Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [19.04.1082] Обойдёмся без нежностей


[19.04.1082] Обойдёмся без нежностей

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

- Локация
Северные земли, г. Мирдан, императорский дворец
Время суток – ранее утро
- Действующие лица
Мередит, Шейн Виззарион
- Описание
предыдущий эпизод - [18.04.1082] Уроки спиритизма
Угрозы призраков старого поместья Виззарионов возымели эффект. Обеспокоенная Мередит, обдумав все события, решается под утро наведаться в спальню императора для важных переговоров. Пора брать бразды правления в свои руки и пользоваться женскими хитростями, чтобы добиться своего и сильнее закрепиться в патриархальном обществе вампиров той, что благородным происхождением на трон не вышла.

0

2

Мери размышляла о сегодняшнем вечере, а на указательном пальце левой руки у неё балансировало перо. Её великолепный супруг примчался на крик, но помощи оказал ровно нисколько. То ли дело было в том, что бывшая жрица хорошо справлялась со страхом сама, то ли в том, что намеренно холодно солгала и Император, если и почувствовал ложь, решил сквозь девичьи нет не докапываться до истины… словом, у Мередит дель Виззарион на эту ночь возникла плодотворная почва впечатлений и мыслей для обдумывания скорректированной стратегии захвата супружеского внимания. Ведь только императрица, сумевшая подарить мужу наследника, считалась весомой, и хотя Мери уже поверила, что венец Виззарионов проклят, но отступать было поздно. Опустошённая или нет была её страна, она, в отличие от супруга, немалую долю из своих без малого ста тридцати лет предавалась одиночеству и оттачиванию ума о произведения мэтров политической экономии и дипломатии, чтобы не решить такую задачу. Дайте только, дайте только помимо статуса реальный вес, реальную власть – она разберётся. Но власти женщине нет без дитя. Ловушка.
Мери крутанула пальцами перо, окропляя последней каплей план изящного украшения гостиницы для поместья, которое сегодня посмотрела. Комната имела круглый свод под самым потолком, а потому могла быть сравнена с небом: от нежно-голубых и золотых оттенков угасающего дня, созвучных с гербом Виззарионов, до строгой дихтомии серебра и иссиня-чёрного бархата ночи, для которой она прорисовывала звёзды и прекрасный лунный лик, увлекшись.
Её разум был полон идей для начинаний, но что-то всё-таки оставалось недоступным и неведомым. Существовало и необъяснимое, которое не давало логическому складу ума молодой Императрицы покоя. Когда после возвращения из особняка слуги раздели её и отмочили в расслабляющей ванне с маслами, ни от неё, ни от них не укрылось нечто предельно странное. На животе у неё, синея уродливыми следами удара призрачных когтей на безупречной светлой коже, остался синяк. Мередит запретила мазать его целебной мазью, не тронула магией и сама. Оставила. Не то как трофей, не то как напоминание о своей уязвимости перед неведомым. Проклятие… проклятие…
Скорее всего, она просто перепугалась и закрылась в себе, излишне. Или дала понять, что слишком хорошо справляется сама, ранее. Мери была недоверчива и скрытна, ей было тяжело быть готовой обманываться в окружающих дурочкой. Но она могла попытаться сыграть "не такую независимую, как кажется". Это прекрасно бы подошло ей. Нужно было грамотно почесать мужское эго – оно, кажется, у Шейнира было раньше, – и добиться своего. Стереть из его – и своей – жизни следы мертвецов, пока они не обрели пугающую силу.
Левая рука произвольно коснулась скрытых тканью синяков на животе. Нельзя было давать страху думать за себя, да и не настолько Мередит испугалась, однако…
Девушка встала и слегка размялась в вольном танце. Ноги её были босы, в своих покоях она ходила в простом и изящном цельнокройном платье на эльфийский манер, юбка которого не обводила её бёдра и икры и не выделяла их в разрезах по бокам при каждом движении лишь потому, что под белым с золотым шитьём плотным шёлком как нижняя юбка выступали небесно-голубые шароварчики. Это не было безвкусицей, вопреки перешёптыванию невежественных слуг. В отличие от них, Мери немало читала о сочетаемости цветов и фасонов. Не надо быть великого ума, чтобы облачиться в чёрное с красным – чёрное с красным всегда, даже если это простые туника, пояс и штаны, выглядит богато. А вот иметь фантазию и смелость к жёлтому платью взять не золото, не рубины, но гагаты – уже чего-то стоит. К сожалению, у Мери не было ни спокойствия, ни доверия придворных, чтобы забавляться украшением себя и окружающего мира. Пока.
Она неохотно влезла в стоящие у кровати мягкие туфли, прошла к двери, открыла и, не выглядывая, сделала знак рукой.
- Помойте полы в моих покоях ещё раз, – без приветствия, едва в комнате показалась сутулая фигура, начала Императрица, – и принесите новую чернильницу и держатель для бумаг.
Прачка, видно, дежурившая и хихикавшая со стражниками, кивнула, украдкой глядя на растянутое на деревянной раме подле кровати незавершённое пока подарочное полотно. Нравится, чарует? Мери тоже её работа нравилась, но сегодня продолжать её настроения не было.
- Также известите Его Величество, что его супруга желает его посетить и приватно обсудить дела, и предпочитает это сделать не позднее сегодняшнего дня. Если Император даст согласие, вы должны меня немедля о нём известить, а затем собрать вино, сыр и фрукты и принести в его покои. Всё ясно?
Служанка моргнула пару раз, глядя Мередит в глаза с озадаченностью, но затем вновь кивнула, откланялась, и покинула порог, спеша раздать ворох дел своим подругам. Хотя… каким подругам. Жрице ли не знать, что редкое женское общество не оборачивается змеиным кублом, если этим женщинам чего-то страшно не хватает: денег, замужества, любви…
Не теряя времени на праздность и не дожидаясь ответа, она прошла к своему небольшому туалетному столику напротив письменного и взяла гребень. Простой, шлифованный деревянный, с большими зубцами и скромной резьбой на ручке, он был одним из немногих предметов, которые Мери взяла в новую жизнь с собой.

+1

3

Взять себя в руки и выбросить дурь из башки – сказать просто, а сделать? Виззарион пытался. Насколько качественно – вопрос уже второй, но с появлением во дворце наложницы, ныне его супруги, в голове что-то щёлкнуло с тем шорохом лент-талисманов, которыми она привлекла его внимание в день негласных смотрин. Он забрал часть своих обязанностей, которые пришлось выполнять Элениэль, и разгребал их поначалу из чувства вины перед сестрой и нежелания оставаться в роли главного куска аристократичного… полена, которому ни до чего нет дела.
Работа, которой он решил себя нагрузить, перебралась из личного кабинета в его покои. Камэль думал о старом поместье, но как о ещё одном из своих владений, а не месте, где потерял мать и любимую. Мередит права – этому месту не помешает уборка и ремонт. Прислушаться к супруге и сделать так, как она предложила, неплохой вариант. Не ему же своими руками оттирать старые пятна крови и собирать осколки разбитого зеркала.
Скопец Веймор, которого Виззарион невзлюбил, как старую и вечно улыбающуюся замену убитому Джеральду, пришёл по первому зову, как ждал, что Шейн сдастся и примет помощь вампира. Придворный удивился, когда император спокойно завёл разговор о доме и попросил подать ему список ремесленников, которые починили бы сломанную мебель и подлатали поместье. Веймор сам ни единожды пытался на это намекнуть, но получал грубый отказ, как только открывал рот и заикался о доме. Список у него был – Шейн об этом знал, поэтому и обратился именно к нему, а не от упрямства начал привлекать в это дело других вампиров. Не к чему проявлять мальчишеские амбиции там, где не нужно.
Камэль распорядился, чтобы на следующий день слуги отмыли кровь, а там, где дерево прогнило или пятна не брали тряпки – заменили на новые. За работой он собирался проследить лично. Разбитое зеркало он приказал очистить от осколков и уже пустую раму доставить мастеру на починку, если удастся вернуть вещи былой приемлемый вид, а нет – придать огню и поставить что-то новое.
Родовое поместье – не главная проблема. О голодном бунте, устроенном под стенами его дворца в середине зимобора, а втором – в день его свадьбы с Мередит, менее месяца спустя после первого, - он отлично помнил. Шейнир предполагал, что подобное ждёт их в ближайшем будущем, но советники затянули в свадебную кутерьму, а он не так чтоб сильно сопротивлялся и стремился сделать что-то во благо народа. Зато ломал голову сейчас, как уладить конфликт с голодными бедняками, которым жрать нечего. Кровь животных дешевле, но на вкус та ещё дрянь. Много ли времени пройдёт перед тем, как прокатится третья волна недовольных? Вторая гнала их до самых серебряных кварталов. Харука говорил, что его патруль застал вампира, пожирающего обращённого, в медном квартале. Зафиксированный единичный случай, но сколько таких на деле по всему Мирдану и сколько в сумме по всем владениям вампиров? Вот то-то и оно. Ситуация выходила из-под контроля. Необходимость переговорить с Гренталем выплывала на первое место в списке важных и срочных дел, и для этого ему понадобятся все советники без исключения.
- Ваше Величество.
Веймор появился в его покоях без дозволения войти, но не сделал ни шагу вглубь, оставаясь у двери.
- Да?
Шейн не поднял головы. Он макнул остриё пера в чернила и поднёс его к чистому листу пергамента, разложенному перед собой. Стопки из бумаг, с его подписью и печатью, лежали по правую сторону. Стопка больше – из не просмотренных свитков, слева. Работы хватало, но её он решил оставить на потом. Скопец не ответил. Император отвлёкся на шум, поднял взгляд, замечая, что в комнату входят слуги и составляют на стол фрукты, кубки, графин. Он почувствовал терпкий запах вина и удивлённо посмотрел на мужчину.
- Это что? – вампир лениво кивнул на принесённое.
Скопец подождал, пока за последней служанкой, покинувшей покои императора, плотно закроется дверь, и заговорил:
- Императрица просила о встрече.
Мередит отправили согласие раньше, чем Виззарион узнал о планах супруги.
- В этом дворце когда-нибудь что-нибудь будет решаться не без моего ведома? – риторический вопрос. Виззарион не злился на проявленную инициативу. Он опустил взгляд, наблюдая за аккуратными буквами, что появляются на листе бумаги, пропитывая воздух запахом свежих чернил. Голос был бесцветным, не позволяя скопцу определить настроение, что скрывалось за маской сдержанного безразличия.
- Прошла уже неделя с вашей свадьбы, а вы ещё ни разу не были в покоях императрицы.
Прямолинейности Веймору не занимать. Шейн отвлёкся, отложил перо и бумагу, на которой успел вывести чернилами только приветствие и обращение к правителю Остебена, и внимательно посмотрел на придворного. Всё верно. Он и не почесался последовать всем обычаям и традициям, которые мог бы для видимости и соблюсти, раз в прошлом на своих желаниях поскользнулся, как на банановой кожуре и загремел с лестницы самой высокой мирданской башни.
- Вам нужен наследник. Для этого не обязательно любить женщину.
Не обязательно, но её надо хотеть, как минимум.
- Вам достаточно начать с…
- Мне казалось, ты - евнух, разве нет?
Веймор опешил. Его уроки обольщения грубо прервали каверзным вопросом, но что поделать, когда он начал учить того, о чьих похождениях к простолюдинке знала каждая мирданская собака. А чем Мередит отличалась от любой другой женщины? Виззарион слышал, что после брака хочется всех женщин за исключением супруги, но сам не зарился даже на наложниц, которых часто видел в садах дворца или встречал в коридорах.
- Да, господин, - с лёгкой смущённой улыбкой ответил скопец, поклонившись. – Но я ведь не всегда им был.
Повисла короткая пауза. Шейн от души весело рассмеялся.
- Я бы сильно удивился, - улыбнулся вампир. – Ладно, - протяжно выдохнул он, вставая из-за стола, и бросил взгляд на скопца. – Полагаю, императрица уже осведомлена?
Веймор улыбнулся.

+1

4

Императрица вплыла в покои своего достопочтенного супруга после вежливой паузы, хотя ходу между помещениями жилого крыла было минуты на две. С ней служанка внесла набор писчих предметов, в руках самой же Камэль лежал свёрнутый в футляр набор набросков. Шурша подошвами мягких простых и изящных туфель из нежного руна, девушка держалась уверенно, с достоинством, благожелательно, но отстранённо. Она не изменяла своей основной линии, хоть и пересматривала постепенно тактику.
- Ваше Величество, – с вежливой мягкой улыбкой приветствовала Императрица, прекрасно зная, что нарушает церемониал, пользуясь неформальной обстановкой, – мой августейший супруг, – хоть сахар с языка слизывай, – я просила о встрече по одному посильному мне, но требующему одобрения от Вас делу.
Служанка замялась, словно ища, чего бы сделать для супружеской четы, между которыми даже слепые бы заметили вечные льды Хериана за вежливым, пусть и немного вольным относительно принятого этикета, обращением. Заметившая это Мередит, в своё время ожидавшая приглашения присесть и говорить, указала нечистокровной девице пальчиком на стол, чтобы та положила писчие инструменты, а потом не менее женственный (и сволочной, что уж) жест ручкой, мол, иди-иди, погуляй. Служанка посмотрела на Императора, на довольно быстро давшую понять, что не терпит непослушания, хоть и не имеет привычки рычать, кричать, наказывать, особенно физически и с особой жестокостью, и поднимать шум из-за своей неспособности внушить что-то в принципе. Мери училась внушать одним видом.
Она выждала исчезновения любопытных притупленных ушей, приглашения к разговору, и с деловитым видом начала:
- Надеюсь, Ваше Величество, Ваша память о родовом имении не зияет раной, как сегодняшним вечером, потому что речь я поведу именно о нём, и заранее прошу прощения, что настаиваю на проведении разговора сейчас.
Мередит сделала паузу, бросив абсолютно, показательно незаинтересованный взгляд на угощения, а после продолжила.
- Думаю, от Вас не могло укрыться плачевнейшее состояние как самого дома, так и его… атмосферы. Не хочу давить на Ваши нервные струны, – Мери бесстыдно соглала, но даже не моргнула, глядя тёмно-серыми глазами прямо в глаза юноши, – однако не даром же говорят: прах к праху, живые к живым. Я не имею ничего против Вашей потерянной любви, но мёртвых, – она, при всей прямости фразы, совершенно не делала ударения на слово, но оно само твенькнуло в воздухе, – должно упокоить как следует.
Пальцы Императрицы поигрывали на футляре, но она не торопилась, начиная издалека и никуда не собираясь уходить прежде, чем её не только послушают, но и услышат.

+2

5

Виззарион вышел из-за рабочего места. Слуги, составившие всё необходимое на стол, оставили его один на один с приторным запахом вина. К его спокойствию дело обошлось без благовоний, цветов и прочих вещей, свойственных церемониалу и столь полюбившихся отчего-то женщинам. Шейнир этого не приветствовал. Сложно приветствовать, когда не понимаешь, какую роль это играет в процессе. Обосновать наличие вина и фруктов – запросто. Для храбрости и развязанности - первое, для закуси и смягчённого дыхания - второе. Остальное зачем?
Обведя взглядом стол, Камэль шумно выдохнул и покачал головой. Как кобель на случке… Веймор перед уходом успел обронить пару слов с приободрением. Смотрелось откровенно жалко и так, будто его отправляли на плаху, в последний путь, где он должен был проститься с жизнью, отдавшись во власть смерти. Проводя параллель между смертью и его супругой… Неутешительная чёрная вдова. Вампир усмехнулся ситуации.
Главная гостья появилась в его покоях с запозданием и в компании служанки. Виззарион вопросительно вскинул бровь, провожая взглядом служанку с писчими принадлежностями. Они не вязались у него с обстановкой, предшествующим встрече с императрицей разговором и мыслями, насильно засунутыми в его голову.
- Завещание?
Как связать одно с другим логичнее, он не предполагал. Его дражайшая супруга собирается его чем-то удивить и на всякий случай попросит составить завещание, вдруг его слабое сердце не выдержит новых фокусов бывшей наложницы? Веймор своим визитом спутал ему все карты, устроив в голове настоящий хаос, в котором выцедить разумную мысль, чтобы проанализировать ситуацию и повести себя в соответствии с ней правильно, стало невозможно. Для справки. Его активно и упорно нацеливали на определённые обстоятельства, добились согласия, каким-то образом вбили в голову, что инициативу проявила сама императрица, которой не терпелось (или не терпелось скопцу?). Шейн осмотрелся – нет ли где щелей, в которые смотрят пытливые глаза. К нему в покои пожаловала императрица и начинает настолько издалека, что мозг отказывается сотрудничать с определёнными частями тела, которые деятельность этого самого мозга исключают.
- В какую авантюру ты опять ввязался, идиот?
– … я просила о встрече по одному посильному мне, но требующему одобрения от Вас делу.
Вы можете себе представить, как звучала эта реплика Мередит в том контексте, на который его направил Веймор? «Нам нужен наследник, мне это по силам, но я могу приступить к его созданию без вашего одобрения». Виззарион с самоиронией посмотрел на смоделированную в сознании ситуацию. Элениэль сделала правильный выбор, когда подсунула ему эту наложницу, с ней его скука растворилась в нелепых ситуациях, которые продолжал создавать ему совет, пользуясь нестабильностью императора.
Высказывать свои предположения, как и вводить императрицу в планы на них двоих советника и всех, кто косвенно или прямо был задействован в организации встречи, Виззарион не стал. Он сдержанно склонил голову в знак приветствия и показал супруге на стол. Удобнее вести важные переговоры там, в более формальной обстановке, нежели предполагали первоначальные обстоятельства. Он отметил, что руки Мередит были заняты футляром, а писчие принадлежности говорили о том, что деловой разговор приобретёт определённые масштабы. А он только отложил все важные дела, чтобы расслабиться.
Обломитесь, ваше величество, вашу супругу интересует фамильный дом, а не вы.
Поймав на себе взгляд растерянной служанки, Виззарион пожал плечами и улыбнулся, сдерживая желание рассмеяться. Ситуация отдавала горькой комичностью. Все трое оказались в обстановке, которая подразумевала одно, а располагала к другому, вызывая когнитивный диссонанс, как минимум, у двоих из покоев императора. И в этом диссонансе Шейн оказался солидарен с растерянной служанкой. Он всем своим видом выражал не озвученную реплику: «А что я? Видишь, императрица желает остаться наедине».
С уходом служанки Виззарион потерял последнюю возможность в мыслях позабавиться – супруга не дала. Когда речь зашла о родовом поместье, Камэль нахмурил брови. Он отошёл от двери, подошёл к супруге ближе, но не поспешил взять у неё из рук чертежи сразу же.
- Это действительно настолько важно для тебя?
Их визит в поместье Виззарионов по соображениям императора – последний. Второй раз брать с собой Мередит, чтобы параллельно с тем, как она прохаживает по коридорам, залитым старой кровью, общаться с умершей бывшей любовницей.. Он не настолько повернулся головой после смерти матери и Арники, чтобы подписаться на это снова. Этот визит закончился тем, что он испугался не за Арнику, а за неё – девчонку, которую не знал и не пытался понять и принять, как часть своей семьи. Этот инцидент он опустил.
Камэль занял место за столом и протянул к императрице руку, намекая на футляр. Она же собиралась ему что-то показать. По холодному взгляду супруги совершенно точно перехотелось шутить и проводить параллели между происходящим и запланированным исключительными лицами. Чисто деловые отношения и взаимное безразличие - основа основ в этой семье от первого дня знакомства. Короткие встречи из надобности и надменная формальность, от которой периодами тошнит. Шейну иногда казалось, что, появись во дворце, среди наложниц, активная вертихвостка, его супруга не повела бы и бровью. С безразличием и холодом отдала бы приказ вывезти куда-то девицу, предварительно предложив ей ванну из кипящего масла.
Получив футляр, Виззарион вытряхнул из него на ладонь чертежи девушки, развернул; хмурым сосредоточенным взглядом прошёлся по планировке, чему-то кивнул и быстро свернул бумагу.
- Хорошо.
Опуская абсолютно ненужные разговоры и уговоры, Виззарион отдал футляр супруге и опустил взгляд на стопку бумаг, которую он планировал отложить до следующего вечера. Не поднимая взгляда на девушку, он взял один из свитков, разложил тот перед собой, макнул остриё пера в чернильницу, собираясь вернуться к работе.
- Что-нибудь ещё? – незаинтересованный вопрос, отсутствие взгляда и абсолютно неуместное чирканье пера по бумаге. Семейная идиллия Виззарионов.

+1

6

Мередит едва сдерживалась, чтобы не выгнуть иронично-вопросительно тёмную бровь. Она не была телепатом, но что-то ей подсказывало, что супруг её не в себе. Причём не в той степени, чтобы звать стражу или наёмных убийц и гадалок, но вполне себе…
Для зарождающегося безумия достаточно.
Это было одновременно любопытно и тревожно, поэтому Мери предпочла не думать о столь досадном варианте, сосредоточившись на запланированном разговоре.
- Это в принципе очень важное решение, – перебирая пальцами по створкам футляра, как по флейте, начала молодая императрица. – Состояние семьи оценивают по состоянию её личного дома, а в Вашем, то есть уже нашем случае оно крайне, крайне плачевное, в чём я имела несчастье ранее вечером убедиться. К тому же, раз Ваша ответственная и пока незамужняя сестра не торопится упускать из своих рук дворцовый церемониал, у меня есть время и силы, чтобы этим заняться. Вот мои наброски для росписи и обновлённого декора зала и гостиной первого этажа.
Она передала, спустя паузу, чтобы дать супругу нагулять хоть призрачный интерес, свою ношу и обратила взгляд на угощение и вино. Беда-беда, ухода от этого болвана ей вовеки не дождаться, придётся обслуживать себя самостоятельно, но морально она всегда была готова к этому. Девушка плеснула себе в кубок игристого сухого вина, которое единственное могло поспевать в короткие лета на южных холмах острова Мирдан и пригубила. В голове Мередит неспешно и мерно, как водяная мельница, выстраивались в слова мысли. Сначала они должны были затронуть вопрос лишь поверхностно и официально, а позже вскрыть некоторые неприятные интимные подробности, особенно если Шейнир продолжит её хамски игнорировать. Синяки на её плоском животе непрерывно мелко пульсировали, напоминая об этом.
Признаться честно, она ожидала, что супруг уделит хоть несколько лишних придирчивых минут её аккуратным наброскам, ведь речь шла о том, что по праву крови принадлежало ему и его сестре, желтоглазому бастарду, может, даже больше, чем ей. Но нет, садится и усиленно делает вид, что занимается своими царственными "делами": шлёпает сургучом или чернилами своё одобрение на всё подряд, не вникая, как и полагается недалёкому марионеточному монарху. Впрочем, хладнокровием Мередит можно было остужать и промораживать до самого дна лавовые озёра Кабалы. Она сложила себе из ломтиков яблок и сыра закуску и насадила на тонкую вилочку, чтобы потом медленно, мелкими изящными кусочками объедать, не разломав хрупкую конструкцию. Конечно, она никуда не торопилась уходить, так ясно и ненавязчиво дав понять, что есть что-то ещё и она, как истинная леди, ждёт предлога, чтобы продолжить. Наконец, венценосный дурачок опомнился.
- О, совсем немного, – отставляя кубок в сторону, сказала Императрица. – Прежде, чем вопрос будет улажен с казначеем и приказы о работах будут рапределены, нужно разобраться с одним неприятным осложнением на нашем пути.
Красиво очерченные губы Мередит вроде бы и стремились вверх, в приятной сдержанной улыбке, а вроде просто замерли, чтобы не дать потерять светлый и позитивный тон лица. Она играла ноготками по сплетённой из серебра и хрусталя роскошной ножке посуды и подносу.
- Боюсь, Ваши венценосные родители неспроста избегали особняка столь долгое время. Призраки там действительно водятся.
Давай, милый, подумай, что я идиотка, я даю тебе на это целых двадцать секунд, – язвительно подумала Мери, наливая себе ещё и – о ужас! – угощая после себя и супруга и пододвигая до краёв наполненный кубок к нему через стол, в опасной близости от бумаг.
- Я не торопилась оповещать Вас или кого-то ещё, чтобы не распространялась паника, однако на меня вечером, в одной из комнат наверху, напало нечто весьма злобное, воспользовавшееся лицом покойной Императрицы-матери.
Мери не спешила касаться напитка и отложила с колен футляр, который будто щит защищал её скрытый просторными юбками живот.
- Я взяла для себя время обдумать увиденное и специально посмотрела, не пройдёт ли наваждение само по себе, – рука и аккуратно укороченными ноготками нырнула в разрез верхнего платья, задирая его и нижнюю рубашку и оголяя подтянутый живот танцовщицы с удивительно гармонирующими с лазурными шароварами пятью кровоподтёками на нём. – Как видите, в том доме засело что-то реальнее и куда опаснее, чем Ваша неупокоенная возлюбленная. И поверьте, я не склонна учинять самовредительство в надеждах на Ваше внимание.

Отредактировано Мередит (2016-02-20 16:21:48)

+1

7

-… на меня вечером, в одной из комнат наверху, напало нечто весьма злобное, воспользовавшееся лицом покойной Императрицы-матери.
Интенсивные попытки игнорирования супруги, которой есть что сказать, абсолютно бесполезны, как стрелы, пущенные в каменные стены. Виззарион, как вампир, который провёл в браке не так много, как его отец, ещё не успел в этом разобраться и полагал, что Мередит в скором времени надоест его скучная компания и она оставит его одного. Но она выбрала действенный способ воздействия на эмоциональную импотенцию супруга. Такой способ, что он перестал писать, медленно отвёл взгляд от деловых бумаг и посмотрел на вампиршу.
- С чьим лицом..? – на его лице отразился скептический не озвученный вопрос, граничащий с вольной импровизацией на тему «ты издеваешься?».
Несколько продолжительных секунд, не моргая, Виззарион, как загипнотизированный, смотрел на открытый живот бывшей наложницы с таким видом, что можно было предположить, что все слухи о беременности его скоропостижно умершей любовнице из народа – наглая ложь, а сам император в жизни ничего большего, чем женский оголённый локоток, не видел.
- Мередит… - выдавил он из себя сдавленно и на выдохе, опустив ладонь на лоб и частично глаза. – Не могла бы ты… опустить платье… пожалуйста.
Первая реакция Виззариона была донельзя банальной и очевидной – чего ждать от мужчины, которому нашёптывали на ухо, что пора бы удариться во все тяжкие и страстные с одной настолько холодной, что в сравнении с ней Иль Хресс покажется настоящим жгучим Солнцем, ненавидящим вампиров. Светить голым животом перед императором всё равно, что жрать сочную баранью ногу перед глазами голодающего пленника и неэтично ронять на грудь капли стекающих по подбородку жира и сока. Вторая реакция, на которую предположительно рассчитывала Мередит, пришла, как водится у Шейнира, с запозданием. Исчезнувший дразнящий фактор разогнал кровь, а мысли потекли в нужном направлении. Виззарион вспомнил разговоры с матерью. В первый раз, когда она пришла в старое поместье, Мирра что-то говорила о мистической недоброжелательной силе, которая погубит его. Он пренебрежительно отнёсся к попыткам матери оградить неразумное дитя от бед и воспринял её слова, как бред вампира, медленно сходившего с ума от голода. Оклеветал и оскорбил мать, не заметив – Шейнир дель Виззарион, к вашим услугам. Идиот без вызова.
Камэль задумался. Несколько минут Мередит видела перед собой картину «Медленный мыслительный процесс императора», заключающийся в пустом взгляде, вперенном в письменный стол, и нависающим на бумагой пером; капля чернил сорвалась с острия, оставив на деловом свитке чёрную кляксу прямо на сведениях о количестве поступившей в Мирдан крови за текущий месяц – правильно, этих жалких и несущественных цифр лучше никому не знать.
Большая часть озвученных опасений его матери звучала, как чистейший бред, в который не мог поверить даже житель магического мира, который к тому же и сам обладал не выдающимися, но всё же магическими способностями. Включая псионические. Он ещё в поместье подумал о том, что причина визга дражайшей супруги – не моль, но связать её реакцию на неизвестное с чем-то логическим не смог. Эта девица не располагала к задушевным разговорам в поместье, а Камэль не настаивал на выяснении обстоятельств. Сама к нему пожаловала с причинно-следственными связями. Улавленная суть не понравилась. Император мог допустить мысль, что кто-то или что-то угрожает его семье, но этим в последние несколько лет занимался Виктор. Какой ему толк доводить Мередит? Виззариону не было никакого дела до супруги, выбранной ему советом и сестрой. А доступ к поместью.. остался ли он у Эрейна, когда у него изъяли тот самый браслет с белоснежной прядью волос Мирры?
Вампир опомнился, нагнулся через стол, перехватил руку вампирши, не позволяя краю платья прикрыть синяки на её животе. Шейн придирчиво осмотрел следы, но, возвращаясь в реальность, отпуская мысли и события прошлого, пришёл в себя, почувствовав влагу – кубок с вином, любезно предложенный ему Мередит, оказался у него на пути. Преграда была преодолена, повалена и отомстила ему пролитым содержимым на деловые бумаги, него самого и тонкой алой струёй, ринувшейся к коленям императрицы.
Парень поспешно убрал важные бумаги дальше от растекающегося винного моря; стряхнул капли с бумаг и убрал их на другой край стола. Деловые бумаги важнее супруги.
- Прости.
Навряд ли Мередит могла что-то знать о «сумасшествии» покойной императрицы-матери и странных событиях, происходивших в родовом поместье Виззарионов. Эту историю настолько тщательно скрывали, что и он узнал о ней, когда она непосредственно коснулась его посредством беспокойства Мирры. Он не видел надобности в том, чтобы Мередит пыталась выдумать невидимую потустороннюю силу, которая пытается навредить ей. Она уже получила венец и жила, припеваючи, освобождённая от поползновений неприятного ей вампира в свою сторону. Не выглядела бывшая наложница в его глазах, как особа, которой недоставало его чисто мужского внимания.
У него нет причин беспокоиться о жизни девушки, к которой он ничего не испытывает, но страх перед лишением, приобретённый им в ночь подавленного переворота, давил на без того слабые мозги монарха. Или дело в следах на животе и том, что он неосознанно провёл параллель между Мередит и Арникой и благополучным или неблагополучным – с какой стороны посмотреть, несостоявшимся отцовством, но Мередит не была беременна, что ещё страннее выглядело в глазах Виззариона. Не отсутствие беременности, а беспокойство по отношению к ней. Почему она ещё не беременна, Виззарион как-то догадывался. Наличие оной при его безучастности взволновало бы его немногим больше, чем странные события в родовом поместье.
Поднявшись, вампир обогнул стол, прихватив с него оставленную прислугой тканевую салфетку – какие молодцы, что используют в сервировке только белое и светло-серое – самое то, чтобы протирать пролитое вино с одежды. Он мог вежливо предложить Мередит воспользоваться салфеткой, а не гнуть спину и преклонять одно колено перед ней, чтобы делать это своими руками, но это незамысловатое действие дало ему несколько минут на спокойные размышления на тему: в какую задницу я попал на этот раз и что сделать, чтобы из неё выбраться без музыкального сопровождения.
- Отдашь свои чертежи другим вампирам. Объяснишь работникам, что от них требуется и в какие сроки, но тебя на территории поместья быть не должно, - Камэль поднял взгляд на супругу, ожидая её ответа. – Руководящее лицо выберешь сама.
Отложив салфетку, Виззарион поднялся и отошёл от девушки. Ощущения мокрого и сладкого липнущего к телу -омерзительны. Вампир поспешно расстегнул пуговицы камзола, принявшего на себя первый винный удар – а должен был прийтись на голову монарха; небрежно отбросил следом за камзолом выпачканную рубашку на сидение у изножья кровати – не ему заниматься выведением пятен.

+1

8

В этот раз Мери удержалась с большим трудом. И вроде бы женишок с дефлорированной безродной девкой, и вроде бы все дорогие шлюхи твои, а от вида голого тела смущён. Конечно, ей тоже полагалось смущаться, и её сёстры-жрицы смущались. Только в замкнутом обществе женщин, отгороженных стенами приличий, обычаев и камня, их восприятие друг друга и положенного искажалось. Все они мылись вместе, одевались вместе, исполняли ритуалы вместе и разучились смущаться друг друга. Согрешившие с каким-то очаровательным патроном за украшение или иной ценный дар старшие вампирши делились секретами на ушко и в свете притушенных свечей, объясняли, как оно, как больно, а как нет, как приятно, как сделать так, чтобы у мужчины закатывались от блаженства глаза, не осквернив своего тела для мужа. Многие из них так и оставались девственницами, чтобы успешно выйти замуж по исполнении двухсот лет, однако запретного в их разуме, подёрнутым лёгким налётом вдолбленных с палкой таких же втайне развратных воспитательниц, было с избытком. Конечно, сердце Мери уже лет шестьдесят как не билось чаще при обсуждении тел и деталей процесса, чисто анатомический интерес она легко удовлетворила чтением сложных медицинских трудов, а беспочвенные мечтания казались ей бессмысленными, но о знаках и уловках она знала так же, как и все жаждущие вырваться из курятника жрицы. И она дразнилась, слегка, о да.
Смерив супруга несколько ироничным взглядом, мол, что, неприятно видеть? – Мередит отпустила ткань из пальцев. Произошло это аккурат в тот же момент, когда её непостоянный супруг решил пролить вино, а потом движением своей же руки помешал девушке защититься ледяной коркой. Она была готова проморозить ему всю кисть до невозможности оживления, серьёзно, а потом заставила себя расслабиться – почему бы не дать ему поиграть этот цирк и похлопотать? Напиток жалко, не такой уж плохой урожай был привезён в столицу в злосчастную ночь первого погрома и резни в особняке. Ей было любопытно и забавно наблюдать выторгованные изящными манипуляциями неуклюжие и нелепые ухаживания. Ведь это была лишь малая доля того, что заслуживала бы Императрица в другие времена. Но Мери, родом из комнаты на шесть девиц с небольшим сундучком для личных вещей каждой, довольствовалась и этим, и фактом своей тихой победы над брыкливым барашком.
Я найду, откуда из тебя верёвочки вить, – несмело, будто опасаясь подслушанных мыслей, решила она и убрала в дальнюю шкатулку разума, как пресловутую подаренную патроном драгоценность.
Когда он был лицом на уровне её груди, Мередит внезапно пришла в голову игривая и шальная, какие случались с ней при всём флегматизме порой, мысль – она поднесла одну руку к щеке вампира и пробежала по ней пальцами, но то было так мимолётно и близко, не касаясь кожей, а больше задевая воздух, что будто и не было.
- Посмотреть, исправит ли отстиранная кровь проблему? – лицо её было так же спокойно, доброжелательно и, может быть, чуточку лукаво. – Как вариант сойдёт, а если не поможет?
Это был риторический вопрос, ответ на который не было и у самой новой законной хозяйки дворцов и домов семейства Виззарион. Ну, разве что выжечь дотла и засадить место деревьями, а самим выкупить землю за городом, в горах, отстроить замок как до сих пор строили в Остебене, опасаясь войны, и обороняться от армий призраков армией из амулетов, гадалок, громоотводов, серебряных дисков и месяцев и иноземных святых треугольников.
Мередит хмыкнула, направляя почти отпущенную энергию в простое заклинание, достаточно удобное и понятное, чтобы собрать из вещи пока ещё не высохшее вино подобно простой воде. Капли с красными частицами отрывались и подтягивались на уровень её собранных конусом пальчиков, формируя сферу жидкости, которая наполовину была прозрачной, наполовину – осадок. По мере того, как внимание Императрицы уходило от лишь слегка кое-где отдающей красными частичками ткани своего наряда на окружение, напитавшее вещи вино собиралось и из отброшенной салфетки, и из дорогой бумаги, и с полированной поверхности стола. В конце концов Мери набрала его столько, что хватило на восьмигранник размером с груз на одной из её лент, и она не спешила отпускать жидкость, разлагая её на водную оболочку и чужеродные элементы и снова смешивая в то, что называлось лишь недавно вином, и, возможно, для непритязательного дегустатора им и оставалось.
- Вы беспечны, Ваше Величество, пусть даже ваше лицо искажают признаки усталости и скверного сна, – не поворачиваясь, да и вообще не двигаясь с места, произнесла Мередит. В то же время пальцами левой руки она уже манила остатки красных капель из брошенных вещей, и те тянулись, тянулись к ней по дуге, подобно лёгкой и переливчатой красной радуге. – Я слышала очаровательное в своей надменности мнение, что бережливость – роскошь черни, а потом видела, какой ненавистью отвечает чернь вековым наездникам своих закорок. Похоже, удача и богатство благоволят всё-таки рачительным, умеренным и бережливым.
Императрица встала, всё так же играя одной рукой со сферой, а другой оправляя платье и удерживая футляр.
- Есть великая наука в том, чтобы знать время, когда стоит удержать, а когда – отпустить, и нам следовало бы с Вами попрактиковаться в этом, если мы вместе планируем пережить нынешние нелёгкие времена.
Девушка укладывала слой на слой как искусная ткачиха, сначала создавая основу для правильного течения мысли, потом – задавая ему направление, затем – ставя вопрос, на который подразумевался один желательный ответ. Колдовала при этом со своей стихией она с такой же выверенной лёгкостью, как и выступала и говорила.
- А пока, раз уж мы вроде как решили насущные дела… – бросая искоса взгляд на Императора и нарочно всё ещё оправляя платье, протянула Мередит. – Вы отпустите меня?
И вот крутись, полуголый Виззарион, когда твоя законом и священной церемонией перед светилами закреплённая супруга глядя на тебя даже не краснеет, а улыбается что лиса.

Отредактировано Мередит (2016-02-21 00:46:27)

+1

9

Стерва – наиболее точная характеристика девушки, что досталась ему вслед за послушной и временами смиренной Арники, которую он привык прогибать под свои желания, не считаясь с её мнением. Сегодня в покоях императора притаилось два интригана-верёвочника, которые не желали прогибаться под желания и «хочу» друг друга. Всё что-то юлили и замышляли, высокопарно выгибая такие пируэты, что каждая встреча со стороны напоминала не беседу молодых супругов, обременённых заботами о государстве, а смертельное сражение с настоящими атаками и манёврами.
- Женщина, убери сферу, на мне даже рубашки нет, - он не забыл её эпичный уход из тронного зала после посиделок у него на коленях. Она ещё до свадьбы, оценивая риск быть вышвырнутой обратно к жрицам, в сады наложниц, при нём поигрывала ледяной иглой, как палицей для танцев.
Виззарион бы с видом эстета кашлянул, прочистив горло, адресовал бы многозначительный взгляд супруге с подтекстом «уверена?» и засучил бы рукава рубахи, но за неимением оной поскрёб коротким ногтем скулу, для видимости создавая важный мыслительный процесс перед ответом на завуалированное заявление императрицы. Вампир медленно подошёл к ней, обмениваясь невзаимным взглядом с мебелью в комнате, пока не оказался в полушаге от девушки.
- Я много раз отпускал тебя, разве нет? – он всматривался в её лицо, сдерживая себя в желании перейти от слов к действиям. Все её манипуляции не остались незамеченными. Виззарион отметил и пальцы на своей щеке, которыми она касалась так легко, будто намекала на то, что, если кто-то будет более активным и расторопным, то получит значительно больше, чем выветренную пробу супружеской ласки. Демонстративное задевание платья с напоминанием увиденного живота; синяки от пятерни потустороннего - не самое сексуальное, что он видел, и в этом ни один из отпечатков, напоминающих палец, не вызывал у него желание вымеривать губами сантиметры её тела. Синяк отталкивал и раздражал, служа напоминанием о матери, поместье и непонятном нечто, которое коснулось того, что принадлежит ему – собственник проснулся. Тщательно вымеренная фраза императрицы  прозвучала, как «фас», но ленивой собаке, которая считает хозяином себя, безынтересно выполнять команду.
Он смотрел на её улыбку, по лисьи, хитрую и лукавую, подстёгивающую в нём, как в охотничьей гончей, желание поймать рыжую прохвостку и притащить домой, чтобы украсить стену очередным трофеем, но не мог поставить Мер на один уровень с девушкой, которую он любил. Арнику хотелось нежно, долго, трепетно, с любовными вывертами и вымеренными шагами с несмелыми и робкими поползновениями в сторону чего-то святого и невинного (до определённого момента). Мередит побуждала желание другого характера, как принято в ранимом обществе – низменного, брать и обладать, как вещью, которая тебе принадлежит. Бывшая наложница демонстрировала ему крепкий стержень и острые клыки с когтями, которые пустит в ход, не опасаясь за положение императрицы.
- Женщину достаточно хотеть, да? – Камэль усмехнулся своим мыслям, сделал наступательный шаг вперёд и, приспустившись, резко поднялся вверх, поднырнув руками под невообразимой толщей юбок платья – плюс в простолюдинках, одежды на них меньше. Нащупав под ворохом тканей бёдра девушки, Виззарион подхватил её и в один рывок оторвал от пола, не заботясь о сохранности сферы, с заточённым в нём испорченным вином – пусть хоть на пол его прольёт, всё равно.  В несколько шагов император вернулся к тому, с чего они начали – письменному столу, с которого он успел убрать с центра все канцелярские принадлежности, как знал. Усадив Мередит, Виззарион убрал из-под неё руки, сместив их на колени девушки до момента, пока не склонился к ней за поцелуем, не спрашивая разрешения.
В прошлый раз, насколько он помнил, им обоим по душе не пришёлся поцелуй друг с другом. Мальчишеский азарт, потерянной в дуэли с одним известным советником, нашёлся в стремлении опровергнуть не озвученные мысли императрицы. Развели как мальчишку, а он и не против под таким предлогом лишний раз погрузиться горячей и глубже.
Поднырнув руками под край платья и нательную рубашку (как много одежды), Виззарион был практически уверен в том, что его супруга намеренно выбрала такой наряд, где нельзя в одно лёгкое движение рук, развести полы наряда на груди и радоваться виду. Нужно было подлезть, вывернуться, касаясь то тёплой кожи, то ткани, чтобы собрать её в складки и выше поднять, а потом прервать поцелуй, чтобы снять, потому что касаться её, вечно путаясь в ткани, невообразимо. Как ему нравились наряды Элениэль – не напрягаясь, сдёрнуть накидку-халат, а потом без труда стянуть с плеч платье, которое само так и просится упасть с её плеч. Ему досталась холодная и дразнящая Мередит, которая в мелочах находила повод доводить императора.
Вампир прижался на уровне бёдер, но в толщах натянувшейся и мешающей ткани разобрать тепло другого тела невозможно. Он никогда не поймёт необходимость под платье надевать шаровары, лишая его возможности лицезреть открытые ноги супруги в подобном положении тел; они лишали возможности коснуться, пока не стянет.
- Я не удивлюсь, если под ними найду кольчужное нижнее, - со слабой улыбкой выдохнул Камэль в губы супруги, коснувшись левого бедра девушки, прикрытого тканью шаровар.

+2

10

О да, мой скорбящий на веки вечные принц, – с издевательской интонацией подумала Мередит, – не хочешь делать поступки – я сделаю так, что ты не сможешь их не делать.
И он двигался к ней.
Несмотря на самоубеждение и изрядные вложения времени в развитие своего разума далеко за пределы стереотипов о месте женщин и мужчин в обществе, ничто девичье молодой Императрице было не чуждо. За голым по пояс телом своего супруга она наблюдала с толикой любопытства осведомлённой, но всё ж таки девственницы. И замерла, стоя прямо, гордо, в скрытом напряжении, как кошка перед прыжком. Приняла прикосновение, но не льнула в него. Оценивала своё положение со стороны, но не терялась в мыслях, есть ли в её глазах какая-то особая манящая таинственная поволока или нет. Обмякла в чужих руках, но не отпустила свои пальцы, и футляр с набросками, и замороженная красная сфера, впившаяся в ладонь холодом, пропутешествовали до стола, где уже были отпущены в свободное скольжение, когда руки понадобились Мери, чтобы удержаться сидя прямо. Она замерла, будто в задумчивости, а потом ответила: и на поцелуй, и на ползущие к ней под одежду руки – сначала с лёгким чмоком стягивая меж своих губ и мелких резцов меж клыками нижнюю губу супруга, а потом, положив влажную и холодную от растаявших прозрачных частичек ледяной сферы ладонь, кожу на его голой ключице, не пуская в игру подрезанные в угоду рукоделию ногти, несмотря на большое желание так и сделать.
Это было странно, стоит признаться. Никакого упоительно-сладкого привкуса: кожа как кожа, слюна как слюна, обычного вкуса и запаха. Но странно. От близости другого живого существа Мередит, очень озабоченной с самого детства своим личным пространством и инстинктивно сторонящейся чужих касаний, с которыми в голове у неё крепко-накрепко была связана порка в исполнении старших жриц, становилось тревожно, но она умело гасила этот шум в эмоциях, оставаясь при сжатом дыхании и ускорившем ритм сердце, принёсших на её скуластое бледное лицо симпатичный румянец.
- Ваше Величество! – промедлив и очень некуртуазно фыркнув в ответ на замечание про кольчужное исподнее, отвечала Мередит, чуть отстранив своё лицо и наклонив голову. – Вам мало предательства в гулких залах, жути в родовом гнезде и насилия на улицах – желаете войну с доставкой в покои?
Она сняла руку Шейнира со своего бедра плавным, но настойчивым движением, но только для того, чтобы ослабить тонкие шёлковые завязки шаровар, а потом, вынырнув, пока другая рука пальцами медленно рисовала витиеватый путь от ключицы вдоль плеча, шеи и, наконец, к затылку юноши, распустить и завязанный в бант пояс поверх запашного платья. Одежды "на южный манер", лишь фасоном и цветом имеющие что-то общее с прозрачными платьями фалмарильских красоток, действительно были закрыты, но плотный тонкий атлас оставлял мало места для воображения и хорошо пропускал сквозь свою холодную гладь тепло тела. Мередит пересела поглубже на стол, стараясь не привнести ещё больше разрушения в уже присутствующий хаос, и с кокетливой улыбочкой и блестящими тёмными глазами вытянула, подавая мгновениями ранее отвергнутому супругу одну из, быть может, не самых тонких, но очень фигуристых, привычных к сложным танцам ног. Здесь, на Севере, считалось, что жене пристало быть хозяйкой дома и молчаливым подспорьем мужу во всём, что повелевать мужчиной не гоже – Мери соответствовала, и разворачивать подарочек, каким, конечно, являлась после бескультурной и неродовитой простачки, предоставляла мужчине. И всё же с гибкой сильной стопы в одно хитрое движение пальцев ног к пятке соскользнула мягкая туфелька, обнажая белую кожу, как она была, с явными венами и жилами – цена изящества в танце, с узловатыми костяшками на длинных пальцах ног, с ровными и даже блестящими розовыми ногтями с белыми лунками и дугами по краю. И вот этими пальчиками она полоснула по бедру супруга, как бы намекая, что продолжать вовсе не прочь. Девушка не питала иллюзий, что мужчины якобы балдеют от самой малой наготы тщательно вымытых в розовой воде женских ножек, но заигрывала тем, что имела, не комплексуя от недостатка идеала в себе. Все её тревоги перекрывались спокойной уверенностью, что она просто шла к самой высокой вершине, которой могла достигнуть за всю свою жизнь, и жертвы, если они и есть, на этом пути уже не существенны и внимания не достойны.

Отредактировано Мередит (2016-05-04 12:55:25)

+2

11

Поразительно. Его недорогая супруга вполне способна на ответные поцелуи и ласки. Тоже Веймор постарался? Или Мередит настолько искусная актриса, что скрывала своё влечение на протяжении месяца, проведённого рядом с ним? Что тут удивляться. Виззарион отлично знал ответ – любой женщине при дворе необходимо родить наследника, желательно сына, чтобы утвердиться на троне. Элениэль по праву рождения заняла бы место подле него без особых обязательств и спешки в зачатии будущего наследника императора. У  бывшей наложницы такой блажи от рождения не было. В её силах сделать всё возможное, чтобы появился необходимый ей рычаг управления. До того времени она – картонная декорация императрицы. Все важные обязанности выполняла Элениэль, не допуская до работы матери, перешедшей к ней после смерти Мирры, невестку. Для достижения главной цели любой девушки на месте императрицы Мередит требовалась помощь определённого характера. Как минимум раз самого императора, чтобы после, при желании, найти себе второго охочего до её тела, если с этим ничего не выйдет, а после активно и артистично бить себя в грудь, что дитя, выношенное ею, от дурачка-императора.
В поцелуе с Мередит Виззарион не нашёл для себя ничего особенного, но он и на взаимность не рассчитывал, когда начинал. Императрица – коробка с двойным дном, но скрытое, как ему казалось, он прекрасно видел. Месяца мало для траура по убитой фаворитке, но стоит отдать должное бывшей наложнице - что-то выжать из долгое время апатичного Виззариона у неё всё ж таки вышло. Поцелуй супруги не пьянил и не дурманил голову, вампир отчётливо мыслил в процессе, но при этом оставался вовлечённым телом.
Холодная ладонь с тонким запястьем легла на ключицы; прикосновение контрастом разошлось по телу. Мышцы напряглись. Мередит в мелочах напоминала, с кем он имеет дело – с девушкой, которая никогда по-настоящему не будет ему принадлежать.
- Ваше Величество!
О, музыка для его ушей! Добиться эмоций и шуток от императрицы так же сложно, как от апатичного него. Похоже, он начинал понимать, что его влекло в Мери – в каком-то смысле она напоминала ему себя, не склонного к эмоциям и проявлению чувств. Выдавить что-то из холодной и отстранённой девушки, как сыграть удачную партию в маджонг. Недоступность порождает влечение? В случае с Мередит, он не настаивал бы. Оставил как есть, но она отвечала и ему это нравилось. Виззарион улыбнулся. Он видел результат их близости - выступивший румянцем на бледных щеках императрицы.
- Не так холодна, как пытаешься казаться.
Поцелуй не возобновился, хотя вампир тянулся снова без ответа на её речи и собирался продолжить, но получил в ответ настойчивое прикосновение – дать больше свободы. Камэль не настаивал на своём и руку убрал, но удивлённо посмотрел на бывшую наложницу, не улавливая хода её мыслей. Шейн уж подумал, что на этом охотчивость его супруги закончена и лимит на сегодня он исчерпал, но каким же было его удивление, когда Мередит, не теряя времени, сама потянулась к завязкам на своей одежде. Поистине удивительная… девушка.
- Даже так? – ухмыльнулся вампир, наблюдая за стараниями девушки облегчить ему работу.
Названное войной прелюбодеяние мелькало перед глазами императора брошенным в небо белым флагом - бери пленных - не хочу. Сами отдались во власть противника, признавая его победителем. Если бы всё было так просто в этой паре, они бы уже давно делили вместе ложе, а императрица вила из него верёвки легко и без опасения, что её вышвырнут с позором за пределы дворца.
Он, как притаившись, с ленцой наблюдал за махинациями девушки, не отвечая ни словом, ни действием на её руку, придававшую его тело скромной ласке. Интерес вампира - насколько далеко она готова зайти сама. Без предпосылок с его стороны. Насколько хватит его поцелуя, чтобы она сама рвалась в бой, подталкивая его своими движениями дальше. Его расположили к происходящему ещё до того, как она изволила переступить порог его покоев, но удержать в таком состоянии, сможет ли? Покамест ей это прекрасно удавалось.
Шелковые ленты, извиваясь покорными змеями, сползают на стол, но не дарят его взгляду желанной картины оголённого тела, просящего, чтобы к нему прикоснулись. Прикоснулась она. Оголёнными пальцами ноги к его бедру. Наготы маловато, но к его удивлению самого жеста оказалось вполне достаточно, чтобы реакция поставила точку.
Он перехватил ногу кокетливо улыбающейся супруги у лодыжки, посмотрел в её глаза, и лицо его не выражало никаких эмоций – понимай, как хочешь. Несколько секунд Шейн всматривался в её черты, а потом его стараниями перехваченная нога приподнялась выше. Смятая им ткань шаровар слегка приподнялась от движения. Спина парня изогнулась и он впервые за всё время добровольно оказался ниже, чтобы оставить слабый и практически ничего не значащий поцелуй в выпирающую косточку на лодыжке. Задерживаться там вампир не стал, как и нежничать с поцелуями дальше. Выпрямившись, не вовлекая супругу в новые охотные поцелуи, он скользнул руками в разрезы платья, и выше, добравшись до любезно развязанных ею завязок шаровар. Снять верхнее платье, а после переходить уже к ним, значительно проще и резоннее, но вид не столь сладок.
От его действий полы платья, не сдерживаемого широким поясом на животе, разошлись. Виззарион не спрашивал дозволения. Нетерпеливость, с которой он оставлял Мередит без этой части одежды, выливалась в необходимость, если не покорно откинуться на спину, предоставив ему всё сделать самому, то неудобно елозить на столе, высвобождая зажатую ткань, и цепляться за его плечи. Сдёрнув мешающие ему шаровары и отбросив их небрежно на пол, Виззарион шагнул ближе, упёршись бёдрами не столько в стол, сколько в супругу, избегая открытого взгляда и откровенно не пялясь на вид оголённого тела, тонувшего в полах длинного платья. Он накрыл её полностью оголённую ногу, выглядывающую из разреза платья, ладонью немного выше колена и только тогда отвёл взгляд от лица супруги. Тепло её кожи, как и нога, выглядывающая из разреза, подогревала желание.
Ведя руку дальше, в недра оставшейся одежды, создававшей нелепую видимость прикрытости, Шейн склонился к супруге, целуя её отрывисто, жадно. Углублённый поцелуй одновременно с ладонью, властно и крепко лёгшей на ягодицу без всякого стеснения. Виззарион открыто прижимался к ней бёдрами, не скрывая своего желания получить больше, чем имел сейчас. Фойррова ведьма. Он оторвался от поцелуя глотнуть воздуха и прикрытыми глазами взглянул на супругу. Ему показалось, что перед ним была иная девушка. Принцесса, которую он сам отверг, и которую не рассматривал, пока до него не дошли слухи о позарившемся на неё Авеле. Во благо девушки или себя, но бастард посмел посягнуться на то, что не его.
Элен как просилась, чтобы её тело ласкали долго и нежно до ломоты в теле от удовольствия и усталости. Пока не выдохнешься с её последним наслаждённым вздохом. Он видел, как ласкает её нежную кожу, не тронутую солнцем. Как шелк соскальзывает с её угловатых, но женственных плеч, и соблазнительно выпирающие над краем верха платья ключицы, и грудь, вздымающуюся от дыхания. Любоваться бы ею, но желать столь невинное и чистое создание – порочно и грешно даже для рождённого в клане с дозволенным кровосмешением. Здесь во благо любой грех, если оправдан ложными доводами о пользе обществу.
Виззарион сморгнул. Наваждение ушло. В руках у него не Элен и не Арника, а натура неблагородного происхождения, но вопреки его ожиданиям вызывающая желание, которого он раньше не знал. Желание обладать кем-то настолько сильно растаптывало традиционный ход консуммации брака. Вампир сминал девушку в своих объятиях с подложенной под тонкую талию руку и ладонью беспорядочно скользившей по открытой ноге от икры и до бёдер, не утруждая себя необходимостью сбросить всё остальное. Порывистые поцелуи с задевающими губы клыками. Он не заметил, в какой момент почувствовал слабый привкус крови, и не смог разобрать: кто и кого поранил, увлёкшись.
В порыве желания он почти забыл, что перед ним возможно чистая девушка. Жрицы при дворце императора славились своим умением дарить любовь, чем многие в совете пользовались в тайне от императора. Шейнира никогда не волновала судьба девушек, записанных к нему в наложницы. Каждая из них – пристань, к которой он, возможно, никогда не причалит. Поменять ход событий во её благо или наплевать и брать так, как ему захочется. Он её не любит и не нужно притворяться, что это не так. Это не нужно ни ему, ни Мередит.
Мысли, вовлечённые в принятие решения, охладили пыл. Виззарион замешкался, хотя тянул руки вверх, к груди, чтобы открытье её тело ещё больше для себя. Перед ним была девушка всё с тем же скромным румянцем на щеках, в смятой и растрёпанной одежде, в окружении беспорядочно сложенных на столе вещей. Хаос среди хаоса.

+1

12

Всё просто: можно думать что угодно, но тело, созаноесамой природой тянуться до ласок и губ – отвечает неизменно: "Что? Ммм… да, так неплохо". И Мери совсем не приходилось играть, в ней поводья под тихий шёпот разума взяли куда более древние, чем империя и женское жречество, инстинкты. За пределами их в отстранившемся разуме медленно рождалось понимание, о чём это всё, а тело двигалось так, как диктовало чутьё: заигрывающе, нагло, на грани вульгарности. И её супруг тоже чувствовал этот зов.
Мередит никогда не верила в любовь: её одинокое чтение подвело её к выводу, что все эмоции смертного существа имеют плотское основание и нет никаких серьёзных поводов вплетать в страсть душу. Она была даже аморальнее, чем верящие в своих принцев сёстры, и ей было легко: перебирать лопатками по столу, помогая вытянуть из-под себя ткань одеяний, краснея не от смущения, а от усилия, приложенного хорошо насыщенным кровью телом, прижиматься кожей к коже, лишь удивляясь, насколько ей… легко.
Жрицы излишне превозносили скромность и чистоту дев, вот уж правда. Мередит была от мысков до кончиков волос не прочь испачкаться даже без перспективы стать матерью всего нового поколения рода Виззарионов. Тем изумительнее было отдаваться Шейниру, играючи, но легко.
Не за просто так, ради удовольствия, но ради будущего.
Девушка обхватила ногами бёдра супруга и чуть приподнялась на локтях, встречая поцелуи, особо ни о чём не думая, кроме момента "сейчас". Пальцы одной её руки бездумно путешествовали по чудой коже, гася внутреннюю нервозность, а поцелуи становились наглее, агрессивнее, страстнее, и, пусть Мередит было непривычно, она переняла эти покусывания охотно. Даже, пожалуй, перестаралась, дразня в себе скрытую природу Камэль вкусом и запахом крови. Пальцы с заострёнными ногтями сорвались с белой кожи молодого Императора, а сама девушка резко поднялась с локтей, обвивая руками супруга за шею и оставляя ещё меньше места между ними.
- В кровать. Сейчас, – низким голосом и как можно проще повелела Мередит, тёмными глазами ловя его взгляд и отводя руки от своего тела – в воспитательных целях. Она зацепилась за него как очень хваткая лиана и даже в сбитом с толку и зависимом состоянии она не забывала подавать только правильный вид: самоконтроль и уверенность. Так ей было легче осознавать практическую неизбежность боли и вкладывать старание в ленивое поскрёбывание венценосного затылка и обрисованного смягчёнными линиями беззаботного существования худощавого торса в ожидании действий супруга.

+1

13

Предположим, что Веймар был прав. Этот фойрров скопец, загадочно улыбающийся и нашептывающий свою «благую истину» в самый непредсказуемый, но нужный и важный момент. Виззарион никогда бы не поверил в то, что от этой девушки, наполненной чистым северным льдом, можно добиться пылкой и охотной отдачи. Ему было проще поверить в то, что при его стремлении стать ближе Мередит повторит фокус с ледяной иглой, но на этот раз пустит её в ход как защитное средство от чужих посягательств. Дикость, с которой они вгрызались в губы друг друга, чуждая и пугающая, становилась частью естества. Шейн на мгновение подумал, что другого в отношениях с бывшей наложницей быть не могло, если не учитывать вариант с попавшим к нему в постель ледяным бревном, флегматично ждущим наследника.
Виззарион не помнил, чтобы его так влекло к Арнике. Он не помнил, чтобы его вообще так тянуло к какой-либо женщине. Замешкавшийся император полуприкрытыми глазами смотрел на потрёпанную супругу и жарко дышал ей в губы, не стремясь вовлечь в очередной поцелуй. Солоновато-сладковатый вкус крови отдалённо чувствовался на языке, но мыслями Камэль цеплялся за девчонку. Он чувствовал её откровенные объятия на своём теле и хотел погрузиться в горячее лоно прям так. В принятии решения поставила точку жрица.
В кровать так в кровать. И где у этой девчонки надменная скромность чистых и скромных жриц? Шейнир был даже рад тому, что вместо зажатой и неуверенной девочки ему досталась неуправляемая фурия с непредсказуемым ходом мыслей. Вампир усмехнулся на стремление Мередит убрать его руки от её тела, не позволяя коснуться его открыто и властно. Ему запрещали трогать то, что по праву принадлежало ему после брака.
Крепче перехватив её под бёдрами без пафосных и романтичных перебрасываний милой на руки и нежного и бережного опускания в холодную постель, Виззарион откровенно и тесно прижал её бёдрами к себе, впиваясь пальцами в светлую девичью кожу. Снял со стола, брошенного в хаосе бумаг и проигнорированной выпивки, и прошёл вместе с императрицей к постели, оставив сползать со стола на пол сброшенное в последний момент платье. Опрокинув на покрывала супругу и нависнув над ней, Шейн без лишних церемоний стянул с неё оставшиеся рубашки и, упираясь коленями в постель, отстранился, выпрямившись. Вещи он откинул на пол, не заботясь об их состоянии. В голом женском теле для вампира не было никакого откровения, но он не отказал себе в удовольствии смотреть на неё, пока пытался расправиться с ремнём и штанами.
Бляха тяжело упала на пол, в следующую секунду оказавшись под грудой вещей. Хаос от рабочего стола распространялся по комнате дальше, не занимая двух невлюблённых. Без лишних выцеловываний тела, Камэль наклонился к супруге, оглаживая вздымающийся от дыхания живот и вверх к груди одним кратким движением ускользающей ладони, чтобы после упереться ею в постель, создавая себе опору. Вторая рука огладила ногу жрицы, скользнув от колена и выше к бедру, чтобы крепче перехватить и приподнять, сгибая в колене, попутно прижимая её к себе. Без краткого взгляда в глаза – небрежный укус в шею и параллельно с ним мягкий толчок. Шейн глухо рыкнул и закрыл глаза. Ощущение горячего и до стона сжимающего под его давлением лона вызывало желание стонать на грани рычания. Запах крови, просочившейся из раны, опьянял не меньше. Влажно. Туго. Жарко. Глубже… Кровь тонкими алыми змеями пролилась по шее императрицы, капая на светлые покрывала.

+1

14

Существовало много вещей, которые жрица не делала в своей жизни. До этого года, например, её никогда не носили на руках, поскольку она никогда не позволяла мужчинам прикасаться к себе больше, чем в рамках самых строгих приличий. Страшно? Не признается. Необычно? Абсолютно. Неприятно? Ну… чуть.
Из груди выбило дыхание, когда она приземлилась на кровать спиной, и по ногам пробежал судорожный рефлекс подобрать колени к животу и скинуть с себя мужчину. Мередит усилием воли заставила себя не сжиматься и не сопротивляться раздеванию. Во рту оставалась смесь чужой слюны и его и её крови, губы немного саднило, отчего первой освобождённой от одежды рукой девушка попыталась не прикрыться, нет, но пощупать снаружи губу и оценить ущерб. Сплести заклинание не получалось: тепло не её страсти разливалось по телу волнами, заставляя кожу идти рябью и спину ещё немного прогибаться при каждом соприкосновении. Мери казалась замершей в ожидании и беспокойной, но блестящие под ресницами полуприкрытые глаза оставались задумчиво-отстранёнными и переползали с раздевающегося Шейнира на балдахин. Она прекрасно знала, чем, куда, и почему, но смотреть как оно бывает на самом деле, а не объяснённое… на фруктах, да, на фруктах – не хотелось. У неё были другие вопросы, которые следовало решить с собой, пока оставалось время. Хотелось ей вообще становиться женщиной? Чьей-то женой, матерью? Не хотелось? Мередит только знала, что ей нужен статус. Им она всегда подавляла все свои возражения и тревоги. Не так ведь страшен брак и всё, что с ним связано, главное – принимать всё как должное.
Её супруг всё сделал сам, возможно, ей повезло, что он успел повеселиться с обращённой. Неосознанно Мередит сжалась и зажмурилась, почувствовав в себе его плоть, потянула руками ткань и ухватилась пальцами за его волосы, инстинктивно пытаясь бороться. Было больно, внутри неё всё горело, и отнюдь не тем щекотным тягучим теплом. Вампирша прокусила свою истерзанную губу уже сама, из неё тоже рвались сдавленные стоны.
Не борись, так только хуже, – приказывала самой себе Мери, собрав силу воли, и пыталась расслабиться. Она не почувствовала укус, только постепенно начала замечать, что характер боли изменился. Противное жгучее ощущение перетекло в перекрывающуюся с теплом и теснотой глухую пульсацию глубже в животе, которая была болезненной на каждом втором движении, но менее досаждающей. Мередит ухватилась за шею супруга покрепче и подёргала затекающими мускулами ног, устраиваясь поудобнее и пытаясь прислушаться к себе, разобраться, есть ли хоть что-то приятное в процессе консуммации для неё. Увы, приятного не находилось, но тем выигрышнее делались для танцовщицы её терпеливость и умение довольствоваться крупицами комфорта. Она чувствовала, что из укуса на шее сочиться кровь, и как вампирше, существу берущему, а не раздающему жизненные силы, ей это не нравилось. Пальцы правой руки Мередит похлодели, сделавшись липкими, как только вырезанный из массива, неподтаявший лёд, и, оставляя красноватый след раздражённой кожи, сползли с плеча Шейнира на собственную ключицу, рисуя границы лечебной ледяной заплатки по розовато-ржавым кровавым следам. Второй рукой девушка слегка пустила ногти в мягкую кожу чужого затылка и приподняла голову, налаживая контакт между своими прищуренными и его закатывающимися глазами. Она понятия не имела, что с ней могут сделать за попытку прервать столь… важный для мужчин процесс, но время казалось ей как нельзя более удачным, чтобы обозначить границы. Напрягая все мышцы живота и ног, Мередит резко и сильно сжалась (лицо её исказилось от боли), предполагая, что так сможет его остановить, и, посмотрев прямо Шейниру в лицо, строгим шёпотом, очень тихим из-за сорванного дыхания, сказала:
- Не надо.
Понять её, наверное, было сложно, но пальцы на ледяной корочке показывали на укус, пока, с секунду промедлив, Мередит не сняла их, влажные и холодные, и приложила к щеке вампира.

+1

15

- Не сжимайся… - шепнул вампир тихо и без упрёка в голосе или намёка на раздражение. Ощущение тесноты доставляло удовольствие в определённом смысле, но всё хорошо в меру, и там, где от природы было узко, вытягивать и сжимать сильнее было на грани кощунства. Для Мередит всё могло закончиться относительно быстро, и Виззарион не пытался расслабить её ради мнимого продолжительного соития, чтобы не ущемлять свою гордость скоропостижной развязкой. Она делала хуже в первую очередь себе, причиняя дополнительную боль.
Для затуманенного желанием разума стоны боли и наслаждения звучат одинаково. Он не замечал разницы, проникая медленно, но напористо глубже. Забылся. Страсть и неудержимое желание выбили все мозги, а разом с ответами Мередит и её инициативой перенестись из вертикального положения в горизонтальное, он забыл о не менее главном – время раскрепощения закончилось. В порыве страсти он слизнул бы проступившую кровь с шеи императрицы, но вместо продолжения почувствовал настойчивое рвение отстранить его лицо от себя. Взгляд немного прояснился и Шейн сконфуженно посмотрел на наложницу, как в следующую секунду его дражайшая супруга решила обратить его внимание на себя не только тянущими его холодными ручками, но и лоном… От неожиданности у вампира перехватило дыхание, низ живота судорожно отозвался на давление. Волна острого жара пронеслась по телу, и Виззарион несдержанно застонал, как раненный гуран. Мышцы сковало от напряжения, и позвоночник прогнулся в пояснице. Виззарион с такой силой сжал бедро супруги, что оставил на нём следы от пальцев. Ей повезло, что он не стал обнимать её второй рукой, а сжал напрягшимися пальцами до слабой дрожи простынь. Перед глазами пляска из разноцветных огоньков, в голове – хаос и ни единой мысли. Всё его естество растворилось в её попытке воззвать к нему. Не самой удачной, по мнению Шейна. Ему стоило огромных усилий сдержать себя и вернуться из кратковременной вспышки в реальный мир.
- Мередит… - хрипло позвал супругу по имени, не открывая глаз и не шевелясь. – Ты не могла бы… - он надеялся, что девушка поймёт его без лишних эпитетов и немного расслабится и себе, и ему на радость.
Сначала они страстно лобызаются на столе, а потом выпрашивают друг у друга немного снисходительности по отношению к себе. Давление ослабло, и всё внимание Виззариона не концентрировалось так на причинном месте. Вампир облегчённо выдохнул; напряжение начало спадать. Он открыл глаза, чтобы трезвеющим взглядом посмотреть на супругу (раз она так просит). Гримасу боли Шейн никак не ожидал увидеть. Не настолько болезненную. Он знал по опыту с Арникой, что это не проходит гладко и безболезненно, а потому пытался через укус немного смягчить. Башка была затуманена страстью, но и в ней немного здравости нашлось на то, чтобы не издеваться над девушкой, не зная наверняка. Он упустил многие моменты из виду, позволив порыву взять верх, и что видел, задыхаясь от жара, сейчас? Её лицо, искажённое от боли. Кровь на покрывале и её шее, с оставленным его же клыками небрежным укусом, который она пыталась исцелить.
Перед ним не Арника, которую он любит – это неоспоримо, но его игры с Мередит не повод плевать на мягкость по отношению к ней. Он разжал руку, выпуская её бёдро, на котором уже значились заметные красные следы, в будущем имеющие все шансы превратиться в синяки.
- Прости..
Шейн не до конца понимал, что конкретно пошло не так и почему Мередит попросила его остановиться, но как итог прекратил вообще всё. А прекратил, потому что не знал, как себя вести дальше. Такого они с Арникой не проходили. Возбуждение начало спадать и Виззарион явственнее ощутил прохладу на пальцах, касавшихся его щеки. От теплоты его разгоряченной кожи тонкая корочка льда начинала подтаивать и каплями падать на кожу – мелочь, но последствия его выходки.
Вляпались, Ваше Величество. В сложившейся ситуации ему не помешали бы наставления старого скопца, чтобы доступно объяснил своему недалёкому и непонятливому монарху, что ему делать с императрицей дальше. Отложить консуммацию на продолжительный срок? Продолжить? Чего вообще эта коробочка с сюрпризом, лежащая под ним, ждёт от него? Веймара в покоях не было, а если он и наблюдал за ними со стороны, то никаких подсказок в тишине, нарушаемой его сбитым и взволнованным дыханием, Виззарион не слышал. Совладав со своей растерянностью Шейн наклонился к супруге, чтобы, пробуя почву, поцеловать её губы легко и трепетно-нежно.

+1

16

Вампирша догадалась, что что-то не так, но не торопилась отступаться. Конечно, он её просил…
- Посмотри мне… в глаза, – шепнула девушка, немного расслабляясь. По шее к загривку стекала уже чуть розоватая вода тающей ледяной корки, забирая не только боль от укуса, и разум как-то светлел. И всё же тупая боль оставалась внутри. Ей было несложно представить, что может быть так, одному радость – другому сплошные неприятности, однако просто так возлагать себя на алтарь и отравлять себе жизнь невысказанной ненавистью Мередит не хотела.
Она приняла поцелуй настороженно, пытаясь понять, как её понял супруг, а потом, сдержанно ответив, отстранилась, чтобы сказать, глядя прямо в близкие светлые глаза:
- Прошу… – её голос вернулся следом за чуть восстановившимся дыханием, – я спокойно обойдусь без нежностей, но не резко… и без вредительства.
Лёд сошёл, не оставив на шее даже покраснения, только небольшие разводы. На ней были гораздо более серьёзные следы: желтеющие следы от когтей призрака, наливающиеся следы от пальцев её живого сына… Возможно, правы были слухи, что Виззарионы прокляты, как иначе объяснить, что так с ними всё сложно?
Мери расплела ноги и попробовала поставить стопы на кровать, а, не найдя там, где хотела, материи, пошевелилась, ладонями касаясь боков юноши и показывая, что хочет сдвинуться с влажного пятна и лечь поудобнее. Она догадывалась, что за свою выходку может вылететь из императорской кровати сейчас и навсегда, поэтому искала способы правильно наполнить паузу, подвести к консенсусу и закрепить себя в глазах супруга как существо благорасположенное и вежливое, а не проблемное и капризное. Влажные, но уже оттаявшие пальцы вырыли его руку из ткани, переплетаясь с ней замком, недавно искажённое выражением боли лицо разгладилось, стало спокойно и даже мягче, чем обычно – Мери умела поднимать уголки губ так, лишь чуть, и делала это даже неосознанно, сразу неуловимо меняя всё впечатление.
- Мне не противно, – положив другую руку кончиками пальцев на ключицу юноши, подобрала потерянную мысль вампирша, – я не боюсь… Но мне непривычно, и потому я просто прошу чуточку сострадания.
Она качнула бёдрами и обвила одну ногу вокруг ноги мужа, как можно более искренне для себя самой выражая расположение закончить начатое. Может быть, в какой-то дальней-предальней мечтательной части себя Мередит в это мгновение рисовала перспективу, что супружеский долг будет для неё не просто не пыткой, но и способом обменяться с мужем, пусть и нелюбимым, небольшой радостью, но она гнала это всё от себя, переключаясь на простую молитву госпоже Луне о детях.

Использовано:
Заморозка крови - 30 маны

+1

17

Что вообще происходит? В голове Виззариона Мередит устроила настоящий кавардак, в котором он, ломая ноги и шею, пытался найти что-то похожее на догадку и здравую мысль. Он причинил ей боль укусом, забывшись, это он, вроде бы, понял. Она сама себе добавила дополнительную боль – тут тоже всё в пределах доступного к пониманию.
Реакция на поцелуй.. Ну так себе. Недостаточно, чтобы кинуться в омут с головой снова и найти немного понимания её отношения для себя. Оторвавшись от губ, не так охотно, как хотелось бы, отвечающих на поцелуй, Шейн посмотрел в лицо супруги, надеясь, что она объяснит, что её не устраивает. И что она сделала в итоге? Запутала его ещё больше. По её словам он предположил, что Мередит не против продолжения, но с учётом того, что он будет прислушиваться к ней, и в тот момент, когда он решил расслабиться и настроиться (да блин настроиться, потому что кто-то настойчиво отвлекал его от процесса и в этом преуспел), он почувствовал лёгкость от спавших с его спины девичьих ног. Она взорвала ему мозг. У Виззариона был такой когнитивный диссонанс, что он замер, с непонятливостью наблюдая за дальнейшими махинациями с телом его супруги.
А что не так?
Мередит попыталась сместиться – ладно. Он передвинулся вместе с ней, догадываясь, зачем она это делает. Шейн хотел её поддержать и помочь, но придержал руки при себе, пока не поймёт окончательно, чего на деле желает его суженная. Слишком сложно.
Он позволил ей увлечь свою руку и к своему удивлению почувствовал, как она.. сплетает их пальцы? Хорошо. Это явно не походит на желание послать его лесом и при первой возможности удрать из постели. Оставался вариант, что делает Мередит всё исключительно ради себя – наследника благородной крови за пределами ложа императора не заделаешь, но стоит того овчинка, а?
Думая, когда он успел до этого докатиться, что начал не только непутёво править страной, но и успел допустить ворох ошибок в постели с императрицей, Шейн смотрел на сцепленные в замок руки. У него этот жест не вязался с Мередит вообще никак и отзывался в сознании отголосками ускользнувшего прошлого не настолько сильно, чтобы окончательно провалиться в мысли и не услышать за ними голоса девушки. Вернув взгляд глазам супруги, Виззарион слушал. Лицо Мередит разгладилось и смягчилось – смотреть на неё стало не так совестно, как на искажённую гримасу боли, созданную его стараниями. Это она его так успокоить пытается? Кто и кого в этом случае должен успокаивать? Не ту роль он занял… Он от рождения, в принципе, с ролью не угадал, но здесь не совсем удар по самолюбию, но тоже что-то не то.
Страсть выветрилась полностью. Непонимание немного отступило. Оторопевший от выходки Мередит вампир начал постепенно возвращаться в привычное состояние. Сцепленные руки и речи о не противно – не страшно – это хорошо, но он подрастерял желание за время разбирательств. Прикосновение и вес от коснувшейся его ноги супруги сигналил зелёным огнём, пинающим к действиям, но надо ли оно ему теперь? Вероятно, что за это время желание окончательно угасло и не собиралось появляться снова.
Начнём сначала – это всё, что из путёвого пришло ему в голову. Распалять себя приходилось заново, и кроме как поцелуев других способов у Шейнира не нашлось. Под ним было нагое и достаточно привлекательное женское тело, чтобы желать его, но куча следов кровавых и синюшных портили вид и грызли совестью – часть из этого всецело его вина. Вообще всё его вина, но откуда ему было знать, что проклятие его рода скажется на Мередит, как на всех них, когда она переступит порог злополучного родового поместья. Он не касался губами шеи девушки и всячески избегал её, оставляя следы от поцелуев на губах, щеках и скулах, опускался к поднимающейся груди, с наполняющимися воздухом лёгкими. Недолго, но вспоминал, как хотел это тело поначалу.
Немного сжав ладонь Мередит, оставляя вес своего тела перенесённым на локти, Шейн попробовал двинуть бёдрами. Туда - обратно и поднял взгляд на супругу. Медленно, неторопливо. По чертовски узкому лону, которое сводило его с ума, выгоняя из головы мысли. Он выдохнул в губы супруги и полуприкрыл глаза, не отводят от неё взгляда.

+1

18

Сдержанная, но отнюдь не скупая нежность. Это всё, что могла предложить супругу Мередит, перестав увлекаться их природной тягой друг к другу лишь только почувствовав боль. Почему не подействовал яд на клыках вампира? Очевидно, понимала девушка, она изначально переоценила, сколько неудобства ей доставляет поступаться со своим личным пространством. Она едва терпела прикосновения чужих рук к себе без спроса, а объятья? Поцелуи? Близость? Слишком много в её первый раз.
Но она успокоилась. Поутихшая страсть мужчины позволила ей расслабиться, меньше тревожась о своей безопасности, убедить себя вновь в том, что нет ничего страшного в губах и тяжести чужого тела. Мередит огладила его плечи ладонями и оплела шею руками, прижимаясь скулой к его виску сквозь сбившуюся в волнистую кудель прядь тронутых золотистым оттенком волос. У неё было чувство, что ей стоило и словами приободрить супруга, но покуда у неё в голове вертелись только туманные мысли о долге, это было сложно. Может, когда-нибудь потом. Когда-нибудь. Может.
Дискомфорт не оставил девушку, но сквозь него она почувствовала нечто суетное, щекотливое внутри. Ей было сложно распознать, приятно ей или нет, но, по крайней мере, более сдержанный теперь в своей прыти Шейнир оставлял ей место для этих отстранённых мыслей, дрейфующих в такт пальцам по его спине, а не одним лишь паническим попыткам спасения.
Его мускулы сжимались порой довольно болезненно, являя себя под бледной кожей отнюдь не самого тренированного тела, и Мередит думала, сколь близка к концу их не слишком удачная первая попытка. Она сделала пару нерешительных движений бёдрами, но, понимая, что совсем не попала в ритм, прекратила попытки и только поигрывала внутренними мышцами. Скашивала глаза, пытаясь увидеть, не закатываются ли от удовольствия его – верный признак, по словам старших жриц – явно опытных в этих делах, судя по тому, что их в двести лет не выдали замуж в своё время, подобно чистым воспитанницам клана. Игриво запускала ногти в кожу, даже не оставляя красноты, впрочем, в кожу шеи и головы. Где-то позади сознания в Мередит маячило утомление от богатого на неприятные события дня.
Наконец, уловив момент, когда супруг в последний раз совершил это своё сбивчивое, рваное движение и замер, точно обратившись статуей в объятии её рук, Мери томно вздохнула и шепнула ему на ухо.
- Если мой благородный супруг закончил… он может помочь своей супруге добраться до покоев и остаться с ней, пока слуги уберут его постель и рабочее место… Осторожно, Ваше Величество, слева от меня мокро и неприятно лежать.
Она не могла молчать, это пятно рядом просто не давало ей покоя!
Правда, попытка расплести ноги вызвала в них слабую судорогу и Мередит предположила, что ей придётся просить помощи с одеждой и, собственно, переходом. Когда её мужчина отдохнёт.

+1

19

Если вы уже закончили..?

Занавес.
Руководство «Как испортить всё окончательно» под авторством Мередит дель Виззарион. Он по личному опыту знал, что хотеть чего-то большего от девушки в первый раз бесполезно. Скомканность происходящего тянула на хилую тройку с его попыткой как-то реабилитироваться в глазах супруги. Он тоже «молодец», накосячил, но так открыто показать, что она с нетерпением ждала, когда кончится это фойррово мучение с ним, - осталось под конец выдохнуть: «Слава Бэлатору!», чтобы у него окончательно всё упало. Мередит привела его в чувства одной этой репликой.
Шейн отстранился от супруги и перекатился на спину, не разбирая поверхности. На уровне лопаток (и не только там) почувствовалась прохлада, липнущая к коже. Приходящий в чувства рассудок подсказал, что это не контраст разгоряченного тела и остывших простыней..
Вляпался.
В прямом и переносном смысле.
- Осторожно, Ваше Величество, слева от меня мокро и неприятно лежать.
- Я это уже понял, - хотел сказать он вслух, но вовремя себя остановил.
Тщетность бытия.
Запрокинув голову, Камэль шумно выдохнул и устало помассировал переносицу. Сдвинувшись в сторону, он ничего не изменит. Такого он не предвидел. Он вообще ничего не предвидел и, как истинный идиот, повёлся на провокацию. Виззарион застрял между двумя желаниями: из уважения к девушке он должен был сопроводить её в свои покои и остаться рядом, но изнывал от желания выпроводить её куда-нибудь и избавиться от этой напасти. Неловкая неловкость.
Отлежавшись несколько минут, восстанавливая сбитое дыхание, Виззарион поднялся. Минуя зеркало в комнате, чтобы на глаза не попадался отнюдь не живописный вид, нашёл свои штаны, натянул и в шаге от открытия двери, вспомнил про внешний вид Мередит. Отыскав на полу в ворохе разбросанных вещей верхнее платье супруги, Камэль подал его девушке, чтобы та смогла прикрыть свою наготу, а сам показался из покоев. Слуги напряглись; по наставлению Веймора они отступили от дверей комнаты на несколько шагов и притворялись, что ничего не слышали. Шейну было плевать. Он отдал приказ приготовить купальню и убраться в его покоях, пока его с Мередит не будет.
Виззарион предположил, что одно желание, в котором они с супругой сходятся, - это желание смыть с себя все следы. Он хотел привести мысли в порядок и, погрузившись в воду, ни о чём не думать хотя бы десять минут, чтобы снять оставшееся напряжение. Служанки вошли в покои, и в их присутствии Шейн не решился спросить у Мередит о её состоянии. Он молча поднырнул руками под её тело, забирая с постели отнюдь не самое дорогое, что у него было, и понёс её в сторону подготовленной купальни.
- Если ты не хочешь оставаться в моей компании, я оставлю тебя одну, - он старался сделать так, чтобы его слова не прозвучали, как желание самому при первой возможности избавиться от неё и сбежать подальше. Страус, который пытается спрятать голову в землю, а кругом каменная кладка.
Он мог предпринять попытку сгладить окончание, но посчитал, что сегодня не его день и ничего путного не выйдет. Наделать глупостей снова – спасибо, достаточно для одного раза. На оборванной страсти далеко не уедешь. Мысли об Элен за распыляющийся день стали посещать его чаще. Он почти признался себе, что допустил ошибку, когда не попытался удержать её подле себя. Какой бы она была сейчас? Так же бы смотрела на него, как Мередит? Его отношение к Мередит – не загадка из загадок Рейлана. Азарт, противостояние, немного животного влечения, отбитого вместе с его прытью, в остальном – пустота по части привязанностей и симпатий.
Блики от воды играли на влажных от сырости стенах. Капли, застывшие на потолке, иногда срывались и падали в чашу по центру, пуская нарастающие круги. В повисшей тишине дыхание казалось громким. Кроме него и Мередит здесь никого не было, а Шейн, с грызущей его совестью, предпочёл бы убраться восвояси.

+1

20

Ничего такого в намерениях Мередит не было, но скажи ей кто, что своим вполне логичным, как считала, вопросом она обидела Императора, она бы, прикрыв лицо ладонями, тихо гоготнула. Счастлива мёртвая обращённая, если ей доставалась хоть половина этакой мужневой ласки, она бы вряд ли протянула долго, не убивая августейшего.
Она позволила себе расслабиться, причувствываясь к своим ощущениям – она была отнюдь не столь бестактна, как могла показаться Шейниру, чтобы тут же приниматься выяснять ответ на самый главный свой вопрос. Лёгкий сквозняк, никогда не покидавший просторные покои во дворце, щекотал липкую кожу, а внутри мышц разливалось тепло. Не самое сложное, но всё-таки упражнение, этот супружеский долг, даже если ничего не делаешь. Мери немного посочувствовала Виззариону.
Она приняла верхнее платье и просунула под спину, чтобы как можно меньше двигаться, вползая руками в рукава. Кое-как расправить подол и запахнуться – на это у неё хватило сил прежде, чем её взяли на руки и понесли. Низ живота и, отчего-то, поясница ныли, по бёдрам щекотало семя, и вот теперь Мередит малодушно, несмотря на долг, поддавалась желанию всё это смыть, а не выждать, чтобы иметь больше шансов зачать наследника.
- Что вы, Ваше Величество, – прошелестела девушка, – ваша компания вполне радует меня. Может, мои действия не слишком располагают вашу душу, но я бы хотела стать с вами друзьями. Мне лишь бы выпить воды и… фрукты, да, фрукты.
Но в купальне всё было, и, скидывая платье на пол и соскальзывая в тёплую воду первой, не заботясь извиниться и объяснить это ощущением мягкой ваты в ногах, Императрица ухватила с подноса. Это были не сильвийские виноград, апельсины и персики, это были экзотические фрукты с земель демонов. Ей попался не освежающий, но довольно сытный и приятный на вкус фрукт под названием банан, который немало веселил других сестёр в детстве на уроках искусства сладострастия. Мери тоже легонько хихикнула воспоминаниям.
- Не желаете присоединиться, – махнула она рукой на большую купель и столик с фруктовой вазой прежде, чем почистить банан и аккуратно и не жадно (хотя небеса знают, она успела проголодаться) откусить кусочек светлой мякоти, – Ваше Величество?

+1

21

Друзьями, да?
Виззарион поднял голову и скептически посмотрел на супругу. Чисто теоретически им не нужен эмоциональный мусор и привязанности, но практически – необходимость заделать наследника. Может, особой срочности в этом сейчас не было, и поэтому Шейнир не напрягался столь сильно. Куда ему торопиться – других наследников у Эльдара, способных отнять трон, не имелось. Нужен ли кому-то бастард на троне, а в стремление его милой сестрицы занять принадлежавшее ей по праву рождения место императрицы, он не верил. Камэль не рассматривал вариант с такой возможностью, а как поступить с Мередит и её выходками – это да.
Виззарион расположился на верхней ступеньке, не тронутой водой. Собирался уйти – ушёл бы молча и без приключений, но он, как идиот (кем себя ощущал и признавал в этот момент) вёлся на очередную провокацию супруги.
Банан…
Она взяла банан.
Банан!
ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ, ЖЕНЩИНА!?
Шейн забыл, о чём думал и что хотел. Все мысли из головы сделали «пф-ф», как воздух из пробитого воздушного шарика, а его оставили с чем-то сморщенным и абсолютно бесполезным. Мусор – вот это было у императора вместо мозгов. Все, кто наблюдал за действиями Виззариона после восхождения на трон со стороны, был абсолютно уверен в том, что другого в его голове отродясь не водилось, но до выходок Мередит в ней было что-то отдалённо, но всё-таки напоминающее подобие мозга, способного к мышлению.
Она его сожрала. Не этично. Не эстетично. И точно не эротично.
Наблюдая за.. трапезой императрицы, Камэль молчал. После эпичного двойного провала ему следом прилетел непрошенный третий. Виззариону захотелось взвыть, выловить из воды бывшую наложницу и хорошенько её встряхнуть. Виззарион, чей взгляд сконцентрировался на.. губах вампирши, опустил глаза ниже, на тело, скрытое под водой. Непрошенное и непригодное в ситуации желание, здравствуйте! Была бы на месте Мередит Арника – он бы с серьёзными намерениями полез активно самоутверждаться, но с этой женщиной… эпично фэйлить ещё раз?
Как-нибудь… потом.
Наклонившись, Виззарион зачерпнул прохладной коды из чаши, не торопясь ополоснул лицо, отгоняя от себя мысли о тропических фруктах и издевающихся наложницах. Весь спектр испытанных эмоций вылился в несъедобную кашу. Сидеть на ступеньке, прикрывая ручками, как подросток, пока девица забавляется и гогочет – нет-нет-нет.
- Не получится у нас с тобой дружбы, - выдохнул Виззарион, поднимаясь.
Плюя на приличия и совесть, вампир решил, что лучше он напряжёт лишний раз слуг, чтобы те притащили ему кадку с водой в покои, а сам избавит себя от необходимости находиться в обществе вампирши. Виззарион бежал с поля боя бесславно, с поражением, но пока ещё живым и относительно активным.
Накануне встал главный вопрос (не этот!) – как править страной, если он даже с.. супругой справиться не в состоянии.

эпизод завершен

Отредактировано Шейн Виззарион (2016-07-22 10:21:45)

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [19.04.1082] Обойдёмся без нежностей