Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [18.04.1082] Уроки спиритизма


[18.04.1082] Уроки спиритизма

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

- Локация
Северные земли, г. Мирдан, старое поместье Виззарионов
Время суток – поздний вечер
- Действующие лица
Шейн Виззарион, Мередит, Арника
- Описание
предыдущий эпизод - [13.04.1082] Не из роз
Прошёл месяц после смерти Мирры и Арники. Виззарион, несмотря на новоявленную супругу, так и не смог смириться с утратой и взять себя в руки. Он отправляется в старое поместье Виззарионов, чтобы отдать дать умершим, тактично умалчивая об истинной причине своего желания снова оказаться в этом поместье. Мередит отправляется вместе с ним, как примерная супруга, которая всегда и везде должна сопровождать Императора.

0

2

Править надо уметь. Шейнир учился плохо и его попытки разгрести свои же ошибки оставались жалкими попытками ученика-недоучки превратить старую баранью ногу в слиток золота. Вместо того чтобы обхаживать наложницу, занявшую место его законной супруги, Виззарион днями просиживал в кабинете или за круглым столом Совета, решая проблему голода, актуальную на сегодняшний день для низшего и среднего классов вампиров и людей. Последних это касалось сильнее, чем детей ночи – они становились главной добычей и единственной бесплатной пищей для голодных вампиров, а показательные убийства и аресты всех, кто нарушает Кодекс, приведут к ещё большему бунту. Шейнир не имел такой власти, когда и сам нарушил закон, обратив человека против его воли. У него нет доказательств в обратном, а родители Арники могли бы принять любую сторону, поскольку потеряли единственного ребёнка. После своего идиотизма, основанного исключительно на прихотях недальновидного и неопытного монарха, он подорвал свою репутацию перед соседними государствами, в частности, Остебеном, с которым и должен был договариваться об увеличении поставок крови. Виззарион предполагал, как на его просьбу отреагирует местный правитель, но и послать вместо себя дипломата, который сможет уладить конфликт и найти компромисс – история с двумя развязками. Ему нужен кто-то, кто сможет говорить коротко, лаконично и по делу, но вернуться с положительными новостями. При таком раскладе он прослывёт ещё большим идиотом, не способным самостоятельно договариваться с главами других государств. А мог договориться о встречи и попытаться самостоятельно всё уладить, но в силу своей неопытности и излишней бесстрастности рисковал допустить роковую ошибку. Много «но» всплывало при каждом из вариантов, поэтому своими соображениями молодой Император предпочёл поделиться с Советниками, чтобы уже с ними решить, как им поступить в сложившейся ситуации.
По окончанию совета Камэль пришёл к выводу, что зачистка верхушек ударила по нему самому больше, чем факт того, что Виктор бы и после покушения оставался в числе советников. У него остались самые верные, но многие из них слишком молоды и неопытны, чтобы что-то советовать вообще, а ему нужен был многолетний опыт, выдержанный практикой проб и ошибок, которыми практически никто из советников не мог похвастаться. Кардинальные методы Иль Хресс он не брал во внимание, как и не хотел прислушиваться к похитительнице сестры в принципе, даже если она одна из немногих проверенных временем правительниц, которая способна держать в крепком кулаке весь свой сброд. Ему есть чему поучиться у неё, но не сейчас.
Советоваться с супругой, которую он не считал глупой куклой, Шейн не пробовал, ссылаясь на то, что они не настолько близки, чтобы впутывать её в дела государственной важности. Его отец так делал и часто прислушивался к советам Мирры, прослывшей мудрой и рассудительной правительницей, которая даже из затворок смогла сделать огромный вклад в развитие их государства, чего в одиночку не мог сделать её неопытный и своевольный сын. Он собирался поговорить об этом с Элен – она больше него вовлекалась в дела Северных земель, когда он придавался неге в нарастающей хандре, но отложил это до ночи, когда новый личный слуга напомнил ему о дате.
Месяц, как не справляется без матери и Арники. Шейнир не хотел пропустить этот день, поэтому отложил все важные дела на потом – единственное, что он умел делать поистине хорошо, и спустился сначала в родовой склеп, чтобы возложить цветы матери, а после собрался отправиться в старое родовое поместье, отдать дань Арнике, которую, в силу её происхождения и отсутствие их официальной связи, не мог похоронить, как подобает, там же. Вместо цветов парень взял с собой мешочек с бубенцом и кое-что ещё – предварительно забрав это у травника. Виззарион никому не говорил, зачем ему потребовалась остановка в городе, когда мог попросить придворного лекаря или травника создать для него что угодно. Он хотел сохранить это в тайне. Достаточно странностей для слухов.
Шейн выбрался из паланкина, по выработавшейся привычке подал супруге руку, а после протянул ей скромный браслет на тонкое запястье её руки.
- В поместье могут войти только Виззарионы, - объяснил причину внезапного подарка, но не уточнил, что бардовый камень, похожий на рубин, это зачарованный сосуд с его кровью. Ты же у меня умная, догадаешься сама.
Пренебрегая предыдущим опытом, зная, что «пропускные билеты» Виктора и Археля были изъяты, хотя и могут иметь двойники, Камэль оставил своих людей за пределами поместья, а сам вместе с супругой вошёл внутрь. Мередит он ни к чему не принуждал и предложил ей остаться в паланкине, если она не хочет идти. Ей не обязательно отдавать почести его несостоявшейся невесте. Матери – да, но не Арнике.
- Если ты не хочешь, можешь вернуться обратно.
Затхлый воздух в помещении показался ему с отдалённым напоминанием о крови. Поместье никто не приводил в порядок после ряда смертей. Тело Джеральда, лежавшее под лестницей, убрали, отдав его родственникам на захоронение, но пятно крови засохло и потрескалось, оставив грубое напоминание на полу. Оно разлилось на старый герб дома, смывая чистый белый цвет и западая в микротрещины, из которых его при огромном желании ни одна служанка не сможет вычистить – живые прожилки в бутоне, такими натуральными их бы не сделал ни один художник или скульптор.
Кто-то, когда выносил тело, наступил в лужу и оставил следы на лестнице, размазав их по ковровой дорожке, пытаясь избавиться от грязи. Наверху картина не стала лучше. Пол коридора, залитый кровью, смешанной с прахом Арники, и мозговой жидкостью, напоминал картину больного художника, которую испортили солдаты своими грязными сапогами, размазав её даже по стенам, когда руками выносимых тел оставляли на них небрежные разводы. Это не та картина, которую он хотел видеть или показывать Мередит. Виззарион замер перед поворотом. Он видел, как перед ним происходили убийства, слышал их, но осознавал, что это происходит в его голове и коридор уже давно пуст, а кровь присохла к дереву, впитавшему её.
- Пойдём лучше в гостиную, - он не смог преодолеть коридор, как изначально планировал свершить задуманное в кабинете или спальне, которые не были залиты кровью.
На первом этаже, невзирая на выглядывающее в проёме пятно крови из холла, Камэль чувствовал себя уютнее. В покинутом особняке воздух был холодным и сырым. Дрова в камине неохотно загорелись со второго раза и затрещали, разбрасывая колкие искры. Виззарион смотрел на огонь, сидя на корточках перед ним. Он думал о том, что правильно, а что нет. Он пришёл в поместье с определённой целью, но в его планы не входила Мередит.
Вампир порылся в кармане в поисках баночки, тщательно завёрнутой в лоскут травником. На пол, тихо звякнув, выпал шелковый мешочек с вышитым гербом дома. Шейн его поднял, но отложил на стол, а после вернулся к свертку.
- Ты веришь в то, что можно разговаривать с умершими, оставаясь при это живым и при здравом уме? – обратился он к Мередит, не поворачивая к ней головы, пока разворачивал свёрток. Он показал ей малахитовую баночку с плотной крышкой. – Человек, у которого я его купил, сказал, что пары этой травы дают такую возможность. Достаточно поджечь её и вдохнуть, - он снял крышку и отложил её, рассматривая и показывая девушке крупные ссохшиеся лепестки, похожие на обыкновенный чай. – Но одной её недостаточно, если у меня нет вещи, которая принадлежит этому человеку, - на свободную ладонь он вытряхнул из мешочка бубенец с красной лентой. – Всё, что у меня осталось, - он горько усмехнулся. - Глупо, правда?
Шейн не ждал понимания, как и не нуждался в ответе, для себя он решил попробовать первый и последний раз, потому что и сам считал этот поступок мальчишеской глупостью, которая не вернёт ему обращённую. Он бросил в огонь бубенец. Красная лента загорелась и начала плавиться, тёмно-бурыми каплями оседая на горячих паленьях. Следом в огонь полетела горсть травы. Виззарион небрежно стряхнул её остатки с руки. Трава задымилась, наполняя гостиную белым густым дымом, но парень не почувствовал ни запаха, ни как она попадет в его лёгкие, воздух казался ему таким же чистым, как и раньше, а дом мёртвым и пустым, если не считать его и Мередит.

+1

3

Несмотря на отсутствие достойного её особы многих лучших качеств праздника и брачной ночи, Мередит дель Виззарион не грустила и не скучала. Её флегматичное восприятие всего как должного спасло ей изрядно нервов, а терпеливое ожидание и внимание к слухам и деталям отвлекло умственные силы от пустых терзаний, замкнутых в самой ней. В многочисленные минуты досуга она терзала новое полотно плотной закатного цвета парчи, украшая его странными белыми с густой сизой тенью и золотистым отсветом деревьями, точно в обиндивевшем утром поздней осени саду, под кроваво-красным солнцем. Работая над этой огромной вещью – Мери не могла раскинуть руки и покрыть ими диагональ полотна, она думала, что подарит её Кречету и тем самым погладит за ухом у верного слуги своего супруга гордость за свои деяния и верность своему господину. И то, что такой широкий жест в сторону Харуки Ревио Ариго наметился для самой молодой Императрицы случайно, благодаря совпадению, что изначально никакое стремление или чувство благодарности ей в творчестве не руководило, ему знать было необязательно. То, что она не держала за сердцем никаких сантиментов и личных привязанностей – тоже. Несмотря на дилетантизм мастерицы, ленты и нити ложились в дивное полотно, и его холодная, несмотря на цвета тёплого спектра, мистическая красота очень хорошо отражала истинную суть Мери. Оно было красиво, правильно смотрелось с регалиями получателя подарка, вызывало возбуждённое восхищённое перешёптывание служанок, а остальное – неважно. Кстати, в этом шёпоте Мереди нередко ловила интереснейшие вещи…
Знаешь ли ты, милый, о чём шепчут женщины в светлых покоях дворца? – думала она. Без внутренней ухмылки. Её слухи беспокоили, и о них она думала даже больше, чем о собственной глухой тревоге, связанной с необходимостью деторождения. Отсутствие интереса Шейнира её не печалило, а вот чей-то ещё интерес к кому-то, нежелание дружить и делиться секретами и остающиеся в силе притязания на трон – изрядно. Мери необходимо было подобраться к супругу ближе и получить место если не в постели – самый неизящный вариант, то у его открытого для слов уха. Только поэтому она согласилась поехать с ним почтить память убитой плебейки. Невесты, которая никогда не добралась до храма и золочёного венца.

Рубин лёг единственной яркой деталью на бледный и строгий образ, который избрала для столь безрадостного (кому как) мероприятия. На самом деле, она просто любила это простое кроем чёрное бархатное платье с серебряной оторочкой и нижней юбкой из серебристой же парчи. Отливающие необычной для Камэль бледной позолотой волосы спадали несколькими локонами из-под пошитого к платью капюшона, а вся остальная волнистая грива была собрана шпильками и заколками на скромный и изящный обруч венца, сиявший призрачной насыпью драгоценных камней на лбу и убегавший белым золотом под чёрный бархат. Гардеробы новой Императрицы не поражали внешней дороговизной и роскошью и, помимо свадебного платья и ещё пары тяжёлых, являли собой образчик разумного и наделённого вкусом приложения истощающегося богатства казны. А ещё различались по цвету и фасону как один с тем, что носили наложницы, разве что кроме ночных и купальных. Мери не хотела больше походить на ту бледную моль, которую недальновидно путали с белыми лебедями. И не стеснялась об этом говорить своим видом, проходя на прогулку по галереям в винном с золотым шитьём, например. О, к тому роскошному платью этот браслет подошёл бы больше, но кто знал.
- Благодарю, – привычно ответила на внимание мужчины Мери и проследовала следом.
- Я не испытываю такого желания, – была вынуждена добавить она всего минутой позже, чуть морща прелестный нос и переложив ладонь на грудь, тем самым поднеся приятно пахнущий рукав ближе к лицу, – но была бы рада, если бы сюда провели больше слуг, чтобы тщательно эту прекрасную обитель проветрить и убрать, если мой почтенный супруг будет не против.
Её почти не подташнивало, она почти с интересом осматривала раскрывающуюся картину лежалого ужаса и боли и думала об оставленном в своих покоях полотне. В странном мировосприятии девушки кровь разумных существ и следы насилия были сноснее и легче, чем грязь, отходы и помои быта и скота. Эпос и идеи доблестного кровопролития во имя цели сделали такое с головами дочерей и сынов Бэлатора, и отдалённо осознание этого было для вдумчивой Мереди доступно, но терпимость к жестокости впиталась в неё слишком глубоко. Настолько, что она не дышала атмосферой трагедии как следовало бы женщине. Никакое сострадание в ней не шевельнулось за сегодня. И это предстояло искусно скрывать.

Оказавшись в более-менее прилично выглядящем на фоне всеобщего запустения месте, Мери быстро начала осматриваться, не забывая мельком наблюдать за действиями супруга. К сожалению, убранства в особняке было для статуса его владельцев преступно мало. Она предположила, что что-то вынесли из-за старости и негодности, а что-то – в покои во дворце. Что не хотели оставлять прозябать в этом склепе. Упокоище Мирры дель Виззарион и всех в венценосном роду воспринималось уютнее. Наконец, девушка нашла приемлемое для себя старинное кресло с подушечкой, на которой не почернело со временем серебряное шитьё. Бархат хорошо держал к телу тепло, и Мередит присела, глядя слабо интересующимся взглядом на спину Шейнира.
- Я никогда об этом не задумывалась, – с готовностью откликнулась она через вежливую паузу на вопрос. От неё не требовалось диалога, не по-настоящему. Она слушала мысли мужа и предоставляла ему какие-то ответы, но не верила, что они имеют значение. Бубенцы не трогали её, как не трогали собственные ленты или подвиг Кречета, которым он вывел их из тупика всего несколько дней назад.
- У меня не осталось вообще никаких вещей, чтобы кого-то призвать.
Если бы ей хотелось кого-либо призвать.
- Вы желаете моего… прямого участия, Ваше Величество? – уточнила, сделав вид, что ещё немного подумала, Мери.

+1

4

Что чувствуют призраки, когда становятся призраками. И вообще чувствуют ли они что-либо? А что чувствует человек, когда умирает? Для неё это были вспышка боли и сладость. А дальше… Пустота? Спокойствие? Скорее похоже на момент засыпания. Ты никогда его не помнишь и не замечаешь. Не зря говорят, что сон – это маленькая смерть. А сколько это длилось? Минуту. День. Вечность. Когда переходишь на ту сторону, границы времени и пространства стираются.
Возвращение же назад напоминает момент пробуждения. Будто толчок и сознание возвращается, медленно и с неохотой. Вместе с возвращением сознание она почувствовала зов. Тихий, но настойчивый. Это не было голосом, что звал ее. Скорее было похоже на тонкую и прочную нить, что накинули как петлю и тянут. Ты почти не ощущаешь ее, но вынужден следовать за ней. Потому что сопротивляться и порвать нет сил и возможностей.
Кажется, что ты идешь по коридору, но в то же время путешествует лишь твоей сознание. А ты сам не до конца понимаешь, что происходит. И вот последний толчок, зов все громче и увереннее. Темнота сменяется плотными сумерками и чуть дрожащим светом. А перед глазами уже знакомая гостиная. Дом ставший ей почти родным. И ее могилой.
Со стороны это выглядело будто дым, что окружал императора, сначала чуть рассеялся,  а потом начал уплотняться, приобретая форму. Стали различимы платье, руки, каштановые волосы. Еще несколько мгновений и Ри стояла в метре от Императора. Такая, какой он привык ее видеть. Даже легкий румянец на щеках играет, хотя кожа бледна. Только прикоснуться нельзя, потому что всего лишь дух, через который можно увидеть противоположную стену.
- Тесс, - выдох чуть слышный и холодный. С нотками то ли удивления, то ли радости.

+2

5

- Я желал, чтобы тебя здесь не было.
Мередит не утомляла его своей компанией, не называлась, пытаясь понравиться или привлечь его внимание, но её холодность и отстранённость, с которыми она не расставалась, не пробуждали в нём желание везде таскаться со своей новоиспечённой женушкой. Красивая женщина всегда рядом – в какой-то степени приятно, но он привык принимать подобные подарки жизни, как должное, и не делал из этого что-то невообразимо приятное и лестное для себя. Он не разделял её желания поехать вместе с ним в старое поместье, потому как не понимал, что интересного может найти в этом месте его бывшая наложница. Подтверждение того, что женщина, которую он любил и которая могла её потеснить, действительно мертва, как шумят в Мирдане?
Ритуалу её присутствие не мешало. Виззарион не верил, что у него что-то получится. Отдавая приличную сумму за горсть неизвестной травы, он подумал, что это обычная дурман-трава, которая вызовет у него желанную галлюцинацию. Ничего не произошло. Он просидел меньше минуты перед камином и поднялся на ноги, не чувствуя изменений в себе или мире вокруг. В кресле по-прежнему сидела его холодная и недоступная супруга – идеал скромности и образцовости куклы. Дом казался ему живее, чем она. Камэль не видел искренней улыбки Мередит с тех пор, как она появилась во дворце, но и не делал ничего, чтобы её вызвать. Чутьё подсказывало ему, что он никогда не сможет её добиться, даже если захочет.
- Ты не рассказывала о своих родителях, - заполнил тишину абсолютно ненужной темой. Знания о её родителях ничего не изменят. Её родословную проверили несколько раз в совете и отдали на рассмотрение старейшинам и Элениэль, чтобы они приняли решение о пригодности крови чистокровной. Родителей девушки на церемонии он не видел и не поинтересовался, что послужило причиной для пропуска такого события. – Не умылись в крови и помоях, - мысленно усмехнулся вампир. Веймор твердил ему с утра, что настроение задаёт направление событиям, которые непременно должны произойти в этот день. Лишённый искренней радости он закончился отхождением от принятых правил и традиций, а незабываемое возвращение домой под торжественные полёты крови и помоев – стало изюминкой праздничной программы, как для молодожёнов, так и их гостей. Заслуженное чествование аристократии.
- Я никогда не желал твоего участия в этом. Это часть моей жизни до тебя и они не должны переплетаться.
Арнику он любил. Мередит… Считал довольно привлекательной особой чисто внешне, несмотря на некоторые изъяны, к которым придираются чистокровные Камэли. Ему, любившему обращённую, какой он её сотворил из человека, такая особенность внешности супруги не досаждала и не казалась уродливой, но в ней он видел слабый укол от сестры. Эстету подавай диковинку, раз истинные Камэль его не интересуют.
- Но не глупая.
Парень отставил баночку на стол и отодвинул её от края, следя за движением своей руки, а затем вернул взгляд к супруге и подошёл ближе к ней, пренебрегая возможностью сесть напротив или пересадить её к себе на колени – это не то место, где он мог себе позволить уделять внимание Мередит. В последний раз, когда он позволил себе подобную вольность, всё закончилось выплеском магии.
- И не только её.
Холод пробежал по шее к затылку. Шейнир медленно повернулся. Ему показалось, что он слышал голос, который звал его именем мальчишки, о котором он почти забыл. Он отвлёкся от Мередит и присмотрелся к дыму, узнавая в бесплотном скоплении света и теней знакомое лицо.
- Арника?
Виззарион в смятении хотел подойти к призраку девушки, но не нашёл сил на шаг. Вампир не надеялся на действие травы, но продавец не обманул его. Император видел перед собой девушку, не материальную, но вполне реальную, чтобы слышать её голос и читать её эмоции. Он не знал, что сказать ей, и чувствовал себя глупцом, который потревожил упокоенную душу, не давая ей и после незаслуженной смерти обрести покой. Вина давила на него за неосмотрительность, за допущенные ошибки, которые повлекли за собой смерть обращённой, которая могла остаться человеком и жить вдали от него, радуя родителей. Другая причина для вины сидела за его спиной – девушка, которая стала для неё заменой. Извинения глупы и излишни – они ничего не исправят.
- Тогда зачем я хотел этой встречи?
- Мередит.. – тихо позвал, но вопрос, который хотел обратить к девушке, не озвучил. Он смотрел на призрак обращённой, пытаясь понять: это больной плод его воображения или его супруга тоже видит девушку и он не сходит с ума.

+1

6

- Я не говорила, потому как не знаю их, – исчерпывающе ответила Мери. Её тон не был наполнен шипами и скрытой издёвкой, не было издёвки и чего-то враждебного у ней и в мыслях, но больше о семье из вчерашней невесты и позавчерашней жрицы Луны вытянуть не представлялось вероятным.
Имя её матери и отца, будь они оба известны, были бы занесены в книги родословных, содержащиеся в хранилищах при дворце, но ей, как наложнице, знать свои корни положено не было. Да и нужно ли? Среди жриц сёстрами становились как внебрачные дочери глав домов так и дети гвардейцев. Для одних это был шанс подняться и получить блестящее образование при дворе для выхода в лучшую жизнь, достаточно лишь продержать двести лет обета безбрачия, а не сто двадцать, и хорошо себя заявить; для других – не помнить и не нести на себе тень семьи, которая их не хотела признать. Ещё лично Мередит усматривала в таком обезличивании большого количества столичных невест хороший способ немного перемешать среди Камэль кровь, не допустить разделения низших и высших в иерархии и ослабления клана, контролирующего великую державу и её самые важные жилы: дипломатию, политику, казну.
Узы крови – самые крепкие узы, которые ни страх, ни жажда золота не преодолеет надолго.
Конечно, каждая сестра имела право требовать раскрыть для себя тайну рождения после помолвки, но она не воспользовалась им, и впредь не собиралась. Она теперь Мередит дель Виззарион. Никакие корни не сравнятся с её вхождением в правящую семью.
- Так не обращайте внимания, я здесь из вполне практичных соображений, – невозмутимо и почти дружелюбно предложила дама в чёрном, дёргая пальцем по привычке спущенный на грудь из-под капюшона локон. – Подумайте, как ладно выходит со стороны: вы занимаетесь своими делами, Совет не беспокоится об этих занятиях, потому что думает из-за моего присутствия что-то другое, а я очень тихо сижу в стороне и думаю… о рукоделии, конечно же. Ваша сестра не торопится вводить меня в дела управления дворцом.
Мери не стала раскрывать своё маленькое тайное очарование жуткими историями и трагедиями, которые среди прочего чтения нравились ей более трактатов о деньгах, войне и власти и значительно больше историй о любви и благополучно заканчивающихся приключениях. Ей хватило одного разговора с Талисой много лет назад, чтобы на месяцы прослыть странной чудачкой и стать затворницей, не занимающейся танцами с остальными юными наложницами. Позже одна сплетня улеглась, умерла и позабылась, но только не Мередит, которая хорошо запомнила, что говорить, что думаешь и что тебе по-настоящему, до дрожи в коленках и блеска в глазах нравится – нельзя. Себе дороже.
Блестящие в отсветах пламени тёмные глаза с искрой любознательности следили за движениями супруга по комнате, но ни бровь, ни подбородок, ни шея, ни спина молодой Императрицы не шелохнулись. Ни тогда, ни когда её зрачки остановились на образующей фигуру дымке.
Любопытственно, – подумала Мери. Настороженно. Затылок ей щекотали не страх и не ревность, а простая и почти рациональная тревога. Мёртвым не место в мире живых – это известно. Мёртвые мстят, если в них остаётся слишком много обиды или сил. Кем была обращённая избранница Шейнира дель Виззариона его новая и состоявшаяся жена знала по одним лишь сплетням завистливых и полных предрассудков слуг – всех рождённых вампиров. Да каждая кухарка и прачка во дворце считала себя достойнее девицы из таверны хоть в качестве игрушки, хоть в качестве наложницы, хоть в качестве императрицы. Владела ли девушка магией? Сколько умела и знала, ведя простой и незажиточный быт?
Можешь ли ты напасть на меня, Арника? – подумала Мери, глядя прямо в призрачный взгляд. Она провернула услышанное имя ещё раз в голове, попробовала своим голосом и голосом супруга. Имя как имя – простое и звучное, девушка как девушка – округлое личико, припухлые яркие губки, румянец вместо благородной бледности лица.
"Если всю жизнь провести во фруктовом саду, полном вишен  груш, а потом бежать, нехитро восхищаться и дикой ягодой, и терновником", – вспомнила вампирша цитату из романа. Автор был прав. Только с исходом бурной любви ошибся.
- Забудьте, – не отрывая глаз от призрака и едва заметно дёргая ноздрями на заполняющий комнату аромат, откликнулась Мери. Её руки всё так же были сложены на коленях, ладонь на ладонь, спина и голова прямые, но напряжённые в выжидании, как у кошки.
- Для вашего прошлого я тоже призрак. Ей неизвестны ни нынешний день, ни кто я.
Уверенности в голосе Мередит, впрочем, не было.
- Я даже не уверена, видит ли меня она, – на том Камэль встала и даже сделала приветственный жест, положив ладонь на покрытую чёрным бархатом грудь и чуть склонив голову – сдержанный, царственный, но без излишнего снисхождения и насмешки, как и весь её сегодняшний облик в этом платье, когда она могла нарядиться точно на бал. С живыми мертвецами не заигрывают, их не дразнят. В конце концов, на сердце Шейнира дель Виззариона Мери тоже никогда не претендовала – она выходила за корону и, как надеялась, управляемый разум под ней. За тёмными глазами и под бледным скуластым просветлённо-спокойным лицом были свои тревоги и чаяния, других истоков и толка.
- Если хотите, я могу пойти… полюбоваться на дом, пока вы разговариваете.

Отредактировано Мередит (2015-07-06 14:34:13)

+1

7

Образ девушки становился все ярче и виднее. Уже и не скажешь точно, живой человек рядом стоит или дух неупокоенный. Только температура в комнате явно была ниже, чем обычно. Да и дым от трав не рассеивался, а легкой вуалью окутывал обращенную.
На свое имя отреагировала чуть более уверенной улыбкой и легким полушагом вперед, к тому, кто звал. Робко приподняла руку, но, так и не решившись прикоснуться к Императору, вновь позволила ей лечь на подол платья. Чужое же женское имя заставило встрепенуться и повернуть голову к той, что заняла теперь ее место.
На поклон Ри никак и не отреагировала. Не в реверансах же ей склоняться перед незнакомкой, пусть и Императрицей ныне. За чертой грани стираются. Рыбак ты или Король – Там уже нет разницы.
- Мередит… - голос яснее и четче, повторяя за мужчиной неизвестное ей имя.
Переведя взгляд с вампирши обратно на Шейна, Ри замолчала. Да и вообще, где вы видели сильно болтающих призраков? Чаще всего они молча скользят по темным коридорам, наводя ужас одним лишь своим присутствием. Более «буйные» извещают о своем появлении «звуковыми эффектами» вроде хлопанья двери или лязга цепей.
Обращенная прекрасно понимала, кто она теперь. С возращением в мир живых (ну или не совсем живых, смотря как относится к вампирам), с каждой секундой она вспоминала все новые и новые эпизоды своей жизни. Сначала медленно, лишь услышав свое имя и поняв, что зовут именно ее. Потом воспоминания нарастали как снежный ком. Работа на кухне и в таверне отца. Первая встреча с непослушным мальчишкой по имени Тесс. Все дальше и дальше. Вместе с воспоминаниями возвращались ощущения. Первая капля крови Императора на ее губах. Его первое прикосновение, уже не как к просто девушке, а как к женщине, что только что стала его. И последний укус безумного «хищника», который принес вечное упокоение. Все самые яркие воспоминания вспыхивали одно за другим. Самым последним пришло самое дорогое. Осознание и новость, что узнала за несколько дней до трагедии, но так и не смогла поделиться ни с кем, кроме Шериан. Главное, не смогла сказать ему. А сейчас… уже поздно.
Вопрос вампирши Арника услышала, но не отреагировала. Да и не ей он предназначался. Следом за ним прозвучал ее.
- Зачем?
Всего 5 букв, но столько вариантов.

+1

8

Неизвестны – это верно, но Арника не глупа. У неё не хватило опыта и познаний в жизни в пределах дворца, но в силу её происхождения и захватившей с головой влюблённости, чтобы не поинтересоваться всеми нюансами после. Он не знал, какие эмоции испытывает Арника, если может вообще, но предполагал, что приглашённая из мира за гранью будет смотреть на происходящее иначе. Ничего ей не мешает сложить одно к другому и проанализировать, чтобы сделать наиболее реальные выводы. Элементарные вещи могли рассказать немного больше о незнакомке, что гордо сидела за его спиной. Достаточно скромного венца на голове и колец, которые ныне связывали этих двоих.
- Я не рассчитывал на то, что это подействует.
Виззарион опять повторял прошлые опыты ошибок. Он сначала делал, а потом включал мозги. Вот она Арника, которую он хотел. Стоит перед ним. Вполне осознанно смотрит то на него, то на Мередит, но практически ничего не говорит. Она неживая, но вполне способна на мирские эмоции и чувства, как ему кажется. Камэль не пытался надумать себе больше того, что есть, и понимал, что бесплотный дух не заменит ему девушку – он должен был отпустить её и очень давно, но отчего-то не мог. Вина – лучший яд, который могла выдумать природа.
- Что я должен сказать?
Арника не может знать, сколько времени прошло после её кончины – месяц или несколько лет, но его поступок, независимо от этого, может расценить как предательство. Он и сам к нему относился так изначально, и до конца не принимал девушку, которую теперь называл своей женой без всколыхав чувств или видения недалёкого совместного будущего. Он рисовал его с Арникой и не стремился заменить старые воспоминания, которым и тогда было не суждено стать чем-то большим, чем выдумкой двоих.
Император повернул голову к супруге и коротко кивнул. Ей лучше их оставить и не мелькать у Арники на глазах. Не то чтобы он беспокоился о жизни Мередит, но она изначально была неуместной, по его мнению, фигурой в этом доме. Он уже убедился в том, что обращённая настоящая, раз её видел не только он один.
- Зачем..
Он и сам хотел бы знать ответ на этот вопрос, но его не имел. Для чего он потревожил Арнику, чтобы показать ей, что он живёт дальше и в её отсутствие успешно женился? Подождал бы, пока Мередит будет вынашивать его ребёнка или родит, чтобы показать полноценную семью, которой у Арники уже никогда не будет. Он отнял это у неё. Извиниться за то, что не сделал? Или проститься, потому что не имел такой возможности из-за Археля? Настолько идиотские мысли появились в его голове после того, как Авель открыл ему глаза на то, что не было озвучено, и он предпочёл бы, чтобы это сделала Шериан с её мягкостью и виноватым голосом, потому что от неё они звучали бы чище и искренней. Он не хотел, чтобы кто-то вообще знал об этом. Виззарион и сам бы хотел этого не знать.
- Прости.. Я должен был это предотвратить, - он подошёл ближе к призраку и протянул к ней руку, чтобы коснуться бесплотной щеки и не получить тёплого отклика.

+1

9

Могильный холодок промчался по спине незваной невесты и жены, и это отнюдь не об обращённой речь. Мери с особым рвением захотелось утроить дистанцию с тенью мёртвой, присутствие которой оказалось слишком реальным. И в то же время ей очень интересно было послушать.
Махнув тяжёлым бархатным с шитьём подолом и бесшумно удалившись из комнаты прочь, вампирша, не отказывая любопытным глазам, всё же навострила уши.
Действительно, зачем?
Слышимость в пустом доме с огромными пространствами была отличная, поэтому Императрица смело прошла мимо кровавого пятна наверх, но завернула в противоположную следам сторону. Мередит не испытывала приступов истерики и ужаса при виде следов смерти, иногда ей было даже любопытно, и всё же она не была ценителем подобных вещей. Не жеждала и умереть от ещё какого-то призрака, пока августейший супруг любовался на свою мёртвую… любовь, конечно. Она существует, Мери святейше верила в это. Просто ни разу ни капли в себе не нашла, как и набожности, альтруизма, стыда и множества благодетельных атрибутов. Лишь притворялась.
Мягкие подошвы привели её к череде комнат. Стены освещал льдистый ореол света, исходивший, казалось бы, от золотистого огонька за плечом жрицы. Первая из них была заперта, в другой, напротив, запросто открывавшейся, мебель была застлана пылью или покрывалами. Третья же, по расчётам девушки, подтверждавшимся наличием трубы в углу стены с зашторенным окном – строго над комнатой с камином, казалась недавно посещённой. В ней была спальная кровать – не понять, на одного ли, ребёнка, или скромная на пару – большая. А ещё в ней был стол и бардак. На полу остались неоттёртыми чернильные пятна, бумаги были брошены неопрятным ворохом меж оплывших свечей и погасших магических огней.
Сама не зная того, Мереди вторглась в то место, где металась между тенями мнимых врагов Мирра, и тут же подпала под чары притягательной тайны. Она даже не заметила, как перестала слышать голоса, она даже забыла, что они интересовали её. Послав светляк повыше вверх, Мери оглядывала комнату. Магия в ней ещё не вполне восстановилась, ведь удерживать внимание на освещающем заклинании требовало сил, так что она не стала зажигать светильники, а распахнула шторы.

Отредактировано Мередит (2015-08-12 11:11:30)

+1

10

Мередит выскользнула из комнаты почти неслышно, оставив их наедине. Смутилась? Испугалась? Ри лишь могла догадываться о мыслях той, что заменила ее. А то, что статная блондинка – новая Императрица стало понятно после нескольких умозаключений и сопоставления фактов. Мирру и Элен Арника видела ранее, с последней даже привелось пообщаться. Пусть Императрицу-мать она застала лишь раз и за несколько минут до их смертей. Более родственников женщин, по крайней мере, таких, чтобы привести их в этот дом для встречи с призраком, у Виззариона не было, если судить по известной ей информации. Да и имени этого она не слышала раньше. А значит оставался лишь один вариант – жена. Дабы подтвердить свое подозрение бросила быстрый взгляд на руку мужчины, благо тот как раз тянулся к ней.
Больно. Больно понимать, что он живет дальше. Без нее, без них. Хотя с чего она взяла, что после смерти своей юной любовницы, пусть и любимой, Шейн примет обет безбрачия и уйдет в горы, вымаливать прощение у богов.
Девушка закрыла на несколько мгновений глаза, будто силясь вспомнить его прикосновения. Вспомнить и почувствовать вновь, пусть мимолетно, лишь тенью бывших ощущений. Но это было слишком сложно, да и возможно ли вообще. Посему она вновь открыла глаза и посмотрела на мужчину чуть более грустно, чем ранее. Так хотелось почувствовать его и прикоснуться самой.
- Предотвратить, - не менее грустная полуулыбка, полуусмешка. – Ты этого хотел, пытался. А я… - холодный вздох. – Непослушная девчонка. – Попытка пошутить? Фраза что так часто звучала ранее из ее уст, но по отношению к Императору.
Сожаление в голосе и понимание того, что только она, и никто другой, не виноват в ее глупой и поспешной смерти. Если бы не кинулась сломя голову в старое поместье… Если бы осталась в доме Ревио, под заботой и защитой Шериан… То что? Жили бы долго и счастливо. Нет. Нет. И еще раз нет. Осознание того, что их мечтаниям не суждено было сбыться, и женой ей тоже никогда не стать, пришло лишь сейчас. После того, как она потерялась самый великий дар – жизнь. Пусть и Жизнь в ее первоначальном смысле она потеряла гораздо раньше, в той подворотне, после первого в ее жизни укуса вампира. Но тот, что стоял напротив, дал ей второй шанс (пусть и опять-таки как всегда своевольно и никого не слушая). Позволяя находиться в этом мире на несколько лун дольше.

Отредактировано Арника (2015-08-12 00:26:43)

+1

11

Надпись над входом в особняк. Буква за буквой загоралась мягким лунным светом, подсвечивая затёртую надпись: «Только чистейшему открыта дорога в Небесный надел». Император был слишком занят своей умершей любовью, чтобы заметить перемены. Он уже коснулся мира мёртвых, когда решил переступить порог старого родового поместья. Это место видело столько смертей, сколько не снилось ни одному воину Сеонеса, побывавшему в Лунных землях в самый разгар войны. Они видели и помнили жестокость, впитывали запах смерти вместе с пролитыми слезами и кровью. Они подпитывали их.
Надпись приобрела кроваво-красный оттенок и потухла, как задутая свеча. Заброшенное поместье снова принимало важных гостей. После гибели Листэру – покойного дяди Шейнира, это место забросили, но глупый мальчишка явился туда, куда не следовало, и снова потревожил духов. Он принёс в это место новые смерти и свежую кровь. Поместье радовалось и смеялось, впитывая кровь Виззарионов. Оно поглотило последний здравый ум, который ещё мог предупредить мальчишку об опасности, и, сладко причмокивая, уснуло на какое-то время. Голодный зверь снова проснулся, почувствовав, как горячая кровь Виззарионов вторгается в его пространство, как манит и дразнит. Вторжение.
Невидимые хозяева расположились полукругом возле императора и духа его возлюбленной. Они не мешали и не влияли на него, - бездействовали, пока не отвлеклись на мягкие шаги наверху. Слабым сквозняком они вбежали наверх и тенями наполнили комнату, обвиваясь полупрозрачными сгустками у ног императрицы. Лучи впущенного света прорвали пелену и обожгли их. Хозяева юркнули в тени и притаились, наблюдая за девушкой.
- Чужачка… чужачка-чужачка-чужачка, – серебристым смехом разлились по комнате голоса. Будто кто-то играл в прятки с молодой императрицей. Бой маленьких лапок, быстрые-быстрые шаги, а после бег от одного угла к другому, казалось, что невидимые гости находятся повсюду. И на полу, и на потолке. Они кружили вокруг девушки, но всё, что она могла видеть, это редкие всполохи ткани и бумаги, которую задевал сквозняк.
Голоса стихли. Колебания воздуха исчезли, давая в тишине расслышать голоса Арники и Шейна. Смех.
- Тебе никогда не стать одной из нас.
- Не стать.
- Не стать. Ты чужачка… чужачка-чужачка, - эхом от стен отражался заливистый смех. Голоса издевались, будто и не имели другой забавы. – Он умрёт.
- Умрёт.
- Умрёт… И ты исчезнешь.
- Исчезнешь.
- Исчезнешь.
Быстрые шаги. Босые пятки тяжело наступают на пол. Что-то размером с пятилетнего ребёнка пробежало мимо Мередит и спряталось за столом. Ни лица, ни тени, чёрный бесформенный сгусток, который невозможно рассмотреть. И снова смех где-то за спиной и сверху.
- Глупая.
- Глупая.
- Она заберёт его у тебя.
- Заберёт.
- Заберёт… И ты исчезнешь.
- Ты исчезнешь..

+1

12

Шейн смотрел на неё и не знал, что ещё сказать. Бесплотный дух не мог заменить ему живую и настоящую обращённую. Родное лицо не оказалось теплее вампирши, которая пришла ей на замену раньше. Мередит не теплее Арники и навряд ли когда-либо будет испытывать к нему хотя бы уважение и смутное чувство, похожее на привязанность или симпатию. В браках по расчёту это не предусмотрено, а для наследника ненужно и вовсе. Новая супруга не заменит ему утраченную возлюбленную, а дух Арники, намеренно вырванный из обители мёртвых, не подарит желанного тепла и внимания. Бессмысленно стоять друг напротив друга, смотреть и пытаться прикоснуться, зная, что из этого ничего не выйдет. Видеть её и иметь возможность говорить недостаточно. Он никогда не умел говорить долго и много, если не был зол.
- Да.. – он больше не злился на Арнику за то, что она его ослушалась. Виззарион знал, с кем имел дело. Он должен был это предвидеть, но понадеялся и не перепроверил, когда имел такую возможность. Вот и получил по заслугам. Не стоит надеяться на добротную развязку. Его планы полетели к праотцам. Он выбрал неудачный день для разоблачения змей.
В призрачный прядях волос Камэль заметил отблеск утопающего в них кольца. Он забыл о нём и убрал руку. Обращённая уже могла заметить и всё понять, а ему, как мальчишке, всё хотелось спрятать руку в карман, чтобы не мозолить глаза, но он оставил всё так. Бесполезно что-то скрывать, когда уже всё сделано. Она имеет право знать.
Шейнир подумал, что в день её обращения должен был оставить всё так и не дарить Арнике вторую жизнь. Она осталась бы человеком, как хотела. И он имел бы возможность в будущем разыскать хорошего некроманта, чтобы её воскресить. Он мог бы даже найти подходящее для неё тело. Вон, Мередит, к примеру. Совет бы не стал так противиться жрице и..
- Да кого я обманываю этим?!
Ничего бы не остановило Виктора. Всё случилось так, как случилось. Одного жаль – вместе с Арникой он потерял часть себя. Парень опустил взгляд вниз. Его раздражала сама мысль о том, что Авель рассказал ему после допросов. Он не должен был об этом знать. Никто, кроме него.

+1

13

Обладая скептическим складом ума и привыкнув всё на свете подвергать сомнению, Мери всегда предпочитала держаться вдали от обезумевшей толпы. Она сопротивлялась влиянию первого впечатления на своё восприятие, не поддавалась панике, не разрешала себе погружаться в пучины паранойи, хотя в покоях уже венчанной невесты во дворце её настораживали складки на плотных шторах и то, как легко они отходили в солнечный день. Её могли попытаться ослабить светом и задушить в самой постели, но Мередит дель Виззарион держалась ровно и непринуждённо, будто никакой такой вероятности и существовать не могло.
Ей слышались шепчущие звуки в шелесте набросанных на пол листов, но она запрещала себе рыскать глазами по углам тёмным и светлым. Украдкой лишь…
Я знаю, на что шла, – отвечала в мыслях – не наваждениям, себе, молодая Императрица. Хотя она слышала, слышала, как слышала слуга шёпот в комнате столь настораживающего Мери бастарда. Эрейн Силиврен будто бы сбежал из темницы – говорили они. И что про многих пленников переворота лгут, и, не успев умереть с казнью всех лидеров и снятием чинов с их семей, заговор вот-вот воскреснет, и тогда уже вторую волну возглавит хитрая Ледяная ведьма, и посадит своего сына на престол вместе с замкнувшейся в себе принцессой. Но то всё были слухи, домыслы, коим верить не проверив нельзя!..
- Вас нет, – прошипела тихо незримой звонкой дымке вампирша. Она бесилась, совсем чуть-чуть. Образы несчастных влюблённых вызывали у неё умиление лишь несколько секунд, теперь же сама ситуация раздражала практичную жилку в Мери всей тупостью. Защитил бы он свою простушку, как же. Да попади жрица сразу в кандидатки и отсей бездарную Талису с её наперсницей-вертихвосткой, она бы подала девушке плохую кровь, а заодно потравила пару сестёр.
- Мы обе знаем, что это было бы слишком опрометчиво для тебя, – в отражении на мутноватом стекле мелькнуло знакомое лицо наставницы, скуластое со впалыми щеками и той же ровной, ни капризной и не доброй, линией губ. Элиз.
Мери повернулась к комнате лицом и осмотрелась.
Ты никогда бы и не стала кандидаткой, не случись резни, – продолжала вредная жрица голосом в голове. – Тебя бы не поддержали. По куче причин, знаешь.
Что ты имеешь в виду?
– хотела спросить Мери, но удержалась. Она не сходила ещё с ума, нет, чтобы говорить самой с собой. Её глаза упали на зеркало, накрытое бархатным полотном. Голубая кровь на клинке, красные розы, серебряные розы… безвкусица. Девушка подошла и сдёрнула его. Пыльная дымка искажала безупречную ровность стекла и чистоту серебряного дна, потёртости покрывали раму. И след когтей.
Мереди вложила пальцы в явный след пятерни на чуть рассохшемся дереве и подняла взгляд на отражение. В ореоле света ночи позади её и без того не самое умиротворённое лицо выглядело диковато. Красные искры поигрывали в глазах. Она оглянулась на шум, поддавшись проклятому любопытству. Вновь посмотрела себе же в глаза.
- Пусть заберёт, пусть попробует умереть, – пробормотала вампирша, следя за движением своих губ. С такими словами её породистое  и обычно холодное лицо приобретало неприятные оттенки. Речей нелюбимой женщины стоило избегать. – Но прежде – оставит ребёнка.
И улыбнулась.
Так-то лучше.
Кем бы ни были в Совете её тайные покровители, все стороны, кроме, пожалуй, Кречета, были заинтересованы в голове на троне и наследнике правильной крови, а не самом Шейнире дель Виззарионе. Единственной проблемой Мередит было утвердиться близ него и подобраться: она, следуя своей привычке, действовала очень неторопливо и осторожно, снижая риски и не торопя последствия. Она даже приехала в овеяный слухами о крови (они оказались правдой) и проклятиях особняк, чтобы отпечатать в голове супруга маленькую ничего не значащую услугу. Но она не собиралась оставаться тенью и картинкой достойного брака, только не если Элениэль спасается на плечах бастарда!
Милая моя, все мы думали о себе и своих возможностях слишком много! – хохотнула наставница. Тотчас зеркало пошло тонкой корочкой ледяных узоров, а Мери, на силу отняв руку от него, громко саданула кулаком по столу и прикусила губу от боли.
Она думала о себе именно столько, сколько следовало.

Использовано:  Шалость – 55 маны. Пусть мастер бросит, не проморозило ли лёгким гневом Мери что ещё.

+1

14

Голоса перешёптывались и весело хихикали. Хозяева поместья не думали исчезать из жизни бывшей жрицы. Они не принимали её, несмотря на наличие браслета с голубой кровью. Она – не часть их семьи и это ей никогда не стоит забывать.
- Ты никто.
- Самовлюблённая дурочка, которая мнит себя императрицей.
Хихикающие девичьи голоса, напоминающие наложниц императорского дворца, разлились по комнате и стихли, когда зазвучал голос настоятельницы. Они долго ждали подходящего часа, чтобы снова напомнить о себе, но всё выжидали.. выжидали.. а потом разом исчезли, будто и не было никого. Словно магия, проявленная Мередит, напугала их.
Девушка приложила слишком много сил для простого заклинания. Оно обернулось против неё. Зеркало не выдержало давления холода. Идеальное отражение рассекла паутинка трещин. Оно лопнуло с оглушающим звуком и крупными и мелкими до крошки осколками усеяло пол под ногами у молодой императрицы. Хозяева не хотели привлекать внимание увлёкшегося Виззариона, но уже не могли остановиться.
Из крупных осколков на Мередит смотрели пронзительные глаза женщины. Она хмурила светлые брови и не отрывала от неё взгляда, следила за ней и будто бы протягивала незримые руки, тенью ползущие от пустой зеркальной рамы со следом от когтей. Воздух наполнил прохладный порыв, лизнувший девушке спину.
- Грязная девчонка, - услышала она отчётливый голос за спиной, а, обернувшись, могла увидеть рассерженную Мирру. Сама Императрица-мать пожаловала с того света, чтобы поприветствовать свою замену. Лицо Виззарион слишком бледное и испещрённое мелкими порезами, с небольшими синюшными пятнами на тонкой шее. Белые волосы сбиты в невообразимый ком, закреплённый ссохшейся кровью. - Тебе никогда не отнять у меня сына, - женщина сделала шаг к бывшей наложнице, протягивая руки к её шее, и холодный порыв воздуха сопроводил её. - Никогда не занять место на троне, - тонкие пальцы с острыми когтями сошлись на шее девушки. - Тебя не будет в истории. Не будет, - шипела Мирра, столь непохожая на себя. – Посмотри, дрянь, что ты натворила!
Тихий плачь младенца. Мирра насильно повернула голову наложницы к столу, вынуждая её смотреть и до боли надавила на скулу. Там должны остаться следы от её холодных пальцев.
Белый сверток венчает стол. Дорогая ткань расшита сложным узором и ярко выделяется на фоне – герб дома Виззарионов, но детские ручки, что выглядывают из свертка, приобрели синюшный оттенок и чернеют на глазах, осыпаясь на пол гниющими останками, смешанными с червями.
- Смотри! – почти рычит Мирра и сдавливает скулу ещё сильнее, не выпуская горла наложницы. Комнату переполняют детские изувеченные тела, но никто из них не дышит и не кричит. Идеально белоснежные свертки с гербом кажутся издевательством.
Женщина резко повернула лицо наложницы к себе, заставляя её посмотреть на своё прогнившее до кости лицо. Она опустила свободную руку на живот девушки, и острые когти погружаются в плоть, раздирая её на куски, как голодный зверь дерёт свою жертву.
Холодное, отравленное утроба не способно породить жизнь. Тебе никогда не родить сына. Никогда!

+1

15

Мери стряхнула с бархатных рукавов ледяную и стекольную крошку и с ненавистью посмотрела на остатки зеркала. Что за бесполезная, помпезная вещь, по которой давно плакала лавка старьевщика!
И тут она заметила образ. Не наставницы, этой скупой на доброе слово мегеры, а самой Мирры дель Виззарион. Эта иллюзия казалась слишком реальной. Мери повернула голову.
А в гробу вы были всё-таки краше, Императрица-мать, – подумала девушка, сглатывая замерший комом в горле страх. Насмешка над мёртвой, даже в мыслях, не помогла. Императрица серебрилась в свете, да, но не просвечивала. Если призрак безродной претендентки вызывал у жрицы разумные опасения, то ревниво берегущая чадо и в смерти мать наводила ужас.
Тебя похоронили, – пыталась бороться с собственным оцепенением вампирша. – Ты лежишь, вплавленная со своими пионами и волком в хрусталь. Тебя здесь нет и быть не может.
Иллюзии, покрывальца и разлагающиеся дети были ничто по сравнению с кошмарностью самой убитой и грохочущих в ушах новой невестки зловещих слов. Предсказания имеют столь же двойственную природу, что и слухи, и Мередит не хотела начинать в них верить, чтобы они не сделались самоисплняющимися. Однако боль – пронзившая её живот боль от когтей – была реальна.
Мереди закричала и, разворачиваясь в своих мягких туфлях на пятках, разбила локтем колонну изо льда за спиной. Наваждение пропало. Платье было цело. Боль осталась, как и бардак, в комнате и голове молодой императрицы. Эмоции спадали, как накатившая на скалу вода, оставляя рваные мысли. Капелька холодного пота сбегала по виску и по спине. Комната звучала медленно выравнивающимся дыханием.
Платье было цело. Призраки могли её только напугать.
Платье было цело, а зеркало она разбила всплеском магии сама.
Платье было цело.

+2

16

- Арника, я… - он испытывал острую необходимость что-нибудь сказать ей. В голове не было ни мыслей, ни предположений. Перед ним находился бесплотный дух, принадлежавший его избраннице – фрагмент его прошлого, который он насильно притянул магией в мир снова. Камэль не подумал, что будет делать с ней дальше. Сработанное зелье не входило в круг его планов.
Он много раз начинал что-то делать, но никогда не рассчитывал на то, что его план сработает, будто заранее готовил себя к фееричному проигрышу, а потом удивлялся, как так вышло, что сработало коряво и косо. Таким же образом он поступил с месяц назад, когда собрался тайно бросить вызов совету и получить подписи. Он их получил и ждал гостей, но что будет делать с ними, если его план не сработает, не подумал. Этот опыт должен был его чему-то научить, но, как показывала новая непродуманная встреча, этот парень ничему не учился. Никогда и никак.
Виззариону всегда казалось, что, получи он возможность заговорить с ней вновь, то поток слов рвался бы без остановки, но на деле получилась неловкая тишина и сожаление. Он ничего не мог ей предложить взамен, кроме слов о том, что её родители живы и в безопасности. Когда ему показалось, что он нашёл то, что мог бы сказать Арнике, парень отвлёкся на крик.
Повернув голове в сторону лестницы, отреагировав на голос девушки, он как получил отрезвляющую пощечину.
- Мередит..
Он оставил девушку одну. Во второй раз был слишком занят своими маловажными делами и не уследил. Шейн вообще не думал о сохранности своей молодой супруги и не заботился о том, как она будет проводить время, пока он пытается связать два слова со своей умершей подружкой. Он забыл об Арнике и быстро влетел наверх. В этот момент живая девушка оказалась в приоритете. Испытывать давно забытое чувство страха и испуга за жизнь того, к кому равнодушен, в принципе явление странное, но её крик всколыхнул давно забытое ощущение жизни.
В комнате Камэль оказался быстро и за это время ни разу не вспомнил о духе, который оставил в одиночестве. Ей должно быть больно, но у него нигде и ничего не ёкнуло, он думал о Мередит. Впервые. Сам. Почти без пинка, если не считать её испуганного крика.
Переступая порог комнаты, император не думал о том, что может встретить рядом с девушкой. Неожиданного объявившегося Виктора, который не нашёл лучшего места спрятаться, как это? Следы крови и останков, которые никто и не думал убирать из проклятого поместья? Что могло так напугать девушку, которая осталась одна в доме, где за последние несколько столетий произошло слишком много смертей?
Чистокровный обвёл комнату взглядом. Его давно здесь не было, но он помнил, как здесь застал свою мать, обезумевшую от страха за его жизнь. Пятно от чернил, которое по его просьбе так и не вывели, осталось в напоминание вместе с разбросанными листами бумаги и канцелярскими принадлежностями, которые почему-то тоже оказались на полу. Через открытое окно комнату наполнял прохладный воздух и мягкий свет. Шейнир сделал шаг, и осколок стекла хрустнул у него под сапогом. Он не заметил пустующей изуродованной рамы и разбитого зеркала. Осколки смешались со льдом. В комнате остались следы недавно проявленной магии. Он знал этот след. Наложница уже раз баловалась при нём магией.
Парень оторвал взгляд от пола. Его дражайшая супруга была здесь. Целая, невредимая, но испуганная. Причин для этого он не видел. В комнате никого кроме них двоих нет. Призрак Арники оставался с ним и не покидал его, пока не раздался крик. Он ничего не понимал.
- Уловка или тебе и в правду было страшно?
- Мередит? – вампир удивлённо посмотрел на девушку. – Что произошло?
Он не ожидал, что испуганная девица бросится ему в объятия, как и не планировал сам утешать её и заверять в безопасности, но почему-то же он здесь оказался, когда подумал, что ей что-то угрожает.

+1

17

Тишина, шелест последних осыпающихся крошек льда и отдалённый звук шагов. Быстрый, в такт сердцу, и такой же замедляющийся после преодоления взлёта. Мереди посмотрела на свои ладони, несильно исколотые рукоделием и ухоженные маслами. Никаких ран, только ногти начали опять вытягиваться, и призрак – а был ли? – не отнял у неё браслет. Всё материальное – цело, и это главное, ведь покуда призраки не властны над тканью и плотью – страхи пусты и неважны.
Постепенно объятья ужаса стекли со спины и плеч молодой императрицы, она распрямилась из напряжённой позы в царственную, и ворвавшегося в комнату супруга встречала почти спокойной. И даже тяжёлое дыхание в ней улеглось, и даже прорезалось жгучее, как превращённое в бренди вино, остроумие.
- Кажется, я увидела моль, – произнесла вампирша.
Она была бледная, страшная, большая, и подозрительно напоминала ещё не отмытую от крови вашу мать, – добавила в мыслях она.
Тем не менее, никакой томной или заигрывающей улыбки, даже тени её, не промелькнуло на лице Мередит, а глаза её ещё сохраняли диковатый блеск силы крови, готовой в любой момент придти на помощь носительнице. Сейчас она была цела, а ну через минуту? И, что странно, всё выглядело как манипуляция, чтобы отвлечь супруга от размазывания соплей по его мёртвой подружке, а Мери даже не хотелось, чтобы он её спасал. Его женщины кончали с известным исходом, а ей было интересно, из какого теста состоит она сама.
Посмотрев на крупный осколок, вылезающий из-под подола, врушка и притворщица решила немного извиниться за свой каприз, если уж не собирать древнее зеркало сейчас же:
- Я не хотела вас отвлекать и прошу извинить мою маленькую женскую слабость, однако я настаиваю на починке вещей стараниями пары слуг в самом ближайшем будущем, – Мери поправила камень на запястье. Что Шейниру дель Виззариону сделать ещё пару пропусков в разорённое семейное гнездо? Он питается сытно, в отличие от всего того бесноватого моря с улицы. – Даже покинутое жилище стоит содержать в приличном состоянии.
Она подняла тёмные глаза на вампира и сказала, как водилось, вроде бы просто и прямо, но с понятным ей самой двойным дном.
- Мертвым было бы приятнее.
Так считала она, Мередит, хорошая жрица по части ритуалов, достойная и рачительная хозяйка, случись ей отобрать у принцессы её ворох забот, однако никак не сведущая в вопросах упокоения души. Она их не понимала и не особо в них верила.

+1

18

- Моль, да? – парень приподнял бровь и скептически посмотрел на супругу. Стала бы эта неприступная и холодная жрица садов его дворца так верещать, увидев насекомое? Нет. Виззарион мог отдать руку на отсечение, что она бы неизящным движением руки прихлопнула несчастное существо, просто пролетевшее мимо. Он мог бы поверить в то, что её напугала летучая мышь или птица, с расчётом на то, что та вылетела бы внезапно и кинулась вампирше в лицо, но не моль же. Что такого девушка увидела в стенах этой комнаты, что напугало её по-настоящему, но чего нельзя было ему сказать?
Камэль обвёл комнату взглядом, но не нашёл ничего, что могло бы объяснить ему, что произошло в его отсутствие. На попытку банально и чисто по-женски наивно и глупо привлечь его внимание, отвлекая от ну очень важных вещей, не походило. Да и зачем ей это? Она фактически уже сидит на троне и горя себе не знает, пока он не тащит к себе в постель очередную девчонку с улицы. Умом он ещё не настолько тронулся, а жёнушку идиоткой не считал.
На просьбу бывшей наложницы Виззарион кивнул. Он старался избегать визита в поместье до этого дня. Всё в нём оставалось на своих местах ровно столько времени, чтобы его хватило на все расследования и разбирательства с Виктором и его шайкой-лейкой, затеявшей переворот, но это время давно прошло и он мог бы прислать слуг в поместье намного раньше, чтобы, как водится, упокоить души и просто привести это место в порядок. После первых смертей, что прошли здесь, дом едва ли не вылизали в тот же день, чтобы избежать лишнего шума, а он небрежно оставил всё так, потому что и слышать ничего не хотел о месте, где потерял двух дорогих ему женщин.
Пора что-то поменять. Почему бы не начать с генеральной уборки?
- Пойдём, - сухим голосом. – Нам уже давно пора возвращаться.
Сделав свой выбор в пользу живых, а не мёртвых, Шейн направился к выходу из комнаты, не предлагая девушке руку, чтобы переступить через осколки. Ему как специально предложили в жёны девицу, которая могла о себе побеспокоиться и не нуждалась в его помощи. Даже там, в переулке, в день их злополучной свадьбы, она могла бы добежать до безопасного места сама, несмотря на пораненную ногу, и не ныла бы и не жаловалась на боль. Может, ему изначально и нужна была такая? Самостоятельная упрямица.
Старое поместье осталось позади вместе с пережитой болью. Ступить во второй раз в окровавленные стены оказалось легче, чем он ожидал. Напускная апатия отпускала, и он не терялся за новыми травами, в лавку к травнику, чтобы попросить ещё для второго сеанса спиритизма. Он и первый высидеть не смог, а всё эта фойррова девчонка и её несуществующая моль.

эпизод завершен

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [18.04.1082] Уроки спиритизма