Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [18.03.1082] Вот вам хлеб, вот вам зрелища!


[18.03.1082] Вот вам хлеб, вот вам зрелища!

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

- Место действия
Северные земли, г. Мирдан, улицы и площади в центре, поздний вечер
- Действующие лица
Рейнеке (Кайлеб Ворлак), Тристан, присоединение для желающих по договорённости
- Описание
Спустя три-четыре часа после [18.03.1082] Позиция жертвы
Одновременно с [18.03.1082] Талый снег

В вампирской столице ярмарка, в вампирской столице часы после заката - время самое людное, шумное и весёлое. Если какие-то подстрекатели заговорщиков и работали днём, навевая идеи, то теперь, в столь пёстрой и громкой толпе, очень сложно отвлечь гостей и горожан от первого весеннего праздника. Хотя видеть суженую Императора из народа все очень хотят.
Примерно за час-два до полуночи начинает что-то происходить. Сначала гвардия вокруг дворца отходит, потом оттянута часть и без того странно-скудных патрулей домов клана Камэль. Затем прибывают элитные группы шейдов Арис, которые начинают выгонять людей с Алой площади и определённых улиц, что, конечно, не радует народ. Волна катится назад в море с новостями и слухами, расшибаясь о встречный вал.
...так что силы своей не ведает, а познав - топит всё, виконт Шнееберг?

+1

2

Чувствовал себя лжевампир замечательно, сидя на пирамиде ящиков и подобрав длинные ноги, хотя мог бы встать и забраться на балкончик какого-то зажиточного горожанина и наблюдать улицы с ещё большей высоты. В огнях вечернего Мирдана проплывали платья, накидки и нарядные шарфы, головы убранные и разве что вымытые дня три назад, господа богатые и те, что едва на плащ без дыр и кровь скотины могли денег собрать, вампиры, люди, редкие эльфы и мало ли кто ещё. Совсем рядом, в изгибе улицы, от которого отходил тупичок с реквизитом и куклами на продажу, ставили на сколоченном за час помосте актёры кукольное шоу. Молодые вампиры - тело взрослое, голова - ну так - в восторге наблюдали в первых рядах, ложась на сцену с локтями. Чуть поодаль, танцуя на огромной бочке с коваными узорными факелами, выдувал огонь трюкач. Кай тоже так мог - и сейчас, наверное, тоже - в юности практиковался. Но магией, только магией. А этот, кажется, на голяк, настоящим маслом. Достойно уважения.
Под маской, которую можно было бы снять, но уж больно она, белая, прижилась на грязноватом лице так и не дошедшего до постели и бочки с водой плута, его нижняя челюсть чуть отошла вниз и назад, давая под и так от природы выпяченную "любопытную" верхнюю губу и ряд мелких зубов с клычками забиваться воздуху. Кайлеб чуял этот вечер, пробовал на вкус, точно хищник или полоз, вдыхал его, и голову кружила от дыма, запаха тел и призрачного дежавю.
Умотавшись бегать по городу вдоль людных улиц, отслеживая поведение стражи и пытаясь понять, происходит ли что-то неочевидное глазу обывателя, он нашёл этот угол недалеко от Алой площади и присел, чтобы подкрепить потихоньку возвратившиеся после исцеления и наступления тёмного времени суток силы. Стоило мужчине украдкой достать флягу с остатками запасов крови и капнуть из виала драконьей - к нему пристали.
- Хой, а ты тоже актёр? - спросил кто-то снизу.
- Конечно! Я играю петушка на флигеле!
Он глянул вниз. Двумя рядами ящиков ниже присела на краешек наблюдать за представлением девица в пышной юбке. Заострённые, но только чуть ушки выдавали в ней вампира, пусть и не самой чистой крови, а отливающие лиловым косы напомнили Каю о чём-то...
- А как же флигель? - засмеялась девчонка.
О чём-то...
- Не построили, - опрокидывая в себя флягу, сказал маг.
О чём-то, что было слишком давно и в другой обстановке.
Молодая вампирша жадно посмотрела на флягу и чуть заметно облизнулась.
- А у тебя человечья, да?
- Кончилась, - развёл руками Кай, быстро пряча её в сумку. Он не привык жить среди вампиров, хотя собственная ошибка казалась такой очевидной секунду спустя. На него смотрело уже больше глаз.
"Ах, ну что вы! Может, ещё драконью почуете?" - с раздражением подумал некромант и полез вниз.
- Ну... мне хоть капельку с донышка, - шепнула, настигая его у земли, девица с цветными косами, - хоть лизнуть!
Кайлеб ухмыльнулся под маской и повернул к ней бледные глаза в прорезях и поднёс голову ближе, шумно вдыхая.
- Слушай, девочка, - прошипел он, отчётливо понимая, как от него до сих пор смердит гарью, смертью и собственной раной. - И вы все, малолетки. От-валите, пока не побежали по мамкам в ужасе.
Когтистые перчатки из арсенала Виан, маска, запах и кроваво-красный плащ сделали своё дело. Вампирская молодёжь рассыпалась и ощерилась, шипя, точно напуганные кошки, пропуская обращённого Виан убийцу в текущий по улице поток.
- Падаль! - сплюнула вслед девчонка, но лжевампиру было безразлично. Нечего к незнакомцам в маске приставать, прося крови.
Далеко Кайлеб не пошёл, планируя осесть рядом с трюкачом с его факелами. Там же вертелась женщина - по запаху - человечка, и предлагала всем погадать.

[AVA]http://i.imgur.com/m02dYNr.png[/AVA]

+2

3

Тристан успел пожалеть о том, что вышел на улицу. Решив, что именно там будет интереснее всего, он привёл свой вид в относительный порядок, успел вымыться и часок подремать. В общем, чувствовал бы он себя отлично, однако голодные взгляды вампирьей голытьбы навевали на мысли о том, что в таверна - место безопасное, спокойное и покидать его было совсем не нужно.
Осторожное перемещение во всё более и более людные места не дало желаемого результата - душевным спокойствием и не пахло, зато какие-никакие развлечения обещали присутствовать: около получаса скитаний в плотном потоке представителей разумных (хотя в отношении некоторых экземпляров лекарь серьёзно сомневался) рас привели мужчину на Алую площадь: вот тебе и театр, и огнеметатель, и толпы зажиточных и не очень, но в большинстве своём привлекательных дамочек.
А тебе не помешало бы найти женщину, дорогуша. Какую-никакую. А то всё работа, да работа...
Ах да, та прелестная малютка никак не идёт из твоей головы, как же-как же. Думается, пора бы перестать забивать свою светлую головушку всякой псевдоблагородной дрянью и жить сегодняшним днём. А то спохватишься, когда ещё хочется, но уже не можется.

Что ж, в кои то веки внутренний голос даёт более или менее дельные советы, которым, к слову, Тристан и последовал.
Горечь неудач пересилила энтузиазм с третьей попытки. Быть может, потому, что именно в третий раз мужчина едва не получил по морде от спутника объекта своего вожделения, который как раз в тот момент, когда лекарь направился охмурять и клеить, отошёл по какой-то особенно важной нужде.
С другой стороны, Тристану было элементарно нечего предложить окружающим барышням - красавцем его если и можно назвать, то с очень уж большой натяжкой, а обладателем хоть какого-то состояния за исключением носимого при себе он точно не выглядел. Да ещё и эта потрёпанная лекарская сумка...
Решив не зацикливаться, наш герой кое-как "перетёк" через людское столпотворение в более-менее спокойное местечко с краю площади, да принялся наблюдать то за актёрами, то за трюкачами. Вторые, несомненно, представляли значительно более интересное зрелище, поскольку театральная постановка была, увы, не для уровня выпускников магических школ.
Что-то подсказывало мужчине, что, с одной стороны, было бы неплохо выпить, а точнее наклюкаться в стельку и преспокойно полёживать в ближайшей канаве, а с другой чувствовалось, что, в свете окружающей его в последние дни социальной напряжённости, скоро здесь заварится этакая солянка, и тут уже надо будет улепётывать со всех ног, дабы не попасть в котёл. Но пока, как ни крути, значительно более привлекательным оставался первый вариант.

+1

4

Из переулка в переулок перед глазами Кайлеба порхнула визжащая и хихикающая стайка девок в пёстрых юбках. Подгоняли их разной одетости и богатости клыкастые и нет молодцы, а возмущённые держатели лотков, которые задевали юбки, ворчали: "шлюхи, вестимо, опять шлюхи из нор без стражи повылезали". А что поделаешь - гуманные законы, кушать хочется, падких на бледную кожу и долговечное и молодое вампирское тело среди заезжих немало.
Поток людей и нелюдей отнёс засмотревшегося Кайлеба к углу, и маг поспешил поднырнуть пож края этого водоворота и выплыть в недвижную часть человеческого моря: к рядам артистов и торговцев вдоль раскрашенных или обложенных камнем стен - по достатку хозяев домов в центре города.
Налетел на гадалку, чьи протёртые рукава простой шерстяной рубашки плескали волнами тасующихся, точно зачарованные, карт. Отблеск огня от опасного соседа вырисовывал на её румяном лице с определённым возрастом "за тридцать", в отличие от холодных и юных вампирш, морщинки в уголках губ и глаз и смешливые ямочки. Вопреки стереотипу, гадалка была златокудрой и скорее худой, чем пышнотелой, блондинкой, а её тонкие и бледные губы поднимали в омуте памяти некроманта образ матери, когда та кормила их с Алисией не выспавшись с утра. Она примерно так же устало, но солнечно улыбалась, а после надевала бесстрастную маску врача. Пожалуй, из детей-Ворлаков именно от матери больше взял Кайлеб, а Лис, куда менее сухая лицом, не то просто по возрасту казалась нежнее, не то и правда была вылитой бабкой - сказочной красоты колдуньей в юности, по словам старших тёток - и миловидной, но слепой и колючей домашней диктаторшей в возрасте.
Когда контрастно-мелкая и неопытная девчуха - на вид лет пятнадцать, но из-под волос торчали кончики ушей, так что прибавлять ей надо было до ста, рассыпавшись в благодарностях с медными монетами освободила внимание гадалки, время дум для Кая кончилось.
- Обычно вампиры не замирают, разглядывая лицо страшно старой человечки-гадалки, - весело заметила женщина, и её левая рука, с которой в правую только что перетекла вся колода, рванулась к маске. Лжевампир перехватил кисть, не дав ей и на палец приблизиться к его второму лицу.
- Если ты хочешь предсказаний - не стоит мне лгать и от меня прятаться, - сказала она, оттягивая руку.
- Я просто проходил мимо, - бросил Кай. Его мать тоже очень назойливо лечила всех, до кого дотягивалась, и тётки, и бабка. Ворлак думал уже перейти в другое место, вклинившись между группой эльфов, но услышал вслед:
- Рыцарь Мечей.
Он обернулся. На него смотрел потёртый рисунок на карте. По совпадению, фигура на нём носила чёрный панцирь с кроваво-красной накидкой и железной маской вместо забрала шлема. Какая жалость, что Кай был слишком потрёпан для этого зловещего героя и в жизни не носил такого грозного двуручного меча.
А гадалкино лицо, ещё не избавившееся от исказившей его при захвате боли, было серьёзно до жути.
- Снимая чужие короны ты ничего, кроме страха и ненависти не пожнёшь, а лихачество тебя погубит.
- Ву-у, как я люблю, когда туманные фразы произносятся зловещим тоном! - прыснул Пятый. А целиковый материальный Кайлеб Ворлак просто развернулся на пятках, похлопал женщину по плечу, и, сказав "Не болей" - исчез в толпе.
Прожив какое-то время, особенно сквозь череду невероятных стечений обстоятельств, никогда не можешь точно сказать, как относиться к суевериям вроде гаданий и есть ли на самом деле такая штука как судьба. Иной раз ведь сделаешь всё наоборот и выйдет только хуже, либо наступишь на грабли, пойдя по жизни своим умом. И что это? Самоисполняющиеся пророчества? Бессилие всё учесть и предсказать? Но Кайлеб уже достаточно чокнулся, чтобы увидеть во сне этой зимой, что его в зале магистров Культа убивает его друг его же злорадно смеющейся где-то в воздухе демонической косой. Сбежал и выжил, как видно, несколько раз под чужими масками.
Что-то подсказывало, что, будучи якобы обращённым из Виан и завёрнутым в красную тряпку, вылезать в самый центр - на площадь - не стоит. Завернуть куда-нибудь, забраться на какую-нибудь башню местных двух-трёх и выше этажных не то домов, не то уже небольших дворцов, посмотреть из сумрака ночи над освещённой огнями землёй. Но ведь тянет в пекло.
Стражи на углах, где обычно досматривали всех, кто желал пройти на огромную драгоценность бравых северян: вся площадь с помощью магии и моря денег выстлана переливающейся красным породой с гранатами, шутка ли! Теперь драгоценность топтали тысячи ног, так, что её было не видно. Гуляющих перед самыми скалящимися в подсвеченной темноте шипами ворот дворца было очень много: и конных богачей, и пёстрых середняков, и почти что нищих, которым сегодняшний вечер - шанс из ряда "раз в сто лет". Мелькали плащи лишь там, где уходили в пока не распустившиеся цветами и почками аллеи ряды совсем крупных особняков в садами, да и те, казалось, не те. Не того оттенка, не те белые и не с тем красным.
"Похоже, мои мы-хотим-невесту друзья всё-таки напились и пошли спать", - подумал Кайлеб, оглядывая ну слишком мирное гуляние. Столь долгожданного представления всё не было и не было, а он так ждал!
- Нужно что-то делать.
- Нечего делать. Ты не в том состоянии, чтобы вламываться и делать грязную работу по уборке лишних Виззарионов во дворце своими руками. Это не принцессу выкрасть, чтобы всё равно не суметь удержать, и попробовать я тебе не дам.

Мириться с вековой нерешительностью вампиров в плане дворцовых переворотов было сложно. Такой идеальный день, такая хорошая подготовка - и такая досада!
Неизвестно, какой чуялкой он узнал, куда, не отдаляясь от края, идти. Может, обманутая амулетом, но не истинной сущностью некроманта энергия всё стремилась, даже залечив рану на руке, из скверного тела сбежать. У толкучки на углу другой уходящей сквозь кварталы с площади улицы, из которой несло выпивкой вроде ленивого домашнего вина и наперебой поднимаемыми за императора, весну, дружбу и хорошую ночь тостами, он увидел знакомый профиль с героической небритостью. Подкравшись сзади - это было совсем несложно - маг в маске похлопал парня по плечу.
- А потом не верь в судьбу и предсказания, - хихикнул он за сцепленной медными скобами улыбкой и поднял своё "забрало". - Я тут искал на улицах смысл жизни и не нашёл! А твои как успехи?
Звёзд даже после последнего погасшего на западе закатного луча видно не стало: возможно, во всём виноваты были коварные тёмные облака, набежавшие неизвестно откуда, но, скорее всего, из царства Ледяной ведьмы. Пока незаметные занятой праздником толпе, вместо звёзд в круги света с неба опускались хлопья белого снега, и таяли, касаясь раньше времени порадовавшихся весне северян.
Как здесь не верить в чудеса?

+1

5

Дилемма, столь горячо обсуждаемая между эмоциями и здравым смыслом под гудение вездесущей толпы таки не была разрешена, к большой горечи лекаря. Шлюх он, кстати, тоже заметил, парочка даже успела порхнуть мимо, однако такой вариант был ему отчего-то противен и казался каким-то противоестественным, несмотря на то, что профессия, как-никак, была достаточно древней. Предрассудки, воспитание...
Хлопок по плечу оказался неожиданным, хотя и не ввёл Тристана в растерянность - мужчина резко обернулся, слегка разорвав дистанцию. Человек, так или иначе близкий к фехтованию мог бы расценить это как нечто весьма похожее на полувольт, правда удара для уклонения, к счастью, не было.
Несколько часов, в течение которых лекарь не видел своего собеседника, естественно, не сумели стереть из памяти знакомое лицо.
- А ты, я вижу, застрял где-то между лягушкой и прекрасным принцем? - усмехнулся лекарь, да протянул руку сегодняшнему знакомцу, - что касается смысла жизни, я с каждой минутой всё сильнее склоняюсь к тому, что истина где-то рядом. Пожалуй, в какой-нибудь бочке или, в крайнем случае, кувшине с вином. - он даже хохотнул, поскольку настроение, вопреки сложившейся в его жизни достаточно поганой ситуации, было отличным.
Знаешь ли, меня приятно удивляет то, что ты меня запомнил, поскольку буквально через несколько минут все сведения обо мне в людских мозгах сокращаются до фразы "А, был костоправ какой-то", - как ни странно, этот факт забавлял Тристана. Пожалеть себя и поговорить о людской неблагодарности можно было бы запросто, да только такая забывчивость здорово сыграла на руку, когда пришлось бежать от отцовской погони, добывая себе по пути средства для дальнейшего существования. На одних корешках, знаете ли, долго не протянешь...
Приятно удивила мужчину и перемена в образе недавнего пациента - тот, казалось, выглядел получше, да и, хоть и был потрёпан, на безвестного бродягу определённо не походил.
Столь резкое изменение давало уйму пищи для размышлений и материала для анализа, который, в свою очередь, мог повлечь за собой преинтересные выводы. Хотя, с другой стороны, Тристан уже давно привык не совать нос в чужие дела, потому что, если залезешь один раз, но не туда, то можно и остаться без этого самого носа. А лекарь, столь явно смахивающий на сифилитика, доверия, увы, не внушает.
Что касается того, приятной эта встреча была или нет, тоже возникли некоторые сомнения. Ясное дело, лицезрение результатов своих трудов доставляет определённое удовольствие, и вряд ли с этим можно поспорить, однако в очередной раз интуиция подсказывала, что с этим пареньком приключений не оберёшься, и было бы неплохо, чтобы эти самые приключения для всех закончились хорошо.
- Наслаждаешься погодой и праздником или ты тут по работе? - всё-таки наш герой позволил себе задать этот вполне себе безобидный вопрос, скорее всего исключительно для того, чтобы продолжить беседу, - Если ты, как и я, праздно шатаешься в поисках того, чем бы заняться, то прими к сведению, что мне сегодня не помешал бы собутыльник, - оригинальный способ пригласить малознакомого человека выпить, но что поделать, Тристану уже давненько приходилось вращаться в низших слоях общества, а, как говорится, с кем поведёшься...

+1

6

- Бери круче и оригинальнее: между кракеном и горным козлом!
А с северянским произношением на общем языке словосочетание "горным козлом" звучало почти неотличимо от "полным козлом", отчего идиотская шутка становилась в полтора раза безумнее, пока лжевампир с лучезарной (и всё ещё немного чумазой, если посмотреть под прямым светом) рожей тряс предложенную руку.
Между тем Четвёртый и Пятый под выступление Варлока продолжали друг на друга орать, и от этого хотелось хвататься за голову и бегать по кругу, крича сплошное "ла-ла-ла-ла-ла!", лишь бы заглушить их.
- Пить с вечера, ай-яй! Я свободный артист, но не могу одобрить подобного самовредительства! - по тону мага, впрочем, слышалась наигранность и самоирония. А что? Сами же плавали и левиафанов призывали от вечерней скуки и хандры. Когда их было только два "я" и они друг о друге почти не догадывались, ведь бодрствовал и правил в теле всегда единолично весёлый раздолбай Второй. Без других даже с его поломанной психикой была такая радость от жизни... ясность... простота... Зачем он убил несчастного парня и отправился вместо каторги воевать за уродину-родину? Или это был уже не он, а другой, зарождаясь...
- Так я же специалист по исчезновениям - забыл?
Ведь Кай не просто так предлагал "уйти" своего спасителя или "растворить" его врагов, подвернись случай или нужда. Истории о чудовищах, ходящих по зеркалам, казались куда как обыденнее, чем человек, появляющийся и исчезающий в правильные (или неправильные) моменты в определённых местах, при этом, как сомнамбула, не зная точно ни причины, ни логики. Иногда Кайлебу просто казалось, что его по себе самостоятельно перебрасывает событийная ткань, в качестве награды за пытливость и смерть в муках его ума. В такие моменты, ощущая себя повелителем пространства и времени, было очень тяжело противостоять искусу врываться таки в дворцы и рубить венчанные головы. Четвёртый, который принёс это знание и мастерство, единственный, казалось, не забывал о одном смертном теле на пятерых и его ограничениях в магической игре с вероятностью.
- Очнись.
- А лучше - забудься.

Вот для таких патовых ситуаций и нужен был Второй.
- Честно: я свободен, но напиваться всё равно бы не стал. Вот выпить, да ещё раз бесплатно раздают... - рукой в перчатке заправив маску дальше к макушке, чтобы не соскользнула, маг вытянул длинную исполосованную шею и крикнул в сторону пирующих: - Эй, а у вас ещё есть, куда наливать?
- В руки! - обернулся кто-то к ним. - В винокурню сходи попроси, может, что-то ещё осталось.
- А где...
- По улице и сам увидишь!
"Хорошо, прощай, Алая площадь!" - подумал Варлок и, кивнув столь отчаянно желающему надраться целителю, стал пробираться в указанную сторону.
- Треть жизни по вшивым трактирам, - сказал он, когда над головой уже раскачивалась вывеска с подновлённой краской. "Неринские фруктовые вина". Неплохо, да, - а вот на винокурнях я ещё не сидел. Интересно, с чего такая ярмарка неслыханной щедрости. Не самые хорошие запасы, что ли, раздают?
Мужчины катили и таскали к повозкам бочки и пузатые бутылки, требуя подвинуться с прохода, снаружи обсуждали (и матерились) на внезапно поваливший с такой силой снег, но они всё-таки прошмыгнули внутрь и минули основной бурный поток кричащих существ, бегающий с улицы вниз по скрипучей лестнице, в погреб и назад. Стены небольшого зала на первом этаже украшали вышитые фруктово-летне-виноградной тематикой холсты, а из сквозного прохода в стене напротив распахнутых дверей виднелись заполненные людьми столы и валили клубы душистого воздуха.
- Правда, когда-то я хотел перебраться жить на виноградник, до того, как Пределы заполонила нежить.
История: была у Кайлеба невеста, он её любил. Только с головой у чернокнижника после войны стало совсем не в порядке, поэтому ради воскрешения милой сестрички невестой он пожертвовал. И Пределы нежитью заполонил он. Проклятый псих.
- А у тебя есть какие-то особые причины напиться и забыться?

+1

7

Болтовня-болтовня...Хотя, как ни странно, чем больше бывший бродяга походил на того, за кого себя выдаёт, тем более сильные подозрения зарождались в мечущейся тристановой душе. Кто он? И, если может, как затычка в одном месте, присутствовать везде (в чём сам лекарь почти не сомневался), где выражается или хотя бы может быть выражено недовольство существующим положением вещей, то на кой ему, собственно говоря, компания эдакого потерявшегося в бурном водовороте жизни неудачника (в этом-то наш герой признавался себе без тени жалости), который в своё время просто-напросто отказался ловить судьбу за самые интересные части тела и стал тем, кто он сейчас есть? Вопрос...Который имеет право на существование только в том случае, если назойливая интуиция или, если так можно выразиться, привитая с детства аристократическая чуйка, не соизволит давать осечек или ошибаться. Что, в свою очередь, было более чем сомнительно.
- Мне, знаешь ли, тоже изрядно пришлось в таких повертеться, - ответил Тристан на реплику о трактирах, в которых, собственно, последнее время лекарь и обитал. Не сказать, чтобы поначалу они были исключительно вшивыми, но по мере таяния запасов наличности перевес всё-таки оказывался на стороне насекомых, - И на винокурню тоже разок пришлось заглядывать. Починял, значит, винокур свою избу, и тут бабах! - сверзился с лесов, как этакий подбитый дракон. А сверху бревном приложило. Чуть было ногу ему не оттяпал, - покачал он головой, вспоминая  тот давний эпизод, - Но, к счастью, с парнем всё обошлось, да и за сохранённую ногу угостили на славу, - что правда - то правда. Как только человеку открывается перспектива оказаться вдруг, ни с того ни с сего без того, к чему он был так привязан, что он любил - ну, вроде такой штуки как нога - он сразу становится значительно порядочнее и добрее.
Историю про Пределы мужчина пропустил мимо ушей, после чего, проявив невостребованную до этого прыть ещё молодого тела и ума, добыл заветный бочонок (ибо тары поменьше, увы, под рукой у хозяина не было), пару кубков, да ещё и с завидной долей наглости того сорта, которая никого не обижает, а лишь вызывает улыбку, урвал столик у уже почти занявшей его компании франтоватой молодёжи.
После столь же удивительного, сколько и краткого периода деятельности расположиться даже на жёстком стуле и опрокинуть в себя винца было более чем приятно, тем более что собеседник обещал быть интересным.
- Честно, - на своей "честности" Тристан отчего-то особо акцентировал своё внимание, - нет ни единого повода, чтобы не напиваться, - он, абсолютно по-свойски налил обоим, да придвинул кубок к сегодняшнему знакомцу, - жизнь моя, как бы это ни было похоже на нытьё старого хрыча о бездарно проведённой молодости, пошла, слава небесам, не по кривой дорожке, но всё-таки, попала не в ту колею, - Тристан сделал небольшую паузу, дабы подумать, что можно говорить, а чего нельзя. Интуиция заверяла в том, что он вообще зря встретился с этим человеком (вампиром? ещё кем-то?), а общее настроение было за то, что пора бы уже хоть кому-то выговориться. Лекарь пошёл на поводу у настроения, - я, знаешь ли, всего несколько лет назад имел хорошую возможность стать если и не самой большой шишкой, но, по крайней мере, уважаемым и имеющим вес в обществе человеком. И сбежал. Не знаю, откуда во мне такая дурость всплыла, но уверен - возвращаться поздно, - он пожал плечами, мол, поделать-то действительно ничего нельзя, - И меня не примут, да и сам не в своей тарелке буду. А вернуться, знаешь ли, обратно в юность тоже нельзя. Эх, знать бы тогда... - Тристан покачал головой, да тут же перескочил на другую тему:
- И, знаешь, встретил я недавно одну особу...Ну, не такую, чтобы поматросить и бросить, - о, вот это уже самая больная тема, хотя ни одной причины, чтобы не найти девушку вновь и не сказать, что, мол, вот он я, влюблённый, окрылённый, и вообще ты идёшь со мной, не было, - но, видишь ли, как-то не срослось. Да и вообще, в плане перспектив в этом плане полный швах - я никто, звать меня никак, вот - сумка, вот - руки, и это всё, что у меня есть, - руки свои, явно не имеющие отношения к тяжёлому труду, он, конечно, показал, иллюстрируя уже и без того затянувшуюся речь.
- Так что, мой безымянный друг, - ну, вернуть подколку, которой уже несколько часов - дело чести, - предлагаю тост: за правильный выбор пути, - и Тристан поднял кубок.

Отредактировано Тристан (2015-03-10 18:11:19)

+1

8

"По тебе видно, да, - подумал Варлок. - Беглые благородные мужи не слоняются по чужбине, помогая бродячим, если у них есть друзья и гнездо".
Было небольшое различие в Кайлебе тогда, когда он голодным придурком с тренькалой таскался по всему Альянсу, и сейчас. Он и так старался как можно реже перебивать во время чужого рассказа, набирая себе в обыкновенных историях пищу для мыслей и слова для песен, только теперь он почти не пел. Он использовал маленькие детали, интонации, выбор слов - всё! - чтобы понять, из чего сплетены струны того или иного человека и припасти что-нибудь себе в багаж, чтобы выдавать чужие откровения прежде собственных. Только иногда такие чужие жизни приплавлялись, как восковая маска, к его настоящему лицу. Как сейчас Рейнеке замещал собой потерянного для мира Ворлака.
- Скинь его, скинь его, скинь! У него нет наших интересов, цели, ничего нашего нет, даже имени!
- Скинь...
- Скинь...

Ещё позиция сосредоточенного слушателя помогала усмирять свойственную расторможенному некроманту возбуждённость интонаций и избыточность откровений, перенаправляя силы на борьбу с внутренним хаосом. История звучала так похоже... Так похоже на то, что думал о себе Кайлеб в двадцать два. Он считал себя нормальным человеком, хоть пошёл против семьи. Он принял чувства Эйр и оказался девушкой абсолютно очарован, хотя все считали вдвойне нездоровым, что выходец из хорошей семьи с длинной историей взял выросшую при борделе полуграмотную певичку младше его на шесть лет. Чем всё закончилось, а, а?!
- Главная проблема женщин "не на раз", - внезапно прервал своё молчание Кайлеб, поднимая с подрагивающей поверхности налитого прямо из бочонка вина бледный холодный взгляд, - умных или глуповатых, хозяйственных, нежных, скромных или ярких, но всегда - душевных в том...
Он вспомнил всех женщин, к которым забирался в душу, чтобы потом исчезнуть, или которые зарывали когти в его сердце, чтобы уйти - или сбежать.
-...что однажды, когда пелена очарования и страсти спадает, они начинают замечать, интересоваться, задавать вопросы.
Маг покачал головой и, вспомнив про задранную маску, когда она двинулась от движения, снял её вместе с кожаным ободом с крючками, за которые цеплял, и положил на стол, а сам капюшон скинул. Затем он снял когтистые перчатки и кинул их на маску, прочесал пальцами обкусанные пряди крашеных в малиново-багровый, хищный, тёмный цвет волос.
Оцепенение задумчивости спало. Кай подхватил кубок и запоздало поднял его.
- Твоё здоровье.
Пара глотков прошли совсем гладко. Вино приятно пахло ягодным соком и отдавало фруктовой сладостью, но, конечно, не шло в сравнение ни с какими особыми элитными коллекциями, бутыли из которых распивали, наверное, празднуя избавление от психа со страшной косой магистры Культа. Молодое вино, которое так хорошо ходило среди простолюдья в урожайных краях, напоминало о доме. В Пантендоре, конечно, больше растили злаки и востребованные с плодородной земли материалы, нужные Альянсу для сохранения независимости как государства, но были у тёток домашние сады и встречались порой на холмах виноградники.
А какой сегодня день? А когда на левом берегу зацветали тюльпаны? Красные, белые и жёлтые, как маки и подсолнечники в последний месяц лета, когда Ворлак родился... Его память о родном крае размывалась ослепительными цветными пятнами. Он давно не видел солнце. Три года, не меньше, как плут Рейнеке, попавшийся в когти Глациалис, когда делал свои тёмные дела.
- Позволь... тебя предостеречь. Если тебе не противны премудрости от бродяги, каким ты меня, наверняка, видишь, конечно, - он сделал ещё один короткий глоток и покатал вино на языке. - Ты можешь чисто по-бабьи отринуть все амбиции, променять их быт и осесть вить гнездо с женой и детьми, но ты всегда будешь помнить, что бывало по-другому. И если тебе хоть немного нравилось быть важным, ты просто загнёшься от скуки и упущенных возможностей, - он опять нырнул носом в кубок. Вкусно, Фойрр! - Я не продержался и года.
- Двух месяцев. Ты никогда не держался без тёмных дел и дополнительных занятий двух месяцев!
- Опять же, вопросы о прошлом. Если ты не будешь держать тайн, дети будут спрашивать, отчего они с мамой живут не в особняке или замке. Принцесса из бедняжек, может, и согласится на рай в шалаше, но виноват во всех их низких стартах при доли высокой крови будет неудачник - их отец. Я не запугиваю, просто знай, что никакие полукровки никогда не были отличной идеей. Так что, если хочешь освободиться от отцовского имени, сделай своё: бери не путь, а цель, какую сочтёшь достойной, и иди к ней, как ни хотелось бы бросить.
- Где твои достижения, Варлок? Кем ты был бы без нас?
- Чокнувшимся в грязных ямах Лунных земель музыкантом и убийцей, конечно. Ты бы даже до Эйр не добрался - тебя бы повесили или сожгли, как чумного, когда считали героев и предателей!
- Заткнитесь, заткнитесь, заткнитесь! Это было давно, а я был бы...

- Рейнеке. Так я называюсь в этих краях, - с нарочитым северным оттенком общего сказал лжевампир. А потом на чистейшем выговоре грамотных горожан и манерных господ Альянса добавил: - Но вообще зовут меня Кай. Я наделал себе даже слишком много прозвищ и имён, удивительно, как несколько жизней на это не понадобилось, и всё чаще забываю вообще представляться.
Мужчина приподнялся и, взяв на руки бочонок, наклонил его над своим кубком. Глухо болели ушибы и царапины. Налив себе, он спросил Тристана:
- Ещё?

+1

9

"Премудрости от бродяги" теперь уже Тристана заставили пялиться в вино и, конечно, пытаться добраться до дна кубка, ведь, как гласит молва, именно там можно найти ответы на любые вопросы. Даже на такие, о тайном существовании которых мы и сами, наверное не догадываемся. Они, как крысы, как древесные жуки подтачивают душу изнутри, приводя человека в вот такое вот, может и не отчаянное, но, скажем прямо, откровенно бедственное положение. как в материальном, так и в духовном плане. Перед Тристаном же, если собрать разрозненные кусочки разбегавшихся мыслей, стояла задача вполне конкретная - выяснить, что же делать дальше.
- Ещё? - спросил его человек напротив. Естественно, ещё! Если на дне кубка с этой порцией вина ничего не оказалось, это ни в коем разе не значит, что ответы не найдутся в одном из следующих. Лекарь молча поставил свою посудину перед импровизированным виночерпием.
Кстати, мысленно Тристан всё-таки решил оставить собеседника человеком. Судя по всему, этому бродяге (как он сам себя называл) были не чужды вполне себе человеческие переживания, и, более того, если судить по внешнему виду, эти самые переживания вкупе с безответными вопросами мучили беднягу значительно дольше, чем нашего героя.
- Тристан, - после продолжительной паузы представился лекарь - Очень приятно, - не более, чем механическая, рефлекторная учтивость, которая, впрочем, выдавала его происхождение не хуже, чем, например, использование изящных выражений или этакая грамота, которую наверняка уже разослали с письмами о розыске во все концы.
- Говоришь ты, конечно, красиво, - он поднял взгляд на Кая, заглянул в его глаза, не пытаясь, конечно, выведать тайны скрывающейся за ними души, а скорее просто по привычке, - Про цель, про имя...Но кому я, собственно-то нужен? Имя себе делают воины, торгаши и политики, и, уж поверь, ни к одной из этих групп я уж никак не отношусь, - да и не особенно хотелось, на самом-то деле.
Тристану вообще казалось, что он родился в какое-то неподходящее время. Не проживёшь во времена войн и раздоров спокойную жизнь, будучи лекарем, а если и попытаешься - будет грызть совесть, потому как там, в сотнях или тысячах миль от тебя кто-то в мучениях умирает оттого, что его, знаете ли, распороли от пупка до грудины, а поблизости не оказалось человека, имеющего соответствующие навыки. Впрочем, и сейчас Тристан ничем близким к военным действиям не занимался, однако вдобавок ещё и прозябал в бедности и безвестности. Куда ни посмотри - всюду хреново.
- Мне, знаешь ли, кажется, что старую жизнь я бросил, а вот новой ещё не нашёл, - выдал он альтернативную свою точку зрения, в которой брезжил хотя бы небольшой проблеск оптимизма, - вопрос только откуда начинать искать.

+1

10

- Люди вообще никому не нужны, если ты не заметил за свои сколько-то лет, — фыркнул некромант. — Только паразитам, которые не прочь на них проехаться по дороге в сладкую жизнь. Родители – в старость, дети – в весёлую юность, женщины – в тёплый дом, подельники – в богатство, которым не всегда желают в итоге делиться
Тонкие губы Кайлеба растянулись в улыбке уж совсем как-то по-змеиному, свернкув концами вытянутых клыков поверх потрескавшейся кожи. Плотоядность оскала спряталась в весёлых складочках в уголках глаз и губ, но не ушла полностью. На нём ездили и его кидали, пока он не стал использовать и кидать первым всех, кто подпускал его слишком близко. Иногда — ни за что, просто по привычке.
- Я бы их не разделял. Что война, что политика — всё такие же деньги, только способы грязнее. И слава от них быстрая, но, как правило, недолгая. В том-то и дело, понимаешь? Ты либо находишь свой смысл, занимаешься чем нравится, либо проводишь дни, просто жалея себя безвольного.
А можно одновременно делать и то, и другое: и на горы лезть, и в безнадёге тонуть, потому что не способен определить, чего хочешь по-настоящему, но всё ещё пыжишься. Это почти как в постели жрать: удовольствие для закоренелых нарушителей устоев, которым плевать, что мама говорила, и что крошки потом и правда в кожу впиваются, когда их не ждёшь.
Чёрно-белые ультимативные заявления никогда не приводили к хорошим результатам, но всегда действовали на мозги, поэтому Кай, хоть и видел мир в серо-чёрных тонах, не отказывался от громких заявлений. Да и какая разница, что ты считаешь честным, если достижение нужных результатов требует грязной игры?
Грязной игры, сложных трюков, отвратительной магии…
Вино казалось слаще, чем нужно, видимо, готовили с осени его именно таким, чтобы поскорее окрепло, но в коронацию не отгуляли и не выпили. У Кайлеба уже приятно давило виски. Он слишком замотался в последние дни, и его снова преследовали не привычные кошмары, а сны, полные настораживающе спокойных бесед с ускользающим наутро смыслом.
Таскать туда-сюда бочки и бутылки, кажется, перестали, со спины больше не веяло холодком, но и народу стало больше. В волосах новоприбывших нежданный снег блестел обильной росой, точно за то небольшое время, что Тристан и Кай спасались в вине, на улице началась настоящая метелица.
Разговоры вампиров и чужеземцев тоже стали из весёлого гула всё больше и больше тревожным бубнежом.
- Что там? – спросил некромант в спину молодцов, ведущих под локти прихрамывавшую девицу. Один из них обернулся, и на виске его отсвечивала ржавым наспех вытертая кровь. Возможно, там была и царапина, но она уже затянулась.
- Шейды. Проклятые Арис прогоняют гуляющих с площади!
казалось, парень вот-вот сплюнет с досады. Кай, не заглядывая внутрь, протянул ему свою кружку.
- По причине? – это очень правильный ход: выразить сочувствие и личный интерес, подкрепив мелкой подачкой. Друг откликнувшегося – или, может, случайный знакомый – исчез с испачканной юбчонкой в углу, а этот остался у стола и благодарно хлебнул, прежде чем ответить.
- Фойрр их знает! Путь к поместьям уже перекрыли, с медлительными не церемонятся! Я там был. Кто с мечами – всё Арис, ни одного плаща наших!
Пальцы с вычищенными, видимо, накануне, но уже снова забившимися, причём красным, ногтями поползли в коротко отстриженные волосы. Вампир, из столичного клана, но низкого ранга. Кайлеб ухмыльнулся:
- Понаехали
И заработал подозрительный взгляд.
- Кто бы говорил, – вампир поставил кружку и развернулся, чтобы уйти. – Спасибо за беспокойство!
-…кто бы подумал, что его проявит такая кровавая грязь, а? – тихо пробормотал, ещё больше ухмыляясь, Кай. – А ведь я сидел спокойно и никому не портил праздник.
"Пока".
Из тронутой самым неблагородным из благородных Камэль кружки, несмотря на оставшийся глоток, маг больше не пил. Он словил взгляд спутника, который хотел напиться, и обратился к нему:
- Вот и думай, что хуже: охота Инквизиции на ведьм и честных некромагов, или такое доброе соседство. Пошли отсюда, а? Что-то здесь стало слишком тесно и шумно.
"Я хочу видеть всё сам", – в мыслях добавил мужчина. Он чуял кровь, а вместе с ней приходило старое доброе восторженное предвосхищение.

+1

11

За время, пока Кайлеб распинался о «высоком», о грязи, в которой (отчего-то Тристан в этом не сомневался) и сам побывал не раз, мужчина решил немного перегнать собеседника по части выпитого – допил полный кубок и налил себе следующий, изрекая при этом своё мнение:
- А я считаю, что разделять-таки следует. Руки военного по локоть, если не по плечо, в крови, а политика – в дерьме. А это, скажу тебе как профессионал, субстанции совершенно разные. Есть, конечно, вариант, когда у второго или первого эти вещи смешиваются, но это происходит, на мой взгляд, реже, чем мы думаем. Однако военные, как мне кажется, честнее – они убивают практически напрямую, почти всегда – лицом к лицу. Если бы не всё остальное, то эти люди вызывали бы у меня некоторое уважение.
И тут зашла троица, временно прервавшая диалог парочки. Тристан слушал, но не очень внимательно, скорее от нечего делать. Кто-то кого-то куда-то гонит. Вот тебе и кровь. Откуда же, интересно, вылезет дерьмо? Естественно, из противостояния вампирских кланов…
Предложение же Кая лекарь выслушал внимательно, и, поскольку вино медленно, но верно брало своё, решил согласиться.
- Пошли, - коротко ответил он, - но это исключительно потому, что ты – субъект по меньшей мере странный, - последнее слово Тристан сказал так, будто бы пробовал его на вкус, желая понять, стоит ли подобным образом характеризовать своего собеседника, - ты меня интригуешь. Говоришь, мол, ты – этакий бродяга и тому подобное, а на деле проявляешь прямо-таки чудеса внимательности и наблюдательности. Не так уж ты и прост, милсдарь Кайлеб, - и я тебя разгадаю – добавил он мысленно.
Ничего против того, чтобы маленько прогуляться и найти приключений Тристан не имел, но тащить за собой бочонок, и уж тем более оставлять его здесь нашему герою не хотелось. А посему он снова налил в опустевший кубок, наклонив стоящую на столе тару, опрокинул в себя, а затем наполнил пустующую сейчас флягу, что нашлась в сумке – не пропадать же добру.
- Я готов, - отрапортовал он, встав, да подобрав за собой сумку, куда, собственно, и вернулась теперь уже полная фляга, - к дерьму – определенно, а вот крови не очень хочется, - особенно моей – не забыл он добавить про себя, памятуя про бескомпромиссный нрав своего спутника.

+1

12

Не касается настроения поста, но текст был очень в тему
Five Finger Death Punch - Battle Born

Военные честнее.
Кайлеб очень вовремя отвлёкся на пострадавших от военной честности, чтобы не расхохотаться и расплакаться собеседнику прямо в лицо, с истерическими "хихи" рвано пытаясь поведать о честности военных. О честности убийц.
Мха… ха… ха-ха-ха-ха-ха!
- Только не вы оба! Нашли время, чтобы не отвечать! — шипел Гроссмейстер. Пустота сотрясалась от эха этих не то заливающихся смехом, не то стонущих от боли голосов.
Шипела и тварь в густой темноте. Никогда не спящая "честность" истребителя рода волчьего. Потрошителя ульвов. Честная бессовестность и нежелание пойти трудным путём, у которой на руках преступления были куда более тяжкие, чем у попавшего в долговое рабство и на арены Варлока.
- Соберитесь!
…Кай сказал бы, наверное, что нет никакой разницы между тем, кто подписывает приказ и тем, кто, пусть даже замешкавшись поначалу, его претворяет в жизнь. Сотня или тысячи жизней на твоих руках лично, но все всё равно преступники и палачи, которым среди людей не место.
А потом он бы рассмеялся, ещё жутче и истеричнее, чем сначала, радуясь тому, какой он лицемер. Сам палач, и прошёл полный круг: от жертвы до пешки, от пешки до вестника, от вестника, который мог убить чудовище с перевязью на плече и прекратить цепочку насилия… до самого чудовища, конечно. Несколько раз где-то шевельнули его сердце какие-то вещи. Глаза не решившейся добить его волчонки, последние попытки успокоить его клокочущую злобу Эйр… а потом ему всё равно не хватило ни воли остановиться, ни духа, чтобы убить себя.
Такие дела.
Изнутри Кайлеба трясло, но лицо цвета замызганного пергамента оставалось нейтральным и даже немного приветливым. Приветливым с каким-то жутковатым подтекстом. Взгляд рыскал по лицам беспорядочно. Всех углов даже с мешком сена не скроешь, как ни клади.
- Это правда, — бросил некромант, — я не знаю никакого достойного ремесла, поэтому живу тем, что играю на тонких струнах.
А вот это – лукавство. Кай знал. Он умел петь. Он знал, сколько пожелал выучить, анатомию и мог бы практиковать. Он был мистиком и довольно сильным магом. Но всем этим талантам в своё время была принесена часть его я.
Тому, у кого нет своего симпатичного себе же самому в зеркале лица, не так уж сложно примерять чужие. Пока они не прирастают и вытесняют самого тебя.
- Правда, Рейнеке? – процедил, оглядываясь в темноту из белого круга, Пятый.
- Я здесь…
Кай потряс головой. Он бредил, точно бредил, не нужно было хлебать вино после ран.
- Вы ведь не справляетесь. Даже не помните, назывались ли полным именем этому парню, или он
Мужчина, направлявшийся было к выходу пробивать путь, резко развернулся на пятках и уставился полупьяному Тристану глаза в глаза. Вопрос застрял в горле, как шипение гадюки, когда она уже решает броситься, рука легла на заткнутый за пояс кинжал.
"Откуда, откуда, откуда он знает?! – лихорадочно билось в виске. – Я назывался или нет? Неужели на востоке Альянса мало имён, чтобы сокращаться как моё?"
- Предположим, просто показалось. Или случайность
, – примирительно предложил хитрый лис. Не вскрывать же глотку собутыльнику-почти-другу из каких-то призрачных подозрений. Посреди кучи народа, в витнокурне – нет, серьёзно, очень плохая идея.
Сталь клацнула, задвигаясь назад в ножны. Губы лжевампира  опять растянулись в угловатой неестественной улыбке, ещё более гротескной, чем прежде. Под стать ей были выражения на театральных масках: все такие преувеличенные и яркие, чтобы их различить даже с дальних рядов, чтобы не оставалось никаких сомнений и многозначности. Только лица работали не совсем так же, как маски. У лиц были глаза. Глаза, даже если были пустыми, говорили о многом…
- Я бы советовал тебе не воспринимать меня всерьёз, – оттарабанил маг. Колючий взгляд оторвался от видимо захмелевшего небритого придурка…
"Меньше агрессии, нужно меньше агрессии и враждебности, показалось, показалось, это всё толпа…"
…и скользнули в холл, к выходу, где немногие отбывающие ждали очереди, чтобы протиснуться на улицу, с которой только пёрли новые посетители.
"В этом месте слишком много живых существ. Почему бы им не побыть мёртвыми?" – случайно поймал себя на мысли некромант. Он никогда не боялся толпы. Или боялся, но не признавался и старался всё-таки отходить из неё на край, если не имел определённой цели.
Пока они выходили, Кай демонстрировал Тристану только спину и надвигал на голову капюшон, подцепляя под него маску. Улыбка осыпалась с лица, как плохая краска, пересохшая на солнце. Узкие зрачки невидяще глядели в подсвеченную огнями темноту улицы.

Над Алой площадью щедро сыпало пухом, таявшим при первом касании о волосы, кожу, огоньки или мостовую. Не упавший ещё снег, казалось, стоял в воздухе белой с пастельными оттенками вуалью, размывая ряды фигур в нагрудниках с мечами и чёрных плащах, которые теснили мирное население от дворца и Кольца. Негодование гудело в воздухе, но не взрывалось, хотя толкучку была страшная даже для карманников. Ещё не разбежавшихся от снега и первых пинков шейдов гуляющие напирали с площади, навстречу им тёк ещё ничего не понявший народ из улиц и переулков.
Кай опустил на лицо свою маску и повернул, насколько мог, голову к спутнику.
- За ручки держаться не предлагаю – не теряйся сам!
Накатила волна. Боковым зрением, насколько позволяли прорези маски и слезящиеся и режущие от вновь лопнувших сосудов глаза, некромант видел, что ряд щитов теснил толпу, которая их сносила. Многовато их было для патруля, если стояли по всей площади и ещё на улице, вот что бы подумал рациональный Пятый. Но Кай сейчас ничего не подумал. Он потёк за толпой, чтобы забиться в первый переулок. Выныривая в него, он споткнулся, кажется, о хозяина какого-то лотка. Мужчина лет сорока по человеческим меркам лежал в красном ореоле вокруг головы и разлитой повсюду браги с интересно вывернутыми руками и ногами. Сзади о длинную ногу Кайлеба, которую он ещё не успел вынуть, восстанавливая равновесие, споткнулся кто-то ещё. И ещё. Зазвучали ругательства и вопли.
- Классика, – пробормотал маг, – затоптали.
Но по потоптанному, да ещё с препятствием, дальше бегать, в отличие от него, не спешили.
Он перепрыгнул через опрокинутый лоток и обернулся, чтобы поискать взглядом Тристана. В неосвещённом переулке шевельнулись и с чертыханием исчезли тени.
- Или нет
Отчаянные могли пытаться поживиться, например.
Запах крови щекотал ноздри, лжевампир опять перегнулся через накрывавший левое плечо сбитого хозяина лоток, вглядываясь чуть притязательнее. Ножевой раны он не увидел, зато заметил опрокинутую пинту с закрытой крышкой, из которой грустно сочилась бурда. Старый добрый инстинкт мародёра взял верх: её он подобрал и проверил. Наполовину пуста.
- У этой ярмарки с самого начала был запах хаоса и крови, – снова подняв маску и чуть морщась, не понятно, от неприязни или такой странной ухмылочки, пробормотал Кай. Его иллюзорное вампирское я хотело крови, и он запивал как мог. Чем было.
- Пошли, – отбрасывая и так побитую и подтекающую кружку прочь, сказал Ворлак. – Нужно выбираться отсюда, только мимо этих баранов
- Нужно выбираться на площадь. На площадь, на площадь, на площадь!
"Кто это сказал?! Рейнеке? Пятый?!"
- Там будет интересно…

+1

13

Бегающий взгляд, странные метаморфозы поведения - то дружелюбие сродни тому, которое проявлял волк по отношению к Красной шапочке, переодевшись её бабулей, то явная и абсолютно немотивированная агрессия, а затем как бы оправдывающие фразы о том, что его не стоит воспринимать всерьёз. Нормального человека такое поведение наверняка заставило бы сказать спутнику "прости-прощай" и, по желанию, покинуть квартал, район или даже город. Судя по всему, нормальным Тристан не был. Точнее, ненормальным было его теперешнее психологическое состояние, подкреплённое изрядной уже порцией вина, ведь он, к тому же, старался избегать питья на "длинных дистанциях", а посему пьянел быстро.
- Когда учителю приводили этаких ребят, он качал головой и разводил руками. Куда, ты думаешь, приведёт это знакомство?
- Беспокоиться стоит только тогда, когда есть что терять.
- Хорошо бы тебе пережить этот вечер, в таком-то виде

- За ручки держаться не предлагаю – не теряйся сам! - предложение дельное, тем более, что толпа мгновенно затягивала бреши, проделанные в ней любым, кто двигался не в том направлении или не с той скоростью. Пришлось изрядно поработать локтями и отдавить каблуками сапог не одну ногу, чтобы не потерять Кая из  виду.
Вот наш спутник ушёл куда-то вниз, мгновенно исчез из виду, рискуя быть в лучшем случае слегка помятым. Тристан посеял ещё пару семян хаоса и сумятицы, использовав свою немалую по людским меркам силу, чтобы пробиться к новообретённому другу, однако последний прекрасно справился сам. Одного из споткнувшихся о расставленные конечности Кайлеба, молодого и тощего паренька, лекарь по доброте душевной даже подхватил за предплечье, резким рывком привёл в вертикальное положение и отправил обратно в людской поток.
- Прут, как тараканы, если им головы отрубить, - с неодобрением отозвался он об окружающем их движении, - Ты в порядке?
А затем лекарь увидел труп. Или не совсем - чёрт его знает, ясно было одно - бедняге уже не поможешь. Накатила, как обычно бывает, горечь оттого, что, будучи не таким уж и слабым магом и профессионалом медицинского дела, проучившись кучу времени своему ремеслу, Тристан был бессилен что-либо сделать. Казалось бы, если будешь каждого такого жалеть - не хватит никаких душевных сил, однако ни во время учёбы, ни за годы практики мужчина не успел ожесточиться, потерять чувствительность к чужим страданиям и стать циником.
Завидев, что Рейнеке, как его звали здесь, уже успел раздобыть себе браги, лекарь тоже достал флягу из сумки, да поднял её в молчаливом тосте. Сейчас он находился в том состоянии, когда пить ради вкуса уже неинтересно, а полноценный, убойный эффект алкоголя недостижим по причине малой дозы уже принятого. Оставалось лишь "догоняться" тем, что было.
- Хаос и кровь... - непроизвольно повторил он за своим спутником, будто зачарованный виденной сотни, если не тысячи раз картиной глупой, бесполезной и бесславной смерти.
- Брось его. Иди своей дорогой. Или ты хочешь кончить как этот бедолага?
- Иди к чёрту. Слишком часто я тебя слушаю, и кто я сейчас? Где я? А кем я мог быть? Молчишь? Продолжай в том же духе

Тристан протянул открытую флягу Каю
- Выбираться нужно, я согласен, вот только куда? - очевидным фактом было то, что на ближайших улочках ситуация ничем не лучше той, что они наблюдали только что, поэтому один вариант уже отпадал, - на площадь? Я не шибко интересуюсь местной кухней, но за твой наряд нас либо прикончат под шумок, либо...Может произойти что угодно, - и не каждое "что угодно" может стать предпочтительнее, чем смерть, если меня прихватят за компанию, - добавил Тристан уже про себя.
Политика...Мерзкая штука. Стоит только чуть-чуть засветиться, и, если кому будет до этого дело, папаша найдёт способы вернуть блудного сына, а там придётся либо залечь на самое дно (впрочем, в плане социального статуса лекарь находился где-то на этом же уровне), либо опять драпать так, чтобы пятки сверкали. Ни один из вариантов, естественно, нашего героя не устраивал.

Отредактировано Тристан (2015-04-13 16:50:15)

+1

14

Хаос и кровь, да-да, именно так. Именно этим изначально пах этот день и чудный вечер. Куда ещё могло пригнать его в том состоянии, в котором следовало бы остаться с Авелем и Лина Ли и немного отдохнуть.
- Впрочем, ничего нового… Спасибо, я мне хватит, — вытирая губы рукавом и надвигая снова на лицо бездушный кусок фарфора, ответил Кай. Сухость во рту не пропала. Ему казалось, что он правда вампир.
Будь он собой, он бы, наверное, нашёл ещё пару трупов и расщепил их на ману в ритуальном круге, как правильный — то есть жадный и педантичный в сборе награды — мародёр и падальщик.
"Когда в следующий раз решишь кому-то насолить, никогда не оставляй позади ни живого неприятеля, ни его хладный труп. И те и другие имеют привычку приходить снова", — припомнил он, как шутил прибравший к себе под крыло нового культиста с косой гроссмейстер. Из его простой мудрости Кай только бы "не" в слове приятель вынес за скобки, а так старик был очень-очень прав.
- Только то же самое сработало и с тобой.
- Но я всё ещё жив?
- Нет, это я жив. А ты пропал без вести
.
Они все пропадали без вести в этой больной голове…
Маг ступил в тёмный зёв переулка и повернулся, глядя в прорези маски на парня.
- Вообще-то я не собирался, но в этом есть смысл. Всё лучше толкущейся толпы, где можно получить нож в брюхо просто так, а там ещё и любопытно, наверное.
- Нет, ты собирался.
- Нет, я думаю головой.
- Давай просто поищем обходные пути.

А про наряд Кай и вовсе ничего не ответил. Ядовитые твари красятся ярко, а хитрые — под них мимикрируют. Выглядеть так, чтобы никто не мог тебя опознать, едва сбрасываешь одёжку, он решал намеренно, хотя театральный реквизит в этот раз оказался капризом. Уж больно напоминал он какую-то яркую вспышку из других времён.
Разница между любым нормальным человеком и шизофреником невелика. Нормальному тоже мерещатся образы и говорят в голове голоса. Однако только больной не может подавить волевым усилием каждое из них, прекратить их существование одним "нет".
Кай направился, ведя рукой в перчатке вдоль стены. Залеченная днём правая свисала из-под красной накидки и истрёпанного рукава почти расслабленно, но под перчаткой бегали мелкие спазмы по мускулам. Он всё ещё плохо принимал светлую магию, даже с подавленной аурой.
- Только ты не настоящий вампир.
- Это просто исправить. И тогда ты потеряешь власть. Ведь ты весь нужен только для Культа, да, Пятый?
- Ты не посмеешь…

Кайлеб снял перчатку с онемевших от недостатка крови пальцев и стал на ходу разминать кисть, упражняясь в накоплении маны. Впереди по переулку, в котором они минули уже три закрытых деревянными воротами тупика, выстроились в ряд тени. Своим усиленным иллюзией иной жизни зрением лжевампир разобрал каких-то подростков и, вроде бы, даже знакомую девчушку-попрошайку среди них.
Мужчина, оскалившись под маской, крутанулся на ноге, ловя на себя Тристана:
- Десять вампирят гуляли в темноте… — промурлыкал Рейнеке. — Тристан, ты что-то говорил о местной кухне? Вот это — знатоки, и, кажется, они давно постятся.
К счастью, их было всего пять, и в шагах тридцати голодные малолетки напряжённо вглядывались в нежданный улов в ответ.
- Вообще-то я хотел вывести тебя на одну из внешних площадей мимо толп, но, похоже, ты предугадал проблему.
Рука отстранилась от плеча целителя, слабо светясь красным и излучая призрачные языки пламени в темноте. Немота и холод отступали, маг продолжал её всё активнее и активнее разминать.
- Если тебе нужен нож или мана — прости, лишних нет.
Из переговаривающегося сборища прозвучал истеричный рык:
- Ты-ы-ы!
- О, не забыла! — усмехнулся Рейнеке и громче крикнул вперёд. — Я-а-а! Что, не успели оттащить несчастного, чтобы грабануть и выпить?
-  Щас тебя выпьем! — огрызнулся незнакомый вампирчик.
Некромант не ответил "подавишься", не подначил никак. Под маской лицо Кайлеба мгновенно стало серьёзно, а глаза не теплели никогда.
- Первый, который бросится — мой, второго лови ты. Они голодные и безродные, быстро клыки обломать им не проблема, а окружить нас они не смогут.
Бледная рука с тёмными жилами перестала просто излучать энергию и загорелась холодным красным. В левой мелькнул кинжал Виан.

Использовано: Пламенные перчатки
Не забывай, что в подворотне темно, как в жопе негра, и только сверху в отсветах города падает снег.

[AVA]http://i.imgur.com/m02dYNr.png[/AVA]

+1

15

На отказ Кая Тристан просто пожал плечами - ему же больше достанется, а ведь он ещё не окончательно пьян...Не то, чтобы он не хотел делиться, но раз собрался сегодня надраться - стоит выполнить хотя бы этот, самый простой из всех его планов, которые, либо по неудачному стечению обстоятельств, либо по собственной глупости лекаря в жизнь не претворялись. Мужчина ещё раз приложился к фляге, тем самым оставив внутри чуть больше половины от изначального количества, да убрал ту обратно в сумку, где ей, собственно, и было место.
Тристан отправился за своим спутником. Быть за спиной этого человека, следовать за ним становилось какой-то слепой привычкой, которая вполне себе могла стать роковой. Было в теперешней ситуации что-то, отдалённо напоминающее то положение, которое приключалось в жизни практически каждого мальчишки - старшие друзья заводят тебя то в чужой огород, то в соседский курятник, всё идёт не так, как они планировали, и в итоге именно этот ведомый и получает по голове сначала от хозяина огорода, а потом и от родителей, которые при этом злобно бранятся, а затем выдают фразочку вроде: "Раз не можешь думать своей головой, будем воздействовать на задницу". После такого сидеть, как правило, не получается ещё пару-тройку дней.
- Любопытно, говоришь...Конечно, в месте, где войска теснят толпу, должно быть до жути интересно. И опасно, - нет, Тристан, конечно, не был трусом, но чувство самосохранения у него работало отменно, - Стоит подумать, что же там происходит на самом деле, - он сделал небольшую паузу, как бы придавая значимости своим словам но на деле выглядел для подобных рассуждений крайне неподобающим образом, - Если оттуда гонят людей, тем более в праздник, значит будет происходить что-то тайное, - в принципе, логичное умозаключение, - тем более, что, если я всё понимаю, занимается этим не городская стража, а шейды Арис...Мятеж? Междоусобица? - Он вскинул брови, сам удивившись своей догадке.
Не успел Тристан набрать в грудь воздуха для новых словесных излияний, как его резко остановили и начали пороть какую-то чушь про вампирят...Ага, всё ясно. Вот тебе и приключения. Говорила же мама: своей головой думай! Что ж, придётся как-то выпутываться из сложившейся ситуации.
- Брось его, брось! Пускай сам вылезает из дерьма, в которое нас затащил!
- Если он останется один - его покромсают на куски так быстро, что ты даже до конца переулка добежать не успеешь. Здесь узко, так что шансы у нас есть только если останемся.

Мысленная дискуссия продолжалась недолго - здравый смысл на этот раз победил, однако выигрывать битвы надо было ещё до того, как лекарю пришло в голову напиться.
- Первый, который бросится — мой, второго лови ты, -Кого ловить? Как?! Парень, ты вообще в своём уме, я сражался-то только на учебном оружии, а ты мне предлагаешь вот так вот запросто раскидать по переулку полдесятка вампиров?
Впрочем, Тристан, опять же, очень быстро взял себя в руки, да попытался ответить с некоторой долей юмора и бравады, - Так точно, капитан! - и достал из сумки свой старый, принесённый ещё из "прошлой жизни" нож.
Оружием этот ножичек можно было назвать только с очень большой натяжкой - смехотворная гарда, которую стоило скорее определить как небольшой упор, и очень уж тонкое лезвие, которое сломать - раз плюнуть. Посему оставалось лишь надеяться, что второй из бравых переулочных молодцев окажется уж очень голодным, щуплым и, лучше всего, мёртвым ещё до того, как им с целителем придётся встретиться лицом к лицу.
Когда вампиры двинулись на непутёвую парочку, от бравады и храбрости не осталось и малейшего следа. Пятёрка кровососов, да ещё и изголодавшихся по крови разумных существ, представляла, на самом деле, устрашающее зрелище, причём в почти непроглядной, густой, как дёготь темноте. Нет, Тристан не струсил. Он просто слегка потерял контроль над собой, и с воинственным, но бессловесным боевым кличем что было силы топнул ногой по земле, задействуя тем самым одно из немногих боевых заклинаний, которые он знал.
Судя по всему, страх и вино сыграли свою роль: результат нельзя было, конечно, назвать катастрофическим, однако за такое учитель, занимавшийся с Тристаном стихийной магией, оторвал бы уши даже теперешнему взрослому мужчине без каких-либо шансов на милосердие. Из-под земли выросли три тонкие, четырёхгранные, как стилеты, и такие же острые обсидиановые иглы: одна едва не пробила Каю ногу, а вторая появилась прямо за лидером молодых вампиров под небольшим наклоном, достаточно удачно загородив дорогу остальным. Все они были повёрнуты так, чтобы "резать" по направлению движения нападавших.
Самое интересное произошло с последней иглой. Ею лекарь "поймал" второго  по счёту из переулочной братии вампиров-малолеток. Она пробила бедро бегущего, расщепив кость, а затем вошла под нижним ребром, пронзив лёгкое и выйдя слегка позади ключицы. Инерция движения тоже сделала своё дело, расширив рану и увеличив повреждения. Не в силах сломать прочный камень, вампир повис на игле, истошно воя от боли и пытаясь снять себя с этого ужасающего творения магии. Впрочем, успехов он в этом не сделал, разве что изрезал себе все ладони об острые грани лезвия, возвышавшегося на полтора человеческих роста.

Использовано: Коллекционер

Отредактировано Тристан (2015-04-21 22:10:37)

+1

16

- Если бы войска
Тристан говорил своим еле ворочающимся от выпивки языком какие-то общие вещи, но в словесном потоке ловился смысл.
Шейды – не просто "войска", а элита, и если все, численностью, может, в тысячу – здесь, то они могут брать город практически без сопротивления, в отсутствие-то гвардии.
- Не знаю. Я не знаю! — Кай не пробормотал это даже, а прошипел с неожиданной для себя долей досады. Он хотел бы знать, какие игроки и что именно разыгрывается на этом столе, но, чужак и безликий на политической кухне Северных земель, он мог только выдёргивать мелкие прутья из-под трона Принца-Вишенки. Не дальше, чем позволяло ему покровительство Глациалис, чьи интересы пока не противоречили его стремлениям, но лишь пока.
Капитан…
Бледное лицо под маской недобро усмехнулось.
Путь Кайлеба наверх начался по головам. Он убил своего капитана и стал новым. Он убил своего гроссмейстра и стал им. Осталось подкопить сил, срезать голову с короля или магистра, взять окровавленный венец, и заявить притязания. Но где бы найти её, такую силу. В человеческом ли, в смертном кругу? И сколько сердец придётся вырвать, чтобы заполучить таковую?..
А вампирята бросились под клич девчонки. Быстрее, чем люди, но недостаточно, чтобы при встрече с Ворлаком, бывалым палачом, не начать умирать.
Призрачно-красное, очищенное от тёмной дымки некромантской ворожбы магическое пламя выхватило из темноты юные лица. А потом сразу прилипло к щеке одного подлетевшего.
Кай не словил на руку с ножом удар когтистой пятернёй, и она врылась в кожаную куртку.
"Первое правило драчливой шпаны: не нападай на старшего даже с преимуществом в числе, если у того хорошее вооружение. Скорее всего, он за какие-то навыки его получил…"
Тактика "нам не страшен паладин, нас пятнадцать — он один" не работала, Кай мог много рассказать о личном горьком опыте, с которого для него всё началось. Некроманту удар был не больнее крупного града, а паренёк взвыл. Взвыл отчаянно и протяжно, как в агонии зверь. Так бывает, когда тебе выжигают лицо настоящим огнём, сжатым, устойчивым и жарким, как железное клеймо вместо руки колдуна.
Кайлеб отшвырнул извивающегося малолетку на стену виском и крутанулся волчком: его стопу и руку чуть не прошил каменный шип.
- Ты пытался, — хотел фыркуть дружелюбно, но неизбежно процедил сквозь зубы и прорези лжевампир. – Стой сзади, чтобы не задел.
Если заденет Кай его – будет куда грустнее.
Запах палёной плоти заводит, когда привычен к нему, но не вампирское чутьё или только издали. Пацан извивался, размазывая разводы по стене, хватался за голову, не понимая, что так только больнее, выл. Остатки слетевшего с руки заклинания играли на прожжёной плоти и облизывали её последними всплохами, а товарищ опалённого постепенно терял волю и обмякал на другом шипе. Из переулка, отливая красным, смотрели ещё три пары испуганных глаз.
Кайлеб, плечом немного потеснив Тристана, выпрямился. На его остывающую руку липли капли растаявших снежинок.
Пиромаг сделал шаг вперёд, огибая шип. Вампирчики – назад.
- Что, дошло? – свистящим голосом спросил он, скалясь под маской. Пальцы снова начали нагреваться и светиться. Кай готовил заклинание, встав прямо перед дрыгающемся, как червь на крючке, пареньком. Его первого товарища он не добил, только пнул ногой, проходя мимо, и вырвал из извивающегося крысёнка всхрип. О-о-о, ожоги саднят, ожоги болят, ожоги пекут, как демонята, а, главное – не всё, что повреждает пламя – это обуглившаяся корка. Жар уничтожает тело без здоровой кожи изнутри. Не было смысла добивать. Вряд ли голодный клыкастый смог бы восстановиться и с фляги крови, а его друзей к нему не пустят. Он останется медленно, болезненно, несколько часов затухать. А если рванётся – что ж, на что ещё нужен Тристан? Кай не был командным игроком уже долгое время, но ещё помнил, как это – доверять спину хоть в мелких вещах. И разочаровываться. Алек Эарлан тоже умел колдовать каменные шипы.
На ладони у мага сформировалась небольшая сфера пламени. Огонь перетекал внутри контура, точно полупрозрачная лава, и освещал пространство меж обшарпанных стен и грязного прохода меж ними. Второму парню повезло не больше, чем первому: сломать заклинание и вынуть шип до того, как естественная регенерация вампиров прекратится полностью, наступит шок, он потеряет сознание и больше не проснётся, никто не успеет. Или, не захочет. Только если целитель не решит вдруг дать Кайлебу в спину кинжал и помочь шпане решить вопрос голода за счёт одного урода. Как будто его тоже не выпотрошат, ха-ха.
- Что, хотите им помочь? – спросил он замешкавшуюся тройку пока целых детишек. О, он ведь тоже не сразу преодолел ступор, когда тот наёмник выпотрошил его друга, вырывая срезанные магией рёбра, точно изящно срезанный ломоть окорока… - Или бежать некуда?
Руки дрыгающегося мальчика рванули к скрытому складками накидки горлу лжевампира, и он легко их отбил шлепком запястьем. Прямо перед глазами хрипящего нечленораздельные проклятья вампира мелькнул нож Виан.
- Ну-ну, – прошептал Кай, поднося к лицу пацана пламя. – Ну что, милости, или ещё немного боли?
И, громко, мужчина обратился к ним всем, постепенно крадущимся во мрак подальше.
- Я не стану убивать вас, если вы укажете, как пробраться на внешние улицы.
Ответ дрожащим голосом выплюнула девчонка:
- Здесь одни запертые тупики, есть только лестница на крыши… Там.
И она, указав рукой куда-то назад и вправо, отступила ещё дальше, за границу света, который блестел на бледном и залитом влагой – не то снежной водой, не то слезами – лице. Только глаза ещё были видны в темноте.
"Поняли, что бесполезно драться" , - подумал Кай. От мысли на сердце стало приятно тепло. Меньше хлопот ради нужного результата.
- Направо. Направо. Направо… Это же туда, да? Это же судьба, да? Слышал, Лис, слышал Рейнеке, тебе не справиться. Они все отошли давить тварь, ты один на один против меня…
Огненный ореол оторвался от руки и завис над краем капюшона, отбрасывая контрастную тень на маску в местах, где была прорезь глаз и был обозначен рот с отверстиями для дыхания.
- Это ты так думаешь, Пятый. Ты просто номер в ряду, а я – свобода.
Бредовые образы за яблоками глаз становились всё гуще, запах крови забивал мысли под ними всё больше. Маг поднял маску и посмотрел стеклянными глазами с ниточкой радужки прямо на жертву. В бледном лице истекающего кровью вампира уже не было даже призрака ужаса, и оттого его резать было проще. Он уже просто вещь, уже безвольное тело, уже…
- И ты обещал что-то новое, оу.
- Я предупреждал тебя.

Кривое с зазубринами лезвие клинка вскрыло парню на шипе горло, а голая правая рука поднялась, чтобы принять поток крови, как набирают воду из бегущего ручья. Преодолевая барьеры не двигающегося от сухости лица, сухого языка, сведённого горла, Рейнеке быстро глотнул и поспешил зачерпнуть снова. Из живота навстречу поднимался протест, но призрачное насыщение казалось ценнее. В немеющих пальцах становилось теплее.
- Сзади!
Кай прихватил ладонью рот, чтобы глоток просто не вылился, но тут же поборол тревогу.
- Грязный трюк. Жаль, что я знаю, что ты играешь грязно.
Лжевампир сглотнул и утёр лицо и руку о алую ткань накидки. Времени чиститься не было, он опустил маску, судорожно облизывая губы сухим, сухим, слишком сухим языком, которому страшно не хватало слюны. Запах крови был везде, но перестал так дурманить. От грязных пальцев на левой стороне фарфора остался особо отчётливый след, портивший белое не-лицо как настоящее – размазанная дорожка слёз, под которой от соли опухает кожа.
- Мы не закончили.
- Попробуй.

Рука в перчатке сжала нож и отвела его чуть назад, чтобы развернуться и ударить, если понадобится. Как выглядел Рейнеке? Наверное, для человека, абсолютно дико. Но такова была природа, правильно? Жажда, которую вином не залить, пусть и шла она от виала, а не естественно.
"С волками жить – по волчьи выть".
- Иди вперёд, я хочу убедиться, что они не забегут к нам в спины, - проговорил ясно, но тихо Кайлеб, поворачиваясь к Тристану через плечо. Грязной рукой он закрывал закатившиеся глаза вампирёнка, а кровавая дорожка в тени от капюшона и с такого угла должна быть не видна.

Использовано: Огненный ореол – 25 маны.

[AVA]http://i.imgur.com/m02dYNr.png[/AVA]

0

17

Тристан никак не мог решить, что же отвратительнее - запах палёного мяса и крики умирающих, пятна запёкшейся крови и куски обожжённой плоти на стене и земле, или то что сам лекарь получал от этого какое-то неясное, неподвластное рациональной оценке удовлетворение, которое отразилось на его лице в виде довольной ухмылки.
На самом же деле, пускай он того и не осознавал, мужчине нравилось чувствовать власть, пускай и над этим жалким отребьем, ему было приятно осознавать, что его боятся наверняка не меньше, чем этого маньяка-пироманта. Да, Тристан намеренно убил своего первого человека или, если выражаться строго, своё первое разумное существо. Он не испытывал мук совести - пока что - ему понравилось. Даже лёгкая дрожь в руках, вызванная избытком в крови адреналина, воспринималась не иначе как благословение свыше, и лекарь с трудом подавил в себе желание отправиться в погоню, как безумное животное, и растерзать тех, кто остался в живых.
Сердце стучало так, будто в груди мужчины решили организовать большую кузницу - организм делал своё дело, и теперь Тристан если и не чувствовал себя трезвым, но мыслил значительно яснее, да и тело повиновалось лучше.
- Только если на мою спину не решишь покуситься ты, - произнесено это было практически миролюбиво, он даже позволил себе усмешку, обходя стоящего перед ним Кайлеба и отправляясь стоять на стрёме. По пути он накопил достаточно маны для нового заклинания, чтобы не использовать магию спонтанно, как это было в прошлый раз, а направленно и максимально эффективно. Это в некоторой мере должно было обезопасить его как от нападения вампирьей шпаны, так и от агрессии со стороны спутника, который был явно неконтролируем.
Первый поворот - налево. Лекаря, когда он находился за спиной Рейнеке, слепил огонь в руках компаньона, поэтому он не был уверен, куда же всё-таки скрылись отступающие недобитки. Зайдя по широкой, насколько это было возможно, дуге и будучи готовым использовать подготовленное заклинание, лекарь обнаружил, как и было сказано страдающими, видимо, от избытка честности вампирами, тупик, кон чающийся заваленным всяким хламом тупиком здания.
Глаза достаточно привыкли к темноте, чтобы Тристан мог различать хоть какое-то движение или неподвижные силуэты, поэтому он уже без лишнего труда увидел три торопящиеся, постоянно оглядывающиеся фигуры , которые заходили за поворот, исчезая из поля зрения.
- Ушли, голубчики, - чуть ли не с сожалением отрапортовал он, не останавливаясь. Поворот направо, встретившийся на его пути, был изучен примерно так же, как и предыдущий - там действительно была довольно-таки старая, предназначенная, видимо, для трубочистов и кровельщиков лестница, которая содержалась в относительном порядке. Что ж, если лезть по одному, авось и выдержит.
Возбуждение, вызванное пусть и кратким, но первым реальным боем в жизни Тристана, начало спадать. Он внезапно ощутил, что в горле основательно пересохло, и посему, прислонившись к стене прямо напротив "отростка" переулка, спрятал нож за голенище сапога - вдруг пригодится - и вновь открыл флягу, да основательно приложился к ней.
- Сомневаюсь, что ты расскажешь мне, кто такой Кай, - неожиданно (во многом и для себя) начал он, - но поведай хоть, кто такой Рейнеке, - действительно, ситуация,когда ты уже успел пооткровенничать со своим спутником, а сам знаешь только два его имени и то, что у него есть некоторые склонности к садизму, ни в коей мере не обнадёживало. Скорее даже слегка пугало, - Чёрт возьми, скажи хоть что-нибудь! - а вот это уже явно не было проявлением безудержного и праздного интереса, а скорее криком о помощи, - Я тут это...кхм...человека убил, - голос его был слегка севшим и хрипловатым от сдерживаемых переживаний.
Нет, Тристан не собирался плакаться Каю в жилетку, но идеи гуманизма всё ещё жили в голове странствующего лекаря. Они, вкупе с нежеланием быть тем, кем ему предназначено быть по рождению, и двигали мужчиной на протяжении последнего времени. А сейчас, с первым трупом на руках, с чувством абсолютной безнаказанности, все эти внутренние установки если и не рухнули, то более чем основательно пошатнулись.

Отредактировано Тристан (2015-04-22 01:02:50)

+1

18

Вдох-выдох. Кровь стучит в висках. Кай не устал физически – как-никак, привычен к перегрузкам, но отчего-то плохо ему было здесь и сейчас. В спазме выло всё нутро и, особенно, желудок.  Он мог притворяться и пить кровь разумных существ сколько угодно, но кровь вампира грозила ему большим, чем просто расстройство и тошнота. Он мог превратиться в гуля и больше никогда не вернуться.
- А ты видишь это только в негативном свете, да?
- Вся жизнь насмарку. Обещание Алисии – насмарку.
- О, нет, только не для тебя.

По контуру белого пятна в тёмной комнате всё так же проглядывались лишь два препирающихся кривых отражения. Глухое молчание всех прочих голосов пугало. Они могли бороться с Третьим, они могли беречь сон Первого, они могли шептаться где-то вдали, но в пределах пространства. Но появление Рейнеке всё испортило, заглушило разговор, на котором с перебоями держалось хрупкое равновесие.
- Ищи отговорки сколько хочешь. Остальные согласны.
- Действительно? Особенно, наверное, Потрошитель.
- Чудовище есть чудовище, его взрастила коса и оно должно уйти.
- Вот значит как…

Мужчина молча смотрел на свою руку. Ладонь в тёмно-красной глазури с чёрными ниточками в линиях, скатавшимися валиками между пальцев и страшными дугами под неподстриженными, по вампирской моде, ногтями. Она казалась чужой и страшной. Хотелось срочно запустить её под одежду, вырыть амулет, сорвать шнурок с шеи и просто быть собой, но тут же подсознание говорило, что так же он думал всякий раз, глядя на результаты своих поступков, просто не было шнурка. Было время неведения, бездарности и бездеятельности, в которое хотелось вернуться. Быть огорчением для амбициозных родителей, но хотя бы не абсолютным. Может, взять трудом и выучиться петь по-доброму весёлые, а не жалящие и отдающие неизбежностью песни. Может быть, жизнь была бы скучнее, а он всё так же на неё бы роптал и ненавидел мир и себя – Кай ведь с детства ничего не мог поделать с грызущей его изнутри завистью.
Две блестящие точки, обозначавшие присутствие в прорезях маски пустых глаз, поднялись на голос.
- Ты не наш. Видишь. Даже он знает.
- Я и не претендовал. Я здесь, потому что нужен.
- Нет, ты…

Губы слиплись. Маг их облизал шершавым языком, но слов в глотке не собрал.
- Очень зря ты отрицаешь неизбежное. Твой золотой век давно прошёл, как и у каждого прочего. Вы все в прошлом.
- А ты. Просто. Персонаж
, – высунул голову с прищуренными зрачками в круг света Гроссмейстер. – У тебя даже лица нет, как и не было никогда.
Кай опустил руку, посмотрел ещё раз на распятое перед ним тело вампирёнка, подумал отстранённо, что мог бы собрать кровь. чтобы шпана не получила ни капли… Нет, он не выпадал из реального мира. Он просто ему не отвечал. В кругу белого света присутствовала пустота.
- Ну и что? – апатично ответил вопросом на вопрос он. Среди всех прочих ответов, которые у него были, утешающих, язвительных или циничных, он выбрал спонтанно один, без капли эмоции. – Иногда случается, и не одной защиты ради, – лицо под маской и почти невидный взгляд не могли указать на тело, но именно их чуть опомнившийся Ворлак и имел в виду.
Иногда просто потому, что тебе хочется есть. О, как выла арена, когда худой пацан на алом песке, скопировав своего бывшего противника Инферналя выжег лицо другому бойцу, причём пошёл дальше и затронул глазницы. Тогда Кайлеб пьянел от битвы тяжело, трезвел быстро, а потом выл, как ему плохо и ужасно неделю подряд. Реджинальд вот "не парился". Он был человеком простых идей, удовольствий и, кажется, слишком глух к другим, чтобы воспринимать существ и их мясо не раздельно.
Иногда приходилось по приказу и от отчаяния. Кстати, опять было очень важно пожрать, потому что они неделями и месяцами ждали и не получали припасов. На его старом любимом мундире все рукава были вышиты в волчьи черепа и кости. Стоило добавить и пару человеческих, ещё до окончания той бессмысленной безымянной войны.
Люди иногда просто мешали. В его доме всё ещё лежал список предателей и личных врагов, которых можно было бесконечно добавлять и вычёркивать красным, добавлять и вычёркивать, когда наконец находил и убивал. Реджи-Реджи, и многие другие, отчего вы оказались там?
Лжевампир шевельнулся, и тени от магического пламени как неведомое чудовище мотнулись вместе с ним. Он обошёл распятого мальчика, посмотрел в переулок, и хмыкнул.
Он обернулся к Тристану, почти не подбирая слова, чтобы успокоить. Они лились сами, как-то легко, для поскрипывающего голоса.
- Люди, как и всё на свете, имеют причины чтобы существовать и причины, за которые их следовало бы уничтожить. Как гадюка – защитница своей кладки, но смерть для неосторожного путника, как паук ловит в сети муху для паучихи.
Кай натянул перчатку на грязную руку, чтобы не светить следами так уж сильно, и указал на пахнущий гарью и кровью проход.
- Вот эти вампирёныши – хотели есть, за это я их не виню. Они хотели есть тебя и меня – это уже претензия серьёзная, не правда ли? Хочешь быть добычей – без меня.
Железные когти перчатки приманили к себе огненную сферу.
- Ладно. просто усвой одно. Кого бы ты ни пришил, он мог быть лучше и хуже, но не настолько, чтобы тебе убиваться самому. Научись говорить своей совести, как и смерти, "не сегодня". Жизнь станет приятнее и проще. Это всё, чем я могу тебе помочь.
- Слукавил.
- Нет. Никакое покаяние не вернёт мои здоровые сны.
- Солгал.

Чуть сутулая спина в вызывающе алой накидке вновь повернулась к целителю. С неба падал и падал недолговечный пушистый снег. Гул городских улиц доносился из переулков как в слуховую трубу, глухо и неразборчиво; отдалённые смазанные крики падали в тупики бессмысленно, чтобы затихнуть и растаять, как и эти отголоски уходящей с боем зимы.
- Опять на крышу, опять неспящий в ночь город и снег.
- Я же говорил, что ты бегаешь по кругу.

Левой рукой некромант потрогал лестницу… и пошёл дальше в зияющую в очередных воротах темноту вместо калитки.
- Я ищу лучший путь.
- Для чего?

Эта тропа убегала к площади, как раз меж теми двумя углами. Почти весь путь за забором уже заграждали бочки на тачках, но несущегося вперёд мага это не останавливало. Он опять не проверял, идёт ли страдательный молодой человек за ним. Люди приходят и уходят. Ну, бородатый лоб с пропорциями хорошего шкафа пролил первую кровь. Казалось бы, целитель, должен относиться к такому делу спокойнее, как его, Ворлака, мать. От неё в памяти вообще, в отличие от Алисии, веяло каким-то могильных холодком. Мать, кажется, была всё ещё жива, а Лис… часть души, беспамятная, в Айрин, и всё так же смотрит на мир как призрак, часть – почти что кукла из плоти. Отлично сработал, Эарлан. Чтоб он сдох, если сдох, раз пятнадцать, а если выжил – все двадцать пять.
Когти разжались и выпустили огонёк, и он подлетел чуть выше. На обшарпанной стене чугунными скобами выпирала в переулок ещё одна лестница.
- Здесь. Судьба.
Мельком посмотрев снова в переулок, Кай схватился за скользкие скобы и стал карабкаться вверх, надеясь не съехать тут же со ската крыши. Он забрался, крадясь медленно и аккуратно, на ребро черепичной кровли. Гомон ударил ему в лицо. Из улицы, на которой он послал девчульку и отвязывался от гадалки, вопреки всем ожиданиям, напирал на ряды щитов и пик, к площади, выгоняемый народ. Толпа обтекала тот угол в отдалении, откуда некромант начинал путь. По крикам и ругани он мог предположить, что там тоже была кровь. Кого-то подавили или выпили. Не мудрено ли?
А прямо напротив домов, сливавшихся с нынешним обзорным пунктом Кайлеба и винокурней торцами, виднелась на площади статуя, а за ней – ворота и фасад императорского дворца. Чёрные с сталью плащи, пёстрые кучки народу, красный камень – краснее, чем обычно – и всё это в магических огнях! Пиромаг загасил свой маячок, повернулся на корточках и захихикал под своей безликой маской. Захихикал с надрывом, безумно, страшно, радуясь какой-то своей жестокой шутке, которую понимал только он.
- Всё повторяется, да, но иначе.
В Кэтель в Вильсбурге были пожары, схваченные и приговорённые к рудникам балагуры…
С этой и с другой улицы напирающая толпа продавила защиту шейдов и полилась на было расчищенную площадь.
Но только вампиры могут гульнуть на такое количество крови и жертв.

[AVA]http://i.imgur.com/m02dYNr.png[/AVA]

+1

19

Чугунные скобы, на которых таял едва успевший выпасть снег, неприятно холодили ладони и создавали такое ощущение, будто бы вот-вот выскользнут из рук. Пока Кайлеб забирался по этой же лестнице, Тристан успел нагнать его по тонкой кишке переулка, заваленного всяким хламом, на который лекарь даже не потрудился обратить внимание. Обретя долгожданное равновесие на крыше, мужчина убедился в обманчивости этого чувства: то ли плохо закреплённый, то ли просто очень старый кусок черепицы треснул под каблуком сапога и устремился вниз, где разбился с глухим и будто бы осуждающим звуком.
- Мать твою, - беззлобно выругался лекарь и начинающий убийца. Он поднялся на конёк крыши и был оглушён доносившимся с площади гулом, криками и звуками боя.
Тристан застыл, наблюдая, как людские волны накатывали на строй шейдов - и разбивались о него, оставляя за собой море крови, истошно орущих раненых и убитых, которым звуков издавать уже не придётся. Мужчина изменился в лице: созерцание этой картины заставило его нахмурить брови и слегка прищурить глаза, а верхняя губа приподнялась, некрасиво скривилась, обнажая стиснутые зубы. Казалось, будто лекарь терпит невыносимую, ноющую, страшную боль.
Очередная волна ударила в строй прекрасно обученных и сильных, словом, лучших, что можно было найти, солдат. Один из них упал, а стоящий сзади, видимо, не успел занять место товарища. Образовалась брешь, в которую хлынули нападавшие, отвратительно вооружённые, смердящие вином и потом, сточными канавами и выгребными ямами. Крики всё ещё раздавались: отчаянные и полные торжества, крики боли и страха, кровожадные и бессловесные боевые кличи, мольбы о пощаде и предсмертные хрипы, сопровождаемые бесконечным, сливающимся в один муторно и монотонно звенящий звук лязгом оружия. Строй шейдов отвечал гробовым молчанием, которое прерывалось лишь редкими и отрывистыми командами.
Несмотря на всё своё презрение к черни, на отвращение к тем, кто при первой же возможности бросался выпить раненого, но ещё не умершего, несмотря на то, что все мыслимые виды военного превосходства, кроме, пожалуй, численного, были за ними, лучшие воины клана Арис начинали умирать – медленно и неуклонно, собирая обильную и кровавую дань с нападающих.
На место каждого убитого горожанина вставал другой, успевший подобрать оружие павшего до него, либо вовсе безоружный, ещё более озлобленный или напуганный, идущий по трупам или топчущий тех, кого смерть обошла своим милосердным касанием. А за каждым новым, вставшим лицом к лицу с лучшими воинами севера, стояли ещё тысячи рвущихся в бой, обиженных, распалённых неизвестностью, ожиданием и обмочившихся от страха.
Тристан долго не мог отвести остекленевшего взгляда от этой бессмысленной и чрезвычайно кровавой и жестокой бойни, пропитанной беспричинной злобой и ненавистью.
- Это...неправильно, - хрипло выдавил он из себя, борясь с внезапно и незаметно охватившим его оцепенением и отвращением к тому, что происходило. Мужчина искренне не понимал, что заставило людей, что буквально полчаса назад хоть и шумно, но мирно радовались и отмечали ярмарку, вдруг схватиться за оружие, подобрать палки и оглобли, чтобы сменить их мечами убитых воинов. Он не верил, что резня с сотнями или даже тысячами трупов является единственным решением проблемы, какой бы она ни была.
Лекарь услышал хихиканье своего спутника, которое сначала ошарашило, а затем и разгневало его: гримаса боли превратилась в маску ярости, с оскалом и раздувшимися ноздрями, широко раскрытыми глазами.
Ты смеёшься, Фойрр, тебя побери? Смеёшься?! - он чуть было не дал волю своему гневу, однако воспоминания о том, как Рейнеке лихо расправился с вампирятами в подворотне заставили Тристана повременить с активными действиями, - больной ублюдок, - кулаки мужчины сжались до хруста в суставах, а поза выдавала крайнее напряжение, однако он по-прежнему был бессилен что-либо сделать, как с происходящим на площади, так и с этим грёбаным садистом, стоящим рядом.

+1

20

Кай задыхался, и между истеричными смешками из него вылетали обрывки слов.
- Нет… нет… всё правильно! Всё именно так, как должно быть!
Он не чувствовал никаких угрызений совести. В конце концов, в этот раз он вообще не сделал ничего, кроме нескольких дней увлекательной прогулки с Вороном по Лунным землям и саботажа чей-то умной комбинации по вывозу из столицы принцессы. То есть для вот того, что творилось внизу, он не сделал вообще ничего значимого. Суп из вампирят сам вскипел и сам запенился розовым и красным. И это было потрясающе, волнующе, классно!
Балансируя как кошка на ребре двускатной крыши, Рейнеке поднялся из позы горгульи на корточках исократил расстояние до Тристана, замершего в нервном напряжении, и бесцеремонно опустил руку ему на плечо. Не перчатку характерного северянского исполнения – со стальными накладками-когтями, но голую, оставшуюся в разводах крови ещё с небольшого пламенно-кровавого пира в переулке. Полосы и липкий налёт вместе с ободками под ногтями казались красными в черноту в эту ночь. Свет фонарей перекрывал далёкие звёзды и Луну, излюбленное божество вампиров и их названную мать. Снег опускался вниз, городская марь вверх, и белый бок восходящей по небосводу ночной хозяйки истекал гнойной жёлто-рыжей лимфой концом ближе к земле, а со сторон на неё напирали жуткие чернильного цвета снежные тучи. "Кровавая луна" – так люди звали её, когда небо казалось чистым, но марь была гуще и краснее. Кайлебу, в силу преимущественно ночного и бессонного образа жизни, не раз доводилось наблюдать это явление. Лишь недавно, в Лунных землях, например.
- Смотри, Тристан! Вот что происходит, если монарх – идиот, знать превыше общей держит личные цели, и никто думать не хочет о низах! – всё ещё содрогаясь от смеха через фразу громко отвечал Кай, поворачивая к целителю лицо-маску. Костлявые пальцы, казалось, лежали на плече свободно, но хватка у них была мёртвая. Из такого захвата путь только вниз, по любому из двух скатов. – Не я безумен – мир безумен вокруг нас! Даже тиран никогда не свободен в своём государстве, парень! Это чудовище жрёт всех! И тех, кто клонит колено пред законом, и тех, кто его сочиняет! Наслаждайся: круговая порука наводнением всех расставляет на свои места!
Они немного раскачивались на крыше, хотя ветра даже над застройкой с гавани и нижнего города было мало. Нет, это был сумасшедший маг: он перекатывался с пятки на мысок, чуть качал своего несчастного спутника, не выпуская из хватки и выбивая землю из-под ног. Страх – хороший погонщик важному знанию в простых истинах – Кай знал по себе. Врезать в кожу односложными фразами, затолкать между позвонков тревожными вибрациями, оставить под веками глаз неизгладимое можно лишь так. Хорошие времена слишком просто меркнут рядом с ужасом обыденных дней, в которые причинять зло порой проще, чем сказать доброе слово.
- Пойди прочь! Достаточно твоего нигилизма и вселенской монархии! Изыди! Сгинь!
- Ненадолго…

Живое яростное море хлестало сквозь разбитую преграду из ростовых щитов, мечей и пик с каждым мигом всё сильнее. Лозунги и вопли давно слились над ним в такой же зверский стихийный постоянно повторяющийся, накатывающий волнами шум: "Р-Р-Р-Р-Р-Р-А-А-А-Х!".
- Не пытайся больше нас изгнать.
Всё возвращается на свои места, принудительно и больно…

На самом деле Кайлеб сам точно не знал, кому принадлежали подстрекалы, сколько групп по интересам собралось в раздробленной на четыре клана и двенадцать домов вампирской многослойной знати, насколько верны были источники добровольно запиравшейся на своём острове Глациалис и не началось ли всё это с банальных пьяных потасовок и попытки остановить гульбище столь малыми силами пришлых солдат. Осла ничто так не огорчает, как отнятая из-под носа, уже надкусанная им сладкая морковка.
- Или сестра. Или убитая ради сестры любимая… если ты, вот ты умел любить.
- Попытайся ещё раз, назови нас всех неполноценными, пригрози разбудить Первого, докажи, что другой!
- Вы не можете справиться вдвоём с одним, который дёргает прочих, спящих. Но я сильнее, я вам нужен, я новый старший.
- Ты не вовремя.
- Ты лишний.
- И без тебя слишком много и тяжело. Пойди прочь! Оставь в покое, пока Третий не вышел!
- Значит, саморазрушение?
- Нет. Война. С вами.

Итак, солдаты. Простая стража – ясно, другие кварталы бережёт, а богатые и обычно спокойные – это вотчина гвардии. Но где? Вот уже шейдов разбило надвое на самой было расчищенной ими площади: мелкий отряд оттеснило (или оттеснился сам?) к повороту к особнякам, большой – собирался новым строем меж статуей и дворцом.
- Они уже между собой спорят!
Он сказал это вслух?
Он кричал?
Он смеялся?
Спросил?
О них?
О себе?
В себе?
- Сделай что-нибудь, сейчас!
– прошептали губы под маской себе. И нога одного из снова исчезла за границей белого круга.
Какой ослепительный, ослепительный для ночи свет! Человеческое зрение на это неспособно.

Мешались в пеших рядах конные или насильно ссаженные со скакунов офицеры, мерцало оружие и трепетали огни, магические и живые. В какой-то момент сумасшедший под наплывом новых коллективных рассуждений, споров и безудержного очарования происходящим сам отпустил вышедшего с ним погулять добрячка и медленно, очень осторожно скользя подошвами по умасленной талым снегом черепичной кровле, отправился с домов боковой улицы на глядящие на площадь. На лучшие места в амфитеатре! А Кай с детства питал нежную любовь к артистам и сам был талантливым по части подражания и смены лиц. Что бы ни говорил Пятый, а притворяться кем-то был его врождённый дар.
Его.
Его.
Кто он?

Голоса в голове загалдели вчетвером, ещё один из глубины требовал умыться ещё раз кровью, влиться в бесноватую толпу и забыть обо всём ненадолго, но Кайлеб-который-один, тело, стучащая кровью в висках единственная неразделённая голова всё это воспринимала как в тумане. Во сне. Он точно сомнамбула или медиум, одновременно ни спал, ни бодрствовал в двух мирах, и понимание, что и где важнее соскальзывало всё время где-то рядом в липкую чёрную бездну.
- Я выпущу Третьего.
- Я пробужу Первого.
- Не смей!
- Ты не смей.
- Я не буду мешать…
- Он уже пробуждается, идиоты!

Мир стал чуть резче и ярче в перебитом утомлённом восприятии. Странное состояние. Точно смотришь новыми глазами после многих лет погружения во мрак слепоты.
Сквозь прорези маски, точно и позабыв о брошенном позади на скользком – буквально – пути спутнике, стеклянные серо-зелёные глаза наблюдали. На пьедестале какого-то там императора (Кстати, какого Фойрра у кровососов всё Дома, Императоры, Императрицы – и с больших букв? Чем славно каждое без исключения венценосное чело в этих землях? Тем же, чем и Магистры – Альянса и Культа Безымянного – напыщенным тщеславием?) двое, сколько позволяло чуть разбалованное сильной кровью человеческое зрение и снегопад, размахивали руками двое. А чуть ближе на линию щитов пёрло стадо, которое уже осадило часть ограды. Вина! Невесту! Крови! Праздника!
- Заткнитесь, замрите, не делайте ничего!
- Размечтались!

Кайлеб приглядел в грудах мусора, оставшихся от недавно выкаченных на площадь телег с угощением и бочонков с выпивкой более-менее устойчивый навал.
Откуда. Откуда он всё это знал?
Зачем шёл ближе?
Это неправильно…
– повторило сознание.
Чьё?
Съехав ногами вперёд на самый край, держась за стылый бок трубы, скользнул вниз, чтобы вступить в ряды толпы и маневрировать не то как лист в потоке, не то как пьяница в горячечном бреду, не то как… сомнамбула.

[AVA]http://i.imgur.com/m02dYNr.png[/AVA]

+1

21

Тристан спокойно стерпел излишне фамильярный жест Рейнеке и, дрожа то ли от ярости, то ли от чувства несправедливости, ощущения того, что всё идёт совершенно не так, как должно идти, переваривал слова своего спутника, постепенно понимая их странную логику.
Безумие?
Этот мир, мать его, чрезмерно безумен, настолько, что и он сам скоро не выдержит и рухнет под этим грузом. Что мы можем сделать? Что могу сделать я? Кто останется на пылающих руинах всего, что нас окружает? Конечно, такие, как этот неконтролируемый, припадочный маньяк и садист, но и они будут жить лишь до того момента, пока последний из них не размозжит голову второму из оставшихся об острый камень рухнувших зданий, не перережет ему горло куском разбитого стекла или просто-напросто не выжжет лицо, как любит это делать Кайлеб. Или Рейнеке? А, чёрт с ним. Нельзя просто стоять и смотреть, рискуя остаться тем, кому придётся убивать ближнего своего, чтобы добыть ещё несколько мгновений, часов или даже дней жизни. Нужно спасти кого-то? Кому-то помочь? Зачем? И кто это будет? А есть ли разница? Чем плох этот самый Рейнеке-Кай? С ним вполне себе сносно можно выжить, если, конечно, не попадаться под его горячую руку.

Тут-то Тристан и углядел, что его дражайший спутник буквально напрашивается на то, чтобы его спасли: лезет вниз, в толпу, где смерть от шейдовых мечей может оказаться, пожалуй, самым милосердным и безболезненным, что может с тобой произойти.
- Стой, фойрров идиот!, - лекарь ринулся за Рейнеке, одним лишь чудом не сверзнувшись с крыши по пути, однако когда мужчина оказался на самом краю, его спутник успел спуститься в самый низ, - Чтоб тебя!.. - с досадой ругнулся Тристан, и, помедлив будто в нерешительности, сам спустился с крыши, едва не оторвав водосточную трубу.
Яркую, хоть и грязную, одежду пиромана-сомнамбулы было хорошо видно...до времени. Лекарь не отличался такими же талантами, как его припадочный товарищ, а посему очень быстро увяз в толпе.
Что-ж, придётся по-старинке, попытаемся крикнуть хотя это вряд ли подействует. - РЕЙ... - чей-то локоть ударил под дых, отчего Тристан согнулся пополам, а воздух из лёгких куда-то улетучился. При этом приходилось двигать ногами, чтобы хоть как-то удержаться на них. Бам! Ещё один удар неизвестной конечностью, теперь - в глаз, и тут уж хочешь - не хочешь, а увидишь небо в алмазах.
Не падать! Ни в коем случае не падать! - с каждым шагом толпа становилась всё гуще, и ухватиться за соседей оказалось не так уж и сложно. Угрюмый людской поток всё настойчивее тащил дезориентированного и почти ничего не видящего лекаря. Море из живых существ было настойчивым и жадным: оно отобрало и поглотило сумку с лекарскими принадлежностями, которая до сего момента ещё висела на плече мужчины.
В любом случае, эта плата была значительно меньше той, которую пришлось внести многим и многим другим: под ногами то и дело попадалось нечто отвратительно-упругое, а ещё через секунду лекарь наступил на нечто крайне твёрдое, вроде тяжёлого доспеха, но вмятое в мостовую сотнями ног, и едва не запнулся, что могло кончиться фатально.
Я жив, Фойрр вас побери, я жив! - возликовал Тристан где-то внутри себя, и продолжалось это ровно до того момента, пока он не почувствовал себя относительно свободно и вместе с тем обрёл способность более или мене ясно видеть хотя бы одним, не начавшим заплывать глазом.
На этом участке строя уже не было. Здесь была отчаянная, и оттого невероятно смертоносная рубка, резня, а свободное пространство образовалось оттого, что многие из тех, кто совершенно не хотел здесь находиться, попытались бежать, да и основная масса шейдов медленно отступала. Однако и здесь оставались разрозненные группы воинов, а так же редкие одиночки, на одного из которых и наткнулся Тристан.
Меч, изящное, но ни в коем случае не хрупкое, прекрасно наточенное оружие, за которым бережно ухаживали, был направлен так, чтобы разбить ряд передних зубов своим остриём, пройти через рот и, перерубив несколько основных нервов, попасть ровно между тех позвонков, которыми голова непосредственно крепится к шее. Смерть крайне болезненная, но зато быстрая: от такого удара не придётся мучиться, орать от нестерпимой боли и уж тем более собирать свои кишки в надежде запихнуть их туда, откуда они вывалились.
К сожалению для, судя по форме, одного из офицеров шейдов, всё пошло не совсем так, как он планировал. Точнее, совсем не так.
Увидев надвигающийся на него меч, лекарь, высокий молодой мужчина, попытался увернуться, что вряд ли помогло бы ему выжить, однако, вследствие того, что буквально минуту назад на этом же месте оставшемуся без шлема гвардейцу размозжили голову дубиной, утыканной гвоздями, Тристан поскользнулся на том, что было в этой самой голове до смерти хозяина.
Впрочем, вряд ли это везение можно было бы назвать абсолютным - меч всё-таки задел мужчину, попав одной из сторон клинка ровно в уголок рта, чем несколько расширил улыбку лекаря с одной стороны, и оставил длинный, сходящий на нет порез через всю щёку.
К слову, кое-что абсолютное всё-таки было в этой короткой и яростной схватке - невезение офицера шейдов. Падая, лекарь зацепился своей левой рукой за руку офицера, ещё выведенную вперёд в выпаде, и попытался ухватиться правой за корпус своего противника, однако лишь упёрся в его бок ладонью. И тут пришла невыносимая, жгучая боль в раненой щеке. Меньше секунды понадобилось сходящему с ума организму и дезориентированному, цепляющемуся за тело сознанию для того, чтобы прийти некоему единому решению, имя которому - магия. Она не была изящной или красивой, нет, эта магия была простой, даже примитивной, но действенной: из ладони, упёршейся в лёгкий доспех офицера, вылез длинный, трёхгранный, отдалённо смахивающий на мизерикордию шип, который пронзил лёгкое и сердце врага. Тристан рухнул на спину, офицер - на него, ровно поперёк.
Встать! Встать! Встать! Лежачий - значит мёртвый!
За эти короткие мгновения тело Тристана выработало, однако далеко не до конца усвоило огромные количества адреналина и эндорфинов, что позволило мужчине, вытащив офицерский меч из руки трупа, вскочить, скорее уже по инерции рыча от перенесённой боли.
Два шага. Следующий враг, которого ничуть не испугала сине-кровавая маска на месте левой половины лица мужчины. Косой удар сверху, естественно, с левой стороны, чтобы лекарь (точнее, грязный оборванец, подобравший оружие с трупа), не увидел его. Глаза одного из лёгких пехотинцев, неизвестно как оторвавшегося от строя, резко расширились, когда его противник, пусть и не очень проворно, поднырнул под летящий на него клинок, напружинившись и слегка согнув ноги, принял его на свой меч, однако не просто парировал, а увёл чужое оружие за свой корпус, просто говоря, "слил".  После чего, используя силу упавшего на него удара, энергию согнутых ног и разворота корпуса, ударил со всей возможной силы сзади, под шлем. Хрустнули разрубаемые шейные позвонки, а выражение удивления так и не покинуло лица теперь уже бывшего пехотинца.

Использованно: "Шипованные ладони" - 35 ед. маны

Отредактировано Тристан (2015-08-03 00:23:30)

+1

22

Стой, стой, стой… – эхом отзывается в голове крик, похожий на шёпот голоса, на последнюю каплю здравого смысла.
Как приятно бегать по жизни с закрытыми глазами, правда? И вот ты открываешь их, берёшь все дела на свою, единственную, настоящую совесть, и оказываешься на десятом кругу страшного пекла. Того, в котором только что будто и сам радостно купался.
Где я?
От подсветки города в проталинах облаков, с которых сыпется снег, и звёзд не видать, но они иные, точно, точно иные. Над теми городами – их было всего два – что он за свои семнадцать лет повидал, не бывало таких небес, в них не водилось таких крыш, в них по ногам гулял иной холод.
- Но погоди, тебе…
…давно уже не семнадцать.

Глаза под маской распахнуты широко, в них постепенно рождается новообретённая память, и с памятью приходит ужас.
Кто я?
Кай вспоминает имя, и вспоминает о них, имя забравших. А они снова начинают шептать.
Какой сейчас год?
- Восемьдесят второй.

Уже последняя четверть столетия, а он его память – обрывки, лоскуты и смутный туман. Кай отдалённо осознаёт, что он такое и что забыл именно здесь. Тело, ноги и руки сами маневрируют в скоплении людей – или не людей? – то там, то тут пульсирует незнакомый ушиб или не затянувшийся под новой кожей полностью порез, и они воскрешают неосознанные моменты в голове как истину. Он учил чьего-то беглого сына скверным вещам, сам стал чьим-то тёмным попутчиком, скверной компанией. Хочется повернуть голову, но того парня уже не найти в сомкнувшемся море толпы. А надо было закричать, пока не поздно "Беги, Тристан, вали отсюда подальше, тебе не нужно видеть страх, ненависть и смерть больше своего ремесла!". Нужно было встать раньше.
- Очень хорошо, что ты пробудился сейчас. Может, хоть сейчас тебе хватит сил.
На что?

Искать пропавшего собутыльника было безнадёжно: он сильно отстал, а легконогий маг, сам того не замечая, вклинился в самый дерзкий массив толпы, разделявший теперь шейдов на площади на несколько групп вплоть до подножия статуи какого-то коронованного кровососа. Вряд ли даже урождённые мирданцы в рядах бунтующих точно знали или помнили, кто это и зачем он здесь стоит.
- Я помогу тебе.
Сделать что?

Не догадка, но тяжёлое ощущение грядущего ужасного откровения подобралось по позвоночнику к затылку. Справа и сзади толкотня и взмахи щитами, мечами и вилами двух нерушимых живых стен уже перетекли в настоящую свалку и побоище, где даже хвалёные сеонесские вампиры, потомственные воины и рыцари, просто рубились, чтобы выжить. Вопли боли и лязг заволокли весь воздух над площадью, а подсвеченный мокрый снег в ночи, приземляясь, становился красным и вязким, как камни площади с кровью, их щедро сбрызнувшей. Ржаво-кровавая луна потерялась, лишь её мутный как масляная плёнка в луже ореол обнимал один из резных шпилей дворца, когда между ними не вставали облака.
- Освободиться.
И тогда Кай уже знал ответ на следующий вопрос. От его проклятого дара. Голос в голове вторил, что именно тёмная магия разрушила его жизнь, но где-то совсем внутри, под детским трусливым желанием винить кого угодно и любые абстрактные вещи, вроде судьбы и дара, но только не себя, жило понимание: он сам начал, делал неправильный выбор всякий раз, а потом сбежал от ответственности и осуждения семьи и друзей.
И он всегда мог убить себя, правда? Если его не остановят, если он найдёт способ, если…
- Эй, это легкий выход! Ты обещал сестре, подумай о…
- Годы на ветер
! – ворвался какой-то из них, самый сильный, и руки некроманта потянулись к лицу и вискам, но встретили маску, а прорези маски – с запёкшейся кровью поверх землисто-бледной кожи. К горлу подкатил ком тошноты.
Оборвались надрывные переборы тихих струн где-то позади в пустоте.
- Ты не посмеешь нас всех погубить, ублюдок!
Варлок. Кому-то из них всё ещё хотелось жить, а Каю, настоящему, Первому – нет.
Его схватили за плечи, но он не понял, как: одновременно внутри и снаружи его тряхнуло, а тело ещё ощутило здоровский удар чем-то между лопаток. Он споткнулся и наткнулся на затылок крепкого и приземистого мужчины впереди, но не страх потерять координацию бил его дрожью, а возможность опять впасть в спячку и увидеть нечто ещё более кошмарное, чем теперь. Его двойники собирались опять задушить в нём единственное желание, разлучить волю с телом. Четвёртый уже пытался заняться чем-то другим, забыть про тёмную магию, но его успехи использовал другой для всё тех же дел, а в теле невесты воскресил Алисию, которая была уже совсем иной. Даже новый, он ведь хотел лишь своей безраздельной власти и вольности, чтобы уйти к той опасной женщине и жить в вечных льдах сколько позволят, греясь вином с кровью и похотью, а после мотаться по миру как проклятый наёмник. Варлока бродяжья жизнь завела на войну, чем здесь может быть лучше? Он уже в пекле бунта. Но здесь тоже можно умереть. Главное – как-то обмануть голоса на время. Притвориться, что поддался самому безумному из них. Сыграть в ящик с таким весельем, которое искренне не по вкусу ему, Первому, единственному настоящему. Он должен был остановить себя сам, пока их стало не слишком много и весь мир не узнал, что младший Ворлак рассыпался на осколки, проклятый и не в состоянии справиться с собой, на радость сёстрам матери.
А живы ли они?
Длинные клыки с силой прокусили щёки, когда Кайлеб сжал челюсти. Он уже выправился, и со своего немалого даже для столицы Северных земель роста заметил какое-то движение со стороны зелёного зёва улицы, убегающей с площади в район особняков. Он уже долго смотрел невидящим взглядом на высокого светловолосого командира, размахивавшего рукой с мечом, отдавая указания сминающимся рядам. От камней, ножей и грязи его защищали шейды с щитами, и в темноте и из-за голов было не разглядеть, что с шеей, но не было шлема на голове. Сунуть, как любил один из ублюдков в голове по примеру Нортона, пальцы в глаза под заклинание пламенных перчаток, и можно даже не сильно, но достаточно, чтобы посягательство на жизнь выглядело серьёзно и зверско. Его отстрелят как бешеную собаку немедля, или помучают и казнят…
Не важно.
Другого шанса может не предоставиться.
Сейчас!

Был всё-таки какой-то плюс в том, что Кайлеба у Кайлеба было больше, чем у нормальных людей: он не тратил сил на учёбу (своих сил и упорства, а истинный Кай был всё-таки немного ленив для учёбы), а умел перемещаться по ткани пространства и времени с лёгкостью виртуозного факира. Он просто представил этот небольшой зазор между ногой статуи и спиной вампира, проделал мысленный маршрут для этой короткой телепортации – не его мысли в голове ещё заметили, что для подобных перемещений можно было бы уменьшить расход маны, нужно только придумать и попробовать, как – и прыгнул. Только в этот момент Первый, не зная уговоров меж своими двойниками в нюансах, потерял с таким трудом полученный контроль. А потом его потерял в целом за смерть, но не доверяющий мальчишке Четвёртый, и тогда под дрязги прочих пришёл тот, которого никто не пускал на волю и не ждал, просто потому что ему было весело забирать у кого-нибудь жизнь и он чувствовал, как лучше за чью глотку схватиться.
- Нельзя было шутить с Потрошителем, – пробормотал, хихикая, Кай. Ради разнообразия (и назло жалкому манипулятору, которого он бы убил, не дели одно тело) он не использовал магию огня, а бросился под вопль паники сзади на шейда, захватывая локтём его шею, а другой рукой выхватил зубчатый нож. Северянки знали толк в свирепом оружии, правда, но с косой на свете мало что могло сравниться.
Щитоносцы держали наготове мечи, обходя по узкому постаменту начальника, а сам вампир кричал и пытался скинуть с себя прыгуна, но Ворлак для тощего и довольно высокого мужчины имел достаточные вес и ловкость, чтобы делать эту задачу для воина в доспехах ещё более затруднительной. Стрелять в своего же командира внезапно проявившиеся среди вампиров арбалетчики не могли, зато внимание сотен и тысяч глаз теперь обращалось к постаменту статуи.
- Сюрприз, клыкастый! – прокашлял в ухо офицеру другой, печально известный и бывший, но офицер. Когда-то он спорил, что пожрёт ульвятины, но не случилось, зато теперь из-за артефакта его мучила настоящая жажда крови, не только одно желание расправы, и он собирался им уступить.
Собрав в усталых мускулах все силы, Кайлеб всадил нож под высокий, но не застёгнутый полностью – зря! – латный воротник. Его двуногий скакун сотрясся криком боли и ярости и попытался ещё раз схватить, бросив свой меч, паразита, но маг пригнул голову сжал немеющий левый локоть в захвате сильнее. Бледная кожа на висках жертвы багровела. Плаксивый придурок, который уже однажды добился того, что они закончили без сознания с порванным горлом, поставил Кайлеба в очень неприятную позицию, но он не был бы легендой расправ и погромов, не выходи даже из таких ситуаций живым. Один против десятка вооружённых вампиров. По рождению человек, Кай был хищником мелким и ставил на трюки, а не силу. Он лягнул одного подобравшегося щитоносца и упёрся ногами в ногу статуи, "Не стрелять, не стрелять!" – выхватывали уши из криков вокруг, но так же звучали и улюлюкающие восторги приближающегося к ним простолюдья. Сам же псих ненормальный, несмотря на упоение борьбой, чувствовал свою уязвимость. Почти каждый вампир мог призывать силу крови и пользоваться магией. О, Кай хотел бы быть вампиром! Он хотел бы оставаться голодным и чувствовать взрыв силы всякий раз, когда умывался кровью врага.
Заклинание сковало его руки и не позволило дальше врывать клинок в шею уже шатающегося от удушья офицера, и холодное бешенство наполнило Потрошителя. Нет, его не свяжут! Рука упала с ножа на плечо шейда, а хватка локтем ослабла. Кай ударил головой по наплечу, разбивая маску, и потянулся зубами, не глядя глазами с обданного фарфоровыми брызгами и мелкими порезами лица грызть. Он порезал язык, схватывая кровь с лезвия ножа, но ему было плевать. Чистокровный вампир – кладезь силы, а стать гулем – не так уж плохо, правда? Новичок в этом был прав.

Ричард Крусник, хрипя команды отступать и перегруппировываться, осел на покрытые латными пластинами колени. Под каменными наручами его груз, этот воняющий пеплом и грязной кровью одичалый урод, сделался невыносимым, и он не сдавался. Смирение пришло быстро, хватило лишь взгляда на теснящую его воинов неумолимо толпу. Он привёл их сюда ради Шериан, помог её супругу, вампиру из чужого клана, и теперь умирал за неё, когда она, наверное, в своём новом доме с догом и детьми ждёт вестей в уюте и безопасности. Глупо, но жалел ли он?
Хлюпающий звук у уха, к которому воитель обратил глаза – тварь – на разумное существо этот в красной тряпке, даже с разбитой саморучно маской, был не похож, слишком безумное лицо с неумытыми следами предыдущей трапезы, слишком красные слипшиеся пряди, слишком безумный взгляд – теперь распивала его кровь.
Они ложатся костьми за Императора, которому плевать на них и их жертвы, они ложатся на камни трупами из-за его ошибок. Ричард всё ещё не находил соблазна в разговорах насчёт Виктора Эрейн Силиврен в качестве единственного и полновластного главы клана, но старый хрыч был сильнее и внимательнее к своим подданным, только Шериан ненавидел и презирал страшно. Шериан, которая то считала себя недостойной при всей противоречивой репутации то, получив должность Военного советника, всегда хотела просто остаться друзьями.
Жалел ли он?
- Да чтоб ты подавился, – прохрипел Крусник и, подняв упавший ранее к ногам меч, сделал из последних сил пронзающий удар под руку, метя в брюхо уроду. Только, кажется, обращённый – или кто он вообще – был слишком худ.

Кай взвизгнул и зашипел от боли, вынужденно отрываясь от крови. Лезвие меча косо садануло по бедру, пробивая лёгкие наклёпанные пластины и кожаные штаны. Вампир под ним повалился наземь совсем, но маг успел соскочить и ухватиться за нож. Его тянула вниз туша в доспехах, он был только что слаб, но уже чувствовал себя сильнее. Так, как не чувствовал после исцеления. Так, как не чувствовал себя отоспавшись в объятиях женщины. Он чувствовал себя живым, отнимая жизни.
Клинок застрял, видимо, где-то под позвонком и Кай, с истеричным задыхающимся смехом, начал выворачивать голову, дёргая клинок. Во рту ощущался блаженный металлический вкус, влажно стекало по зарубцованной шее от подбородка. Ему улюлюкала уже подступившая толпа, оставив натиск на отступающих шейдов. Кто-то схватил тело офицера за рукавицы и потянул.
- Да на здоровье! – взревел грудным и пронзительным голосом Ворлак. – Жрите, не обляпайтесь!
С нечеловеческой силой он вывернул шею поверженного вампира, клинок упал вместе с телом на руки алчущей толпы, а ему осталась голова. Потрошитель посмотрел немного на лицо с закатившимися глазами и прикушенным во рту – знал, что может вывалиться, падла! – языком и, начиная с хихиканья, разразился хохотом и воодушевлённым воем сам. За ним шли незнакомцы, а он всего-то был в красной тряпке и жаждал крови. Это победа, большая, чем просто убитый вампир.
- Идиот, теперь нужно делать ноги.
А новенький был довольно навязчив, возможно, потому, что он был лучшим вампиром из всех, а может, потому что чувствовал себя в семье старшим. Кайлеб перестал хохотать и осмотрел окружение глазами. Его спину от шейдов и их заклятий и мстительных стрел уже защищала нога первого императора, но Шестой был прав. Пора валить. Утерев рукой подбородок и облизнув напоследок рану, с края которой на камни лилась кровавая жижа, Потрошитель решил ретироваться на первый попавшийся на глаза край площади, где не было ни шейдов, ни гудящих горнами гвардейцев. Как удобно…
Правда, на той крыше, на которой он оказался, за осыпающиеся каменные наручи его взяли охотницы Виан.
- Ты что, выблядок, творишь?! – прорычала одна. А потом была тьма.

[AVA]http://i.imgur.com/m02dYNr.png[/AVA]

+2

23

- Грёбаные идиоты, - невероятно невнятно пробурчал лекарь, уставший и почти полностью ослеплённый на один глаз. Короткое движение губ вызвало сильнейшую боль в разрезанном уголке рта, такую, что мужчина издал короткий стон. Хотя кого сейчас интересовало, что там чувствует кусок мяса, у которого из пасти течёт кровь, а морда похожа на кусок отбивной? Вот-вот.
Чудо, что порядки шейдов спутались ещё сильнее, когда Тристан был вот в таком положении. Одного из них, появившегося в зоне поражения, лекарь "подцепил" на столь популярные сегодня каменные шипы, но уже вполне осознанно: стоило вампиру только повернуть голову, и он моментально разобрался бы с доморощенным воителем, выживание которого можно было назвать лишь ещё одним чудом. Шейд умирал нехотя, цепляясь руками за острые вытянутые куски камня, которые медленно покрывались его кровью. Это зрелище было отвратительным, противным природе Тристана, но он полностью осознавал необходимость того, что сейчас происходит.
Шум толпы изменился - теперь это были не яростные вопли тысяч глоток, а их же болезненный вой, полный страха. Где-то порядочно грохотнуло: похоже, шейды пустили в ход магию.
Краем глаза мужчина заметил открывшийся неподалёку проулок: блокировавшие его шейды отступили, оставив за собой баррикаду, через которую сейчас перелезали особо ловкие. Самых нерасторопных скидывали вниз и использовали как что-то вроде подножки - к смертельному неудовольствию последних.
Пара секунд. Мне нужна всего пара секунд, - проговорил он про себя, и приложив ладонь к лицу, сконцентрировал свою волю на исцелении - с порванным ртом, конечно, можно и бегать и лазать, но удовольствие это будет ниже среднего. К слову, та самая пара секунд была ему предоставлена, и даже с некоторым избытком. На месте раны уже был не очень приятный рубец, когда мага накрыло чужим заклинанием, Тристана отбросило, а затем он крайне неудачно приложился головой о чьи-то доспехи, так, что в глазах поплыло, а сознание медленно начало ускользать.
Шейдам удалось перегруппироваться и пойти в наступление. Первоочередной целью, что логично, стали маги противника, и тут уж лекарю пришлось поплатиться за разбазаривание своего таланта: через некоторое время его поглотил строй отборной вампирьей пехоты.
- Этот живой. Брать на допрос, - послышался откуда-то издалека чей-то короткий приказ. Тристан ощутил, как его хватают под мышки, и это было его последним ощущением на сегодня.

Использовано: Коллекционер, Исцеление

Отредактировано Тристан (2015-09-21 23:54:58)

+1

24

Фойрровокабалье, а не столица. Беспросветная ночь, наполненная криками боли и лишений. Реки крови, что льются мимо ртов в преддверии голода, и всё на землю, мешаясь с грязью, отбросами и кусками мяса, оторванного от тел. Ариго скрипел зубами, но, вынужденно оставив Императора на попечительство своих людей, когда безоговорочно убедился в том, что ему ничего не угрожает, отправился в новое пекло, разгребать завалы из тел. Он ненавидел этот день немногим больше, чем родственника супруги, с которого всё началось. И понятия не имел, что вина лежит не только на Викторе, но фигурах куда более могущественных, чем старый Камэль, живший своими идеями и понятиями о лучшем мире для всех. На его долю выпала должность разгребателя отходов. И лопата погружается в новое дерьмо с благородного жеста бледной задницы Виззариона.
Вместо заслуженного отдыха после спасения дырявой короны, он был вынужден разбираться в хаосе, творившееся в отряде шейдов, оставленных на попечительство Крусника вместе с остальными. К своему прискорбию тело вампира нашлось в бесформенной груде других тел, оставленных на окровавленной площади, с головой, что лежала в нескольких метрах от неё. Ублюдки…
Столица сходила с ума, охваченная паникой, и отрезвляющая пощёчина от совета и стражей порядка – незначительное явление, которое вызвало ещё большую агрессию со стороны возмущённых. Что он мог ещё предпринять, как не силком отгонять их от дворца, чтобы насилие не захлестнуло императорскую семью, из которой остался всего один вампир и тот слишком далёкий от власти, чтобы здесь и сейчас доверить ему правление империей? Виктор был в чём-то всё же прав. Трон должны занимать те, кто сможет его удержать, а не провалиться в прогнивший под сидением пол.

На Мирданом поднималось солнце. Рассвет. Город, окутанный маревом смертей, дыма, крови и горя, казался одним холодным кладбищем, где нет ни могил, ни надгробий. Крики стихли. Редкие стоны доносились из-под груд тел – вампиры и люди, которым посчастливилось выжить. Женщина, что пришла в себя под завалом, в обнимку с мертвецами, орала во всю глотку, пока её вытаскивали солдаты. Навряд ли лекарь спасёт её от кошмаров и, сложить так, к вечеру их будет ждать ещё один труп, но уже болтающийся в самодельной петле.
Харука медленно проходил через редеющие груды тел, которые медленно растаскивали уставшие солдаты, пытаясь разделить убитых на своих и чужих. Ариго старался дышать ровнее и медленнее, но, как никогда раньше, хмуро и на грани не то крика, не то рыка в пустоту, смотрел на убитых. Сотни жизней полегли за глупца. Марионетки и пешки, которым суждено было умереть. Десятки молодых воинов – отцов, сыновей, мужей… Камэль представлял, как будет приходить в дом каждой семьи и говорить о том, что их отец был героем, но даже не мог представить, что скажет им в качестве оправдания смерти. Легли за что? Идеалы, которых не существует.
Последней каплей стало тело Крусника, что собирали по частям, складывая в одну шеренгу из тел убитых шейдов. Что он скажет Шериан?
Вампир закрыл глаза, выдохнул. Кровавый рассвет – это только начало развала.

эпизод завершён

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [18.03.1082] Вот вам хлеб, вот вам зрелища!