отвечал спустя выдержанную, наполненную нервами паузу Северин, – Анита-сине права. Леди Лицилла лжёт, причём весьма неумело, не нужно пророческих навыков, чтобы прочитать лукавство в её бегающих глазах. Очень жаль, что мои юные друзья,– взгляд на Ворона, – не успели ещё пройти по следам её грехов ввиду некоторых затруднений, но я уверен, это будет не сложно.
Гвардейский ряд зашевелился в предвкушении скорого пересчёта костей, а Авель увидел сигнал, мол, действуй как понимаешь, и воспользовался шансом.
- Я полагаю, лорд Северин, Ваше Величество, мы пригласим юную даму встать с нами рядом, как зрительнице, а её матери зададим несколько вопросов. Например, когда она последний раз видела своего бесчестного супруга и помогла ли ему… чем-либо. Деньгами и маскировкой, например.

офф: простите, что мало, я последнее время убийственно краток

Отредактировано Авель (2016-07-30 01:57:10)

+1

10

Анита могла показаться слишком глупой, непонимающей девушкой, которая говорит, что в голову попадёт. Её мама шла сюда, надеясь вымолить прощения, возможно надавить на жалость Его Величества тем, что никто не позаботится о её дочери. Как это глупо! Сама же девушка шла сюда, зная, что УМРЁТ. Да, именно она была готова к смерти. Каждый ли человек готов к смерти? Нет, но она словно отпустила свою душу, как только сюда вошла. Казнь, смерть, всё это не важно. Перед смертью все равны. Останки твоего трупа не скажут, каким человеком ты был: честным или лживым, праведным или грешным, добрым или злым, мужественным или трусом, с совестью или без неё и т.д. Как бы то ни было, но смерть сама по себе ужасна, какой бы она не была.  Её родители редко позволяли выходить за ворота родового поместья, а ей иногда так хотелось убежать, спрятаться, и чтобы её никто не нашел. Ани хотела хоть день побыть простой деревенской девочкой, продающей цветы или какую-ту вкусную еду. Глупая затея. Она пока что единственная живая наследница дома Королей Белого Сияния… Если бы брат, Лонар, был бы здесь, то Силиврен уверенна, что он смог бы подобрать такие слова, сделать так, чтобы все было по добросовестности, и не было этой лжи, фальши. Многие женщины хотят быть титулованными, быть императрицами, но Ани это не нужно было, она просто хотела бы когда-то полюбить и чтобы эта любовь была взаимна. К чему всё это? Без понятия...
- Кому из этих двоих мне верить? – после короткой фразы девушка больше не тряслась. «Что сделано  - то сделано, глупо сожалеть», - подумалось Аните, и она смотрела на императора своими небесными пронзительными глазами. В них не было мольбы о пощаде, упрёка, скорее уважение, восхищение, а сам взгляд говорил «вы знаете, как поступить правильно». Эрейн Силиврен пусть и была еще юна, хотя, скорее всего, казалось юной, ведь родители делали все, чтобы она была умной, умеющая подержать беседу, но совсем не разбирающаяся в политике и заговоров. Эту тему Виктор обсуждал лишь с сыном, иногда подключалась Лицилла, Ани же находилась в другом мире от всего этого. Но, если по секрету, брат иногда говорил, что рассказывал ему отец. Нет, Силиврен всегда была в курсе событий, она знала, что происходит в мире, но что касалось дел её дома, она была слепа. Иногда ей казалось, если бы она чуть больше знала, чуть больше интересовалась, то смогла бы предотвратить покушения отца на императора, она бы поговорила бы с ним… Хотя иногда у отца такой тяжелый взгляд, что даже Ани его боялась.
- Я полагаю, лорд Северин, Ваше Величество, мы пригласим юную даму встать с нами рядом… - Силиврен перевела взгляд небесно-синих глаз на Арратса, и смотрела прямо ему  в глаза. Могло показаться, что она даже не моргает. Голос у Авеля был тихим и равномерным, он не внушал угроза или упрёка, только факты, говорящие сами за себя. Он не был настроен против Аниты или против Лициллы. Мужчина старался действовать объективно, и ему это прекрасно удавалось, ведь он не испытывал симпатию ни к жене Виктора, ни к его дочери. Но была ли Антипатия? Девушка внимала каждому его слову, словно не хотела упустить какую-ту важную деталь.
Девушка пока что ничего не говорила, ведь мог или Император, или лорд Северин быть против этой идеи, поэтому она молчала, ничего не говорила, но напряжения между дочерью и матерью была. Леди Лицилла с неодобрением смотрела на ту, которой подарила жизнь, а Ани даже этого не видела, она считала себя взрослой, чтобы совершать поступки не по наводке, а самой. Она не кукла… Уже не кукла... Хочет перестать ей быть, и действовать так, как подсказывает ей её сердце...

+2

11

Видимое предательство Аниты можно расценить, как продуманный и тщательно спланированный спектакль для Его Величества. У Лициллы был прекрасный шанс оправдать дочь за свой счёт, если ей настолько дорог родной ребёнок. Сына женщина потеряла много лет назад, осталась Анита. Правда в любом случае вскроется – не по этой ли причине супруга Виктора волновалась, подбирая слова? Император не верил ровным счётом никому из них и полагался на псионика.
- И что за затруднения вызвал допрос леди Лициллы? – Виззарион скосил взгляд на псионика и брата. Он полагал, что абсолютно все, без исключения, в этом проклятом и сумасбродном семействе были тщательно допрошены по несколько раз. Шейнир не воспользовался возможностью лично изучить всё отчёты или гласно-негласно присутствовать на допросах, чтобы быть в курсе всех деталей и строить на них свои предположения. Львиная доля его внимания перепала Виктору, остальным – крохи. Очередное неосмотрительное упущение с его стороны.
С поимки Виктора прошёл месяц. За это время пребывания на свободе Лицилла могла натворить дел, помочь супругу с побегом, передавать информацию и всячески способствовать его преждевременному и незаконному освобождению. С известиями о плачевном состоянии допроса Лициллы и её дочери в прошлом Виззарион усомнился в качестве слежки за ними.
Шейн нахмурился. Он полагал, что переловил всех крыс и оставил подле себя верных и преданных делу вампиров, но все работали через одно место. У Тайной канцелярии был шанс доказать свою полезность, где результаты? Почему он сам должен докапываться до правды? А если бы ему ещё месяца четыре взбрело в голову оставаться апатичной и ни на что не способной фигурой, не заинтересованной в судьбе государства? Все, кто работал во дворце во благо, оказались на виселице, рудниках, в клетке. Вина в попытке свержения некачественного монарха, но и этот жест доброй воли оправдывался девизом «всё ради страны».
- Надеюсь, в этот раз трудностей с допросом леди Лициллы не возникнет, - вампир не скрывал недовольства качеством работы и адресовал его Авелю, как члену Тайной канцелярии, и его наставнику. Они оба этим занимались – это их упущение. Камэль посмотрел на дочь Виктора. Поставив подножку родной матери, она стояла спокойно, не говоря больше ни слова. Хороша дочь. Воспитали. – Подойди, - Виззарион обратился к девушке, давая согласие на её пребывание за допросным кругом. Камэль её не оправдывал и собирался продолжить допрос в будущем, чтобы ничего не упустить. В случае оправдания вампирши её судьба решится в индивидуальном порядке согласно с законами и не без выгоды для государства. Проводив девушку взглядом, вампир хмуро посмотрел на её метавшуюся мать. – Лицилла-доно, я задам вопрос всего раз и в ваших интересах ответить на него честно, без тайн и недосказанностей.
Он присмотрелся к вампирше: солжёт или нет? Лицилла могла знать о способностях Северина. Какой смысл напускать туман, если всё вскроется?
- Вы встречались с Виктором Эрейном Силивреном после его побега? Оказывали ему помощь в побеге и попытке скрыться от закона?

+2

12

- Леди Лицилла очень переживала, путалась в противоположных заявлениях, но не лгала, – сдержанно ответил маг. – То есть, либо не была уверена в своих догадках, либо не участвовала в тёмных делах мужа. Потому мы оставили её в покое, однако не спешили с амнистией.
Даже Сарэлет получила её только после смерти брата, как подачку. Потому что она всё ещё могла предать, как выясняется теперь, – подумал Авель, опуская глаза в пол. Тяжёлая ситуация. Отправлять в заключение женщину и судить за участие в заговоре против Императора - провоцировать сторонников Виктора на действия. Готов ли будет Шейн принять удар? Смогут ли его защитить в этот раз? Ворон вспомнил о камнях в подземельях под жилым крылом и подумал, что мог бы попробовать решить загадку их работы один, раз уж в нём впервые за сорок лет вновь пробудился интерес к практике магии лично. Но Виктор уже знал, как преодолеть барьер в особняке, защиту нужно было настроить работать как-то иначе, по живым представителям крови, консортам, и не дать утечь ей через нелояльных слуг.
А что Анита? Задержат её при дворе, пошлют к жрицам или же оставят родовитой гостьей, возродив свиту фрейлин для скучающей Элен? Вряд ли Виктор сочтёт такую участь дочери лучше, чем плен, и тем больше у него мотивов раскрыться. И сделать ошибку
- Ваше Величество
Женщина, чьё растерянное лицо приняло суровое и горестное выражение, выдавая её уже немалый возраст, коротко обвела всех присутствующих взглядом и, остановившись на юном монархе после начальника Тайного кабинета, медленно опустилась пред ними на колени. Понимание, что тщетно и вредно даже пытаться лгать, что от дочери, выращенной слишком честной, чтобы ценить семью выше правды, поддержки не дождёшься, она отвела с глаз за заострённые вогнутые уши свободные от причёски пряди и призналась.
- Не далее чем семь дней назад я, Лицилла Эрейн Силиврен, помогла своему мужу, беглому заключённому и предателю клятв и государства, деньгами, едой и укрытием. Он покинул дом – не наш, а пожарище дома его брата – в середину второй ночи, и о планах своих мне ничего не говорил, советуя мне ничего не предпринимать и не беспокоиться. Это всё… всё, что я могу рассказать. Моя жизнь и жизнь моей дочери в Вашей власти.

Отредактировано Авель (2016-08-17 22:14:31)

+2

13

Из чего сделана вера? Из души ребенка, пытающийся понять, что правильно, а что нет? Из справедливости? Из тьмы заговоров вокруг императора? А может от боли, которая так раздирает Аниту? Она точно не знала, девушка не могла осознать, что из всех слов, сказанные ранее, сейчас правда. Недоверие не было её сильной стороной, она была так наивна, что могла просто спросить человека: «Я могу тебе доверять?». И даже его согласие не могло заставить усомниться снежного симурами в его словах. Силиврен привыкла доверять вампирам, верить им, но, тем не менее, она так ненавидела ложь больше всего на свете. Пусть она была слепа от политики, но не была глуха. Девушка слышала, что не все слуги отзываются по-доброму о хозяевах дома, но как только они приходили, они была готовы их боготворить, делать все, что они прикажут, они были готовы даже пятки им лизать. Анита не понимала почему. Она жила в доме лжи, каждый лгал ей, не договаривал. «Если родитель скрывает что-то от ребенка, то это становится ложью. Ненавижу ложь. Я устала от неё», - подумалось Аните, она так хотела верить, что мама не будет ни в чем виноватой, и она потом подбежит и постарается извиниться, если ошибалась. «Бэлатор, прошу тебя, сделай так, чтобы мама не была ни в чем замешана. Она умная женщина, учившая меня правильности в своих действиях, она не может оказаться лгуньей и предательницей. Просто не может», - раздумывала Ани. Вампирша не хотела в это верить, но чувствовала её крохотное, но сильное, сердечко, что как бы она того не желала, как бы не молилась Бэлатору всё тщетно. Действия нельзя вернуться вспять, как и умерших. Если был бы способ вернуть её брата, то она бы попробовала это, но, увы. Пусть он лучше будет светлым, добрым братом в её детских воспоминаниях. Так будет лучше для всех.
– Подойди, - как только Император это проговорил, то Анита медленным шагом, но тем не менее гордой, уверенной походкой, как и подобает настоящей леди, подошла к вампирам, определявшие как её судьбу, так и судьбу её матери. «Мама, скажи, что ты действовала по справедливости! Я не знаю, почему я так цепляюсь за правду, совесть, но я не люблю, когда кто-то страдают. Кто-нибудь помогите! Кто-нибудь скажите! Кто-нибудь спасите! Как часто мы слышим эти слова и не всегда находится это «Кто-нибудь». Однако даже я не могу стать для народа этим кто-нибудь… Даже император. Если люди, вампиры, эльфы и т.д. не хотят изменять себя, то этот мир не исправить», - раздумывала девушка, ожидая ответа матери, она смотрела на неё голубыми глазами и взгляд говорил о том, что она еще верит в мать… Пока еще верит.
Мама хотела вырасти из дочери красивую, милую, честную, умную девушку, вот только про чувство справедливости и честности Ани явно перечитала в книгах. Где Лицилла допустила ошибку? Наверное там, где юной Силиврен не хватало внимания, там, где ей не давали свободу, там где она не хотела быть красивым цветом, растущий в горшке, а хотела расти на поляне, на зеленой траве, на свободе…
- Не далее чем семь дней назад я, Лицилла Эрейн Силиврен, помогла своему мужу… - эти слова прозвучали как удар в сердце. Тишина пугало её больше, чем собственные страхи перед смертью. «Убейте меня! Убейте! Она лгала мне! Почему? Не знаю...» - раздумывала дочь Виктора. Вот так за минуту может пропасть доверие родной дочери. Доверие заслужить просто, потерять еще проще, а вернуть обратно - невозможно...Как же Анита хотела верить, чтобы это оказалось сном. Но это невозможно, впрочем, как и возвращения доверия дочери...
Глаза Аниты широко расширились её светлые голубые омуты потемнели и были не как небо, а как холодная морская глубина, где глупо ждать теплоты. «Она мне лгала. Мне надоела эта ложь. Почему ты мне ничего не говорила? Если бы я только знала, если бы ты мне что-то сказала, все могло закончиться совсем по-другому. Я устала от всего этого… Устала», - Анита смотрела на маму и старалась её понять, где в ней та справедливость и честность, о которых она говорила, о которых она учила и воспитывала свою дочь… Что из всех слов, сказанные ею не было ложью?

Отредактировано Анита (2016-08-18 22:35:41)

+2

14

- Лицилла Эрейн Силиврен, вы лишаетесь своего титула и имущества. Отныне темница станет вашим родным домом до тех пор, пока я не решу вашу дальнейшую судьбу. Вы обвиняетесь в содействии Виктору Эрейну Силиврену. В зависимости от степени вашего участия в его побеге, будет зависеть мера применимого к вам наказания. Судьба вашей дочери решится позже.
- Если не прямо сейчас.. – дополнил в мыслях император.
Шейн повернул голову к Харуке, обращаясь к нему и его людям:
- Сопроводите леди Лициллу в допросную. Вытрясите из неё всё, что возможно. Если потребуется – применяйте силу.
Гвардейцы, повинуясь приказу императора и своему начальнику, обступили вампиршу.
- Пощадите, Ваше Величество! – склоняясь ниже, отметая гордость, взмолилась женщина. Виззарион не отрицал, что отчаяние и мольба, с которыми смотрела на него жена Виктора, доставляли ему в определённом соотношение удовольствие, но его недостаточно, чтобы утолить гнев, порождённый болью. Эрейн заплатит за свои грехи.
- Уведите.
Без тени жалости Виззарион закрывал глаза на просьбы женщины смягчить меры. Камэль хотел быть справедливым правителем и не поддаваться эмоциям, но они клокотали в груди, как голодный зверь при виде куска свежего мяса и требовали еды вместе с кормящей рукой – мало. Шейнир не насытился страданиями одной женщины, а Виктор слишком далеко – не дотянуться.
Камэль глубоко вдохнул и откинулся на спинку трона. Крики Лициллы стихали за дверями тронного зала и тонули в эхе шагов воинов. Рудники – это его форма помилования вместо уготовленной смерти всем предателям и другим, как урок. Идти против короны – публично лишиться головы. Снисхождением станет меч, который Виззарион занесёт собственноручно, не возложив казнь на плечи своих верных воинов и Карателя.
- Осталось решить, что делать с дочерью Виктора.. – Виззарион перевёл взгляд на девушку. Он не доверял слезам и повышенному чувству справедливости. Виктор был предан его матери, но именно от его рук погибла императрица-мать, не прожив долгие и счастливые годы во дворце при правлении сына. – Что ждать от тебя?
Верность короне с предательством родной крови. Правда во спасение. Псионик не уличил девушку во лжи и стал сторонником её «освобождения». Анита, пока что, оставалась последней из Дома Силивренов – не считая Шериан. Жена Харуки принадлежала другому Дому и её восхождение в Совет, как и возможность сесть на два стула сразу, не устроит младшие семьи. Она была проверена временем и переворотами, а прямое родство с Кречетом внушало императору веру в то, что его не предадут снова и главенство двух Домов он вверит в надёжные руки.
- Поскольку Дом Королей Белого Сияния остался без главы. Временно  его место займёт Шериан Ревио Ариго, дочь покойного главы Дома, незаконно сверженного с должности своим братом. Анита останется частью Дома, если в ходе расследования не выяснятся другие детали.
Он не мог оставить Дом «обезглавленным». Доверить его Аните, дочери предателя, в которой он сомневался, - не вариант. С другой стороны его поджимали младшие Дома, которым расформирование позволяло пробиться наверх. Заключить выгодный союз в будущем – лучше. Шейн начал практику политических браков и мог продолжить её, если сочтёт, что дочь Виктора достойна представлять свой Дом в качестве супруги главы.
- Кого назначить на это место?
Искать вампира среди младших Домов или сыновей из свободных Домов Камэль, чтобы составить выгодную партию? Мнение Аниты по поводу возможной свадьбы по расчёту Виззариона не волновало. Третья сторона – Виктор. Что он может сделать в ответ на ссылку супруги и союз дочери? Оставлять Аниту без присмотра, вверив её в руки стражников, который уже проворонили помощь Лициллы – не вариант.
- Анита Эрейн Силиврен, Вы останетесь при дворце в качестве.. гостьи.
Это не снисхождение и не прощение. Судьба девушки окончательно не решилась – Виззариону требовалось время и несколько адекватных советников, чтобы принять наиболее выгодное решение в отношении вампирши. Какой из всех возможных вариантов подойдёт и не появится ли ещё один в ходе обсуждения. До тех пор Виззарион планировал подержать девушку подле себя, чтобы она всегда была на виду.

+2

15

Анита не знала, поступает ли она правильно. Но девушка не хотела даже думать о том, как на неё будут смотреть или какое мнение сложится о ней. Самой девушке было не так легко принять решение о том, что её мама может оказаться предательницей. Анита смотрела на маму, на её крики, как рушится её мир. Представление о том, что её учили тому, что сами не умели. Это тоже самое, как учить ребенка арифметике, когда сам не умеешь считать. «Чтобы сказал бы брат? Кого бы он поддержал? Отругал бы меня? Возмутился бы на родителей? Или сказал бы, что я поступила так, как должна поступить?» - думала Ани. Силиврен не знала, как быть, у неё сейчас не было людей, которым они могла доверять, она была пуста… Это логично, отказавшись от семьи ради собственной справедливости, что было правильно, она оказалась одна. Она знала, что иногда её справедливость могут не понять, но девушке не нужно было ни благодарность, или что-то еще. Анита делала то, что хотела сделать. Она была слишком долго запертой, чтобы и сейчас не сделать того, о чем могла бы жалеть.
- Лицилла Эрейн Силиврен, вы лишаетесь своего титула и имущества... - говорил тогда Император. Действительно ли, её мама, воспитавшая её, заслужила это? Любила ли мужа? Или это все было ради власти? Ани не знала была ли их любовь взаимна. Анита – девушка, мечтающая о чистой любви, и не знающая слова предавать, врать. Её ложь заметить проще некуда, даже без псионики это сделать легко. Её выдаёт все: движения, взгляд, слова…. Абсолютно всё, Анита не любила врать, а когда приходится ей лгать, то жутко волнуется и потому ей приходится говорить правду, как бы она не хотела. Однако Анита не любит врать, она предпочитает говорить только правду.  Силиврен не создана для политики, из неё старались слепить идеальную супругу, жену, но точно не воина или дипломата. Крики матери звучали в её ушах. «Хочу чтобы это закончилась», - говорила себе Ани, даже если бы Лицилла проклинала её, то девушка не слышала этого. Она хотела одного: тишины. После она уйдет и подумает обо всём, что случилось. Ей нужно время, чтобы принять реальность.
- Поскольку Дом Королей Белого Сияния остался без главы... - девушка внимательно слушала, но даже не пыталась возражать не потому, что это не лучшая идея, а потому, что она не подходит на роль главы, любой справился лучше, но не Анита. Она дочь предателя, никто не будет думать о ней хорошо. Какой бы она хорошей не была бы, все сейчас будут обвинять её в том, что она не совершала, будут множество догадок, но Ани всего лишь закроет себя от этого мира. «Я не знаю, чего мне стоит ждать, но я просто буду идти вперед, как шла всегда.  Возможно, это будет тяжело, но императору не легче. Он не может всем верить, хоть для меня недоверие не было сильной стороной. Я хочу лишь одного, чтобы было все хорошо. Быть Императором сложно, и потому молодому Императору нужна сила, чтобы всё выдержать. Он сможет», - раздумывала девушка, Анита просто хотела верить в императора даже тогда, когда он не доверяет ей.
- Анита Эрейн Силиврен, Вы останетесь при дворце в качестве.. гостьи, - после услышанного не было удивления, она всего лишь проговорила, - благодарю, Ваше Величество.

эпизод завершен

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [23.04.1082] Мудрость прощения