Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [20.04.1082] Запасной вариант


[20.04.1082] Запасной вариант

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

- Локация
Северные земли, г. Мирдан, Императорский дворец, коридоры-переходы

Визуализация

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/736x/68/4b/1c/684b1cbdb1abb675635934bf57acf526.jpg

- Действующие лица
Элениэль дель Виззарион
Шейнир дель Виззарион
Авель Арратс
- Описание
предыдущий эпизод - [19.04.1082] Обойдёмся без нежностей
Не состоялась императорская случка! Веймар просчитался, а в своих стараниях снять стресс и расслабиться Виззарион вспомнил, что оставил без должного внимания принцессу. Под влиянием дурманящего хмеля император стремится наделать очередной ворох "геройских" поступков. Не в то время отлучил Авель из дворца, а Элен - направилась в библиотеку.

0

2

Народ голодает, а император жиреет на государственных харчах. Виззарион, как повелось, отложил дела государственной важности на дальнюю полку, и занялся тем, чем умеет – ничем. Он честно пытался что-то придумать. Провёл, как ему казалось, достаточно времени в пределах своего кабинета, пока пытался решить, как ему выкрутиться из проблемы. Пока думал, завязал узел ещё крепче и сам им практически удавился. Даже тут облажался, Ваше Величество!
Веймор подоспел с предложением развеять мысли, отгородиться от дворцовой суеты и отдохнуть – наивно полагал, что от этого в голове Камэля что-то зашевелится и появится дельное решение. Ага, с три короба гениальных идей! Со скопцем Шейнир согласился, принял предложение наведаться в купальни и в тишине с самим собой расслабиться. Погрузившись в воду, устроив венценосный зад на каменной затопленной ступеньке, Виззарион.. да-да деловито решал, что предложить королю людей и как внушить ему, что увеличить поставку крови в Северные земли – выгодно обоим. Как-то же это до него удалось сделать его деду. Кахелис отличался умом и сообразительностью, но до внука его добро и наследие от предков успело растеряться. Остатки шевелились плохо, а в воде окончательно расслабились. Кожа превратилась в гармошку, а мозги… в кашу. Шейн так ничего и не придумал. Одна идея просочилась в его ум, но ничем помочь конкретно народу севера она не могла. Слуга по велению повелителя принёс кубок и кувшин с вином. Видимо, наставление Веймора Шейн решительно собрался довести до победного конца, в чём не только преуспел, а и перестарался.
Мысли шли туго, но весело! Кувшин пустел, желудок наполнялся. Голова тоже, но не теми мыслями, устроив такой круговорот идей в пределах природы Шейна, что пора было отомкнувшее своё Величество из воды доставать и отчаливать спать, пока не наделал глупостей ещё больше. Видел бы кто его из народа за стеной, который сейчас не знает, чем себя накормить. Им есть нечего, а он упивается в своё удовольствие.
По коридору он… шёл. Ещё не полз и опоры в стенах не искал. Дорога виделась в пределах нормального, но разум заплыл вином и туманился, мешая. Путь из купален в часть дворца со спальнями пролегал через длинный изогнутый переходный коридор. Зимой добираться до купален было принеприятнейшим обстоятельством. Архитектор так пытался вписать живописный вид на территории дворца, что внешние стены коридора превратились в высокие колоны с широкими расписными арками. Задувало и наметало снега столько, что добираться туда - обратно иногда не представлялось возможным. Пусть слуги бегают с кадками, ему что?
Солнце зашло, но на Мирдан не успела наползти густая темнота. Редкие звёзды мелькали на небе, но кому до них какое дело. Виззарион, шагающий по направлению к своей комнате, обратил внимание на окружающий пейзаж, когда порыв ветра задул в спину, вороша чуть влажные от небрежно обтёртого тела одеяния. Мимо прошёл патруль стражников, скрывшись в здании. Веймора Виззарион отослал от себя подальше со своими советами ещё в купальне, когда глаза грозились поздороваться друг с другом. Прелестное одиночество.
Остановившись, чтобы поправить сползающий край кафтана, который он не потрудился завязать, Шейн поднял голову. На переходе он не был один.
- Элен…?
Вне всяких сомнений это была именно его дорогая и любимая сестра. Надо было пройти мимо неё и придать себе ускорения в сторону покоев, чтобы лишний раз не нервировать принцессу своей компанией. Он вспомнил, как дал ей обещание очень давно. Ещё до того, как заварил кашу с примесью Арники.
- Сколько раз я его нарушил? Трижды?
Камэль хмыкнул. Обещатель и исполнитель из него такой же, как и правитель – никакой. Супруг, кстати, тоже. Ну не заладилось у него с Мередит с самого начала. Кто ж знал?
- Кто же знал, что тогда мне нужно было выбрать тебя… - мысли становятся материальны не к месту. Шейн не заметил, как на языке оказалось то, что было на уме. Мысли о возможном варианте с Элениэль посещали его  и замашки брата-собственника остались, но Виззарион их не озвучивал. До этого момента, когда язык развязался настолько, что хозяин не успел за ним уследить.

+2

3

Как выглядит счастье? Какое оно имеет вкус? Элен не успела распробовать. День свадьбы императора уж неделю как отшумел, а принцессу всё терзали отголоски. Шейн не лез к ней с расспросами – был слишком занять делами, которые по обычаю важнее семьи, раз уж теперь у него пассии из народа не было. Оно и к лучшему. Элениэль не смогла бы объяснить своих попыток избежать с ним встречи. Сослаться на то, что сам факт восседания бывшей наложницы на её месте подле трона ущемлял её и давил обидой? Да, наверное, так было бы реалистично. Но время от времени мысли принцессы возвращались к реальной проблеме – Авель. В день свадьбы императора они позволили себе слишком много, а по законам – так и вообще недопустимое и запретное. Мысли о нагоняющем их наказании посещали голову принцессы и бастарда, наверное, в равной степени, но Элен не смела их озвучить. Слишком многое тревожило её в последнее время. И всё же… О содеянном она не желала, потому что именно в тот момент, забывшись, она почувствовала тёпло, переливающееся внутри тёплыми цветами. Кажется, это и называется счастье? Но с лучами восходящего солнца, прожигающего с нежной вампирской плотью марево единства, таил построенный ими ледяной замок, а они оставались в нём, рискуя захлебнуться собственной дерзостью и смелостью.
Виззарион не знала, что в этой ситуации правильнее всего. На пару с Авелем заметали следы, как могли. И Элен каждую секунду пыталась себе доказать, что никто и ничего не узнает, что император слишком занят и по своему обыкновению не видит дальше собственного носа. Пусть ничего не замечает – ей будет спокойнее. Но где-то глубоко внутри ей хотелось, чтобы их связь не была тайной. Разве она это заслужила? Своим послушанием, преданностью и покорностью. Жаться и ютиться по углам в тени, чтобы никто не увидел, не заметил и не доложил императору. Она так долго пыталась быть примерной дочерью и сестрой, что потеряла себя в навязанной ей правильности и чуть не утонула в семейной жизни с таким, как Анри. Что было бы с ней, если бы не вмешался Авель? Ворон появлялся в её жизни всегда, когда у неё опускались руки. И намного чаще, чем Шейн, который никогда и ни при каких обстоятельствах не должен был ускользнуть куда-то в сторону. Может, и Глациалис была права, когда говорила, что рождена принцесса была не для Шейна, а старшего сына Эльдара?
Мотнув головой, отгоняя от себя мысли, девушка сделала глубокий вдох. Ей понадобилась неделя на то, чтобы собрать все мысли воедино, а сколько понадобится ещё, чтобы принять окончательное решение, а ведь она даже не знала, что пытается решить и к какому выводу стремится. Одной ночи оказалось достаточно, чтобы перевернуть всё с ног на голову, но почву из-под принцессы выбили значительно раньше. И вместе с Мередит, будто бы тяжёлый камень, привязанный к тонкой лодыжке, тянули глубже в вязкую топь. Авель выдернул её, не позволив увязнуть и захлебнуться, но, находя утешение друг в друге, увлеклись настолько, что оба зависли над пропастью и в любую секунду с новым шагом или старым могли сорваться в бездну, разбившись об острые камни.
После расставания с Авелем в тот день ей не спалось. И она не столько боялась, что вести об этом дойдут до Виззариона, сколько думала, что им делать дальше. И всё же… стоило служанкам потревожить её покой, как в комнате принцессы тут же начали переставлять вещи – она открывала свободный доступ к потайному проходу. Знал ли о них кто-нибудь в этом дворце?
Элениэль не знала, воспользуется ли ими когда-нибудь ещё, будет ли сминать мягкими туфлями ковёр из мотыльков и собирать их подолом платья, но с одной частью приготовлений было покончено. Авель предупреждал её о возможных проблемах ещё до того, как она сделала свой решительный шаг. Будет ли она так же, как тогда, без опаски смело ступать? Есть ли у неё на это силы или дочь Мирры, не привыкшая поступать решительно и дерзко, вновь попытается спрятаться за чужую спину, выжидая спасенья? Один раз она уже покинула дворец по собственной воле, но и тогда всё пыталась не самостоятельно, и выискивая помощь у других, прятаться. Может, стоило уже начать учиться поступать не как ребёнок? После смерти Мирры для взросления появился повод, а после связи с Авелем – ещё больше. Это и её вина тоже. От их секретности зависит – узнают о происшествии и не обрушится ли гнев Виззариона на голову бастарда.
Всё было бы просто, если б не сложности и периодами рвущееся где-то в груди девичье сердце. Всё не так, не правильно. И пролитые слёзы в паланкине, несущем её из храма во дворец, казались до горького привкуса оправданными. Прячутся, как воры, в собственном доме, не смея позволить себе немного счастья, словно отнимают его у Владыки! Ей хотелось большего, но позволить не могла. Охваченная мимолётным окрыляющим чувством влюблённости и счастья, она кинулась с усердием вышивать на платке белый цветок хризантемы и уже собиралась вышить собственное имя, как вовремя вспомнила – нельзя. Все традиции и обряды, что вбивались ей с детства в голову как «правильно» и «так подобает», пришлось отложить. Без доброй воли на то императора она не имеет права отдавать себя другому мужчине, даже если это уже произошло.
Она для себя решила, что больше не станет причиной для сплетен. Всё изменилось и сейчас, как никогда, меньше всего она имела право отступать и тушеваться. Первые тайные встречи… Неловко и стыдно. Как реагировать? Как себя вести? Напряжено. Волнительно. В эту первую тайную встречу, казалось, её сердце билось тревожнее, чем в переломный день, а что изменилось? Они смотрели друг на друга иначе, и в голове наползающее счастье граничило с опасениями – что, если узнают? И все тревоги тонули в тот раз, стоило Арратсу, не наглея и не бросая вновь в омут с головой, мягко и тактично через милые нежности напоминать о себе. Они оба ступили на тонкий лёд и опасно балансировали на скользкой поверхности. Авель протянул ей руку, а она пыталась найти в себе немного решительности, чтобы довериться снова. И так легко касалась пальцев протянутой руки, словно боялась допустить очередную глупость, но быть притянутой к его груди и оказаться в объятиях снова – слишком приятно до тёплой беззаботной улыбки и настойчивого желания сделать объятия крепче.

С каждым днём император давал своей новоиспечённой жене всё больше прав во дворце, не обременяя сестру лишними хлопотами. Она лишь успела расслышать, что планируются некие изменения по планам Мередит в старом поместье, но сама туда отправляться не хотела. Там погибла её мать. Элениэль не смогла пересилить себя и поехать в старое имение даже в день её гибели, предпочитая наведываться в гробницу к Мирре. А уж чтобы там что-то делать… Раз бывшая наложница напросилась на работу – пусть её исполняет. У Элениэль хватало забот и обязанностей, оставленных ей императрицей-матерью. Когда-нибудь ей придётся передать их Мередит все до единого и, если верить слухам, то почва для будущего наследника уже готовилась. Не совсем удачно – Элениэль слышала слухи, распространяемые молодыми служанками и пыталась их всячески пресечь на корню, не испытывая удовольствия от услышанного. А ведь в момент единения с Авелем ей даже понравилась мысль, что день был её, а не Мередит! Стоило бы порадоваться промаху наложницы и тут, но хлопот хватало.
Свободное время принцессы вновь занимала вышивка. Ей хотелось дать что-то взамен на любовь и ласку, чтобы Ворон, привыкший к тому, что во дворец у него по-настоящему нет ничего своего, не забывал об обратном. Элениэль долго думала, что будет менее примечательным, но в то же время может иметь смысл для них двоих. В голову пришло изображение старого герба Виззарионов. Элениэль помнила, как бабушка рассказывала о том, что когда-то давно в их роду слились два клана – Камэль и Арис. И тогда герба двух домов объединились, символизируя союз двух кровей. Виззарион не могла создать свой собственный герб, используя символику Камэль и Виан – слишком велика была отсылка к Иль Хресс и её похождениям в Мирдане, но использовать старый герб, почему бы и нет? Главное - вложенный смысл.
Чтобы иметь перед глазами точное изображение старого родового герба, Элениэль направилась в библиотеку, надеясь найти в старых книгах ту самую – со сказками из детства, столь полюбившуюся ей ещё с того времени, как супруга Кахелиса была жива. Элениэль помнила, что на обложке значился тот самый герб, нелюбимый педантичными вампирами Совета.
Путь до библиотек пролегал по запутанным коридорам замка. Наступающий вечер с заходящим солнцем и относительно тёплый воздух в сочетании с хорошим настроением – прекрасный повод если не прогуляться в парке, то пройтись в максимальной близости к природе. Открытый переход казался идеальным вариантом совместить одно с другим, но путь в библиотеку оборвался звучанием знакомого голоса.
- Элен…?
Принцесса подняла голову. На расстоянии нескольких метров, не отводя от неё взгляда, стоял император. Со времени его свадьбы им не доводилось общаться. Пересекались пару раз и вскользь, а в остальное время Элениэль старательно его избегала. Куда деваться теперь? Поначалу принцесса хотела поклониться и попросить прощения, а после спешно воспользоваться другим проходом, но… злость на брата постепенно угасла, а его внешний неподобающий вид в сочетании со свежими слухами – скорее был подтверждением правдивости, нежели опровержением.
- Кто же знал, что тогда мне нужно было выбрать тебя…
Элениэль опешила. Она остановилась подле императора, не зная, как реагировать на его слова. Да и стоит ли? Девушка чувствовала явственный винный запах и по  внешнему виду Виззариона прекрасно видела, что он немного не в себе. Воспринимать его слова всерьёз было бы чревато. Бытует мнение, что пьяные говорят всегда то, что на самом деле думают, и они будто открытая книга. Несколько месяцев назад принцесса могла бы наивно предположить, что Виззарион действительно успел пожалеть о своём выборе и что у неё, возможно, есть скользкая надежда вновь оказаться рядом с ним, но теперь это ей не нужно.
Гордо расправив плечи, Камэль отгородилась от нетрезвого мира владыки.
- Вам стоит отправиться в Ваши покои, Ваше Величество, - сдержанно, отстранённо со сведённой к минимуму необходимостью смотреть на него. Элениэль старалась держаться и слишком решительно нырнула вперёд, планируя обогнуть императора.

+2

4

Принцесса решила уйти слишком быстро. Виззарион, демонстрируя проворство и ловкость императорской четы в нетрезвом виде, перехватил руку ускользающей девушки.
- Постой, - просьба в сопровождении настойчивого сжимания тонких пальцев, не до боли, но достаточно ощутимо, чтобы понять – он никуда её не отпустит от себя. Объяснения императорского проступка не последовало – Шейнир не потрудился напрячь мозги, чтобы придумать относительно разумный повод принцессе остаться рядом с ним, а не ускользать по коридору дальше. – Я соскучился.
О. Она, наверное, была очень рада услышать, что пьяная морда, которой в трезвом виде не было до неё дела ни до смерти Арники, ни после, успела неожиданно соскучиться после винного кувшина! Элениэль может от души поблагодарить Веймора за дельный совет Его Величеству напиться вместо решения государственных проблем. Поступок истинного монарха!
- Останься со мной.
Не терпя сопротивлений и возражений, считая, что они лишены всякого смысла, и никто не смеет ему перечить (кроме Мередит, что она продемонстрировала за прошедшую ночь), он увлёк принцессу к себе. Порывистое и небрежное движение – приложил больше силы, чем требовалось, и вуаля! Девушка прижимается к его груди, находя в ней опору, чтобы не улететь ещё дальше. Опора сомнительная, но выстояла. Руку Элениэль он не отпустил, продолжая сжимать её пальцы в своей ладони, а вторую руку пристроил на талии, замыкая круг объятий.
Настолько тонкий девичий силуэт, что он мог обхватить её одной рукой, и такой нежный и хрупкий – не раздавить бы своими загребущими лапищами в настойчивом и летяще-развесёло-пьяном порыве прижать поближе и покрепче. Элен всегда одевалась легко и неброско, без лишней вычурности, свойственной аристократии, но в своей простоте и лёгкости выглядела дороже дам на самых громких светских приёмах. Белое летящее платье и как в издевательство длинные рукава, повторяющие изгиб её тонких рук, с настолько тонкой тканью, что в прозрачности просматриваясь, дразня, светлая нежная кожа. Широкий пояс на талии с отделанным нитями рисунком золотой листвы – он бы не заметил, если бы не глубокий вырез на груди, упирающийся в пояс. Как можно сочетать в себе невинность и лёгкость вместе с вызывающей желание и влечение открытостью?
Не отдавая себе отчёта в действиях, Виззарион открыто глазел в разрез на платье. Руку с талии сестры он не убрал, а пальцы расставил настолько широко, словно пытался всю её в лапы вобрать, чтобы никуда от него не делать, а он в свою очередь – облапил принцессу ещё больше. Наконец в голове что-то зашевелилось, тесня банальное желание, и зарождая мысли; Шейн поднял взгляд и посмотрел на лицо сестры, но и здесь допустить успел косяк. Проделанный путь глазами вверх остановился раньше, чем его Велишество добралось до цели – взгляд застрял на губах, а вторая ладонь, поднявшись, коснулась щеки принцессы легко и почти ненавязчиво. Если бы не явное стремление отхватить от близости кусок побольше и послаще, то прикосновение могло бы посоревноваться за звание нежного и трепетного, но навряд ли в сложившейся ситуации Элениэль оценила порывы старшего брата понежничать перед очередным проступком.
- Элен.. – не замечая сопротивления, Виззарион гладил щеку принцессы, прямым текстом взглядом, сосредоточенным на её губах, говорил, чего он хочет. От дочери Мирры, зажатой и стеснительной, какой её в процессе нелепых лобызаний успел окрестить Виззарион, он не ждал ответных действий. Сослался на то, что у неё не хватит смелости исполнить, а сам он достаточно проворен и опытен, чтобы податься навстречу первым.
Мягкие и тёплые губы принцессы и наверняка неприятный поцелуй с привкусом вина в исполнении императора. Щеку он придержал ладонью, как знал, что принцесса при любой возможности попытается отвернуть лицо и прервать нежеланный поцелуй. Девушку к себе он прижал крепче.

+2

5

Меньше всего Элениэль хотелось оставаться подле императора. Большую часть своей сознательной жизни она прожила, как красивое и послушное дополнение к нему, как противоположность вечно сбегающему и делающему то, что запрещено и хочется, Шейниру. Всего раз его поступок по отношению к себе она сочла достойным – когда пришлось вызволять её из холодного замка Глациалис и, возможно, в тот самый день, когда Виззарион не стал настаивать на традиционном браке с ним. Брак – что-то скользкое и ненужное. Шейн, придававшийся на тот момент апатии и тоске по погибшей любовнице, не нуждался в ней, и Элениэль меньше всего хотелось стать для кого-то заменой. Она не знала, как в своё время её мать примирилась с выходкой Глациалис и, фактически, стала второй. Как Мирра держалась, когда видела Иль Хресс в совете или бегающего по коридорам замка мальчика, рождённого от другой женщины?
- Соскучился… - Виззарион горько улыбнулась.
Какой ответ он ожидал услышать? Что она тоже соскучилась и всё это время покорно ждала, когда он вдоволь наиграется с новой девушкой, а после, вспомнив, что у него ещё осталась сестра, попытается вернуться? Элениэль мягко, но настойчиво попыталась высвободить руку. Она не хотела забивать себе голову словами императора, и при первой возможности собиралась уйти, но все её попытки отстраниться Виззарион будто бы не замечал.
- Шейн.. Отпусти меня, - всё ещё мягко, но не скрывая своего нежелания оставаться в его объятиях, просила принцесса. От официального тона она перешла к кулуарному, но тихие просьбы оставались не услышанными.
Свободная ладонь от движения, приведшего к нежеланным объятиям, легла вампиру на грудь, слабо прикрытую тканью, но от этого прикосновения Элениэль не почувствовала неловкости или смущения. Ей хотелось как можно скорее избавиться от этой напасти и куда-то сбежать, скрыться и забыть, что они вообще пересекались в этом коридоре. Она уже успела пожалеть о том, что выбралась из своих покоев без сопровождения служанок. Может, в их присутствии Виззарион вёл бы себя скромнее, но тогда бы он породил ещё больше слухов. Камэль надеялась, что сможет всё уладить самостоятельно, но её скромные толчки и нажимы в грудь брата не приносили результата, он прижимал её к себе властнее и крепче, а она пыталась отворачивать лицо каждый раз, когда его оказывалось слишком быстро. От запаха вина становилось нечем дышать. Тошнило.
- Не нужно… - почувствовав, как его ладонь коснулась щеки, Элениэль повернула лицо, чтобы взглянуть императору в глаза, но его взгляд смотрел ниже, зарождая в Элениэль смутное осознание неизбежного. – Иди в свои покои. Я приду… потом, - ложь давалась нелегко, но она не знала, как ещё мягко отвадить от себя брата. Её слова, будто по-матерински, звучали со снисходительной усталостью бороться с тем, кто её и не пытается услышать.
Её поворот головы и взгляд глаза в глаза привёл к тому, что теперь их губы соприкоснулись. Словно ошпаренная раскалённым железом, Элениэль попыталась резко отстраниться, юркнув назад от вампира. Ладони уперлись ему в грудь настойчиво и требовательно, пытаясь отпихнуть от себя вампира и вместе с тем разорвать соприкосновение губ – не вышло.
Пока только поцелуй. Грязный. Нежеланный, но что если после него он захочет большего? Одна эта мысль пугала Элениэль и побуждала её к действиям, но что она могла сделать? Шейнир даже после кувшина вина, развязавшего ему руку и пустившего мысли в пляс, оставался физически сильнее неё, а позвать кого-то на помощь – значило, привлечь к ним двоим ещё больше внимания. Она не сможет всегда пресекать любые слухи, но и давать императору то, что он хочет – не может. Он никогда не считался с её мнение и поступал эгоистично, а ей надоело терпеть. Ей удалось отстранить голову и разорвать поцелуй, но не избавиться от крепких объятий – Элениэль силилась отцепить руки брата от себя и обрести желанную свободу, и параллельно с тем молила Жрицу Луну сжалиться над ней. Чем она заслужила эту пытку? Почему именно сегодня императору нужно было приложиться к вину, а ей пройти этим коридором?

+2

6

История не знала тех случаев, когда император мучился угрызениями совести и думал о других чуть больше, чем о себе любимом. Просьбы Элениэль остановиться утопали в его желании сминать лёгкие ткани и добираться до желанного тела, постепенно, но с уверенностью подвыпившего вампира. Предыдущий опыт, неумело и неудачно провёрнутый с Мередит на трезвую, должен был чему-то научить императора и сработать в критический момент, как стоп-слово, защекотав где-то в мозгу. Что на трезвую не вышло, на пьяную – не выйдет точно, но вино придало уверенности и храбрости не там где надо, и смело подпорки-тормоза. Отдуваться положено взошедшей на трон императрице, а под раздачу Виззариона попала Элениэль. Все женщины во дворце – его. Бери любую наложницу и тащи к себе в покои, развлекайся, позорься. Нет! Ему нужна принцесса.
- Я приду… потом.
Когда потом? Ему сейчас надо! Коридор-переход не был самой романтичной частью дворца, но в понимании Виззариона годилось абсолютно любое место. И чем ей переход не угодил? Открытый воздух прохладой дует в спину – стимулирует поискать тепло в чужих объятиях. Скоро на небе загорятся звёзды, а магические огни на перилах уже горят золотом, освещая путь. А вид из дворца? Вид! Туманные горы, леса, высокие ветви деревьев, дотянувшиеся до высоты третьего этажа. Это лучше, чем скучные и однообразные покои с пышным убранством, роскошью и золотой пылью на вещах, с запахом сургуча, чернил и вина. Запах вина перекочевал за Виззарионом из купален в коридоры, но он не замечал за собой сопроводительного аромата, от которого его сестра нос воротила.
Не ответила на поцелуй? Не надо! Он сам прекрасно справлялся с выдумыванием того, чего нет, и продолжал расценивать попытки принцессы отстраниться, как излишнее смущение невинной и чистой девы, не привыкшей к пылким порывам со стороны мужчин. Поцелуй прервался, а Элен попыталась отстраниться от него ещё настойчивее. Камэль переместился за ней следом, и принцесса своими стараниями оказалась зажата между императором и холодной колонной, образующей арку. Он не торопился склоняться за ещё одним поцелуем сестрицы, но и от себя не отпускал – руки прилежно, но крепко, держали её чуть пониже талии, ближе к пояснице, но по бокам. Виззарион прижимался к ней, повторяя её имя, как мантру – будто считал, что это расположит её к нему и от этого принцесса станет охотнее реагировать на его пристрастия. Он открыто давал ей знать о своих желаниях. Не скроешь – невооружённым глазом видно.
Шейн прижался к голове девушки виском, чувствуя мягкость шелковистых волос, прикрывал глаза и в затуманенном рассудке вдыхал её запах. Заботливо-нежный поцелуй в висок, потом в щеку и в скулу, как задабривал рассерженного зверя лаской, пытаясь подкупить и расположить к себе. Это было затишьем сиюминутным рвением к чему-то размеренному и спокойному, не такому давящему на неё, если не брать во внимание руки и прижимания всем телом. Он склонил голову ещё ниже и клыки прорвали кожу на шее; во рту появился солёный привкус крови, а правая рука сместилась с бока принцессы на бедро, скрытое материей лёгкого платья, и прижала к себе плотно.

+2

7

Скомканный и растерянный выдох. Элениэль не ожидала, что её попытки отстраниться приведут к ещё большему сближению. Она чувствовала, как в спину врезаются изгибы декорированной колоны. Архитектор постарался, чтобы они выглядели как ещё одно произведение искусства, но принцесса была не в той ситуации, чтобы оценивать красоту пейзажа и величие дворца. От тесноты и близости брата спирало дыхание. Принцесса чувствовала давление на грудь, но что ещё хуже – его желание. Теперь оно почти бесстыдно маячило перед ней, стирая все сомнения насчёт намерений брата. Виззарион терялась.
- Шейн, отойди… - она говорила всё ещё тихо и шепотом. Ей не хватало решительности грубо и с силой оттолкнуть от себя брата. И хотя её руки пытались упираться ему в грудь, чтобы создать между ними хоть какое-то расстояние, всё было тщетно и слабо. Элениэль боялась последствий своих действий, но ещё больше – что Шейн всё узнает.
Его поцелуи, сыплющиеся на неё щедро со всех сторон, отдавали привкусом забытой старой заботы, но принцесса настолько боялась, что Виззарион попытается зайти дальше, что не замечала этой ласки. Она пыталась отстранить его от себя, раз не было возможности отступать. Элен вжималась спиной в колону позади, чувствуя дискомфорт и лёгкую боль от врезания холодного камня где-то между лопаток, но ничего не менялось.
Поцелуи опускаются всё ниже, и она упускает момент, когда Шейнир подаётся навстречу, сминая все рамки дозволенного. Его клыки вспарывают плоть и отнимают у неё самое дорогое, а вместе с тем его щекотливое дыхание на коже порождает страхи. Закрыв глаза всего на мгновение, пытаясь сделать рваный и растерянный вдох, она увидела перед собой обрывок прошлого. Архель… Тогда, на балу, он так же бесстыдно и не зная границ пытался покуситься на то, что ему не принадлежало. И пусть перед ней был Виззарион, её брат, которому она полагалась по праву рождения, он утратил эту возможность, когда отказаться от неё.
Он всё узнает… Первая мысль проносится в голове, но тонет в её испуге.
- Шейн, не надо! – взмолилась, но разве он слышал? Разве мог что-то заметить за своим эгоизмом? Одна ладонь принцессы уперлась ему в грудь, ближе к яремной впадине, надавливая с силой. Элениэль уже не заботило то, что от резкого движения Виззарион может расцарапать клыками её шею сильнее. Она хотела отстранить его раньше, чем с первыми глотками её крови он поймёт, что его обманули. Вторая рука пыталась скинуть его ладонь с бедра и разорвать похабные объятия. Яд медленно проникал в её кровь и будил внутри тепло желания, от которого становилось мерзко. Она не должна отвечать ему тем же, не должна желать того же. Это всё марево, всё яд, это он пытается задурманить её разум и он вызывает слабость и дрожь в теле, которое желает сдаться под настойчивым натиском.
- Пожалуйста… - желание со страхом граничат так опасно близко. На глаза нашли слёзы, застыв в уголках тяжёлой росой.
Она больше не хочет становиться жертвой. Но… перед ней был не Анри, уступающий ей в статусе, а император, чьё слово ценится выше. Перед ней был брат, который должен был найти в себе хоть немного благоразумия и отстраниться, внимая её просьбам. В тот момент, когда ей нужно было проявить твёрдость – она испугалась последствий, не для себя – для Авеля.
На кончиках пальцев появляется тонкая корочка льда – эмоции выливаются в непроизвольный выброс магии, но такой незначительный, что распылённый Виззарион не замечает, как лёд колёт его грудь через ворох одежды.

+2

8

Что они искали на Сеонесе? Пепел старого особняка и магические куполы над домом Виктора? Что-то ещё? Ворон возвращался злой и расстроенный после неудачного обращения чернокрылым всеядным жителем высоких гнёзд на мёртвых соснах. Вороном. Не удивительно. Как в воду смотрел. Алекто едва выкрутила его из плена птичьего облика здесь, в столице, поразившись, как сросся он со своим крылатым в первое же превращение, что чуть было не потерял Авеля в себе.
"Ворон, ну будь ты… человеком. Или вампиром. Надоел каркать!" – резонировало в ушах. После тяжёлого приземления на ноги Аверь едва ли успел отряхнуться, ища покоя в своей комнате во дворце, среди всех мест сделавшейся ему милее из-за частого присутствия Элен рядом. Тропа среди пыли мёртвых мотыльков меж их покоями за какую-то неделю оказалась протоптаннее, чем за годы и годы. Не всегда они искали друг в друге мужчину и женщину, чаще – поддержку, и это казалось правильным и естественным, зная традиции клана Камэль. В первую очередь они были семьёй.
Спешивался после конной прогулки на взятой у коллеги лошади Ворон на заднем дворе, близ конюшен, не создавая лишней работы прислуге, и, потеряв нить наваливавшегося на него только что сна, решил прогуляться. По счастью. По счастью ли?
Авель застал обжимания Шейна с Элен со спины – видел только блеск испуганных глаз, и не верил. Будто Анри воскрес, действительно, только стал ниже. Только стал наглее и прижал принцессу рядом с библиотекой. Неверие медленного и похожего на тень, отрывающуюся от стены галереи Ворона сменилось усталой и холодной яростью. Голова работала плохо, но работала, а вот у брата, похоже, нет. Жёлтые глаза сощурились.
- Шейнир дель Виззарион, – угрожающе прошелестел позади него брат-бастард. – Чем, Ваше Величество, вы думаете, что занимаетесь? Совсем забыли, где спальня вашей благоверной супруги?
А кулаки Авеля сжимались на раз и два, раз и два, и он едва считал до десяти раз за разом про себя, чтобы дождаться хотя бы ответа. Взгляд Элен пробуждал что-то совсем глубокое и животное в нём, глубже, чем чернокрылый долгожитель и падальщик.

+2

9

Глоток. Второй. Ничего не меняется. Мысли и чувства принцессы остались под замком, не позволив пробиться в её сознание. Третий глоток – распробовать. Ничего. Сладкая кровь, горячая, желанная, отравленная его вампирским ядом, но с немым откликом на вторжение. Глухая стена со всех сторон. Удивительно странно. В первый раз, когда он позволил себе укусить Арнику, упали все преграды и чувствовать её он начал как-то иначе. Арника умерла, а Элен такой же чистый лист, каким была она в своё время. Почему не получилось создать связь? Не навсегда же он связан с Арникой, чтобы не суметь создать одностороннюю с другой.
Вино? Да, наверное, в нём дело. Сославшись на алкоголь, который дурманил разум, Виззарион выкинул этот инцидент, заслуживающий особого внимания, из головы. В следующий раз получится. В этот достаточно её желания и удовольствия в ответ. По этим параметрам император тоже пролетел, как нашумевший из столицы демон на магматическую родину, но не заметил.
Виззарион хотел ещё. Просьбы Элениэль вязли в её пролитой крови и близости одного разгоряченного и другого не очень тел. Слабое покалывание в области груди – её магический выплеск. Стихия не противоположная, как вода и огонь, но жалящая опасно и больно, если захочет. Шейниру любое давление, как мёртвому дубина по темечку – параллельно. То, что лишилось мозгов ещё раньше, в процессе их не обретёт. Все его желания и мысли, связанные с сестрой, но запертые в сознании императора, потому что по отношению к принцессе раньше было бесчестно, а со смытыми вином и им же проложенным путём – вылезли наружу, как прыткие тараканы из щели.
Сравнивать Мередит и Элениэль – нечего. Холодная и отдалённая императрица, которая досаждала ему своими комментариями и выходками, или нежная и податливая принцесса, которая не умеет перечить. Выбор в пользу дочери Мирры очевиден. Элен могла быть немного против повышенного внимания к себе, но Камэля в его нынешнем состоянии это раззадоривало и подстёгивало к действиям, как Казанову со стажем, которому попалась сложная женщина.
- Шейнир дель Виззарион.
Открыв глаза, подёрнутые проявленным голодом и наслаждением, Виззарион с нежеланием скосил взгляд в сторону голоса, не вынимая при этом клыков из шеи сестры и не ослабляя крепких объятий. Не выглядеть перед братом, как кот, пойманный за воровством колбасы среди ночи, - талант или дело эгоизма и наглости.
Нехотя на второй реплике брата Камэль вынул клыки из шеи сестры. Совесть не проснулась – он начал понимать, кто отвлёк его и посмел сделать замечание, вмешавшись. Виззарион не отпустил от себя сестру, объятия стали чуть менее похабными, но остались крепкими и по-хозяйски властными. Шейн с недовольством посмотрел на брата, демонстрируя ему собранную на губах чужую кровь.
- Я могу взять любую женщину в этом дворце.
Он не собирался своим словом поставить Элен на одну ступеньку с другими вампиршами гарема или Мередит, которая из наложниц впрыгнула в ранг императрицы, но прозвучало это так. Виззарион не взвешивал слова и с показным раздражением отвечал брату.
- Пока что я здесь император.. Ворон.
Почти сорвалось с языка «бастард». Элениэль не виновата, но после своих слов Камэль вознамерился продолжить начатое с большим усердием. Виззарион наклонился к шее девушки, планируя оставить на белёсой коже ещё один след от своих клыков (в старый уже не попадёт).

+2

10

Её мир и надежда на то, что всё обойдётся, рухнули в тот самый момент, когда клыки Виззариона, прорывая плоть, снесли все барьеры. Он переступил черту, а она, замерла, не смея шелохнуться. Глаза широко распахнулись от испуга, смешанного с неверием и отрицанием действительности. Он не мог. Не мог так поступить с ней! Но поступил. Элениэль со страхом ждала, когда вскроется тайна и знала, что уже ничего не сможет изменить, как появился Авель..
Она открыла глаза, сквозь нахлынувшие слёзы, видя размытый лик вампира.
Стыдно и больно. Это не её вина, что Виззариону взбрело в голову поступиться уважением к ней и вторгнуться в личное пространство, стряхивая с неё ответы на ласку и настойчивые приставания. Вот только в обществе Авеля от этого легче не стало. Элениэль казалось, что это её вина, что из-за её бесхребетности Шейн позволил себе больше, чем мог. Это из-за неё, её неспособности воспротивиться ему и остановить, попала под угрозу их с Авелем общая тайна. Элениэль боялась последствий и после выходки брата чувствовала себя грязной. Поступок Шейна доставил ей боли и неудобства куда больше, чем Анри в своё время. Архель был гнилым вампиром, как и многие в совете, но такого же проступка принцесса не ждала от старшего брата. Как он мог так обойтись с ней? Сильнее этого, выбиваясь в первый ряд, волновало их будущее с Авелем. Шейн успел сделать несколько глотков ей крови – одной капли достаточно, чтобы раскрыть их секрет. Он не мог проникнуть в её сознание и прочесть её, как открытую книгу, вырвав те страницы, которые понравятся, и это вызывало вопросы. Должно было вызвать!
- Что если он догадается? Поймёт.. и что тогда? – Элениэль знала ответ и боялась его озвучить даже в мыслях. Отношения между братьями накалились до предела в тот самый момент, когда Шейну начало казаться, что Авель претендует на трон. А что он сделает с ним, если узнает, что они замешаны в связи? Если узнает, что они… Камэль почти дрожала от страха. – Он убьёт его, не думая. Сам или отдаст приказ, но убьёт..
Глациалис оставила свой след и этого достаточно, чтобы жизнь её сына оборвалась по велению императора в любой момент. Он не простит им обоим эту тайну. Лучше бы Авель прошёл мимо, не вплетался в происходящее, чтобы не вызывать подозрений.
- Чтобы не видел меня такой…
Смешанные чувства боролись внутри принцессы. Клыки брата оставили её шею, подарив ей мнимую свободу и надежду на то, что кошмар этот кончится. Если бы это было так… Элен рефлекторно прижала ладонь к пораненной шее, закрывая след от укуса. Под пальцами было горячо и скользко – её кровь просочилась, закапав на белое платье. Испуганно-взволнованный взгляд скользнул к Авелю. Элениэль видела – он злился и был на пределе. Камэль знала, что Шейн не поступится и не отстранится, он уже всё сказал – она принадлежит ему, как и любая другая девушка во дворце. Она вещь, каким бы благородным ни было её происхождение, и от рождения принадлежала ему по праву. Просто до этого дня он позволял ей держаться на расстоянии и чувствовать, что она может выбирать. Но выбора никогда не было – всё зависело от воли Виззариона. Сейчас он распоряжался её судьбой назло старшему брату-бастарду.
- Не надо, прошу тебя! – чуть повысила голос и попыталась отстраниться, не позволяя ему коснуться губами шеи, она так и не отняла ладони от раны, продолжая её закрывать. Если он ничего не понял в первый раз, то второй раз фортуна может и не улыбнуться. Элениэль надеялась, что сможет выбить из брата немного больше благоразумия, но разве могла? Кого он сейчас мог слышать, кроме себя?

+2

11

Несмотря на прижитую паранойю, Авель по натуре своей был добрым и подчас слишком верил в разумное и доброе в окружающих, немало обжигаясь на своих излишне высоких ожиданиях. Зато взвинченному ему дважды повторять было не надо, увидев мутный взгляд Шейна, его гнусную улыбку и услышав дерзкий ответ, бастард поступил так, как должен был в его понимании справедливого и допустимого поступать любой мужчина, увидев, что мерзавец домогается его дамы. Поскольку мерзавец был лишён манер и, кажется, пьян, Ворон тоже этикету следовать не собирался. Он посмотрел на Элен непроницаемым взглядом, за которым одновременно смешивались сожаление, сострадание и ярость, отвёл отливающие красным зрачки в сторону, пока Шейн поворачивался и льнул к девушке вновь, а потом всё было очень быстро. Авель двумя руками взял брата за плечи, пережимая роговеющими пальцами мускулы и рывком развернул на себя, стараясь отцепить его от принцессы. Затем, не давая вампиру времени на возмущения и продолжая держать рукой за правое плечо, двинул ему кулаком прямо по зубам, задевая костяшкой указательного пальца нос.
Давно хотел это сделать, – подумал Авель с немалым удовлетворением, несмотря на оставленную зубами брата царапину на кулаке, и отшвырнул очень слабо стоящее на ногах Невеличество в противоположную сторону от девушки. Короткий взгляд:
- Беги отсюда, – и Ворон пошёл приводить Шейнира в чувства казавшимся ему наиболее подходящим способом.
- Не забывайся, Шейн, я старше Харуки и сильнее тебя. Если бы ты слушал старших и сильных, Мирра была бы жива, да и девка твоя из таверны осталась бы человеком и радостью своей семьи, а не одной твоей детской влюблённости!

+2

12

В теории Шейн мог откопать где-то из задницы мозги, вслушаться в просьбы и мольбы перепуганной сестры, всмотреться в её заплаканное лицо со временем и осознать, какой он моральный урод, но вмешательство Авеля поставило точку раньше. Виззарион оторвался от сестры под натиском старшего брата. Вино отняло ловкость и скорость и, как следствие, подставило под сомнение и тотальный провал, попытку на развороте поприветствовать брата грубо и больно. Сам отхватил с щедростью Ворона. Заслуженно, но не осознал.
Принцесса получила долгожданную свободу, а Авель – возможность выпустить пар, не рискуя отхватить в ответ ни в трезвом виде императора, ни в неподобающе пьяном. Это не меч выбить из рук самоуверенного Бойера, который сообразить не успел, что произошло, как оружия при нём не оказалось. В том случае Шейну повезло, в этом удаче надоело быть на стороне глупца и вытаскивать его задницу из казусных ситуаций. Сам виноват.
Авель всё сделал правильно; Шейн не оценил. Получив ощутимый удар и не сообразив, как переступить ногами так, чтобы не оказаться на полу или ответить бастарду, Виззарион нашёл поддержку в стене, применив шкуру Анри. Отхватил сильнее и больше. Камэль соскользнул по стене и уселся на пол, согнув ногу в колене. Устойчивая опора и земля на одной плоскости, не прыгает и не крутится. Виззарион собрался рыкнуть, но почувствовал щекочущее тепло на губах; смазал ладонью, посмотрел на смазанный кровяной след. Ай да Ворон!
- Молодец.. – император улыбнулся и весело посмеялся. – А я всё думал, когда же это произойдёт.
Не то что бы ему хотелось получить от старшего кулаком по морде, но происходящее вампир расценил как проявление истинного лица Арратс и его помыслов. Совесть, чувство вины и другие эмоции, который своими нравоучениями физическими и словесными пытался побудить в нём Арратс, прошли мимо него. Шейн, занимая вальяжно-развязанную позу на полу, не собираясь поднимать своё Величество с пола, чтобы бросить ответку брату, поднял на него взгляд, вздёрнув голову излишне гордо и самоуверенно.
- Старших и сильных?.. На себя намекаешь? – ухмыльнулся. Вид взбешённого брата прекрасен. Виззарион не помнил, чтобы видел его с глазами, пылающими алой яростью. – Не тебе мне говорить о вине, - хмыкнул, а сам попытался подняться на ноги, находя опору задом в стене, а ладонями в коленях. Челюсть саднила от смеха и разговоров, ощущался вкус собственной крови – всё в напоминание о полученном уроке. Демонстративно отряхнул колени и поднял взгляд на брата. – Где ты был, когда Виктор убивал Мирру? Или когда твоя мать похищала Элен? Хочешь сказать, что ты ничего об этом не знал? Или снова будешь рассказывать мне про дела Глациалис, которая действует в выгоду себе. Все её планы без тебя – ничто.

+2

13

И тут Авелю бы побледнеть и стушеваться, потому что сам себя он немало корил за участие в похождениях в Лунных землях. Помчался, уцепившись за рыцарский позыв помочь даме в беде и призрачный шанс накрыть контрабанду и заодно с первым послужить государству. Но ни одного зайца не поймал. И да, не будь он так взбешён, он бы стал оправдываться. Но не сейчас.
Один небольшой шаг в сторону Шейнира – и можно задушить его протянутыми руками, но Ворон шагнул только чтобы влепить пощёчину самодовольному недомерку, тоже смачную, со следом царапин по раскрасневшейся щеке, он даже не подозревал, насколько в духе Глациалис… и взять расслабленного и не думающего даже защищаться юношу за грудки, снова вмазать спиной в стену и чуть-чуть, буквально на ладонь оторвать от пола, глядя уже немного исподлобья на Величество бешеным взглядом из-под сомкнувшихся на переносице бровей.
- На службе я был, кретин! – воздух посвистывал меж едва приоткрывающихся губ и увеличившихся клыков. – Но что тебе, не работавшему и не исполнявшему ничьи задания ни дня в твоей бестолковой жизни знать о том, кто что пытался сделать для страны, пока ты повесил на своего двуличного дружка все заботы и провоцировал Совет и Старейшин всё-таки втолковать тебе немного о реальной силе во власти, верно? – второй удар лопатками об стену и, кажется, даже головой.
Бедной Мирре разбили голову почти так же…
Эта мысль на краю сознания заставила Авеля преодолеть свой кровожадный раж и вернуться в нормальное состояние, клыки и когти втянулись. Более спокойным, но строгим и угрожающим голосом он тихо прошипел:
- Чтобы я тебя никогда, ни при каких обстоятельствах не видел с Элен ближе, чем на вытянутую руку, ну разве что она сама захочет с тобой танцевать. Понял меня, пьяный придурок?!

Отредактировано Авель (2016-08-03 19:22:13)

+3

14

Слушать Виззариону пришлось Авеля. Элениэль мысленно молилась луне, прося её прекратить это безумие. До последнего надеялась, что Шейн поступится и отпустит её, внимая словам брата. А ведь знала, что этого не будет. Виззарион не послушал родную мать, а брата-бастарда, которого считал своим врагом – подавно. Для него это будто игра – поставить на место грязно и подло и получить своё, не считаясь с другими. Вот только Авель в этот раз молчать не стал.
Принцесса от неожиданности охнула, отшатнулась и едва успела найти опору в перилах, спасших её попеременно с колонной от опасного падения вниз. Руки Шейна ушли и без них появилась свобода. Ледяной след от её ладоней остался на перилах – вновь выплеск маны где-то на уровне инстинктов. Прямо перед ней разворачивалась драка. Наверное, каждая собака во дворце подозревала, что когда-нибудь у сына Глациалис лопнет терпение и за свою глупость Виззарион поплатится парой зубов, но Элениэль надеялась, что опыт с Арникой и Миррой чему-то научит её старшего брата. Иногда ей казалось, что он пытается исправиться и что-то сделать, по мере своих сил, в пользу страны. Он ведь не зря начал спрашивать мнения Авеля и других советников, так почему же сейчас?
- Беги отсюда.
Разве она могла? Принцесса замерла на расстоянии и со страхом и неверием смотрела на двух братьев. Убежать и оставить его? Авель пытался её защитить, но.. Элениэль была уверена, что уже после одного удара Шейнир не пожелает вновь прильнуть к ней. По крайней мере, сейчас. Тогда зачем просить её уйти? Неужели, он собирался сделать что-то такое, при чём ей лучше всего не присутствовать?
Она не вмешивалась в происходящее. Несмотря на то, что Авель освободил её и защитил, как в прошлом от Анри, ей не стало спокойнее и легче. За свой поступок Арратс мог дорого заплатить и они оба об этом знали. Шейн уже раз напомнил о том, что он не потерпит выходок со стороны брата и вновь жалил своими словами, будто не желал ничему учиться.
Запах крови. Элен перевела взгляд на императора. На разбитой губе проступила свежая кровь. Брат пошёл на брата, кажется, этого хотела Глациалис? Чтобы в итоге она отошла Авелю, а он когда-нибудь, теряя терпение, избавился от своего младшего и непутёвого брата. Долгое время принцесса злилась на брата, но после боль улеглась. Ничего не забылось – это так, но Элениэль не хотела, чтобы ему делали больно. Он её брат. С ветром в голове и зачастую глупыми и бездумными поступками, но он её семья. Просто Авель стал ей дороже и ближе..
Одного удара могло быть достаточно, чтобы сбить спесь сына Мирры, но то ли обида на старшего была так сильна, то ли количество выпитого вина сказывалось – Виззарион продолжал гнуть свою линию и провоцировать тем самым Арратса, а что ещё хуже – ничего не предпринимал в ответ.
- Хватит.. – попыталась воззвать к благоразумию обоих, но никто её не услышал. Новые обвинения и звук звонкой пощёчины; запах крови становится ярче. Если бы на этом всё закончилось, но Авель продолжал. Один сильный удар о стену. Элен сорвалась с места и быстро оказалась рядом с дерущимися. Шейна трогать бесполезно, как и пытаться обращаться к нему. Принцесса поднырнула руками под руку Ворона, обхватив его чуть повыше локтя, и прижалась, пытаясь оттащить и отвлечь. – Оставь его.
Ничего. Быстрый и взволнованный взгляд на императора – как он? Наказание затянулось. Она уже свободна, они могут уйти, пока в коридор на шум не сбежалась стража и слуги. Ещё один удар и сильнее, чем прежде.
- Авель. Авель, ты убьёшь его! – Элениэль сильнее прижалась, крепче обхватывая руку брата. Взгляд, наполненный слезами, испуганно скользил от одного брата к другому. – Пожалуйста.. – он-то должен её услышать!

+2

15

Пощёчина? И всё?
- Я надеялся на более яркую и мужскую реакцию, - выдохнул Виззарион, не убирая улыбки с разукрашенного дважды лица. Плевать. Немного крови и всё затянется, не оставив следов.
Открытая провокация и ни одной попытки ударить в ответ или как-то защититься (смягчить) от выплеска гнева Ворона. Ни слова отдельно, ни в сочетании с силой не правили мозги. Об Элениэль и всех доступных женщинах в гареме, а также своих правах на них, Виззарион забыл, полноценно переключившись на старшего брата. У обоих снова появился повод набить друг другу морды, но Шейн этой возможностью не воспользовался.
Руки крепко держат за грудь. Удар спиной об стену.
- Уже ближе, - с той же надменной и развесёлой улыбкой. Шейн буквально напрашивался на что-то серьёзное и, как всегда, не думал о последствиях. Авелю не составило бы труда лишить его жизни при должном желании, а умения и способности были.
Камэль с силой зажмурился от удара головой о стену и стиснул зубы, оголив в гримасе боли клыки без рыка. Отозвалась тупой болью скула и параллельно с ней голова от удара. Мир пустился в весёлую свистопляску без дополнительного графина вина, выбив из вампира излишнее веселье.
- Авель, ты убьёшь его!
Через пелену свежей боли пробился голос сестры. Виззарион открыл глаза и, медленно моргая, пока картинка не сфокусируется, посмотрел на девушку. Разъярённого Авеля он видел боковым зрением, пол-лица – достаточно одного пылающего глаза и искажённой гневом гримасы, чтобы знать, что он его достал. Ворон занимал императора меньше всего.
- Элен..
Вспомнил о девушке, которой за прошедшие годы причинил достаточно боли и сегодня допустил глупость.
- Она.. плачет?
Очевидная мысль начала появляться в опьянённом рассудке, охваченном желанием съездить брату следом и продолжить провокацию, как мало ему было предыдущих ударов на грани! Под ложечкой засосало чувство вины по отношению к ней. Слова Авеля проходили мимо его ушей, но не слёзы испуганной сестры. Виззарион успокоился и перестал провоцировать брата, опустил руку на его запястье и попытался оттянуть от себя, не желая продолжать. Его пыл остудили её слёзы.
- Уйди. С моей. Дороги. Авель.

+2

16

Он и так знал, что может убить. Он и так хотел отпустить. Но не проясняющийся отблеском разума взгляд останавливал его. Авель ослабил хватку и незаметно сдвинул сапоги на полпальца назад от Шейна каждый, больше не угрожая ударить молодого императора головой, и всё же.
- Не-ет, погоди, Шейн. – придержал брата вампир, – Элен, нужно что-то сделать. Он должен запомнить урок, но не запомнить… деталей.
Иначе я – мертвец, – мрачно подумал Ворон, осознавая тяжесть своей воспитательной акции с точки зрения закона.
- Он должен запомнить, что его сестра – уже совсем давно не его, что он упустил этот счастливый шанс, который не упустил наш отец
Авель осёкся.
- Элен, нужно что-то сделать с ним и с ранами, иначе нас на казнь поведёт Ариго.

+2

17

- Что?..
Шейн неохотно поднял взгляд на брата. Открытой дороги молодой император по первому требованию не получил. По второму тоже, а следом прилетела «просьба» остановиться в грубой братской форме.
- Что ещё? – Виззарион хмуро посмотрел на брата. Лекцию о поведении и отношении к сестре он уже услышал краем уха, сам свои выводы сделал, но Авелю всё мало. Может, ещё прощения у него попросить за то, что клыком ему оцарапал кожу на кулаке? Камэль с раздражением посмотрел на брата и предпринял попытку оттолкнуть его от себя, чтобы своими руками открыть дорогу. Не вышло. Ворон держал его достаточно крепко, чтобы Его Величество нетрезвое и проясняющееся не рыпалось раньше времени. Осечка. – Авель, какого Фойрра ты творишь?!
Вопрос Шейн должен был задать себе. До того, как Арратсу пришлось пустить в ход силу.
- Не запомнить?
В светлеющем мозгу начали зарождаться смутные загадки, ускользая от Виззариона медленней, чем раньше. Он ухватился за мысль, и взгляд его исказился под изумлением и следом нахлынувшим гневом.
- Ты совсем из ума выжил?! – прорычал, скалясь и щёрясь, как дикий зверь, который пытались травить вилами. Его брат, выродок Иль Хресс, посмел поднять руку на своего монарха, а теперь собирался стереть ему память, чтобы замести грязные следы. В словах Авеля был смысл – он спасал свою шкуру. Элениэль Шейн ничего бы не сделал. Любое наказание, примени он его к ней, было бы сильно смягчено за счёт его отношения к сестре. С Авелем Виззарион предпочёл бы не мелочиться. Ему давно нашёптывали, что стоит избавиться от старшего брата с излишне активной матерью, но он не слушал, как всегда. И сейчас жалел.
Не оставляя попытки высвободиться из крепкого хвата брата, Виззарион высвободил магию, формируя свою злость на брата во что-то имеющею более плотную форму. Тело наэлектризовалось, каким-то чудом, дав возможность вампиру ответить Арратсу зарядом тока, оставляя ожоги в первую очередь на ладонях.
- СТРАЖА!
До выходки Авеля Шейн не собирался выливать этот инцидент в летящие головы, но Ворон его спровоцировал.

Применено «Воздушный змей»

+2

18

К огромному удивлению принцессы, услышал её Шейн. ШЕЙН! То ли так удар об стену на него подействовал, что мозги встали на место, то ли что-то ещё за гранью понимания принцессы. Если на удар по лицу и разбитая губа с задетым носом император ещё мог не брать во внимание, то откровенное битьё дальше – станет ли? Элениэль уже не знала, что может поставить точку в терпении Виззариона и как он отреагирует на вмешательство Авеля с грубыми попытками наставить на верный путь. Она одинаково боялась последствий.
Шейнир перестал дразнить брата и, кажется, взгляд его достаточно прояснился. Видимо, опьянение начало постепенно выветриваться, возвращая недовольного, но уже относительно здравомыслящего вампира. Император попытался высвободиться и, как полагала Элен, отправиться в свои покои, закончив на этом разборки. Отношения между братьями оставались такими же натянутыми и опасными, но в тот самый момент, когда принцесса собиралась вдохнуть с облегчением, Авель вновь вывернул разговор в опасное русло.
- Авель? – окликнула его. В сердце Камэль зародилась новая тревога. Её хватка на руке брата ослабла – он больше не собирался бить Виззариона, но то, что уготовано ему в будущем, куда хуже этого.
Элениэль понимала, что их тайна не должна быть раскрыта и если укус ничего не дал Шейну и не зародил в нём сомнений относительно чистоты его сестры, то жизнь Авеля оказалась под угрозой в тот самый момент, когда он полез поучать младшего брата.
- Не нужно, Авель.. – она надеялась, что Шейн не поступит таким образом с братом. У него была тысяча возможностей убить его раньше, отдать приказ Харуке и сделать всё тихо, без лишнего шума. Он не сделал этого раньше и, как она верила, не собирался делать этого сейчас.
Взгляд Виззариона изменился, в нём отразилось понимание – то, чего больше всего боялась принцесса. Что именно он понял? Что они хотят стереть ему память или что их что-то связывает? Что она должна делать в этой ситуации? События разворачивались слишком быстро. Шейнир не собирался ждать времени, когда решится его судьба, и действовал, как мог, решительно и быстро. Он дёрнулся раз, но Авель держал его крепко. А следом был поток магии…
Тело императора наэлектризовалось и причинило боль Арратсу. Ворон выпустил брата, подарив ему возможность обрести свободу и что ещё хуже – позвать помощь. Это конец. Если стражники прибегут на зов императора, они оба пропали. Авель пропал…
Элениэль быстро оказалась между братьями, вставая щитом. Угасающее заклинание слабо обожгло её пальцы, когда она накрыла щеку Виззариона ладонью, вынуждая его повернуть к ней голову, а следом – губы. Поцелуй не к месту и не ко времени, но он был необходимостью. Заполучив удивлённый взгляд Шейна глаза в глаза, принцесса осознанно высвободила ману.
- Прости меня…
Она не искала себе оправдания. Знала, что должна была стереть старые воспоминания вампира, чтобы подарить ему изменённые новые. Всё это делалось ради Авеля и сохранения их семьи. Короткие секунды, в которые решалась их судьба. Как только последний элемент памяти встал на своё место, Элениэль отстранилась от брата, отступая на шаг. Она всматривалась в его лицо с чувством вины и надеялась, что он ничего не вспомнит. Ладонь соскользнула с щеки Виззариона; алая влага каплями, смешанными с водой, стекала с щеки и пальцев. Кожа вновь была целой.

«Гипноз» (70 маны)
«Заморозка крови» (30 маны)

+2

19

Бастард отшатнулся, когда по нему, начиная от рук, пробежала волна удара током. В глазах вспыхнули цветные огни, а потом стало жечь кожу. Авель с лёгким восхищением посмотрел на грозовые цветы, расползавшиеся от запястий под его одежду белёсо-розовыми следами разрушенной молнией структуры кожи. Какое-то время он не мог даже пошевелить языком, и этим моментов воспользовалась Элен, чтобы вмешаться.
Я труп, – решил уже Ворон. Сестра целовала брата – Шейна, не его. За что? Он потерял дар речи, но позже понял, какое счастье, что он не решился спросить. Девушка использовала хитрость, привлекая внимание. Крик "стража!" промчался по зданию, но пока не отразился эхом тяжёлых сапог в ответ.
- Скажи, внуши ему, чтобы забыл об этой встрече и, проспавшись, шёл к своей жене, – отнюдь не приказным тоном попросил Авель, кладя руку на плечо девушки. – И пойдём прочь, пока никто не пришёл на крик, прошу. Если хочешь, я провожу тебя в библиотеку.
Он хотел забрать Элен в первую очередь и уже снять бремя произошедшего с её плеч, но звучали слова из уст встрёпанного, пахнущего солью и пылью дорог Ворона с приподнятыми в воздух наэлектризованными волосами так, будто себя бастард спасал больше. И правда: он не хотел видеть Шейнира, для него брат переступил ту черту, за которой благодушие заканчивается.
И мне придётся притворяться, что ничто не случилось, держать маску и не позволять себе даже косого взгляда. Будет сложно.
Он хотел бы, чтобы разбитые губы остались тому на память, как царапины от зубов на его кулаке, как урок, но понимал, что спасённому от казни за измену чудом и сестриным прощением уже дважды не выбирать, как учить мальчишку вести себя. Это Авель не сдержался, хотя мог просто отцепить и встряхнуть идиота. Это Авель был старше и должен был лучше знать. Но третьей среди них была Элен, и поэтому любое здравомыслие переставало существовать: беспокойство от перспективы её потерять просто стирало для вампира все рамки.
- Пойдём, – повторил Авель, не смея тянуть принцессу за собой.

+2

20

Жахнуть брата током было м-мм.. приятно. Шейну зудело с того бала, где Элен крутили в танце, как товар, демонстрируя потенциальным женихам. Вина, разумеется, лежала на самом Виззарионе, который проявил характер не там, где надо, а не Авеле – ему пришлось защищать её, как мог, и на его месте, император, поступил бы так же. Злость и наговоры со всех сторон сделали своё дело вместе с подступившей ревностью и заигравшим себялюбием.
Моральное удовлетворение от удавшегося заклинания и стремление сделать больнее, расправиться самому, пока стражи чешут зады и подпирают стены. Виззарион сделал полушаг к брату, собираясь пустить ещё одну молнию. Элен встала перед  ним, напомнив, что в коридоре их было трое от самого начала и она – причина, по которой они повздорили. Её прикосновение к щеке было неожиданным. Камэль не сообразил, что произошло и чего хочет от него сестра, а его злость столкнулась с недоумением и изумлением, когда их губы соприкоснулись по её инициативе. Он такой соблазнительный в гневе? Да-да, утешай себя, Повелитель.
Запоздало пришло ощущение чужой маны в воздухе. Шейн заметил вину во взгляде сестры, которая не хотела его целовать, и понял, что она затеяла. Виззарион горько усмехнулся – и эта его предала. Весь дворец полон предателей и его семья не исключение. Догоняло понимание, что Авель стоит на несколько ступеней выше для неё, а раньше был он – дороже других мужчин Северных земель. А что ты хотел? Сам от неё отказался, но от её предательства болело больше всего.
Влияние чар сестры прошлось холодным ветром по закоулкам сознания. Он подхватил нужные воспоминания, вскружил и запачкал кляксами лишние страницы, на их место вставив новые. История была переписана, и в ней не было Авеля и их потасовки. Осталось воспоминание о его недостойном поведении и заплаканной Элен, чьи слёзы остановили его. В его голове звучал голос сестры, тихий и ласковый и он доверился ему, воспринимая за действительность марево. Диалоги создавались из уже озвученных, но ловко были перекручены, лица изменены.
Сестра отступила. Затуманенный взгляд медленно прояснялся, давая двоим время уйти без последствий. Шаги стражников разносились по дворцу, эхом отдавая в коридор.

+2

21

Отступив от брата, Элениэль всё с тем же виноватым взглядом осмотрела его. Следов побоев не осталось. Больше ничего не напоминало о произошедшем. О правде.. Принцесса отступила назад, быстро сняла с шеи цепочку с огранённой каплей и тем, что давно уже должна была вернуть старшему брату. Кольцо легло на холодный камень перил, спасших её от падения, ровно в том месте, где в памяти Виззариона состоялся их разговор по душам.
Играя по чужим правилам, принцесса не имела права отступать. И хотя ей было искренне жаль, что всё вышло именно так, и смотреть на Шейна ей будет ещё долгое время больно, она взяла Арратса за руку и вместе с ним поспешила покинуть коридор. Взгляд императора прояснялся, а шум шагов становился отчётливей и громче. Совсем скоро они будут здесь, но никто из них не должен видеть ни её, ни Авеля. Это должно остаться между ними.
У неё с Авелем появилась ещё одна тайна. Элениэль никогда не любила интриганов во дворце и считала, что ни при каких обстоятельствах не станет играть чужими судьбами, как это делала Глациалис, как это делал Виктор или предавшие династию Виззарионов Советники. Но Авеля она любила больше…
Они покинули коридор раньше, чем его наполнили стражники, а Шейн вернулся в реальность после спавшего влияния гипноза. Оказавшись на достаточном расстоянии от злосчастного перехода, Элениэль остановилась, встав напротив брата. Он второй раз наломал дров, пытаясь защитить её. Перешёл рамки дозволенного, рискуя лишиться жизни. Её взгляд придирчиво-обеспокоенно прошёлся по лицу вампира и спустился к его рукам. Раны.. Элениэль взяла его руки в свои и вновь повторила заклинание с исцелением. Ради секретности, и ради его благополучия.
- Прости.. Я не знала, как ещё привлечь его внимание, - она чувствовала себя немного виноватой за этот ненастоящий поцелуй. Всё-таки Авелю пришлось его видеть. Принцесса надеялась, что он всё понял правильно и не будет вспоминать эту картину в будущем, страшась, что когда-нибудь она может вновь выбрать Шейна.
Она не поднимала взгляда – всё смотрела на его ладони с вязью рисунка, который таял во льду.

«Заморозка крови» (30 маны)

+1

22

- Всё хорошо, – выдохнул Авель, вдыхая запах пергамента и сильвийской тонкой бумаги. Освещение в просторном библиотечном зале отсутствовало, поскольку в нём не было посетителей, светильники и лестницы были составлены к центральной колонне, освещённой зеркалами, собиравшими с крыши свет звёзд и луны и отражавших, преумножавших их в себе, прежде чем выпустить на внешний уровень у основания в стеклянную капсулу.
Он дал остатку корочки стечь с разглаживающихся, хотя всё ещё краснеющих слегка следов удара током и, отряхнув последние капли, поднял руку, чтобы поглядить пальцами щёку Элен и поднять её взгляд на себя.
- Ты поступила правильно, а я – нет. Не вини себя ни в чём, ты вела себя смелее, чем любая девушка на твоём месте. Я лишь жалею, что не могу помочь тебе забыть это, но… по крайней мере, если никаких подозрений не закрадётся в его голову – мы в безопасности. Ну, ты знаешь.
Авель легко коснулся губами лба сестры и приобнял её за плечи, стараясь не запачкать и не намочить ткани и кожи пыльными рукавами.
- Прости, что пропал и едва поспел. Ты хотела что-то из книг? Бери и давай встретимся позже. Я должен ещё многое тебе сказать.

эпизод завершён

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [20.04.1082] Запасной вариант