Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [20.03.1082] Любимая работа


[20.03.1082] Любимая работа

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

Треть жизни на сон, треть на "жрать, срать, ржать", и треть на ненависть к любимой работе
© Mr. Freeman

- Локация
Северные земли, город Мирдан, Северный особняк, подземелья под ним
- Действующие лица
Авель, Харука, Шериан, Виктор и другие (присоединение возможно практически для всех участников ветки)
- Описание
Предыдущие эпизоды: [19.03.1082] Вой как плач и кто палач
[18.03.1082] Талый снег
[18.03.1082] Вот вам хлеб, вот вам зрелища!

В очередной раз рассорившись с небезразличными ему людьми и изрядно расстроившись, Авель начал отдавать свои долги стране и семье единственным доступным и очевидным для него способом – вливаться в работу переполошённого недавними событиями Тайного кабинета. как и обещал, он привёл себя в порядок, отчитался перед новым незнакомым начальством о своём отсутствии, и сходу получил задание –вести допрос всех арестованных фигурантов дела сначала по перевороту и событиям в особняке Виззарионов (включая семью Кречета, о ужас и страх!), а потом, возможно, и с беспорядками на площади. Дело скверное, гнилое, не на одну ночь и день, но что поделаешь со своими чувствами и усталостью, если так зовёт любимая работа.

0

2

Авель, в силу некоторой скромности характера и личных амбиций, редко представлял себя на месте собственного начальника, однако стоять на ковре, отчитываться и гнуть спину перед кем-либо без искреннего уважения не любил. Так уж вышло, что уважаемых бастардом людей под Солнцем и Луной было ничтожно мало, а среди приказывавших ему – разве что отец и первый наставник. Шейн и предыдущий глава кабинета, напротив, стояли с другого полюса Вороновых мерил, вызывая некоторое отвращение при одной мысли о новом повелении с их стороны. Этим же объяснялось то, что последние годы он отошёл от совсем уж большой работы и, такой вот каламбур, проворонил важное, занимаясь мелкими делами.
Куда на жердь приземлится новая птица, маг-псионик средних для чистокровного вампира лет, прибывший во главе группы шпионов из Нерина – вопрос времени. Пока он вызывал у Авеля нервное осторожное недоверие и лёгкое раздражение, как и всякий захватчик. Опасный лично для него, с неизвестными целями, с неясными средствами для их достижения.
- Что ж, впечатляет, – сказал, закончив вдумчивое чтение, которое длилось добрую треть часа, вампир. За то время, пока Авель стоял, заложив руки за спину и чуть расставив ноги, нервничая глубоко внутри, ни одна жилка в лице псионика не дрогнула, и только факт, что он полдня вместо сна между самотерзанием и приступами наворачивания кругов по комнате в бессильной ярости портатил на черновую и белую версию отчёта, удерживал бастарда от поспешной паники. А ещё сонливость после нескольких полных тревоги часов плохого сна. – Если бы не более волнующие нас нынче события, Чёрный Ворон стал бы очень известным в узких кругах – и как член нашего общества, и как писатель. Я точно отличную повесть прочитал.
Маг отложил бумаги, потёр запястья, прочесал свои отстриженные по плечи волосы странного тёмно-зелёного оттенка и поднял синие глаза на бастарда. Тот, ещё не зная, как воспринимать сказанное и сколько в сдержанном на эмоции голосе было на самом деле сарказма, повёл плечом.
- Я бы не сказал, что обладаю талантом к изящному сложению слов, – ответил Авель.
- Это ничего, многие мастера пера выходят из самокитичных интровертов. Но к делу… Как предпочитаете общаться – на вы, на ты?
- На вы, – сухо выдавил бастард.
"Не пытайся ему лгать, – звенел в голове голос Алекто. – Не думаю, что он видит прямо насквозь, но ложь чует и мысли, скорее всего, считывает. И не думай от него что-то утаивать. Не хочешь что-то выдать – вообще не думай об этом. Если он почувствует, что ты что-то скрываешь, он раскрутит тебя как ребёнок волчок".
Авель спросил у неё, что такого выведал Лэно, что она нервная и злая как некормленные охотницы Виан после неудачного рейда. Она не ответила. Наверное, что-то личное.
- Меня очень интересует несколько вещей. Начнём… с ваших убийц? – вампир положил локти на стол и сложил тонкие пальцы накрест, в кокон плотоядного растения, и стал поглаживать указательными короткую густую бородку, которая вместе с тщательно выбритыми в ровные линии и изгибы усами обрамляла его рот. – Я так понимаю, групп было две?
- Получается, что так. Трое следовали за мной от столицы
- Как сказала ваша спутница, – перебил, видимо, думая вместе с Авелем вслух, псионик. Многие мастера высшей магии пугали порой бастарда своими странностями, явно связанными с их практиками. Ему то и дело попадались целители, которые то были скорлупками с потухшим взглядом, державшиеся на одном лишь то и дело затухающем альтруизме и сострадании, то скрытые садисты, которым просто нравилось видеть уродливых и больных и иметь единственный легальный способ резать живые существа. Природники казались повёрнутыми на своих зверушках и цветах и совершенно отрывались от общества. Мистики… ну, Мирра не слишком активно практиковала высшую магию, а вот другой маэстро трюков с пространственной материей был совершенно однозначно чокнутым. Что до псиоников – по вкусу крови Глациалис Авель знал, каких волевых усилий требует разделение себя на разные роли и выбор между ними, даже когда знаешь изрядно вещей про чужие души, и как, наверное, намного сложнее телепатам оставаться в себе, особенно если они мешаются с политикой.
- Да. Это была тройка опытных убийц, которые зарабатывали на жизнь заказами. Я обшарил их тела, но не нашёл инструкций. Что до другой группы – их нанял один-единственный скаут. Лэно, вампирша, отлично снаряженная. Я бы не отбился ни от тех, ни от этих, не будь у меня два напарника.
- Та девушка-певица, которой вы дали пару уроков владения мечом ещё в Мирдане и бродячий маг.
- Именно.
Ворон вдыхал коротко, выдыхал тихо, и очень следил за сердцем и мыслями.
- Дело в том, что рассказ Лина Ли об исчезновении её отца совпал с некоторой уже имевшейся информацией об алхимических материалах и драконьей крови на рынке, и Артур Терион Селениус подтвердил, что в его мастерской появлялась сомнительного происхождения красная чешуя.
- Наследник Белой Луны? Очень специфический юноша и, поправьте меня, если я не прав, именно у него гостила принцесса.
- Всё так, –  кивнул бастард. Он ничего не знал о делах Глациалис и не было никакого Рейнеке. – Когда я доплыл до Нерина, она была всё ещё в пути, но общение на балу помогло мне составить лучшее впечатление о Селениусе, чем об Археле Анри.
Он чуть скривился. Псионик ухмыльнулся.
- Продолжайте.
- С драконицей я прощался под предлогом, что отправлюсь найти её отца, поскольку не хотел рисковать ещё одной дойной коровой для неизвестных мастеров с той стороны моря.
- Лгать не хорошо, но если в том была доля сочувствия – похвально. Лучшие мотивы делают нас живыми и заостряют наши силы, если не противоречат главной цели, –  прокомментировал Лэно. – А что с бродячим магом?
- Обращённый вампир, прибился случайно во время атаки головорезов и изрядно помог.
- А кем…
- Виан.
- Знакомое безобразие. Что-нибудь специфическое об этом мужчине?
- Назвался Рэй, оказался сильным пиромагом, знал немало вещей про Лунные земли. Наёмник, полагаю, но нам помог безвозмездно.
- Так уж безвозмездно? – синие глаза смотрели с искорками веселья. Как будто приезжий мастер-шпион учил его, младшего, как стоит говорить и оценивать собственные воспоминания и контакты.
- Он обирал трупы, но на постоях добычей делился, – сдался Авель. – И… он брал кровь драконицы. Мне приходилось тоже.
Ворон замолчал, и в воздухе ненадолго повисла пауза. Маг снова пролистнул пальцем листы нарезанной ровными прямоугольниками бумаги.
- Три мага огня с силой драконьей крови. Судя по дальнейшему, тихо двигаться у вас не получалось, но вы добрались до Великой реки и гор Алавес в погоне за сбежавшим и предположительно озверевшим отцом вашей подруги.
- Путешествовали на крыльях. А пострадало от нас одно поселение. Они напали на драконицу, когда мы отдыхали днём.
- Все жители были заражены Розой немёртвых и выменивали драконьи артефакты и кровь на кровь вампиров. Печально. Нам следовало бы отправить наших людей и в Очаг, которым вы недальновидно, но вполне логично обещали протекцию за лояльное отношение, а в идеале – послать вас, господин Арратс. Следовало бы и расследовать пепелище и базу рядом с ним, но весь Кабинет слишком занят в столице.
Ладонь мужчины хлопнула по столу, бастард вздрогнул. Вернуться в пиратское гнёздышко с сослуживцами? Рисковать раскрытием истории про порталы и пространственные прыжки, а не только серебряные крылья? Нет, нет…
- Как я уже говорил, увы. Если бы не время, ваша история прослыла бы подвигом и, быть может, прирастила бы влияния короне за морем и налоги кровью нам всем. А пока у меня для вас есть задание: мы славно потрудились вчера днём и вечером и собрали на беседу практически всех свидетелей подготовки и бойни в поместье императорской семьи. Пойдите и покажите себя в деле дознания, у вас должен быть в этом и личный интерес.
Авель склонил голову в сдержанном поклоне.
Он меня не заподозрил ни в чём преступном, но будет проверять и проверять, – заключил он. Это надо пережить, преодолеть как подобает.
Личный мотив и сантименты не должны мешать главной цели, – неточной цитатой зеленоволосого мастера настроил он себя.

Первый подземный этаж особняка. Авель никогда не был и у графа и его родственников-то в гостях, а спускаться сразу в холод каменных погребов и переходов ему вовсе не улыбалось. Но работа есть работа. Его провожал один из приезжих шпионов. Тоже Лэно, но ещё совсем молодой, внешне даже младше Ворона, чей истинный возраст превышал видимый лет на тридцать.
- Сюда, – указал южанин. Они завернули в нишу, и их поприветствовала обвешанная тремя замками и наверняка перевитая чарами, как и всё у Лэно и в их деле, тяжёлая окованная дверь. Окошка в ней не было. Будь оно, бастарда бы тряхнуло внутри меньше, чем так.
- Я буду ждать в коридоре, если что-то понадобится, – сказал парень. Дверь захлопнулась с тревожным щелчком.
В крохотной комнатке без окон и стеллажей у стен, следы от которых были на камнях, стояло два табурета и стол. На столе находилась лишь чаша с иссиня белым пламенем, которое больше казалось жидким, и это был единственный, пусть и довольно мощный источник света. Не каменный мешок, но близко. За столом, со скованными браслетами из чёрного металла запястьями и, вероятно, ногами, сидел небезызвестный и уважаемый в свои молодые для вампира лета Харука Ревио Ариго.
Мне придётся долго извиняться после этого, – подумал Авель и молча приветствовал Кречета взглядом.
- Я искренне надеюсь, что наш разговор не займёт много времени, – сказал бесцветным рабочим тоном бастард, присаживаясь напротив. Большую часть работы за него сделает магическая жаровня, которая реагирует на слова правды или лжи как на ветви и масла.
Он будет подслушивать через неё же? – подумал Ворон, глядя в пламя.
- Расскажите мне все события вчерашнего вечера и всё, что, насколько вы знаете, их предваряло.

+1

3

Убийство и предательства  – дела семейные. Каждый раз вместе с преступником под удар попадали его приближённые и родные. Из каждого вытряхивали правду, заведомо заклеймив, как ещё одного преступника. Даже если его руки и помысли всегда были чисты. Это закон. Пока они не пройдут допрос и не удовлетворят ответами и поведением, они так и останутся под продолжительным наблюдением, без права вернуться домой с чистой совестью. Харука не понаслышке знал, как обращаются с семьями предателей, даже если их вины в том нет. Аристократию лишали титулов и отправляли на исправительные работы, в постоялые дворы в качестве прислуги, иногда бордели или в рабство. Для каждого случая своя мера наказания и каждую из них Ариго считал по-своему жестокой. Оправдать виновного проще, чем того, кого загребли в допросные за компанию.
По возвращению во дворец мужчина узнал, что Крусник, которого он оставил за главного на площади, был убит одним из обращённых вампиров, участвовавших в бунте. Камэля грызла вина. Это он должен быть на его месте. Ричард оказался там из-за того, что Харука понадобился Его Величеству в другом месте. Предатели оказались настолько близко, что Ариго чувствовал себя слепой и глухой старой псиной на службе у Императора. Такую не держат в сторожах, а выгоняют на улицу, потому что кормить бесполезную скотину – дорогое удовольствие.
- Что я упустил? – мужчина долго об этом думал, пока сидел в допросной, но вот ирония, на стуле, который он раньше считал своим, устроился другой вампир, а он вынужден отвечать на вопросы и надеяться на то, что его оправдают, а не причислят к убийцам. На своих руках он чувствовал кровь многих вампиров. Мирры, Арники, Ричарда – их всех.
Камэль закрыл глаза и попытался вспомнить.

Он не почувствовал лёгкости после того, как его люди схватили всех предателей из зала совета и разогнали толпу недовольных. Вина за случившееся не в меньшей степени лежала и на его плечах, чем на пролившем кровь Викторе, которому захотелось перемен из собственных больных соображений. Безопасность Императора, в которой он убедился лично, не стала залогом того, что дальше ситуация наладится. Он это чувствовал.
- Харука!
Тревожные известия. Мужчина обернулся на голос одного из своих людей. По обеспокоенному выражению запыхавшегося мальчишки он понял, что что-то пошло не так. Лиган, недавно вступивший в ряды рекрутов, но успевший сдружиться с ним, сообщил ему, что, как только Виктора доставили в темницу, к ним поступил приказ схватить и допросить семью Ариса, в том числе и его племянницу Шериан. Парень подумал, что он должен это знать и за это Харука был ему благодарен. Он знал, что так и будет, но надеялся, что его супруга не поплатиться за деяния своего дяди.
Арис успел узнать, где именно держат его супругу и непременно отправился туда, хотя мог пойти и просить у самого Императора смягчения мер. Они могли держать её под домашним арестом до следственного допроса, а не грубой силой выволакивать из дома на глазах у горожан и детей. Или это его месть за то, что они не уследили за Арникой?
- Вам туда нельзя.
- Что? – он упустил ещё один момент. – Что значит «нельзя»?! Там моя жена!
- Нельзя.
- Я Каратель его Величества или ты об этом забыл?
- Не забыл.
- Тогда открой эту Фойррову дверь.
- Харука Ревио Ариго, - в разговор вмешался кто-то ещё. Камэль обернулся, увидев мужчину со знакомым лицом, но не мог вспомнить, где он его видел раньше. Южанин. Лэно, который чувствовал себя уверенно на его поприще, нравился Харуке всё меньше. Никто не вёл себя настолько смело и дерзко в его присутствии, если только не он был на «допросном стуле». - Вы отстранены от дела на период расследования.
- По какой причине?
Он знал ответ, но хотел его услышать от другого.
- У вас есть личный интерес в этом деле. И, кроме того, вы подозреваетесь, как соучастник, и будете сопровождены до своей камеры, где дождётесь допроса.

Харука стиснул зубы и с силой ударил кулаками по столу. Цепь звякнула, запястья покраснели от новых ушибов и заболели от треклятого металла, оставившего новые раны. Он не обращал внимания на боль – знал, что по-настоящему может сделать ему больно. Камэль ничего не знал о супруге, с тех пор, как оказался здесь. Он ждал, когда сможет посмотреть в глаза своей замене, но не испытывал страха, по крайней мере, не за себя.
- Тайная канцелярия.. Не думал, что после этого вам дадут больше власти, - мужчина коротко усмехнулся, когда увидел, кто пришёл допросить его. Его спина болела, и хотелось откинуться на спинку стула, чтобы занять более удобное положение, но он не имел такой возможности. Вампир положил руки перед собой на стол и немного наклонился вперёд. – Впрочем, когда верные псы сели в лужу, кому-то всё равно придётся их заменить, - задумчиво добавил вампир, смотря на стену справа от себя, а потом поднял взгляд на бастарда, не пытаясь анализировать его. Сегодня он не с той стороны стола, чтобы позволить себе подобное.
- С месяц назад Его Величество обратился ко мне с просьбой. Он просил меня найти свою сестру, принцессу Элениэль, сбежавшую из дворца на следующий день после бала, на который были приглашены её женихи. Причина, по которой она сбежала, мне не ведома. Я вместе с моими людьми должен был разыскать принцессу, а вместе с тем выполнить ещё одно получение, которое не придавалось огласке – защитить избранницу императора, обращённую Арнику. Он попросил меня скрывать её в своём доме, говоря о заговоре, который, как ему кажется, назревал в совете против него. После несостоявшегося покушения на Императора, подробнее о нём я писал в своём отсчёте, двое убийц было послано за мной и моей супругой Шериан. Их целью, как я предполагаю, было не устранение, а запугивание. Кто-то пытался убрать меня с дороги, когда я пытался понять, кто именно замешан в покушении, - он повёл затёкшими плечами и немного отодвинулся. – Арника находилась в моём доме, поскольку Шейнир предполагал, что убийца попытается добраться и до неё, потому как и на него было свершено покушение, когда он сам пытался достать из архивов сводки писарей с заседаний совета за время правления его отца и деда. Он считал, что сможет найти там что-то, что поможет ему. Мои люди, как и я, тем временем были заняты поисками принцессы, в которых бы не преуспели, если бы не послание от Артура, сына Советника Селениуса. От него мы узнали, что принцесса плыла из Мирдана в Нерин в сопровождении служанки Рейстлина Маджере. Он встретил её там и сопроводил к себе в дом, но той же ночью принцесса была похищена неизвестным сильным магом. Мои люди вместе с Императором отправились в Нерин. Благодаря крови Виззариона мы отследили, куда отправили принцессу, – след привёл нас в обитель Иль Хресс. Девушку держали там. Нам удалось вызволить принцессу и вернуть её обратно в Нерин, но везти её в Мирдан Император отказался, желая обезопасить сестру от назревающего переворота. Я не стал настаивать на её скорейшем возвращении, а потому сопроводил Императора до поместья. В тот же день Император сказал, что в скором времени у него появятся неоспоримые доказательства того, кто виновен в убийстве его отца, и попросил меня в восемнадцатый день зимобора вместе с моими людьми прийти в поместье. Он считал, что и убийца захочет получить эти знания и придёт за его головой. Мы должны были предотвратить это и поймать преступника, - он шумно набрал воздуха в лёгкие, чувствуя, как от продолжительного разговора во рту пересохло.  Он не привык говорить так много, но старался в потоке информации ничего не упустить, зная, что недосказанности порождают подозрения, а ему скрывать нечего. – Я и мой отряд задержались и не смогли прибыть в поместье в назначенное время. В городе, на площади, крестьяне устроили голодный бунт. Я был вынужден передать свои полномочия шейдам и возглавлявшим их Ричарду Круснику, а потом спешно отправиться в поместье. Когда мы прибыли туда, то застали уже три трупа: слуги Императора, Императрицы-матери Мирры и обращённой Арники, которые пришли на помощь Виззариону. Рейстлин Маджере, который и был информатором Императора, лежал без сознания. Он пострадал от заклинания. Предположительно «молнии», от чьей именно – мы выяснить не успели, как и то, что стало причиной смерти обращённой. У Мирры был проломан череп и пробита грудная клетка в области сердца. Она умерла быстро от точного и умелого удара мечом. Мы застали Императора, раненного, в чужой и своей крови, которого собирался убить Виктор Эрейн Силиврен. Он уже заносил меч, чтобы лишить его головы, когда мы появились. Виктор не предпринимал попыток к сопротивлению. Архель Анри, его сообщник, был сильно ранен и обездвижен. Мы сопроводили обоих в тюремные камеры и отправились вместе с императором в здание совета. Часть моих людей занялась бунтом, другая – загоняла в кандалы всех советников по списку, озвученных его Величеством. А потом я оказался здесь.

+1

4

Мы всегда были здесь, – подумал Авель, – до тебя, до сближения Эльдара и твоего отца, до возвышения гвардии над прочими.
И не сказал. Ни в комментарии, ни во взгляде Кречета не было личного осуждения, а даже если бы было, то свой предел оправданий в свою защиту бастард исчерпал вчера. Он не заговорил откровений ни перед новым начальником, ступая тем самым по тонкому льду, он не заговорит откровений над зачарованной жаровней, которая уже раз плеснула жёлтым цветом.
Интересно, что значит он, – оставил в мыслях своё любопытство в который раз Ворон. Как и все вопросы, которые россыпями возникали чуть ли не на каждой фразе белой птицы. Он хотел бы иметь перо и пергамент, чтобы записывать их и не потерять ни одного, не прерывая рассказ Карателя. Увы, первому сбыться было не дано. Как только прозвучали заветные слова с окончанием на "здесь", бастард стряхнул с себя медитативное состояние усиленного запоминания под какую-то отвлечённую мысль и открутил усвоенное до первого вспомнившегося интересующего пункта.
- Очень хорошо, – немного рассеянно начал младший агент тайной службы. – Убийцы нападали до, во время, или после поисков принцессы? Это очень важно…
О чём ты говоришь подозреваемому, дурень?
-…важно.
Авелю за все годы службы допрашивать приходилось от силы пару раз. Он искренне ненавидил пытки, физические и моральные, запах измученных тел и страха, и предпочитал слежку в любом злачном месте, но не это. А проклятый Лэно вынюхал и устроил проверку его нетвёрдым навыкам! С-с-сволочь! Нет, он не проколется. И пусть псионик знает, что он знает, зачем ему в руки дали Харуку.
- Ещё нам предельно важны ваши личные измышления по поводу участия Маджере, Иль Хресс и Селениусов во всей этой… игре в лучшего хозяина. Не буду лукавить, в этом есть и мой личный интерес, – надавил словами Ворон и опустил золотистые глаза в пляшущий конус над жаровней. По окончании его слов она воссияла чистым голубовато-снежным отблеском.
Сьешь-ка. И то, что я могу превышать полномочия в личных целях, я тоже не скрою.
Но ребячество-ребячеством, а воевать с приезжим шпионом, который помогал, как сам заявил, "оздоровить ряды Кабинета от заблудших, развращённых и неверно истолковавших путь империи в будущее", бастард не собирался. Если Лэно не лгал сам, будучи мастером распознавать ложь, они сидели в одной лодке и личные неприязнь и раздражение были неуместны. Ради благополучия семьи… если не Глациалис, чья лояльность короне была неочевидна, если не Шейна с его манией мешать кровь уже не с налётчицами, как у отца, так с человечками из таверен, если не несчастной сломленной Мирры, то хоть ради Элен. Если ей удастся оторвать часть власти при Шейнире, дымящийся стольный Мирдан имеет ещё шанс очиститься и вернуть уважение хотя бы в глазах кланов и челяди.
А выйдет ли она… выйдет ли она за Шейна теперь, когда преграды нет? Как Мирра? И сколько лет займёт прощение обиды, если я с первых сознательных дней и до последней встречи после бала встречал этот взгляд?
- Также будет немаловажно уточнить вот что: кто и с какой целью призвал треть, если не половину, прославленного отряда шейдов в столицу? И кто убил Ричарда Крусника? Мог ли это быть кто-то… из сторонников предателей?
То и дело поглядывая в жаровню и отвлекаясь на лезущие в голову лишние мысли, Авель всё-таки очень осторожно выбирал слова в свои вопросы.

+1

5

Харука шумно выдохнул, припоминая. Он так устал от постоянных отсчётов, которые требовали в нескольких экземплярах и по сто раз на день, что уже наизусть знал содержание каждого из них до запятой и точки. Иногда ему казалось, что его работа, - больше бумажная волокита, чем действия, направленные на поимку преступников, а сейчас он сам в числе подозреваемых.
- Какая ирония, - мысленно вздохнул Кречет и внимательно посмотрел на бастарда. – Двадцать второго числа снежня было первое покушение на Императора. Наёмник, обращённый вампир, был схвачен и отправлен в допросную, но допрос особых результатов не принёс. В тот же день я сам оказался под ударом. Несколько дней спустя мои люди доложили мне о покушении на Арнику, которое также не состоялось. Двадцать восьмого числа снежня, в день, когда из дворца сбежала принцесса Элениэль, убийца напал на мою жену, Шериан. Пятого числа зимобора, уже во время поисков принцессы, на Императора снова напал убийца.
Во время многих из этих покушений Харуки не было рядом ни с Шейном, ни с Арникой, ни с Шериан. Он был занят сначала допросом обращённого вампира, пока из него не выжали всё, что могли, а после поисками принцессы. И каждый раз о покушениях он узнавал уже после того, как всё обошлось, потому как Шериан сама не хотела, чтобы к ней приставили кого-то из солдат, а Шейн считал, что его избраннице в поместье ничего не угрожает, как и ему. То, что он покидал стены, которые защищали только Виззарионов, парень не придавал огласке, но всё равно кто-то знал о каждом его шаге, но даже так их целью, кажется, не было убийство мальчишки. Опытному наёмнику не составило бы труда убить его при первой возможности. Шейн и понятия не имел о настоящем бое и навряд ли бы выстоял против опытного бойца.
- Я до конца не уверен в причинах, по которым Маджере согласился помогать Императору, поскольку изначально выгоды лично для него я не видел, но.. позже вспомнил наш с ним разговор и пришёл к выводу, что немного потешить своё самолюбие Рейстлин не посчитал лишним. Он не хотел становиться Императором и смещать Шейнира, как и составлять пару принцессе, но… хотел свести личные счёт с Архелем Анри, который также был рекомендован на роль супруга Элениэль. Положение дел позволяло ему избавиться от Анри и не стать игрушкой в руках Совета. Кроме того, Виктор… Его взгляд на бордели и распутство весьма… специфичен, не думаю, что Маджере захотел бы распрощаться со своими маленькими приятностями, - говорить о друге он не хотел, но знал, что молчание сделает ещё хуже. – Селениусы, как и все Лэно, которых изначально сосватали принцессе, но в силу клана выбросили из списка претендентов первыми, полагаю, рассчитывали на то, что ещё смогут повернуть всё в свою пользу, но… зная сына Селениуса, Артура, не думаю, что этот мальчишка придумал бы подобный план или осуществил бы его настолько хорошо. Полагаю, что их встреча в Нерине была случайна, - спорить о причастности к событиям этого семейства можно долго, но угрозы в этом слабом клане он не видел. – С Иль Хресс всё значительно проще. Памятуя её прошлое, не удивлюсь, если она похитила принцессу из желания подарить её своему фавориту вместе с троном, но, полагаю, вы ничего на неё не нашли? – он наклонил голову немного на бок и вопросительно вздёрнул бровь, скучающе смотря на Ворона. Ответа Камэль не просил, он его знал.
Последняя череда вопросов показалась Кречету особо вкусной. Он подался вперёд, положил руки на стол перед собой. Его плечи немного приподнялись, напоминая крепкие крылья той птицы, чьё имя он гордо носил. На какой-то промежуток времени он забыл, по какую сторона стола занимает место.
- Это был приказ Императора – усилить охрану за счёт них.
Никто и не думал тогда, что, призывая шейдов в столицу, большая часть из них окажется предателями. Харука даже рад, что сам пошёл на выручку Виззариону, а не послал туда именно их, иначе игра была закончена не в их пользу.
- Как мне доложили, Крусника убил обращённый маг, который устроил бунт на площади. Он его обезглавил… На его месте должен быть я… Мог ли убить кто-то из предателей? – лёгкая толика скептицизма проскользнула во взгляде Карателя. – Странный вопрос. Или в тайной канцелярии нормально убивать своих? – ответа он опять же не ждал. – Шейды разделились на два лагеря – те, что поддерживали предателей, и те, которые нет. Ричард, судя по итогам, ничего не знал о заговоре и перенял от меня командование с котом в мешке… Это моя ошибка…

+1

6

По дням… – про себя просчитал Ворон. – Значит, запугивание было системным. Предупреждали? А меня?
Нападение вечером седьмого, конечно, угрожало его жизни, но профессиональный ликвидатор оставался в тени десятка головорезов и ожидал со свитком телепортации. А вот трое на следующий день… Нет, Авеля хотели не только вырубить и пленить. Его хотели убрать насовсем.
Разные заказчики, разные интересы.
Из-за количества Домов очевидна была разве что непричастность Виан.
И то пока.
За вычетом уже доказанной – убийством – лояльности Крусника и предательства Виктора оставалось, которому тоже до казни недолго, оставалось ещё пять глав благородных семей с неясными мотивами и целями. Селениус-старший в их числе, раз его сын не у интрижек и дел. Де'Фарид, быть может, напротив…
Лэно все хотят присутствия в столице, – мрачно осознал Ворон, подводя предварительный итог. – Они не упивались перчинкой отщепенства, как Виан, им надоело быть последним кланом за презренной хозяйственной и торгашеской работой, и вот теперь они лезут, как тараканы на подсохший раскрошенный хлеб.
То, что молчаливым согласием свержение Шейнира могли поддержать все три рода, а исчезновение его, Авеля, бастарда со своими слабыми, но притязаниями на трон отца, скорее всего один из них и организовал – спасибо Лине, спасибо матушке и её ублюдку на посылках, этого не случилось – уже было почти очевидно. Они послали аж двух женихов, а глава третьего не смог лишь потому, что был уже женат. Но как ловить за локоть южан теперь, когда их же родственник сел в кресло столичного мастера-шпиона? Бэлатор к слабым немилосердный, да они умылись прежде, чем за ними заметили вымаранные ладони! Теперь все ищейки будут трепать военный клан, а хозяева житницы подниматься на фоне нехватки крови со своими скотом и теплолюбивыми чужеземцами.
- Вы сами видите, Харука-даре, что делает с родством и братством жажда чего-либо, – обронил уныло Авель, поигрывая пальцами, сложенными в замок перед жаровней. Впервые его взгляд сместился со рта Карателя, на котором весь рассказ белый отсвет пламени переливался от голубизны до золотистого намёка на тайные детали. Глаза благородного его не интересовали вовсе: за завесой усталости угадывался присущий Харуке флегматичный чистый взор.
На первый взгляд Ворон смилостивился над не заслужившим допроса в столь скверной обстановке пленником – всем было очевидно, что Кречет неспособен предать Императора, хватило бы и напряжённой, но цивильной беседы! На второй – спасал себя самого от тошнотворного чувства неправильности происходящего, ловушки, в которую бежал как в карьер с песочной горки, добровольно-принудительно и неизбежно, которую только усиливали некоторые слова. Он хотел бы обсудить с командующим гвардией, вырвавшим Шейна из рук Виктора, все свои домыслы, но знал, что не место и не время озвучивать свои мысли. Перед носом горел проклятый всезнающий огонь, у огня были нежелательные для подобных откровений уши.
- Большое спасибо за ответы, господин Ариго. Мы приступим к опросу прочих очевидцев и фигурантов вчерашних событий, и, в случае возникновения необходимых уточнений, обратимся к вам… ещё.
Ворон поднялся из-за стола, уперев ладони в шершавые доски, и на них заметно подогнулись, грозя впиться и наловить заноз, пальцы с чуть более длинными, чем подобает, и не до конца вычищенными ногтями. Жёлтые глаза с немым раздражением сновали между лицом Камэль и пламенем, точно зазывая посмотреть, указывая. Язык бастарда был связан куда сильнее, чем руки Ариго, и это звенело в его голосе, читалось ясно, как губительный день, на лице с всё ещё желтоватым следом ушиба на скуле. Авель не сказал, что интрижку между Маджере и Анри выдавит из первых уст. Авель не пообещал лично явиться и слить конкуренту – а именно так следовало воспринимать любого гвардейца в любом звании – более полную картину. Он был не силён в намёках, но старался, как мог.
За мной будут следить, это сложно.
- Доброй ночи, – сказал вампир в закрывающуюся его же, но по ощущениям будто не его, рукой дверь. В тёмном подземном проходе его дожидался тот парень из новых, который ответил жестом на жест: "проходите". Кто в составленном мастером плане на допрос был следующим Авель понятия не имел, и весь переход, занявший минуту или чуть больше, гадал. Маджере или Анри. Анри или Маджере? Скорее всего, убийц оставили на потом.
- Госпожа… Ариго, – слишком бесцветным, чтобы выдать смущение, тоном пробормотал Ворон, входя во второй почти-каменный-мешок. И почему он не подумал о ней? Всё же так логично, и слова об этой обращённой, Арнике, должны были дать ему нить. Но он судил о происходившем не со стороны Шейна, не со стороны его вернейших сподвижников, а с общей серой, и потому ни безродная невеста, ни жена Харуки – почти что дуэнья для совсем неготовой к жизни в их обществе девицы, не пришли ему в голову сразу.
Вот из-за кого Кречета так некрасиво повязали.
Опять тесная кладовая, перестроенная в тюрьму. Опять фойррова жаровня, да ещё мощнее и ярче первой. Разговаривать будет ещё сложнее: если Кречету бастард ещё как-то мог верить, зная репутацию того и… манеру ведения дел, то что думать о его жене не знал вовсе. Бывший Военный советник, женщина из Арис, мать родной дочери Харуки – полукровки, редкость среди благородных родов – и племянница Виктора. Он как-то не интересовался чужими жёнами, только знал, что за Шериан тянется какая-то мутная история, и вот теперь лихорадочно вспоминал всё, что могло бы ему помочь.
- Расскажите мне всё, что вы знаете о событиях прошлой ночи, делах, им предшествовавших, делах Виктора и личности Ричарда Крусника.
Слова звучали как считалочка, но на месте родного имени Арис, которое она делила с дядей, прозвучало ничего. Милосердие имеет много лиц и смутных воплощений. Авель опустился на стул.

+1

7

Меряя тесную камеру шагами, Шериан иногда завидовала супругу. Флегматичность, с которой он смотрел на многое в мире за пределами родового гнезда, помогала ему избавиться от назойливого волнения и не думать о грядущем. Он мог здраво смотреть на ситуацию, а вот она.. Она думала о доме, о дочери и сыне, думала о Харуке, которому непременно перепадёт за неё, за эту фойррову кровную связь с Виктором, которую она так хотела оборвать. Её дядя, пусть и был уважаемым вампиром в обществе, в их семействе давно прослыл не самой приятной личностью, склонной к нелестным и необоснованным обвинениям. Если даже её мать, пришлую в дом Эрейнов, он считал грязной, несмотря на чистую кровь, не смешанную с другими кланами. Иногда Арис, как бы сильно она ни злилась на бросившую её мать, понимала её поступок и могла его объяснить, потому как и сама ни раз хотела сбежать из этого проклятого дома, где тебе каждый не рад. Виктор, как и его супруга, позволяли себе грязь и при её живом отце, а уж когда его не стало.. кто бы сдерживал их от этого? Никто. Шериан тогда ещё не умела постоять за себя. Девчонка, сирота при живых родственниках.
Её дядя – предатель и убийца. Обвинения слишком тяжёлые, чтобы отпустить её так просто. Больше всего Эрейн боялась за супруга, поскольку сама уже давно отошла от дел и не планировала возвращаться на былую должность. А уж после смерти Ричарда – так тем более. Да и кто бы её там ждал теперь? Племянницу клятвопреступника. Харука.. Его могли также обвинить в сговоре. Репутация Карателя, которая пострадает в допросной даже после того, как все обвинения будут сняты по причине беспочвенности, не изменится в лучшую сторону. Оклеветать и обвинить, замарав, значительно прочее, чем очистить доброе имя. Уж Шериан это знала на личном опыте. Она до сих пор не могла отмыться от грязи дяди, а, когда перестала, связав свою жизнь с вампиром другого клана и породив полукровную дочь, стала изгоем для Виктора, одним из тех, кого он ненавидел и презирал. Вот тогда она перестала обращать внимание на его выпады, а сейчас поняла, что слишком рано забыла о нём.
Вести о трагической гибели Крусника потрясли её. Эрейн давно знала этого мужчину. Лишь одной утешительной мыслью было то, что он воссоединился с не так давно ушедшим отцом, по которому долго горевал. Шериан рассказали немного и большая часть из того, что она слышала – горстка слухов, что долетела до их дома от охающей цветочницы, что уносила ноги в свой дом. От неё она узнала о молодом обезглавленном вампире. Тогда ещё не зная имени погибшего, женщина решила, что речь шла о супруге, и, обомлев, едва не распласталась прямо в холле, благо, что не была настолько дамой, чтобы картинно грохнуться в обморок. Да и куда уж там, если вскоре за ней пришли, чтобы отвести в допросные.
Её супруг выжил, когда мог быть на месте Ричарда, но.. И Крусник не был для неё просто ещё одним именем в списке Советников Его Величества. Кровавый день, кровавая ночь.
Дверь открылась, впуская в клетку немного света. Эрейн не надеялась увидеть на пороге супруга. Она слышала его голос, когда он пытался пробиться к ней, но даже не подошла к прутьям, чтобы он смог увидеть его, понимала, что он уже был на взводе, а эмоции, который он больше не прятал за маской флегматика, могли усугубить его положение.
Женщина немного удивилась, увидев на пороге Авеля. Она плохо знала, если вообще знала, кто занимался допросами, помимо её супруга и пары-тройки его приближённых, которые иногда бывали в их доме, как друзья или коллеги. Кого-то из них она видела на скромной свадьбе и несколько раз на днях рождения дочери, но они особо никогда не общались. Неужели их всех тоже отстранили, как и Харуку?
Она кивнула в знак приветствия, прошла к столу и села напротив парня. Ей очень хотелось узнать, что с её детьми и супругом, но знала, что не получит ответов, поэтому глубоко вдохнула, стараясь собраться с мыслями. Арис не помнила точных дат, и смутно припоминала многое из-за смешанных чувств, которые вытесняли рассудительный ум, но она пыталась сложить все звенья цепочки в хронологическом порядке и подать это хотя бы съедобно.
- С Ричардом мы познакомились ещё в лицее Керана, когда проходили там обучение. Мы были друзьями. Я хотела после окончания пойти в ряды шейдов, как мой отец, Ричард… он выбирал себе другую дорогу, но поменял мнение. Говорил, что я на него «плохо» влияю, - она тепло улыбнулась от воспоминаний, но, почувствовав, что в уголках глаз скапливаются никому ненужные слёзы, решила перевести тему. – Мы были напарниками долгое время. Ричард показал себя с лучей стороны и зарекомендовал, как отличный воин. Он долгое время руководил отрядом шейдом, пока не получил должность военного советника. После смерти отца он занял его место в Совете. Когда я вышла замуж и переехала из Сеонеса в Мирдан, мы перестали видеться.
О чём она теперь искренне жалела. Потраченного времени уже не вернуть, а вампира не воскресить.
- В начале этого месяца Харука привёл в наш дом Арнику, девушку, которой симпатизировал Император. Он сказал, что Шейнир просил его присмотреть за ней. Её пребывание в нашем доме мы сохраняли в тайне. Соседям говорили, что приехала моя тётя, по линии матери, Каталина. Лишних вопросов никто не задавал, - Шериан было очень жаль, что так случило, и она чувствовала себя виноватой в смерти обращённой. – В тот день я ждала, что к нам кто-то пожалует, разведать, что за гости, но… на пороге я встретила принцессу Элениэль. Она просила меня передать Шейниру письмо через десять дней после её визита и не рассказывать до того времени о ней. Я понимаю, что в этой ситуации я должна была доложить об этом Его Величеству, но.. я не могла ослушаться Её Высочество… Принцесса и Арника повздорили из-за Шейнира перед её уходом.
Уже тогда Элениэль предупреждала, что всё закончится пролитой кровью. Она, как чувствовала, что вовремя сбегает из столицы. Только с плеч полетела не голова Виззариона, а Крусника, и к числу убитых добавилась Арника и Мирра.
- Я не вскрывала печать на письме, поэтому не знаю его содержания, но ровно в срок отдала его Шейниру. Его Величество был зол, и лишь попросил меня уйти. Я продолжала также присматривать за Арникой. На второй неделе её пребывания у нас, ей стало плохо. Я не сразу поняла, что к чему, но.. – Ариго замялась, не зная, стоили это говорить вообще, ведь Арника была мертва, а подобные вести навряд ли уже на что-то повлияют. – Арника была беременна. Она хотела поделиться радостной вестью с Его Величеством, но я не стала нарушать запрет супруга и запретила ей возвращаться в поместье. Прошлой ночью Харука рассказал мне, что может произойти что-то ужасное, что на Шейнира могут напасть, и он должен предотвратить это. Я боялась, что с ним, - супругом, а не императором, - что-то произойдёт. Дети это чувствовали. Проводив Харуку, я пошла укладывать детей. Арника сбежала. Я не знаю, почему она это сделала. Наверное, услышала наш разговор. Она воспользовалась моей лошадью, а потом.. – женщина отвела взгляд. – Я виновата…
Она корила себя не столько за смерть Арники, сколько нерождённого, он-то не виноват в грехах своих родителей.
- О делах дяди я ничего не знаю. Я перестала жить у них, когда меня взял подмастерьем Мастер Мэлдок – он был другом моего отца. Он помог мне встать на ноги. Мой дядя и его жена считали, что я не имею отношения к их семьи, что моя мать нагуляла меня, - Эрейн сжала край своей рубашки; этого она всё ещё не могла простить дяде и его супруге. – Когда я вышла замуж за Харуку и родилась Эстель, его предвзятость лишь усугубила положение. Мы больше не общались. Он неохотно признаёт меня и, уже тем более, свою двоюродную внучку.
- Старый, выживший из ума идиот..

+1

8

Опять Ворон с головой погружался в переплетение семейных и политических дрязг, которых не касался никак в своей жизни, будучи выселен в "подметающий за гвардией" Тайный кабинет. Он знать не знал, что там было в кланах вне столицы, лишь отрывочные слухи, он даже не ходил ни в какое учебное заведение, так как не принадлежал к клану и не имел заинтересованных в этом родственников. Отцу было гораздо легче и спокойнее держать бастарда при дворе с лучшими нанятыми наставниками, нежели отсылать в первый, пробный интрижный лягушатник, где негодное происхождение Авеля стало бы отвлекать и его, и сверстников от учёбы. С ним могло случиться всё: от издёвок вплоть до открытых конфликтов. Ворон это ещё в малолетстве понимал и никогда не рвался.
Что бы такого спросить, чтобы угодить, но и палку не перегнуть?
Все шпионы прекрасно слышали о дилемме двух грабителей, и все знали, что подчас она – о них. Спрашивать о личной жизни Шейна далее было крайне некорректно, даже опасно, интересные подробности и так цвели пышным цветом, и о некоторых – об Арнике и о визите Элен – Авель предпочёл бы не слышать и не знать. То, что слышал сейчас он, слышал и Лэно. А Ворон не любил, когда кто-то ковыряется в белье его семьи, пусть даже не его собственном.
Дела государства неотделимы от личных дел правящих семей… – напомнил он себе. Тщетно. Все равно неприятно, и втройне неприятно, что сообщать брату о том, как он нагулял вне брака по примеру отца ещё одного несостоявшегося ублюдка, скорее всего, придётся ему.
Подумаю об этом позже.
Как и в случае с Харукой, пламя не вспыхивало иными оттенками, помимо золотистых искор.
Значит, вернёмся к Круснику и всему клану Арис.
Чтобы они все подозревали воинов больше, чем те заслуживали – не этого хотел бы третий клан? Конечно, этого. И Авель подбирал слова, чтобы без особого интереса задать новую серию вопросов.
- Я понимаю, что вам может быть это неприятно, но как бывшего Военного Советника и офицера ордена Шейдов вы могли бы прояснить, каковы были настроения в рядах солдат во время вашей службы, кто из бывших и нынешних офицеров выказывал какие-то намёки или открытое отношение к Мирдану и клану Камэль, кого бы вы подозревали в возможном сговоре с Виктором в первую очередь и что вы можете сказать о старших семьях и в общем членах других Домов Сеонеса.
Ворон поигрывал ногтями по своей вытянутой в ровную линию перпендикулярно столу ладони.
- Сейчас нам главное – отработать максимум сценариев и возможных соучастников и, поскольку некоторые действия шейдов в день конфликта могут рассматриваться как провокация и подготовка к штурму дворца, а не защита интересов короны, нам будут ценны любые ваши аргументированные домыслы.
Которые потом будут использоваться против самой же тебя
, – с досадой подумал, но не сказал Ворон. У Шериан Ревио Ариго и её дочери-полукровки было очень уязвимое положение. Она была последним и единственным теперь наследующим лицом из линии Эрейн Силиврен, но Арис не хотели бы давать ей наследство по причине уже состоявшегося замужества (кровосмешения!), а Камэль – чтобы не допустить усиления Красного Солнца даже от разорванной связи, буде дочь останется наследницей одного рода, и то до следующего брака и чистокровных наследников. Скорее всего, и наследство Крусника, и наследство его подруги детства примут куда более забытые и поравнявшиеся с обычными чистокровными вампирами клана линии рода, какие-нибудь дети давно померших внучатых тёток отца. Если два Дома просто не будут официально уничтожены и их гербы разбиты, чего не было ни разу за триста лет с лишним лет с создания империи. Всё в истории, даже самой безупречной, бывает в первый раз. Эльдар, Мирра, Шейн, Виктор, Харука – все дали по поводу, создали прецедент.
- И скажите, пожалуйста, будете ли вы заявлять права на наследие своего Дома и, особенно, дяди? На что рассчитываете, для себя или для своей дочери? До меня дошла весть, что малое имение ваше недавно погорело, но никто не пострадал – думаете, связано это вредительство с нынешними бедами в столице?

+1

9

Говорить о своих бывших сослуживцах, отвечая на подобного рода вопросы, равносильно тому, что она переняла лопату у гробовщика и собственноручно копает погребальную яму для себя и для них. Эрейн не была готова на такой шаг, но понимала, что её молчание сделает ещё хуже. Она прекрасно знала, как можно обернуть сказанные слова, чтобы заиграть уже давно распланированный сюжет. От любого её неосторожного высказывания могут пострадать не только шейды, но и её собственная семья, включающая Харуку и детей.
- В последний год моей службы работы было много. В большей степени из-за демонов, которых мы вылавливали на улицах города за те беспорядки, что они чинили на нашей территории. Но.. незадолго до моего ухода в Сеонесе начало происходить что-то странное. Мирдану долгое время не было дела до исчезающих вампиров и людей рабочего класса, поэтому мы проводили своё собственное расследование. Когда уже начали пропадать наши люди, на запрос о помощи отреагировали в столице. В отряде прокатилась волна недовольства по поводу бездействия короны, но, как только в городе оказался Кречет, всё снова стихло. В страхе за свои собственные жизни многие надеются, что корона защитит их, и, когда подмога долго не приходит, теряют доверие. Я не могу назвать кого-то конкретного, потому что, на мой взгляд, тогда было проще найти того, кто был бы готов пожертвовать безопасностью своей семьи ради молчания Дома Голубой Крови.
Лопата ушла глубоко в землю и, захватив несколько горстей грязи, червей и камней, начала рыть яму. Шериан понимала, что не должна этого говорить, но огонь, что блестел рядом с ней, будто щипцами вытягивал одно слово за другим. Она боялась сказать лишнего, боялась умолчать и совершенно не знала, что хочет, а что должна говорить.
- Я не исключаю того момента, что кто-то из моего отряда мог быть в сговоре с Виктором, если Совет настолько прогнил и осмелел, что не побоялся попытаться свергнуть Императора. Старые вампиры забывают, что когда-то они тоже были молодыми и неопытными.
Если бы Виктор относился терпимее к Шейну, ничего бы не произошло. Все они, предавшие, могли научить мальчишку, как править страной так, чтобы ни у кого и в мыслях не поселилось желание свергнуть действующего монарха, но.. Это события восьмилетней давности. Тогда Шейн только готовился взойти на трон и развлекался где-то за пределами дворца, не проявляя должной инициативы там, где нужно. Всем заправляла Мирра и Совет, а для чего им заговор, если Совет имел послушную куклу, которой мог вертеть, как хотел? Что им мешало сделать такую же куклу из Шейна или убить его во время очередной вылазки в город, сославшись на безрассудство и неосмотрительность мальчишки, когда была такая возможность?
- За исключением моего дяди, с другими Домами у меня сложились более адекватные отношения. Я не уверена, что кто-то из них был способен на то, чтобы предать Императора. Из всех семей Арис среди шейдов были только мой Дом и Крусника. Остальные не имели к этому никакого отношения, считая, что это не самое удачное место для карьерного роста.
Шериан никогда и никого не подозревала в предательстве. И уж сейчас, находясь на допросном стуле, не могла вспомнить ни одного вампира, который мог бы дать ей хоть намёк на то, что его взгляды несколько отличаются. Она не заметила этого за родным дядей, что уж говорить об остальных..
- Я думаю, что стоит искать соратников Виктора среди тех семей, которые могли пострадать во время происшествий в Сеонесе. Возможно, что кто-то из них был в тот день на площади перед дворцом. У них больше причин поддерживать Виктора.
Другого повода она не видела. Зачем ещё свергать монарха, если тебя всё устраивает? Здесь должно быть что-то личное. Маленькое жалование? Серьёзное увечье, ранение? Она сама не считала Шейна идеальным Императором, но, тем не менее, не желала зла Виззарионам, а хотела скорее наставить некоторых из них на правильный путь, но она всего лишь бывший шейд, который уже давно ничего не решал. Этим должна была заниматься Мирра, раз Совет в этом не преуспел.
- Я не имею притязаний на место главы Дома. У меня уже есть Дом, которому я всецело принадлежу. «Мой дядя уже раз дал мне понять, что мне не стоит заявлять на свои права. Кажется, в чём-то он прав. Родство сыграло против меня». Я рассчитываю на спокойную и размеренную жизнь, которая не будет связана ни с шейдами, ни с Советом. Я не желаю такого бремени для своей дочери.
Эрейн понимала, что полукровке двух кланов будет тяжело бороться за место в Северных землях, но Лэно, которые сумели поднять на ноги и стать полноценным кланом, – пример того, как кровосмешение становится чем-то большим, чем чьи-то предрассудки.
- Твоя кровь тоже на такая чистая, Авель, - но это она оставила в своих мыслях. Многие буду смотреть на её дочь, как на бастарда, из-за не единокровного происхождения.
- Ещё до замужества со мной в усадьбе проживал юноша вместе со своей семьёй. Я платила им за то, что они следили за моим домом в моё отсутствие. Когда я перебралась в Мирдан, я позволила им жить в доме. Юноша активно практиковал магию и, как я узнала позже из его письма, одно из заклинаний вызвало пожар, который они не смогли потушить. Дом сгорел, а они перебрались в другое место, пообещав, что возместят все убытки. Так что… - она расправила плечи, наконец, немного успокоившись. Это была единственная вещь, которую она знала наверняка. – События в Мирдане не связаны с этим инцидентом.

+1

10

Ворон сейчас бы многое отдал за письменные принадлежности: хоть бумагу, хоть дощечку, хоть перо, хоть уголь или мел. У него уже чесались руки и раскалывалась от мыслей голова. Загадки, вопросы, пометки себе самому изучить дела минувших дней. Авель боялся не запомнить всё, а глядя в жаровню знал, что его новый начальник куда расторопнее и подошьёт всё: и Кречету, и Железной леди, и Ворону, конечно же, тоже. Допросы – обоюдоострый меч, шаг влево иль вправо – и ты сам уже враг. А с характером Авеля сложно было держаться беспристрастным, уж слишком просто он вскипал, изнутри истончая ледяную скорлупку терпения и делового отношения какими-нибудь неуёмными желаниями и эмоциями.
Ещё ему было немного стыдно за незнание организаций Арис, но в то же время неведение держало его любознательным и открытым для самых смелых вариантов, как ребёнка.
Шейды носят серебряные плащи, это известно, – размышлял он. – Они по приказу Императора были приглашены в город, это известно.
А могли ли помимо сподвижников и подчинённых Виктора внутри дома следом за настоящим отрядом увиться… кто? Наёмники? Солдаты других домов? Перебрать всех…

По спискам дюжин, по именам. Задача казалась уже неподъёмной, а если разбирать, какой порядок наследования заведён в Домах клана после угасания старшей семьи – почва для здравой паранойи лишь удобрялась.
- Понятно… – протянул, спустя паузу на скорое перебирание самых важных мыслей, Авель. Про терпимость к ошибкам молодых, прозвучавшую в начале, он вспомнил лишь запихав в подкорку скороговорку срочных дел. Жёлтые глаза опять оторвались от верхних языков пляшущего белого пламени. Терпимость, правда? Да нет хуже варианта, чем молодой монарх – ленивый мот и кровосмеситель, в период, когда разрозненной стране так нужна сильная рука, сложенная в единый кулак, у власти и видная фигура на троне! Что простилось и исправилось раз, и даже не привело к детоубийству (чему Ворон, как первый в списке жертв, был рад), не обязано повториться ныне. Элен уже показала, что она не столь же послушна и преданна, как Мирра, а Шейн не имел даже тени, ростков качеств, за которые можно было бы простить отца. Сколько Авель помнил, Эльдар между своими интересами и интересами династии всё-таки выбирал в пользу семьи, её стабильности и блеска короны. Может быть, именно его замечательное отношение к совсем не нужному при дворе бастарду обеспечило ему в дальнейшем лояльность главы самого пакостного и неуправляемого клана.
Именно отцу принадлежали запавшие в голову Ворона слова, что скоро куда больше силы крови решать будут верно заключённые союзы. И всё, почти всё в золотых глазах бастарда год от года следовало по тропе именно этой логики. Даже союз Кречета с женщиной из Арис, пошедшей по пути ратного ремесла, мог по знакомствам дать к гвардии дополнительных солдат, когда возникала б нужда – что и увидели в столице накануне, просто не в самом успешном исполнении. А вот поступок Шейна, на первый взгляд – того же толка, не нёс в себе никакой возможной выгоды, кроме его личного удовольствия здесь и сейчас. Беднякам плевать, сколько простушек вознесут. Они всегда останутся бедняками, и будут бунтовать, отними у них выпивку и пищу. Грязное мещанство – оно ведь в головах, не так ли?
- Странно вы пользуетесь все, что у вас есть, леди Ариго, – прокомментировал Ворон. – Помогаете невестам новым и бывшим, против недостойного к себе отношения дяди не восстали, даже когда уже могли, плату за проживание в богатом доме не взымаете, но платите, насчёт пожара не возмущаетесь, – серьёзное лицо парня будто бы болезненно передёрнулось, выдавая вялую ухмылку. Авель не был обделён чувством юмора, но последние дни смеяться было как-то… больно, именно что больно.
- Или вы святая, но тогда даже не пойму, отчего над вашей головой белый месяц ещё не воссиял.
С этими словами брюнет стал подниматься. Он мог не говорить всего этого, он даже не хотел думать, чтобы добавить какую-нибудь дрянь про ублюдка Шейна, которого бы эта женщина из вселенской своей доброты приложила б себе к груди, случись тому выжить. Но он сказал, чтобы не говорить что-то важное, сказал, чтобы не вылетать в гневе, плюнув на проклятую жаровню. Авель чувствовал себя глубоко оскорблённым, но не женщиной. Проклятый Лэно! Кого он ему подсунул для проверки? Совсем за идиота держит? Эти двое в деле переворота были невиновны, даже больше – невинны как младенцы! Кроме укрывательства Арники, которую надо было сразу убирать.
Разговор был окончен. Не то чтобы у Авеля не было ещё вопросов для семейной четы, но они не предназначались для ещё одних ушей.
- До встречи, Шериан-даре. Спасибо вам за вашу веру, я попрошу, чтобы вас как можно скорее отпустили домой.
Шейна бы они направили, советнички, направили, не отходив хорошо живительными розгами по жопе! Х-х-ха! Плохо же благородная дама знала, что за упрямцем был молодой монарх. Авель сам был.
Дверь осталась нараспашку, но проворный дежурный её, дав Ворону пройти, закрыл.
- Отведи меня наверх, – спокойным с небольшим надрывом голосом попросил бастард.
- Нет.
- Тогда я сам пойду.
Глотка звенела. Внутри вампир был совсе-ем не спокоен. А южанский лакей проследовал за ним.
Псионик встретил его спокойным лицом, на котором одна лишь задранная чуть вверх бровь сквозила насмешливым всезнайством.
- Нет, я не издеваюсь, – улыбнулся Лэно. – Но вижу, что не просто так мне говорили, что Авель Арратс порой слишком легко выходит из себя, когда считает, что кто-то неправ.
- Кто я вам, мальчик, или паршивый кот, чтобы вы меня носом тыкали? – бахая двумя ладонями по столу, воскликнул бастард. – Что дальше, спящего Маджере мне подсунете?
И тут его сковало какое-то неописуемое ощущение, отдалённо похожее на онемение, однако не стиравшее тело из восприятия, и на судорогу, только не причиняющую боль. Ворон просто… перестал дёргать каждой жилкой сам. Расслабился, выпрямился, присел на резной табурет, только всё это был не он, не он!
- Успокойся, бастард. Я могу понять причины, но ссориться со мной в первый день знакомства – плохая идея. То, что супруги Ариго невиновны, было практически очевидно уже давно, но скидывать со счетов версию о причастности было нельзя. Они могли бы обмануть даже магию, хотя ваше едкое замечание напоследок я нашёл… довольно точным.
Маг опустил расставленные веером пальцы и сложил ладонь на стол, окончательно сменяя увещевательный тон на спокойный деловой.
- Итак, для таких интересных персонажей вы подобрали на удивление мало вопросов, как по делу, так и отвлечённых. Почему?
Ворон выдохнул и чуть сгорбился в плечах от облегчения, что снова получил контроль над самим собой.
- Они не солгали ни разу и не утаивали толком ничего. Огонь ни разу не пылал оттенками настоящих обмана и лжи. Я слышал о подобном "испытании пламенем". Жаровня даже отдалённо не грела, им едва подпалило бы волосы, поставь их на такой костёр целиком.
Теперь Лэно улыбался в свои холёные бородку и усы.
- Самое важное и новое, что они нам сказали, так или иначе касалось Домов.
- А как же невеста?
- Она – фигура мелкая, её значение заканчивается на факте её существования, – отрезал Авель. Как иронично и смешно, должно быть, было такое строгое отношение бастарда к кровосмешению. Но ему очень повезло, а большинству – напротив. Ворон никому не желал участи стать отбросом просто родившись. – Маджере и Анри конфликтовали на почве чего-то – нужно проверить, чего именно, но самое главное – настроения в клане Арис.
- Верно, – кивнул опытный шпион. Авель понял, как мало на самом деле тот говорил, вытягивая из его головы мысли и заставляя выстраивать в цепочки. Возможно, бастарду действительно был необходим учитель. Он сам хотел учиться всю жизнь, в конце концов. – Какие догадки?
- Сейчас в двух Домах разом найдутся наследники, которых потеряли за много колен бывших старших семей. Самый ло… принципиальный клан перестал поддерживать власть, а хватать всех под руки – это ненужная провокация для оставшихся верных и сомневающихся. И мы пока толком ничего делать не можем, кроме как искать бумаги, отслеживать связи и осторожно опрашивать сеонессцев.
Но этом конечно, было далеко не всё.
- Ну, не совсем, но да ладно, – маг медленно поднялся из-за стола и, отодвинув кресло, степенно прошёлся в сторону стеллажа с целыми пирамидами свитков. – К слову, проверка на темперамент и пригодность была не так проста: склад ума у вас и правда для нашей работы подходящий, держите себя только в руках. Маджере действительно здесь, но его очаровывает ваша напарница Сэлтэйл. А вам на растерзание я готовил другого персонажа.
Лэно артистично крутанулся на каблуках и движение взбило его тщательно расчёсанные и поделённые пробором короткие тёмные с зеленоватым отливом локоны.
- Прошу, только не буквально. Предатель-младший, Архель Анри.
Он провёл рукой по воздуху, точно снимая платок-невидимку с невидимой же клеткой с канарейкой. Скованный по рукам и ногам, Камэль сидел с чёрным мешком на голове и его выдавала разве что крупная – что по сравнению с южанином, что с Вороном – комплекция. Затем шпион сорвал и мешок, и громким звучным голосом, что звучало просто невероятно впечатляюще в исполнении мужчины, который преимущественно вкрадчиво сюсюкал полушёпотом, объявил.
- Проснитесь, Архель-синсу, луна уж поднялась, вы всё ещё не признались, куда делась ваша сестра, а это самый невинный из нависших над вами вопросов!

+1

11

- Я в первую очередь женщина, Авель-синсу, - Шериан мягко улыбнулась, чуть наклонив голову на бок. – Отказать в помощи двум сёстрам, на которых оказывают давление, было бы бесчестно с моей стороны, как и отказать Императору или его сестре. У меня не тот ранг, чтобы выдворять двух запутавшихся девушек, и немного иной взгляд на вещи.
Что в Элениэль, что в Арнике женщина видела двух девушек, которые страдали из-за нелепых мужских игр. Они были вынуждены повиноваться и следовать прописанным правилам, не имея права отступать от них. Эрейн столкнулась с этой проблемой, когда умер её отец, и прекрасно знала, как живётся девушкам их возраста. Она хотела им помочь, но её возможности были сильно ограничены для большего манёвра, да и, как показала практика, одну она всё же не смогла уберечь от роковой судьбы.
Восстать против Виктора.. Какое громкое заявление! Будь у Шериан другой характер, она бы от души рассмеялась до пары слезинок, но увы. Она всё также мягко, почти снисходительно улыбалась, глядя на своего собеседника, будто и забыла о том, что находится в допросной и от её слов зависит судьба слишком многих. Она видела перед собой ещё одного молодого вампира, у которого было ничуть не меньше проблем.
- Быть женщиной в патриархально настроенном обществе то же самое, что быть бастардом в глазах других. Добиваться большего, чем уже есть у меня, бесполезное лицемерие. Мы не во владениях виан, а я далеко не Иль Хресс, чтобы иметь столько сил бороться за что-то большее. Я уже на своём месте и меня это вполне устраивает. Пожалуй… я смогла доказать себе, что я чего-то стою, и мне этого достаточно. Предрассудки дяди не меняют того, что я имею, а пытаться переубедить его… зачем тратить на это время и силы, когда я могу провести это время с теми, кто мне дорог? Это важнее всех титулов и званий.. Теперь я это, как никогда, понимаю.
Воинская служба, попытка идти по стопам отца – это её шанс сбежать из-под надзора и косых взглядом Виктора и его семейства. Это была попытка неопытной и слишком юной девушки добиться чего-то большего и доказать себе, что она вполне может достигнуть высот, но.. карьерный рост никогда не приносил ей удовлетворения. Да, в какой-то момент она испытала облегчение и даже подумала, что стала ближе к покойному отцу, поскольку всё связанное с шейдами и Советом неумолимо напоминало о нём, но, увы, вернуть мертвеца к жизни это не могло, как и подарить Шериан недостающее родное тепло и крепкое плечо рядом, а в них она нуждалась многим больше.
- Мне вполне достаточно того, что я жила не одна.
Причина, по которой Марек с Алисией и Шейли спокойно проживали в её доме, - бесконечное одиночество, преследовавшее Шериан из года в год. Она позволила им остаться в качестве благодарности за то, что, возвращаясь домой, не чувствовала себя одинокой. Всё было куда проще и прозаичнее, но она не стала вдаваться в эти подробности. Уж они-то магическому огню ни к чему.
Шериан могла бы задать Авелю встречный вопрос: будет ли он пытаться после неудачного переворота заявить свои права на престолонаследование? В свете последний событий, при наличии не совсем удачного монарха, он вполне бы мог попытаться его подвинуть, поскольку был старшим сыном Эльдара, пусть и внебрачным. Раз всех, кто хотел чистоты крови и её соблюдения, больше нет в верхушке, то остальные вполне бы могли принять решение в пользу более здравого юноши, а не надеяться, что чистая кровь Виззарионов чем-то поможет Северным землям. Но она оставила это при себе, потому что не хотела снова лезть в дела семьи Виззарионов. Одного раза вполне достаточно. Её лишние слова могут стоить ещё одной жизни.
Она не злилась на бастарда за резкие слова, а только тяжело выдохнула после его ухода. Им всем есть ещё чему поучиться.

+1

12

Архель Анри

Архель подслеповато прищурился, сгорбился, насколько это возможно, укрываясь от пусть и не очень яркого, но слепящего после абсолютной темноты света. Дальше, дальше от него... Стоп. Нужно взять себя в руки. Я ещё жив, поэтому стоит вести себя достойно и попытаться выжить.
- Каратель Его Величества? Как поживает наш благословенный монарх? - хрипло и тихо из-за пересохшего горла произнёс Анри, глядя на своего будущего истязателя. - Судя по тому, что я имею счастье лицезреть вас, мальчишка жив, - он опустил голову с тяжёлым вздохом, - государственные перевороты - это, знаете ли, дело нелёгкое.
Архель, ещё вчера бывший на коне, лелеявший планы на трон или на ещё более тёплое местечко у него, в мгновение ока стал закованным в цепи, жалким и побитым узником темницы, что никак не могло не сказаться на его психическом состоянии. Аристократ (судя по всему уже бывший), размял шею, насколько это позволяла клетка, и улыбнулся Авелю.
- Что-ж, надеюсь удовлетворить любопытства преданных и неподкупных слуг Его Величества, - Анри выдавил из себя смешок, - Сарэлет находится в месте, где, надеюсь, её не найдёте ни вы, ни люди Виктора после того, как вы вытащите из меня всё, что сможете, - он слегка наклонил голову вбок, глядя на Ворона уже широко раскрытыми глазами, которые успели адаптироваться к свету, и продолжая улыбаться.
- Предлагаю решить всё как цивилизованные люди, - да, пожалуй, так действительно будет лучше, - бежать мне некуда, да и вряд ли вы захотите погладить меня по головке в случае, если поймаете при попытке побега, а в ваших способностях я ни капли не сомневаюсь. Из этого следует, что никто: ни вы, ни тем более я, не испытывает необходимости во всём этом. - Анри кивнул на свою клетку, - я расскажу всё, что знаю при том условии, что вы обеспечите неприкосновенность моей семье в лице Сарэлет. Неприкосновенность - это если вы не будете её разыскивать, допрашивать и любым другим способом вмешиваться в её жизнь. Боюсь, просьба о её защите будет излишней, так что вынужден остановиться на малом.
Анри перевёл дух после долгой речи, неотрывно глядя на Ворона, а точнее на его реакцию, - уверен, вам не шибко хочется разглагольствовать здесь со мной, поэтому я предлагаю вам сделать всё быстро и...с наименьшими потерями с моей стороны. Ты не садист, Авель, так что давай сядем и по-свойски побеседуем, а? - он протянул скованные цепью руки к клетке, будто показывая свою покорность.

0

13

Важнее титулов и званий…
Для Авеля важнее титулов и званий, пожалуй, была вся совокупность личных качеств любого встречного, будь он женщина недостойной профессии, вор по нужде или мерзавец в соболевой муфте. Казалось, Архель Анри, принадлежавший к последним, стремился олицетворять собой всё соцветие качеств и пороков Камэль, которые делали для бастарда общество любого благородного в какой-то мере тяготящим, если не абсолютно отвратительным. Сколько спеси, сколько гонора, сколько самомнения при белых манжетах и нетронутых потом труда воротничках! Ворону не чуждо было то чёрное жгучее чувство зависти, презрения и злобы, которое озвучивали его вчерашние попутчики и позавчерашние почти друзья. Окунуть бы разок (или десять) раз мордой в грязь эту холёную рожу. Сами по себе раны – ничто, у Авеля самого разбитая кастетом скула ещё пульсировала от фантомной боли. Унижение. Только унижение отрезвляет истинно безумных аристократов.
- Его Величество здоров и восстановлен в правах с надеждой на светлое будущее, в отличие от вас. Хорошо же вас приложило, что вы гвардейца с шпионом и Камэль с Лэно путаете, – рассмеялся шпик и оглушительно щёлкнул перед носом благородного подонка пальцами. – И хорошо же вы недооцениваете и тайную полицию!
Маг отошёл и встал напротив пленника, рядом с Авелем.
- Не взывай к моей человечности, любому твое лицо понравится больше за решёткой, – сухо и без уважительных имён ответил вампир, но переходить к делу обождал, быстро глядя на мага в ответ.
- Я пригласил господина императорского бастарда для привнесения лёгкой пристрастности в наш диалог, буде он зайдёт в тупик, – продолжил мастер-шпион, недвусмысленно намекая, что хорошего парня среди троих играет совсем не Авель, к чьей сестре Анри домогался. – К тому же, мы привлекли к плодотворной беседе вашего любимого Карателя и Рейстлина Маджере, Архель-синсу, последний же притащил расстрельный список предателей самому Императору в день нападения. Так что у вас меньше весомых карт, чем нужно, чтобы ставить условия, вы можете только быстрее рассказать детали.
Авель вбирал в себя этот ровный, спокойный, всезнающий и немного насмешливый тон журчащего голоса начальника. Он проходил сквозь его стопы, вросшие в набранный насыщенно-тёмным деревом пол, отдавался в хрящиках за ушами, шелестел в крови. В теории всё было ясно, но как на деле так выглядеть и звучать, точно ты сам уже всё надумал, что тебе всё ясно, что ты победил, не выдавая блефа и сохраняя убедительность и ноль самоуверенности – не прочуял.
- Невиновность или участие вашей сестры, равно как дальних родственников и слуг, будет единственным условием, от которого будут зависеть их жизнь, титул и свобода. А теперь вопрос: как давно вы лично и какие члены вашего Дома присоединились к заговору советников? Через кого, причины, явки – нам всё сгодится.

+1

14

На сообщение о том, что Его Императорское Величество находится в здравии, Архель отреагировал молчаливым кивком, будто что-то обдумывая. По большому счёту, эта информация могла быть ложью с невероятно малой долей вероятности – клетка, в которой сидел Анри, была этому самым красноречивым свидетельством. В таком случае и шансы выжить становятся всё меньше и меньше. Виззарион, как ни крути, наверняка держит на закованного в цепи аристократа зуб, а то и не один: попытка свержения действующего монарха ещё оставляет какую-никакую, а возможность отделаться лишением имущества, титулов и изгнанием… Если очень, очень повезёт. Но когда в дело идут личные счёты (эта милая, вкусная девочка наверняка была очень дорога императору, раз он держал её так близко), то с головой можно смело прощаться. Желательно, чтобы до расставания с ней не было иных потерь.
- Не взывай к моей человечности, любому твоё лицо понравится больше за решёткой, - эта фраза заставила Археля усмехнуться и, пожалуй, слишком дерзко для его теперешнего положения взглянуть Авелю в глаза:
- Так наслаждайтесь, коли выпала такая возможность, - вампир хрипло рассмеялся. В его голосе проскальзывали истеричные нотки: нервы уже начинают сдавать, а ведь его, почитай, ещё даже и пальцем не тронули.
Вопросы-вопросы-вопросы… Да-а, раньше возможность спрашивать имел только он, но кому какое дело до таких мелочей, когда сидишь в клетке? Когда влиятельных друзей вдруг, в одночасье, не стало?
- Ну, раз у вас есть вопрос, то мне, стало быть, придётся отвечать, - Анри пожал плечами, демонстрируя то ли безразличие, то ли осознание полной безысходности своего положения, - К заговору я присоединился незадолго до гибели родителей. Что касается моих родственников и прочих…То здесь я проявил достаточно большую самостоятельность: мои люди, как и положено, исполняли мою волю. Причины? Я терпеть не мог нашего милого императора, да и к тому же сестра, а не я, получила права наследования. Таким образом, добиться хоть чего-то я мог, лишь присоединившись к заговору, предварительно сбагрив куда-нибудь мою любимую сестрёнку. Она, повторюсь, жива и скорее всего здорова. По крайней мере, я очень на это надеюсь.
Архель облизал высохшие и потрескавшиеся губы. Мучительно хотелось попросить хотя бы глоток воды, однако вряд ли кто-нибудь сейчас внял даже самым унизительным мольбам.
- Отец узнал о заговоре советников и пытался то ли шантажировать Виктора, то ли действительно донести эти сведения до Императора. Думаю, второе. Но мы ведь сейчас не о моих домыслах, не так ли? У них состоялся некий разговор, и мне довелось услышать ту часть, что о намерениях Виктора и советников свергнуть нашего «любимого» монарха. Тем же вечером я предложил заговорщикам, в лице того же Виктора, свои услуги – я предложил лояльность нашего Дома при условии, что стану его главой. Собственно, так и вышло. Явки? К счастью или нет, но не у всех стен есть уши, а встретиться с Виктором по какому-нибудь светскому поводу никогда не было проблемой. Работали мы с ним, как  вы понимаете, напрямую. На этом, пожалуй, всё, что я могу вам сказать.
Архель шумно сглотнул, и, секунду помедлив, всё-таки произнёс:
- А теперь, если вам не очень сложно, не могли бы вы организовать мне стакан воды?

0

15

С чувством юмора у Авеля, в силу юношеского затворничества и привычки не тратить время, когда его можно не тратить, было так себе. А с отношением к языкастым шутникам с некоторых пор – вообще отвратительно. Так и хотелось отхватить этот самый длинный язык, но примерно в той же степени, в какой бастард не был комедиантом, он не был ещё палачом и садистом. Наблюдателем, бумагомарателем, сыщиком даже, но не повелителем пыточной. Вообще, можно сказать, что Авель был умеренным моралистом и вполне уравновешенной личностью…
Нет, я всё-таки убью этого ублюдка, просто раскатаю его самодовольную рожу каким-нибудь валуном!
…снаружи, а сатанеть и перебешиваться по поводу и без старался там, где никто не видел – в себе или лицом в подушку в комнате в середине дня. Что удивительно, он и не думал сходить с ума от таких противоречий и невысказанности: даже мысленное надругательство над причиной негодования снимало камень с души.
Анри кололся как яйцо, а не орех, хотя не сказать, что в раздражающем одним лишь существованием лице аристократа бастард не уловил сомнений. От слов ему, правда, стало тошно почти сразу, что убило любые зачатки милосердия в Вороне на корню. Какая… мерзость.
Боковым зрением Авель приметил, что на какие-то слова его новый начальник подгибает фаланги пальцев на скрещенных руках, но, как ни силился он понять, никак не мог сосредоточиться на деталях: такое омерзение будила в нём вся история.
- Хороший же ты сын и брат, Анри… – пробормотал Арратс совсем тихо, опустив голову так, что пряди волос скрыли его глаза.
Гнида…
За своё замечание он тут же словил предупреждающий взгляд. Похоже, для Лэно пристрастность беседы выражалась не столько в личной неприязни?
- Как так вообще случилось, – задал бастард вопрос, как только паршивец закончил говорить, – что Сарэлет Анри была названа наследницей?
Настолько плохого мнения о тебе была семья?
- Нам понадобится хотя бы краткий список поручений заговорщиков, исполненных членами и слугами Дома, – присоединился Лэно, совершенно незаметно для на миг провалившегося в свои мысли Ворона "организовавшего стакан воды". Впрочем, судя по налёту на боку кубка из стекла и серебра, особо мастер-телепат не трудился. Впрочем, графин на столе был закрыт. Наколдовал? – В том числе связанные с гибелью и исчезновением ваших родственников. Можете отказаться, и тогда просто посидите в наших уютных подземельях, пока мы опросим всех, включая вашего камергера.
Старший вампир поднёс стеклянный край кубка к решётке и сказал:
- Вы наклоняйтесь, наклоняйтесь, чтобы не лилось мимо.
Чёрный сплав прутьев выглядел издёвкой и пыточным орудием, не говоря уже о том, что маленькая клеть с кольцом наверху была очень мала для сидящего в ней рослого Анри, как мала, наверное, представлялась ему позиция наследника после Сарэлет. Женщины. Ворон едва мог бы припомнить благородную, он сторонился приёмов, а на приёмах – почётных гостей, но слухи говорили, что как и всякая дочь аристократов, она была крайне образована, воспитана, и обучена магическим искусствам. Возможно, она как и Элен была талантливее и прилежнее брата. Братьев. О, да если бы вопреки словам Мирры и Шериан о месте и ценностях все эти благородные дамы из трёх патриархальных кланов внезапно начали мягкими ладонями распахивать двери заседательных кабинетов и залов, перед ними бы не устояли. Быть может, даже закостенелые в своём антагонизме Виан изменились, как и все Северные земли. Быть может… может… утопия никогда не настала бы, и они бы продолжили видеть склоки и предательство, как то, о котором выслушали сейчас.
-…что ж, – Лэно всё время что-то говорил пленнику, а бастард прослушал, – Авель-синсу, пригласите к нам двух молодцов-практиков с оковами, чтобы отвели господина Анри в его покои, и скажите, чтобы собрали из гостиной всех освободившихся.
Холёные руки извлекли из кармашка в узком, казалось бы, рукаве ключ – и это всё, что пронаблюдал Ворон, прежде чем подчиниться. Вампиры зашли и ушли, в рукавицах держа уничтожающие силу детей Бэлатора цепи, ещё один унёс и странную клеть.
- Пора провести собрание, – отставляя пустой кубок на стол, ответил на невысказанный вопрос Авеля маг. – Что-то не ясно?
- Эта клетка… – неуверенно протянул бастард.
- Трофей из переговорной одного из владык Фойрровой кабалы, - немного устало ответил Лэно. – Демоны нашли очень остроумным. вызывая военачальников и миротворцев на переговоры, похищать детей их семьи и держать подвешенными между пламенем и прикрытым солнечным колодцем. Неверное слово – и кровь от твоей крови в муках сгорает у тебя на глазах. Мы обращали их разрозненные честолюбивые отряды в бегство, но проигрывали в спорах о мире и границах много раз, прежде чем мир был подписан.
Авель поёжился. Очень много мыслей засело в его голове в этот момент. Ему бы даже близко фантазии не хватило изобрести простой "сапожок", что говорить о таком… Кем надо быть, чтобы не поступиться ни с какими, самыми важными принципами? Кем надо быть, чтобы продавливать условия в интересах страны, а не наивно спасать своё дитя, своё будущее и счастье? Все знают, что вампирши не способны родить бесконечное количество раз, что их поздние дети слабее, а аппетиты – выше. И, наконец, кем надо быть, чтобы держать такую мерзкую вещь – и зачем?
Люди и нелюди в чёрных одеждах разных слоёв и краёв стали наполнять кабинет. Прежде, чем дверь последний раз закрылась, Авель насчитал порядка семнадцати коллег, и лишь треть из них он помнил по годам работы в тайной полиции. Среди них, прочёсывая рукой без перчатки смольные кудри, была Алекто. Она подошла к нему первая, и, хотя лицо её было хмурое, бастард почувствовал какое-то просветление в нём.
- Ну как?
- Анри скотина; сестру его надо искать, а самого – на рудники. Ты?
- Сестру не ищи, её до утра к нам доставят. Что до Маджере… Вот знаешь, смотришь на человека – всем хорош, и лицом, и манерами, а как принюхаешься, как он держит себя, смотрит, говорит… и сразу понимаешь: сволочь. Напыщенная, самовлюблённая, эгоистичная сволочь.
Авель хмыкнул, переводя глаза на собравшихся. Начальник пока говорил со своими ищейками из Нерина.
- И вот знаешь, хотела я схватить за яйца под конец этого самца, от…
Ворон резко оборвал:
- Не надо, я понял, я понял!
Оторвать и засунуть в глотку бордельщику его яйца – это было примерно в два раза менее жестоко, чем жечь в клети детей, но всё равно грозило сниться по ночам похуже хохочущего Рейнеке, истерящей Лина Ли и плещущего о скалы и шелестящего бумагой и пергаментом моря отчётов, которые надо было написать.
- А ещё знаешь, парни говорили, – продолжала сплетничать о любви и ненависти всей её сегодняшней ночи Сэлтэйл, – он валялся в особняке без сознания, вырубленным, когда гвардейцы зашли. А гонору, гонору-то, понимаешь? Х-ха!..

Разбор пролётов прошёл быстро. Лэно со столичными обменялись информацией, за день и ночь Кабинет в его урезанном составе восстановил картину кровавой ночи и предыдущих месяцев весьма подробно, а больше узнать не могли, потому что Арис ещё не прибыли, требовались королевские указы, и Силиврен говорил дознавателям лишь упрёки и гадости. Большую часть лояльных Императору благородных развели по их домам, если те были целы, однако не оставили без слежки снаружи. Фронт работ перемещался в сторону другого происшествия ночи на девятнадцатое. Резня на площади. И когда только Лэно отпустил своих подчинённых и оставил у своего стола избранных из Мирдана, включая Ворона, все прочуяли в воздухе запашок… чего угодно, но только не покоя и отдыха.
- У нас много подозреваемых в подстрекательстве, хотя, похоже, сама стычка возникла спонтанно, и мы неспроста заняли этот особняк для заговорщиков – тюрьма переполнена взятыми гвардией и шейдами городскими бунтарями. В целом, их уже обрабатывают стража, гвардия, мои и ваши младшие коллеги, но я хотел бы, чтобы тех, у кого на руках подтверждённо есть кровь рыцарей и офицеров Арис, прошли через ваши руки.
Речь мага впечатляла и располагала к искренней вере, и Авель хотел отлупить себя по щекам за то, что позволял усыпить свою паранойю. Но, быть может, Лэно не был козёл.
- Буду говорить откровенно: вы, столичные, должны понимать, что без подношения лишившийся части своего цвета клан о влиянии Виктора ничего не скажет, если вообще не объявит короне бунт и отделение. Арратс, Рейльди, Морвен, Сэлтэйл, де Сайн, Вейн… постарайтесь. Я прошу вас не бить челядь по роже, грозя осушить и поотрезать пальцы, как стража, а вытянуть, что это было. И нам нужен убийца Ричарда Крусника, конечно, насколько я знаю – пока никто не сознался.

Пасмурная ночь спеленала разорённый город в примораживающий дым, смрад и слякоть холод северной весны. Не так страшно выглядели сорванные с домов балконы, не так тошно было ходить мимо не гаснущих пока погребальных костров. На углах бдели мёрзнущие двойные патрули, а кроме них жизнь на улицах величественного Мирдана затаилась, забилась по щелям. В тюрьме всё было так же: где-то в рядах и рядах простых клетей, одиночных, и каменных мешков, раздавались стоны, напротив каких-то в щель пытался подглядывать один, пока отпинывал "тупую скотину" другой, но в целом…
- Нас шестеро, – сказал тихо Вейн, когда все собрались на пролёте лестницы вниз, – предлагаю разделиться по двое и идти с разных сторон в общих загонах.
- А мы возьмём мешки, – тут же влезла Алекто, кивая на Ворона. О, четвёртый час ночи и тюремная романтика в исполнении полукровок от Виан, куда же им без самых сладких выблядков, выживших с первых рядов бунта!
Не имея в голове помимо склонностей к романтике и садизму ещё и фантазии выбирать карты и напёрстки с фишками, чтобы выигрывать, Авель начал с самого начала, а Алекто пошла с конца. Правда, когда у третьей глухой двери он кивнул часовому "а тут что за фрукт" и получил ответ "остебенец, целитель", ночь стала ещё интереснее. Вот вам и понаехавший. До сих под были в основном из столичной бедноты, а этого какая нелёгкая в море некормленных клыков принесла?! Приключений задница хотела, как его приключение "бастард, два психа, яды, контрабанда, Лунные земли-река Великая-горы Алавес-полёт на драконе-в столице кошмар"?!
У самого входа его встречало зловонное ведро.
- Ну здравствуй… – на всеобщем, с изрядно смягчённым после дней в компании Лины и Рея акцентом, выдохнул вампир. Запахи тюрьмы резали ему ноздри, а то, что он видел, резало его блестящие в темноте жёлтые с красным отсветом в зрачках глаза. Он будто видел следы клыков. Человек! Целитель! Самая хорошая после вампиров и эльфов, здоровая, сытная кровь! Удивительно, что парня насухо ещё не выжрали, "дознавая". Стервятники.
- Фонарь сюда, живо, – скомандовал, высунувшись в коридор, Авель.
- Нет!
- Тогда свечу или факел – из какой угодно задницы живо мне достань!
И в обмен на тающий огарок свечи на глиняном блюдце бастард вручил тюремщику ведро. Ворон был птица не слишком благородная или гордая, но слишком свободная, чтобы терпеть прелести казематов.
- Человек, – позвал Авель, когда третий лишний скрылся. – Ты способен сейчас говорить?

+2

16

Пробуждение было тяжёлым. С самого начала было сложно открыть залитые кровью глаза: пришлось деревянными, непослушными руками сдирать засохшую корку, цепляясь при этом за ускользающую, зыбкую реальность. Когда всё-таки удалось разлепить веки, пришёл страх: не было видно ни зги. Абсолютная тьма, которая безумно кружилась, вместе с кренящимся полом. Пару раз даже пришлось попытаться извергнуть отсутствующий в животе завтрак или ужин. Через какое-то время, Тристан не мог сказать определённо, удалось уловить слабые отблески факела между порогом и неплотно прилегающей, но явно толстой, и, судя по всему, тяжёлой дверью. Где он находится, лекарь уже понял по раздающимся как будто где-то вдалеке крикам своих соседей и товарищей по несчастью.
Затем пришли дознаватели: не самая приятная встреча в жизни, определённо. Били, спрашивали, потом били ещё раз, и так, пока он, казалось, сотню раз не пересказал свою историю. Удалось даже выклянчить сколько-то еды и воды, взамен на кровь. Для того, чтобы жить здесь хотя бы сносно, нужно было отправить на заклание пару десятков соседей: уж совсем местные аппетиты не соответствовали тому, что давалось взамен.
Прошло ещё сколько-то времени. Свет вновь остановился напротив его двери, отчего-то образовалась пауза, а затем дверь открылась. Тристан, предусмотрительно забившийся в угол, закрыл глаза от света. Костяшки пальцев были разбиты, тыльная сторона ладони исцарапана - следы плохой, как ни глянь, идеи попытаться оказать сопротивление дознавателям.
- Ну здравствуй…- удивительно, с ним поздоровались. Неужто отец и тут его нашёл? Решимость лекаря отказаться от предложения родича изрядно поколебалась.
Из-под ладони, пока глаза не привыкли, Тристан смотрел на отблески пламени на камне, пытаясь определить степень угрозы, которая могла исходить от собеседника. Паузу после последнего вопроса затягивать не стоило.
- Могу, - Голос был хриплым, а разбитые губы слушались с трудом, что усугублялось тем, что нервы на месте бывшей раны восстановились не до конца. Лекарь взглянул на стоящего напротив: взгляд его был бесцветным, но не пустым, полным усталости, но не апатичным, - Только вряд ли я могу рассказать больше, чем до этого. Вы понимаете? - он с трудом унял дрожь, сжав зубы от напряжения.
- Если надо, - из горла раздался не то вздох, не то всхлип, - Расскажу снова. Быть может, удастся припомнить что-то ещё, - мужчина неотрывно смотрел на пришедшего, избегая, тем не менее, взгляда в глаза - уже успел уяснить, что тут такого не любят.
Возникла мысль представиться. Назвать настоящее имя, объяснить кто он. Тристан уже пытался, но, по большому счёту, здесь каждый мог назваться хоть королём мира, так что это было бесполезно.
Меньше всего он был сейчас похож на сильного, молодого, и даже довольно привлекательного мужчину, которым был совсем недавно. В данный же момент он как нельзя лучше поддавался описанию словами "лохмотья", "гематома" и "кровоподтёк". Довольно иронично, но не менее точно прозвучало бы и что-то вроде "отбивной". Несмотря на это, лекарь ещё не сломался, не обезличился и не превратился, как многие, в живое олицетворение страха, раболепия и ненависти. Да, пока что он говорил как человек, не оставивший мыслей о свободе, убеждённый в своей невиновности и, хоть и неуверенно, но готовый сотрудничать.

+1

17

Авель, вампир менее чем среднего в Мирдане, среди Камэль – уж точно – роста, почувствовал себя держащим небо великаном рядом с избитым пленником. Если предыдущие двое были просто разных возрастов городскими мужиками, вампир и полукровка, ожидаемо пошедшие за подстрекателями просить прав и ставшими палачами рыцарям с другой, но не менее верной правдой, то этот маг казался совершенно случайным гостем на бойне. Или нет?
- Как говорят у нас, – медленно опуская на грязную жухлую солому на камне подсвечник, отвечал Ворон, – важно не то, что сказано, а то, в какие уши упали слова. Я не доверюсь пересказам тюремщиков и рыцарей, поэтому мне нужно услышать всё. Ввиду положения, в котором ты оказался, - бастард не постеснялся откинуть ненужные в данной ситуации элементы этикета, ведь он мог проявить уважение к пленнику иначе, чем величать его на вы, – в первую очередь о себе лично, о семье и поступках в Северных землях, том, кто может дать залог, заплатить законникам или просто заступиться – а уже потом о событиях на площади.
Немного подумав, Авель и сам присел на корточки, рядом со свечкой, упираясь ноющей от напряжения весь день спиной в дверь. Так ему было легче поддерживать контакт глаза в глаза, он меньше боялся проехать макушкой по потолку, и надеялся… ну, идея поиграть в хорошего парня после плохих казалась ему хорошей. Этого пленника и других, в отличие от заговорщиков, куда сильнее избили после взятия, чем до и во время, и можно было рассчитывать развязать человеку язык просто приличным, уважительным отношением, а не как к скоту. Додоили, господа аристократы, иначе не скажешь, до рогатого бунта додоили плебеев.
- По каменным мешкам сидят всё смертники, чужестранец, – сказал вампир. В свете свечи бледное жёлтое пятно уже совсем не было видно на его скуле, но в Авеле нашлось бы немало вещей сейчас, чтобы сделать его из угрожающего хмурого хмыря, каким он всегда держался, очень доверительным и человечным. – И это те, которых не повесили за отказы и сопротивление на закате. Я не зверь кровожадный, чтобы просто посылать первых попавшихся на смерть за общие ошибки, поэтому говори – и, может быть, тебе повезёт.
В какой степени – Авель сам не представлял. Парень как минимум поднимал меч на вампира из клана – это уже тяжко, особенно для источника крови. Его просто не отпустят, утащат в подполье, может быть, и будут цедить, цедить, цедить, пока не истощат и он не сдохнет. Ворон изнывал от противоречивых чувств, когда его запускали в клетку к мерзавцам, а он находил там испуганных и не понимающих – или наоборот, очень хорошо понимающих и принимающих – происходящее обычных людей. Авелю слишком не хватало глупости в голове и фанатизма в глазах, чтобы верить разговорам о наших и своих и слепо идти резать всех, кто встал под не те переменчивые знамёна. Он был союзом ненавидящих друг друга кланов, в конце концов. Он не мог не уважать возможность существования невиновных и исключений!
Только Анри ему было не жаль. Он покушался на Элен, он покушался на брата, он даже осушил его несчастную невесту дворняжку. Подонок всегда выбирал в жертвы тех, кто его слабее, а с Авелем выйти один на один – нет, всё, дела-дела. Вот и пусть катится на рудники как только перстень будет передан его сестре. Интересно, захотела бы Сарэлет очную ставку с предателем?..
Авель хотел думать о чём угодно, только не о чешущемся изнутри, но тщетном милосердии к будущим висельникам.
- Промочи горло, – достал он из-за запаха длинного чёрного плаща свою почти пустую флягу. Это была одна из двух емкостей, которые брал в поход Рейнеке помимо меха с водой, и, очевидно, обе были зачарованы и предназначались под разные напитки. Теперь белая с чёрным деревом фляга осталась Авелю, в то время как чёрную с белым, зеркальную сестру, прохвост наверняка утащил с собой и пил из неё остатки крови. До сегодняшнего дня и эта пахла смесью крови и целебных настоек, но Ворон рискнул наполнить её крепким и вышло хорошо. – Это пряное вино, возможно, немного и уже остыло, но будем считать это залогом доверительных отношений.
Бастард вложил открытую флягу в связанные спереди руки человека, сочтя, что тот сам сможет взять её в рот, глотнуть со дна и не облиться. По виду он совершенно точно не умирал, но насчёт блох Авель был не уверен.
- Начинай с самого начала: кто ты, когда прибыл в Северные земли, зачем, и что ты делал последние дни. Как перед Творцом бы исповедовался.
И желтоглазый не шутил.

Отредактировано Авель (2015-10-19 22:34:06)

+2

18

Вряд ли блохи сейчас были самой большой проблемой для человека, который не без страха слушал то, о чём ему говорят. Впрочем, ему уже удалось поразмыслить о возможной скорой кончине, и Тристан практически смирился с таким сценарием, поскольку он был наиболее вероятным. Собеседнику удалось пошатнуть это смирение и принятие смерти: он использовал самый сильный инструмент, при помощи которого можно разговорить тех, кто сидит в камере смертников - надежду. Её луч забрезжил в разуме лекаря, и тот теперь разве что хвостом не вилял (за неимением оного), будучи готовым сотрудничать настолько, насколько это возможно.
В ответ на речь вампира он благодарно кивнул и, попытавшись устроиться поудобнее, принял флягу. Сделал небольшой глоток, поморщился - вкус оказался слишком резким, и человек решил оставить плескавшееся на дне вино на потом.
- Как перед творцом, говоришь... - сказал он со вздохом - Ну, стало быть, слушай.
Я - Тристан фон Шнееберг, нахожусь на Севере под псевдонимом Тристан Грассман, - мужчина усмехнулся, что в совокупности со свежим рубцом выглядело гротескно, - сбежал из дома, скрывался от отца. Преступлений не совершал - просто хотел другой жизни. Возможно, моя родня из Остебена и заступится за меня, а может и нет - в любом случае не очень бы хотелось их привлекать. Прибыл сюда в качестве практикующего медика и мага-целителя, чем и зарабатывал на жизнь. Больше рассказывать о себе особенно нечего - жил где придётся, работал за деньги, за еду, иногда бесплатно. От лекарей не везде в восторге, знаете ли. - мужчина прервался на глоток вина, которое пошло уже намного лучше, однако его стоило растянуть на весь рассказ.
То, как я попал на площадь...Странная история, признаться. В таверне встретил раненого мужчину. Он назвался Каем, или, кажется, Кайлебом, и позже назвал другое своё имя - Рейнеке. Не имею ни малейшего понятия, с чем это связано. Он был ранен, и рана была...Не знаю, как это объяснить. Плохо поддавалась исцелению, как будто нанесли её то ли зачарованным оружием, то ли ещё чем-то. Поганая, в общем, была рана. Посидели вместе, поговорили ни о чём, да так и разошлись. Потом мы, опять-таки случайно, встретились на празднике. Наряд у него был странный - белая маска, яркая, красная одежда. Он узнал меня, показал лицо. Прошло-то всего несколько часов, вот и я его вспомнил, обычно такого не бывает. Немного шлялись, пошли выпить за встречу. Вышли из винной - а там уже давка. Ну и повёл он меня проулками. Там мы встретили какой-то сброд, тоже, кажется из вампиров. Они его узнали, и напали на нас. Не было выбора, кроме как убить нескольких. Я тоже порядочно перепугался, магия земли, знаете, сама вспомнилась. Этот Рейнеке, знаете, сумасшедший. Уже тогда я заметил его склонность к жестокости, но отчего-то не придал этому значения. Дальше полезли на крышу - поглядеть, что там на площади происходит. А там такое...Ну и этот припадочный вниз полез, почти что в самое пекло. Я его остановить хотел, да куда там, он ловкий, что твой хорёк, быстро сквозь толпу протиснулся. А меня понесло общим потоком, по голове врезали, и оказался я, так сказать, на передовой. А там, знаете, либо ты убьёшь, либо тебя. Я защищался, понимаете, защищался! Меня выбросило вперёд, с толпой, как с морем, бороться бесполезно. Я жить хотел, понимаете? Ну и пришлось...Один из ваших вот что сделал, - Тристан показал на рубец, что тянулся от уголка рта, - Я потом вылечить пытался, вот там меня и накрыло, дальше только подвал этот помню.
Лекарь часто дышал, ожидая то ли новых вопросов, то ли того, что его сразу же потащат на казнь. Делать нечего, кроме как сидеть и жадно допивать возможно последний глоток вина из трясущейся в руках фляги. Он едва сдерживался чтобы просто-напросто не разрыдаться от собственной глупости и невезения.
Спрашивайте, - сказал он дрожащим голосом, - Может, что-то ещё припомню.

+1

19

С самого начала рассказа и без того смущённый и одновременно вогнанный в апатию обстоятельствами последних дней Авель ощутил прилив паники в своей усталой голове. Граф? Нет, наверное виконт или маркиз! Они собирались повесить, пусть и бродяжничающего и беглого, но сына остебенского знатного дома, а если он был хоть вполовину столь же знатен, как и род, правящий Весвольдом, то крах, конец дипломатии, скандал и риск и без того выполняющимся с нарушениями Пактом! Когда же человек озвучил имя – Рейнеке – Авель так и сел. То есть он уже сидел – чуть не упал. Чудом не уронил челюсть и не поперхнулся лишь потому, что вино отдал Тристану, а зубы с вчерашнего дня от досады свело.
Рейнеке! Эта бесцеремонная себе на уме скотина! Нет, конечно, бастард уже счёл мистика козлом, что тот одну свою задницу из горного поселения телепортом унёс, оставляя поссорившихся товарищей их ссоре и неизвестности, но Авель-то думал, что обращённый пополз к ногам привечающей его Ледяной ведьмы – ан нет! Лечиться за счёт бродяжничающего виконта! И это было ещё не самое страшное. Страшным было то, что всё описанное: маска, странные речи, красная одежда, невообразимая жестокость и внезапные фокусы "а не разнести ли нам и вот этих козлов за компанию, ну, чтобы не маячили?" – не оставляло шанса на ошибку. Судя по описаниям предыдущего пленного, именно Рейнеке грыз офицера шейдов на помосте – кинжалом и зубами, как животное.
Невообразимо.
Чудовищно.
И это был.
Его.
Долбанный.
"Фей"! Эта конченная, заразная бешенством мразь, которая науськала за спиной Авеля до потери рассудка несчастную Лину, научив девушку не обороняться, но убивать!

Наверное, у Авеля ещё покраснели радужки и налились кровавой свирепостью зрачки, потому что сложенные накрест у живота руки начали царапать когти. Он чувствовал, как широко раздуваются его ноздри, как его трясёт от гнева: первобытного, слепого, страшного от многих дней в узде разума. Не самое страшное было то, что он стократ обманулся, отправившись с ложными друзьями искать сложных ответов за Серыми горами. Не так страшно было мерещащееся кругом в этой истории предательство, раны, обманутый поиск. Страшно было то, что Авель, бегом несясь за фантомами и ночуя (или днюя) у одного костра с абсолютными чужаками, пропустил момент, когда мог бы защитить тех, кого должен был защищать. И кто – кто! – стал вишенкой на его пироге "с возвращением, придурок, город в анархии и выкошена семья"! Его личный увеселительный философ-раздражитель тупыми шутками-магическая доставка и огневая поддержка, присланный спасти его матушкой.
Что-то в голове бастарда сломалось в тот день, в ту ночь, в тот час. Он просто не способен был объять весь масштаб проблем и кошмара, свалившийся на него и этот несчастный город. Глациалис ему уже по определению казалась виновной, и ярость от обманутых ожиданий была очень, очень велика. Авель просто не мог понять, зачем. Зачем его спасали, чтобы он видел весь этот ширящийся ко всем горизонтам мрак, крах семьи отца – его настоящей семьи – крах окружавшего его мира! Подстава? Развенчание надежд? Чего ради – разве он не сказал и показал отношением женщине, родившей его, что он не верит её словам и обещаниям и отвернётся назад, стоит ей оступиться? А прилюдная казнь Крусника – о, Бэлатор, зачем?! Фойрров выблядок, как сам Рейнеке – нет, его зовут Кай, что так здорово ложится на древнюю народную притчу – любил ругаться! О, Солнце и Луна, остановитесь, пусть это сегодня не кончится никогда и не откроет ещё каких-нибудь выворачивающих наизнанку правд, Авелю хватило!
Признаться, он даже не услышал конца истории виконта, но впечатление, что парень был ведомым, и знание, отчего он не мог этой истории избежать, не влипнув, уже утвердились в его голове. Сказать, что Авель из сгустка уныния превратился в какой-то момент в кипящий котёл сдержанного бешенства и отчаяния – ничего не сказать, но помимо начальных стадий трансформации, дикого блеска в глазах и страшной гримасы на лице он был вполне адекватен.
- Я услышал достаточно, – ледяным голосом произнёс бастард, не глядя Тристану в лицо. – Мне нужно опросить других, но я ещё вернусь. Может затянуться до утра, но… Сиди здесь, никуда не уходи.
И вылетел в коридор, не взяв ни свечи, ни фляги, чтобы и правда вернуться уже после рассвета с большим свёртком в руках, отточенным до бритвенной остроты ножом и свитком, заткнутым за пояс.
- Арра-атс, мне это вот совсем не нравится! – на северном наречьи протянула из-за двери Алекто. Она сделала большую часть работы пока Авель половину времени психовал и бегал по потолку, следовало бы ей должное отдать, но просто не сейчас. Часовой на уровне каменных мешков спал мёртвым сном. Магические заслоны тюрьмы были слегка подвинуты. Как? Да так, мышка пробежала, хвостиком махнула. Авель никогда в жизни не был столь эффективен и неотразим, как в этот день, но внутри он чувствовал себя опустошённым как Степь и в той же степени мёртвым, чтобы не давать сердцу вопить от негодования, что же он творил. Если честно, самым точным сравнением было бы ощущение, что он – изнасилованная девочка, которая зарезала свидетеля просто потому, что не хотела, чтобы о её позоре кто-то узнал. И это всё делалось под боком телепата из Нерина – и с его одобрения, трудами Алекто.
Пленника Ворон приветствовал словами:
- Ты выходишь из тюрьмы. Сейчас.
И, наклонившись, движением одной руки спустил с рук Тристана путы, а кандалы уже открыл отмычкой после. 

Отредактировано Авель (2015-10-20 08:17:39)

0

20

Тристану было прекрасно известно, что такое начальный этап трансформации у вампиров, а посему он, чётко понимая, что любое сопротивление бесполезно, пытался не поддаться животному, иррациональному страху - было предельно ясно, что его до сих пор слушают, но то, что произойдёт дальше, слабо поддавалось какому-либо анализу, тем более со стороны дрожащего и смердящего куска мяса, который он из себя представлял. Оставалось только "расслабиться и получать удовольствие".
- Я услышал достаточно, - эти слова, тон, которыми они были произнесены, нагнали на лекаря ещё больше страха, скорее не перед собеседником, а перед неизвестностью: на данном бесконечно малом отрезке времени подвешенность его положения, неопределённость его судьбы была максимальной, а люди, такова уж их природа, жутко боятся, когда не имеют ни малейшего представления о том, что же произойдёт. С Каем мужчина имел хотя бы иллюзию контроля ситуации и хоть какой-то своей значимости в происходящем, а посему ближайшее будущее представлялось ему скорее интригующим, будоражащим воображение и полным приключений. В определённом смысле Тристан их получил, и в связи с этим был готов заречься, дать самую страшную клятву и на лигу не подходить к таким аккумуляторам странных во всех смыслах событий.
- Куда уж я денусь, - вяло попытался отшутиться он вслед вампиру, который вылетел из камеры, подобно пущенному из арбалета болту - только успела хрипло лязгнуть слегка покосившаяся дверь камеры.
- А ведь флягу свою забыл...Что же такое я ему рассказал?

Течение времени в тёмной камере как будто искажалось, принимало совершенно иной ход, и, кажется, не поддавалось нормальному исчислению. Каждая текущая секунда, каждый миг шёл мучительно-долго: кости ломило от холодного пола и неудобной позы, желудок скручивало от голода, да и следы побоев давали о себе знать. Однако, примись Тристан считать, сколько же времени прошло с тех пор, как он сюда попал, оказывалось, что не так уж давно он является пленником. Единственное, что в некоторой степени деморализовало - так это вопрос, насколько долго он таковым останется, и не перейдёт ли из состояния невинной жертвы сразу к стадии мирно гниющего в земле трупа.
Так или иначе, сидеть и размышлять о будущем, когда ты не можешь на него повлиять - дело гнилое и ни к чему хорошему не приводящее. Можно было, конечно, потратить с несколько десятков лет на ковыряние тоннеля из казематов при помощи украденной ложки, но такой вариант не подходил совершенно. Лекарь не желал задерживаться в этом месте ни на единую лишнюю минуту.
Несколько усилий воли, и худо-бедно, медленно, по стеночке, удалось встать. Затёкшие конечности отказывались слушаться, мужчину одолевала слабость от недостатка пищи, а голова, пусть и несильно, но постоянно и назойливо продолжала кружиться, норовя ни с того ни с сего уронить лекаря обратно на холодный, твёрдый и неудобный пол.
Экспериментальным путём было выяснено, что камера имеет размеры шесть на четыре шага, при том условии, что у вас скованы ноги. Пока Тристан окончательно не вымотался, ему удалось навернуть, гремя цепями, как заправское привидение, шестьдесят четыре круга, что привело его хоть в какую-то форму для прогулок, пускай и не очень продолжительных.
Организм услужливо обратил внимание на то, что стоит поспать. Действительно, так и время идёт быстрее. Главное - не проспать собственную казнь, обидно же будет.
Пробуждение. Долгий, но уже не столь тяжёлый, как в прошлый раз, подъём на ноги. Миску, стоящую у входа, Тристан обнаружил наполненной какой-то жидкой баландой, сваренной, кажется, из очистков того, чем питалась стража. Ну или тех, кто обитал повыше. Делать нечего - дареному коню, как говорится, услуги цирюльника ни к чему. Медленно, не опускаясь на пол (таким макаром можно на нём и остаться) Тристан выхлебал несомненный шедевр тюремной кулинарии, а потом с грохотом уронил миску на пол. Ничего, наверное, раз в течение нескольких минут никто не пришёл.
Тяжёлые шаги за дверью прервали лекаря на двадцать первом кругу - он уже размялся и был готов к значительно более продолжительным дистанциям. Камеру открыли, и мужчина отвернулся, чтобы тусклый свет в коридоре его не слепил.
- Ты выходишь из тюрьмы. Сейчас. - да, этот голос он узнал, и, признаться, после долгих часов тишины, прерываемых лишь редкими звуками из коридора и других камер, был рад ему - лучше такое общество, чем соседство с одной только парашей, стоящей в углу. Несколько секунд, и никакие приспособления уже не сковывали движений лекаря. Он потёр запястья, которые, ясное дело, были натёрты до крови, как и лодыжки.
- Надеюсь, не на плаху. Вы забыли флягу в прошлый раз, - Тристан, с максимально возможным в данной ситуации проворством, наклонился, и подобрав недавний источник своего счастья, протянул его вампиру.

+1

21

Авель замечательно понимал, хоть и старался не лезть в дела внешней политики, являясь агентом внутреннего спокойствия (очевидно, бесполезным), что пренебрежение деталями и пережёвывание в жерновах возмездия всех подряд грозит долгоидущими последствиями. Владельца особняка, где нынче засел уцелевший после чистки Тайный кабинет и держал благородных пленников, уже был достаточной жертвой, пусть в Остебене, с которым он был связан, у него не было серьёзных связей помимо торговых. После погрома посольство людей было почти в полном составе отозвано до наведения порядка. Могла ли северная корона позволить своему авторитету упасть ещё ниже, или дно было уже вот здесь, в грязном месиве мокрого снега, грязи и крови ночи на девятнадцатое?
А если честно говорить, Авель хотел выслужиться так, как выслуживаются не рыцари – рыцарем ему быть оказалось не выгодно – но шпионы: подтирая месиво за господами в блестящих доспехах и не прося взамен ничего, кроме молчания о том, как всё было на самом деле. Раз отправить через послов благородного сына в родные земли не удавалось, и это было очевидно даже их с Алекто начальнику после краткого изложения ситуации, Тайный кабинет должен был наложить на пленника лапу, как на особо важного, а потом поступать с ним по своему усмотрению. И, поскольку сегодня господа в чёрном были ленивы и стеснялись конвоировать немытого человека после восхода солнца по улицам города, они переносили его с помощью свитка телепортации. Поскольку казна была почти пуста и средства их службы – ограничены, свиток был всего один.
- Нет, не на плаху, – сухо ответил вампир, выпрямляясь и вкладывая кинжал в ножны, которые были для него предназначены. Обычное добротное оружие, и одежда с кожаными башмаками, которую он держал в свёртке под локтем, чтобы следом предложить виконту – обычная добротная, простолюдинская. Для второй части фразы он понизил голос. – На свободу, и как можно дальше от Северных земель.
У них не было времени, чтобы церемониться, и это не было их целью. Признаться честно, даже не спровоцировать кривотолки о том, куда смотрят верные Императору люди и вампиры, не было его, Авеля, целью, только в глазах начальника, которые были обращены больше на клан Арис и доклады о том, что самый серьёзный плевок в лицо воинам – убийство капитана – совершил некто из небольшой группы Виан. Что необычно – высокий и в красном, наверняка мужчина. А чтобы до него добрались и отследили аж в Лунных землях – Авелю очень не хотелось. Ведь, будем откровенны, сейчас бастард рубил концы, связывавшие его с этой грязной историей, и спасал себя. Или хотя бы покупал себе время.
Глянув на флягу и сделав жест "потом", Ворон сунул человеку под нос свёрток с кинжалом сверху одной рукой и подал другую, предлагая встать.
- Одежда и обувь – сожалею, если не совсем по размеру – чтобы было не стыдно предстать перед благородными вампирами и людьми, – сказал Авель, и опять едва слышно добавил: – Свиток телепортации приведёт тебя в трюм корабля, отплывающего в сторону материка в полдень. Проезд до самого Вильсбурга оплачен, серебра в кошеле должно хватить на путевые расходы.
Как Ворон ни старался, а выглядел и звучал он нервно и враждебно. Под отросшими волосами на загривке его уже несколько часов кусала ледяная хватка, на висках золотился холодный пот.
- Признаться честно, я не могу ни гарантировать, ни требовать твоё возвращение под опеку отца и государства. На данный момент требуется, чтобы ты просто исчез, чтобы не провоцировать скандалов ни внутри Северных земель, ни между нашими странами. Что же до фляги, – внезапно взгляд вампира соскользнул вниз.
Она не моя, она не моя, она – проклятая метка предателя! – пульсировало в висках.
- Оставь её себе, а обо всём этом ужасе забудь лучше. В нашем случае молчание спасёт очень многие жизни. Ясно?

0

22

- Нет, не на плаху, - услышав эти слова, Тристан испытал смешанные чувства - с одной стороны, ему хотелось пуститься в пляс, празднуя спасение своей тощей задницы, а с другой - упасть на месте от пьянящего, как глубокий вдох для ныряльщика, чувства свободы и лёгкости. Огромный и невероятно тяжёлый груз неизвестности, неопределённости собственного будущего упал с плеч лекаря, и теперь оставалось только не рухнуть самому.
Признаться, Тристан не имел ни малейшего понятия, почему всё происходит именно так, как происходит, но, естественно, (выбора-то у него не оставалось) принимал реальность такой, какой она представала перед ним. С кивком, обозначающим, судя по всему, благодарность, мужчина принял и свёрток, и помощь в достижении вертикального положения.
Пока вампир толкал речь, лекарь, как мог аккуратно, переодевался, поскольку то, что было на нём сейчас иначе как тряпьём назвать было нельзя: в таком можно было элементарно замёрзнуть на улице, оставшись там на ночь. Ну или подхватить какую-нибудь дрянь, вроде воспаления лёгких, в случае менее длительного пребывания вне тёплых стен какого-нибудь приятного (или не очень) местечка.
Для изрядно схуднувшего Тристана одежда оказалась, на удивление, почти впору, разве что пояс пришлось затянуть потуже.
- Кроме одного, я всё понял, - так же, на пониженных тонах, ответил вампиру Тристан, - На кой ляд вам со мной возиться? Какие скандалы, если о том, кем конкретно я являюсь, знает один человек и один вампир? Не скажу, что я не рад тому факту, что вы решили потратить на меня своё время и средства, но я не понимаю, зачем, если всё решается значительно проще.
Лекарь наградил своего освободителя тяжёлым взглядом, в котором, несомненно, читалось повторение того же вопроса, что был задан вслух, - Спасибо, и стоит ли мне знать ещё что-то? - тон был деловым, голос, несмотря на хрипотцу, бывшую следствием достаточно долгого пребывания в холодной камере, оставался сильным и уже не дрожал, как при первой встрече.
- Не сочтите за наглость, но я не могу не спросить: есть ли возможность достать набор инструментов, чтобы я мог продолжать свою практику? - собственно, терять было всё ещё нечего, а сумка, с которой лекарь был неразлучен, оказалась потеряна во время ночной резни.

+1

23

Это вопрос сохранности деталей моего позорного похода за призраками, моей репутации и моей головы на плечах, потому что та тварь, которую ты описал, безошибочно служит моей кровной матери и подговаривала меня на предательство моей настоящей семьи! – о, как же хотелось Авелю вывалить груз своей души в уши человеку, который должен был сегодня исчезнуть из этой страны, возможно, навсегда! Но, наученный горьким опытом напрасного доверия, Ворон удержался, как удержался сцепив зубы, и в обтекаемых формулировках, но ни о чём конкретно не рассказав, объяснял свои проблемы Алекто. А ведь с Алекто он был однажды ближе и откровеннее, нежели с Лина Ли, и первая его никогда не предавала и в ловушку не заводила, несмотря на истрёпанные по разным причинам нервы и вспыхивающую иногда лютую взаимную неприязнь.
- Это дело кланов объединённых Северных земель, – отрезал шипящим шёпотом впервые за годы осквернивший себя большой политикой шпион, и добавил громче. – К сожалению, это всё, что тебе дозволено знать, человек.
Он воткнул в руки человека свиток, предварительно его развернув. По его настоянию раздобытое начертание телепортации было не завершено, чтобы не сработать при неожиданной проверке или другом непредвиденном осложняющем обстоятельстве.
- Мне хотелось бы помочь тебе, Тристан фон Шнееберг, но времени нет даже на то, чтобы повторить все сказанные слова. Разберись на своём пути сам, но, заклинаю тебя всеми богами, поклоняешься ты им или нет, не возвращайся в Северные земли. Ты видел: здесь и вампирам худо.
Ворона два бессонных дня уже терзало ощущение, что всё только начинается, и пущенные год за годом по течению дела отхлестают их по задницам, всех, начиная с Шейнира и до самого бедного козлопаса выше в горах. Сам он пока испытывал эйфорию от собственной нежданной смелости и наглости провернуть эгоистичную интрижку под самым носом нового начальника-псионика, но знал, что его собственная совесть его съест прежде, чем всё всплывёт как-нибудь само – хоть с отпущенным гулять на все четыре стороны Тристаном или, будь от проклят, этой предательской крысой Рейнеке. Кай его имя? Кайлеб? Нужно будет проверить и поискать в справках известных магов с таким именем.
- Если ты понял меня – смочи палец слюной и замкни контур снизу, – Авель указал пальцем на брешь в магическом рисунке. У него было ещё немало дел.
Позже, уже "по ошибке" отослав телепортом шатающегося по миру инкогнито виконта – о, сколько их, богатых сынов, тянулось наивно навстречу духу приключений! – он шёл, скрыв лицо капюшоном богатого, но неизысканного, чёрного с жёлтым под золото шитьём плаща и обращался к Алекто. Удивительно или нет, но нелюдные улицы разрушенного города, которым пристало иметь больше всего любопытных вещей, были наиболее подходящи для личного разговора двух нюхачей Кабинета.
- Как я уже сказал, я спас себя в числе прочих.
Тёмные глаза полукровки обратились к нему.
- Этот человек знал, что в подстрекательстве замешаны Виан. Я, – Авель не запнулся, продолжая ткать удушающую его паутину лжи, - уверен, что это ренегат, ты и сама можешь понять, но ни Арис, ни Лэно не остановит такая малая деталь, и они втянут в свои дрязги все кланы, пока корона слаба. Алекто, никому не слова, ясно?
Ему хотелось скулить, так он ненавидел положение и себя самого в этот момент, но Авель только поскрипел челюстями.
- Я всё поняла, Арратс. Я понимаю верность так же, как и ты.
Они завернули на дорожку к особняку, в горку, и она усмехнулась:
- В крови это у нас, что ли? В чёрной.
- Не говори… Лучше подскажи мне, как понять, способен ли я принимать животное обличье.
Сэлтэйл сначала чуть ли не расхохоталась, услышав этакую весть, и долго переспрашивала "да ты", "да зачем", "ой ли", но на самом пороге, глядя в окно, за задвинутыми шторами которого сидел маг Лэно, подмигнула Авелю и шепнула.
- Есть одна книга…

эпизод завершён

0


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [20.03.1082] Любимая работа