Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Алисия Эарлан Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [12.03.1082] Культпрограмма на вечер


[12.03.1082] Культпрограмма на вечер

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

- Локация
Северные земли, г. Хериан, дворец и глубины ледника

- Действующие лица
Глациалис, Кайлеб Ворлак

- Описание
Чем заняться в вечер, когда и скука одолевает, и похоть не берёт, и настроение такое задумчивое? Гулять вампирам до заката больно, говорить о природе, погоде и искусных коврах сильвийских ткачей - скучно, пошло, банально... Почему бы не о гербах, традициях и полярных лисах, раз уж заскочил из юго-восточных солнечных полей на таинственный Север как дитя любознательный чужак? В залах из не тающего льда и промёрзшего камня гости, а не пленники или рабы - редкость, какая случается не каждое столетие.

0

2

Больше безделия, от которого Кайлеб с непривычки изнывал, когда только попал под крыло Глациалис, на самый северный Север, он боялся тишины. Иногда ему просто требовалось немного суетливой возни снаружи, чтобы заглушить голоса в голове. Необходимо было довести себя до черты, чтобы думать, что он вот-вот чокнется и забыть: он уже давно чокнутый - очень редкого, хитрого, обманывающего и мозгоправов, и самого себя типа.
Спать, хоть и хотелось весь предшествовавший день, внезапно расхотелось от слова совсем. Идеи, идеи, идеи кипели в голове, расплодившись в великое множество таких же на всю долбанутых стрекозлиных кроленей, как сам Кайлеб. Он же Рейнеке - отличный парень, весёлый похититель принцесс!
А ведь ему для такого активного и самозабвенного производства из - идей - требовалось всего-то два предположения:
а) ребяток нужно оставить одних и не смущать (заперев предварительно пути отступления так, что мимо весёлых охотниц не проскочишь)
б) наверняка очень много интересного Ледяная Королева прячет в недрах ледника - даром что ли он в него не то вплавлен, не то высечен?
И вот теперь Кай шёл подле и чуть позади - как положено слуге, когда их одиночество нарушалось кем-то из дневных колобродов или рабов. Но стоило постороннему существу исчезнуть, и маг с лицом без маски и широко распахнутыми бледно-зелёными глазами снова терял внимание где-то под потолком, к которому задирал подбородок до хруста в шее.
Иногда его губы двигались, выдавая насилу приглушенным шёпотом - голос выше шумно и стремительно разносился меж стен как рассыпающийся мешок зерна, превращаясь в грохочущее эхо.
Это восхитительно.
Небольшой нюанс в том, чтобы быть настоящим волшебником: нужно не просто вызубрить сотню заклинаний и отточить знаки, плетения и образы до того, чтобы воспроизводить их с побудки глубокой ночью (или днём, как для вампиров). Нужно иметь особое чувство. Видеть чудо в деталях. Не столько узоры архаичных рун, покрывающие колонны неделимых меж собой, переходящих друг в друга камня и льда увлекали Кайлеба, у которого в белый круг тёмного разума, распихав конкурентов, влезла четвёртая личина. Куда волшебнее самого мастерства, с которым холод оборачивался в форму и не менялся, было изумительно то, как откуда-то сверху струился, как в расщелину песок, преломлялся и втекал в высеченные грани, и свет. Золотой, серебрянный, медный, как предрассветный туман или лиловатая послезакатная марь. Точно каждое время суток - и северное сияние в безлунную ночь, конечно, тоже, попадали в эти столбы в письменах. Для мистика-Кайлеба это было тем восхитительнее, что не каждые мастера порталов имели такое потрясающее ощущение пространства и времени, чтобы изолировать одно в другом. А здесь - чародеи, запечатлели всё во льду и камне.
- Как будто эти залы вместо вампиров и людей высекали ледяные титаны... - озвучил свои мысли Кайлеб, подходя к одной из колонн. Он всего-то приложил к ней ладонь в грубой кожаной перчатки - и тут же одёрнул, спешно пытаясь надышать обратно в неё жизнь и тепло. Его обожгло и светом, и холодом, и он чуть не оставил руку по локоть на убегающем ввысь столбе! Вся сдержанная их природа лежала прямо на поверхности, и, не имея выхода, запертая рунами, голодно кидалась на всё, что касалось её.
- Это ведь правда, что вы можете путешествовать между каждым фьордом, с востока на запад, по всем этим ходам? - повернул голову к вампирше Кай. Как новообращённый, бывший раб - он был вынужден поддерживать легенду как можно ответственнее - он проверить не мог. Но сама идея казалась ему чем-то невообразимым и удивительным. Большой холодный муравейник: пусть даже в толще под камнем и льдом дыхание вырывалось изо рта белым облачком, а ходить меньше, чем в куртке на меху было решительно нельзя, но... целый остров-крепость, где можно было бы пережить и стужу лютой зимы, и нападение неприятеля, и даже дождь огненный в конец времён, наверное.
Изумительно.

+1

3

Ледяная обитель. Как много трудов было положено в её создание. Сколько архитекторов и рабочих оставили свой след на камне, а некоторые, своими неугодными телами, остались во льдах, замёрзнув до смерти с лёгкой руки гордой Императрицы. Глациалис любила свой дом и нежно поглаживала холодные стены, как дитя, которого любила и оберегала. Её любовь видели только эти стены, не позволяя ей выбраться за пределы острых башен и скользких выступов, на которых любой осмелившийся посягнуть на территорию виан, скорее сорвётся, чем достигнет её окна. Огромный муравейник из снега и льда и, конечно же, замороженных тел и пролитой крови. Некоторые мастера предпочитали особую природную краску. Ледник стал частью её дома, её крепостью, её опорой и защитой. Когда мирданские простушки прячутся за спинами своих мужчин, виан находят защитника в стенах, когда у самих не хватает сил противостоять противнику, - замок – это крепкое плечо её мужчины.
Мощные колонны, где камень переплетается со льдом, становясь его частью, поднимаются высоко вверх к резному потолку. Пласты льда, наложенные один на другой, напоминают чешую змеи, но у неё нет ни головы, ни хвоста, а «проталины», созданные искусственно, сияют чистейшим прозрачным льдом. Вместо фонарей и свеч свисают с потолка, играя светом, ледяные сталактиты. Переходы от одной башни к другой, есть как внутренние, так и наружные. Иль Хресс любила последние за порывы холодного ветра. В окружении двухъярусных колонн, без стен и стёкол, в близости льда и гор, под небосводом часто играет северное сияние, переливаясь всеми цветами на сталактитах. Виан нельзя назвать ценителями красоты, но Холодная имела множество увлечений, и одно из них своими ногами протаптывало тонкий слой снега рядом с ней.
Она посмотрела на мужчину через плечо, услышав его слова, и ответила ему насмешливой улыбкой. В её распоряжении были не только маги и рабы, которые пытались угодить императрице, но и особые жители Севера, служившие своей предводительнице. Женщина наблюдала за любовником. Он напоминал ей маленького ребёнка, которому интересна любая диковинка. Глациалис видела в этом особое очарование. Она была лишена возможности смотреть, как растёт её сын, и такие моменты будили в ней утраченную с годами нежность.
- Если ты оставишь свою конечность на колонне, то даже вся моя кровь не сможет тебе её вернуть, - сказала, отвернувшись. Каблуки застучали по полу, эхом отражаясь от пустующих стен, где украшением были письмена, а не скульптуры, вазы или картины, свойственные другим кланам вампиров. Глациалис не любила подобное, считая, что минимализм смотрится выигрышнее.
- Последний человек, который знал ответ на этот вопрос, поддерживает во-он ту колонну, - она кивнула головой в сторону шедевра ледяной архитектуры. Под слоем снега и льда плохо различалась мёрзлая цепь и неприятного вида бугор, приросший к колонне. – Хочешь ему помочь? – чёрный херианский юмор и клыкастая острая улыбка.
Для обращённого он одевался слишком тепло, но артефакт не мог дать ему больше особенностей вампира. Глациалис надеялась, что слуги сошлются на грязную человеческую кровь, которую она отравила вампирским ядом и кровью, дав ему часть своей силы. Она подумала, что ему, наверное, холодно смотреть на неё. Женщину, которая пренебрегает плотными платьями или меховыми мантиями, и позволяет холодному ветру, колющему оголённую кожу острыми снежинками, трепетать тонкое платье и небрежно наброшенный на плечи халат. Длинный подол волочился за ней, соскальзывая, но не собирая снег. Она не потрудилась завязать его или править. Он сполз, оголяя правое угловатое плечо, и длинные рукава, расширяющиеся к низу, скрыли её руки до белых ногтей.
- Пойдём.
Коридор закончился другой башней. Позади завывал ветер, наметая новый снег. Поднималась новая снежная буря. Внутри было немного теплее, но снег заносило внутрь на метр, делая порог скользким. Холодная спокойно прошла по нему, не чувствуя обледенелой поверхности. Она родилась здесь и выросла, и чувствовала себя частью этого мира. Лениво придерживая подол, она взмахнула рукой на уровне своей головы, и над тонкими пальцами, согнутыми, как если бы она держала небольшой шар, возникла магическая сфера, освящавшая дорогу. Её мана была такой же холодной, как и она. Ледяной голубой с острыми белыми концами. Она танцевала в её руке и просвечивалась, как вычищенный кусок льда.
По длинной лестнице она спустилась вниз, где яркий свет, отражавшийся от стен, с непривычки слепил до боли. Виан вынужденно щурила глаза, пока они не привыкли к яркому свету. Это лучше блеска луны. Голубые стены, украшенные белыми выпуклыми линиями, напоминающими ветви деревьев. Это древо разрослось на четыре стены и снежными листьями покрыло арку. В десятки раз больше того, что некромант видел в её покоях. Это весь её род, шершавыми и резкими буквами имена каждого вырезаны на стенах. В центре противоположной стены, наполовину впаянный в неё – ствол с пышной кроной, склонившейся, как корона и верный щит над головой Хервалиссы. Кровавая богиня протягивала руку с длинными и острыми когтями, пытаясь дотянуться, но до кого или чего – история умалчивала. Под её ладонью – пустующий алтарь и два кувшина, исписанных старинными письменами на языке вампиров. На одном изображено жертвоприношение, на другом – восхождение на трон.

+1

4

Как будто следом за ладонью в перчатке от поверхности протянулись сотни морозных лап с колючими коготками, цепляясь за самые кости в замёрзшей плоти. Доли секунды – и действительно не было бы. Онемевшие фаланги перебрали невидимые струны, сбрасывая смертельное оцепенение.
- Я, пожалуй… воздержусь.
"Значит, скорее всего, да", - подумал Кай. Он поборол едва осознанное желание как-нибудь прогуляться самостоятельно, а то и засесть в леднике на несколько дней с запасом еды в поясных сумках. Интуиция исследователя – того сорта, который переживает не одну прогулку во мрак и видит, как гибнут прочие, подсказала, что это – рисковее спуска в гробницы. Разговор некроманта с мертвецами ясен и короток, но за злоупотребление гостеприимством живой хозяйки он может страшно поплатиться.
- Хотя что может быть такого страшного, что ты уже себе не представлял?
- Я ещё не придумал, но могу.

Страшно не недоверие к другим, а невозможность ручаться за себя самого. Что бы с ним сделала Глациалис? Так же вморозила в лёд? Пытала, пока он окончательно бы не перестал осознавать себя? Убила бы?
"А что сделал бы я со всеми знаниями, ради которых бы так рискнул?"
Кай не знал. Но он знал, какую они несут в себе цену. Порой значительно выше, чем хотелось бы платить. Как вольница косы, к которой они почти подошли, из-за того, что некромант бесконтрольно использовал её голод  и силу.
Он снова шёл вперёд, с лицом мечтательно-улыбающимся, но всё же отсутствующим и пустым. Глаза соскользнули с совсем скромной и схематичной миниатюры архаичного низкобортного корабля, поставленного на сани, когда они минули какой-то поворот, и замерли где-то на краю волны белых волос и алебастровой кожей. Наверное, без этих светлых залов его память о самом северном севере так и осталась бы дерзкой или скрытной раскраской прямоугольных парусов, хищного вида охотниц, у которых даже на сапогах были удобные для карабканья по льду когти, сгорбленных спин и блёкло-серых лиц рабов и вихрь из роскоши, окружавшей хозяйку, и нарядов, нарядов, нарядов – залезай под обтягивающие, как вторая кожа, штаны и разворачивай юбки! Уроженец светлого юга долго и болезненно свыкался с ознобом и окоченелыми трупами, сопровождавшими его всю взрослую жизнь, но на фоне своих свободных слуг в чёрном и красном Глациалис выглядела чем-то ирреальным, абсолютно неживым, но и не классически мёртвым. В утопленниках нет эстетики, девушка-пушинка оборачивается расплывшимся нечто весом с быка за одну ночь на дне. Висельники: разрежь верёвку – будет взрыв. На любителя, и даже Кай устал играть с другими такую шутку. Но вампирша, казалось иной раз, вообще никак не связана с миром живых. Не то статуя, не то видение, игра света на ледяных витражах – пока не коснёшься. И когда отстраняешься – как будто такая же, опять. В этом была её удивительная и притягательная загадка.
Свет кончился, сжался до призрачной сферы в пальцах с небольшими, но прочными когтями, способными взрывать плоть и кости, и мужчина выдохнул. За годы из подзабытой любви к нему, как милому другу, он приобрёл почти что боязнь. В тенях мерещились разные вещи, но Кай и так привык, что его восприятие почти каждый день играет с ним в шарады и "верю-не верю", показывает несбыточные вещи и давно мёртвых людей. В тенях было уютно, удобно и, казалось, вообще никого. Не было и его. И теперь он следовал за светочем, лишь чуть показываясь бледным лицом из играющей за Глациалис тенью. Отражение с отполированной поверхности, за которой темнел камень, смотрело глаза в глаза, и казалось тоже далёким, странным, нереальным. Этот потолок над крутой лестницей, казалось, можно было дотянуться, тронуть ладонью, а затем проплавить и взбаломутить, как воду. Такая высота и ширина казались странными. С ростом Кайлеба часто приходилось нагибаться, переступая пороги.
"Разве что его не рассчитывали под паланкин".
Вполне возможно, что так.
Лестница кончилась, и свет взорвался вновь в дивной зале. Кай поморщился, накрывая голову капюшоном, но молочно-белый был везде, и от него оказалось невозможно скрыться.
Всё, что мог разглядеть некромант, казалось… странным. Он уже видел белое дерево раньше. И всё ощущение от места казалось пронизанным каким-то обещанием. Чего? Весны для ледяного дома? Не в этой жизни. Но алтарь, и статуя, и оформление выглядели очень странно. Догадки роились, но что-то трогать, ходить по святилищу и решать самостоятельно свою головоломку не то что считал себя не в праве – когда писанные нормы его останавливали? – сколько вежливо воздерживался, вытянувшись прямо и заложив руки за спину, туда, где нащупывалась рукоятка кинжала. Конечно же, не его. Тот, с запиской вместо сломанной капсулы, был где-то у Айрин.
- Я знаю, как забрать жизнь у одного и отдать другому, - шепнул на ухо Глациалис маг, - но совсем не силён в богословии. Мне казалось, вы поклоняетесь Кровавой богине в каком-то жестоком культе
"А ещё я слышал, что это не то просто придумка, не то обыкновенная вампирша-основательница вашего рода", - смолчал Кай. Его глаза не мигая смотрели на кувшины. Никогда Ворлак не испытывал желания оказаться жертвой в честь кого-то, кому даже нет дела до смертного мира. Его больше очаровывали россказни об энтах и духах-хранителях мест, о вмёрзшем в вечные льды Пределов страницы Силентеса, о спящем на дне какого-то моря левиафане. Хотя он часто думал, что за идею жизнь отдать вовсе неплохо, если сам после станешь легендой, двигающей умы.
- Что я упускаю?

+1

5

- Кровь ярче смотрится на белом.
Юбка платья прошелестела по полу. Глациалис прошла к алтарю, провела рукой по холодной плите, на которую давно не проливали свежей крови. Женщина ненавидела это место. Оно напоминало о матери и выборе, который пришлось сделать Иль Хресс, когда она сама познала вкус материнства и ответственность, лёгшую на её плечи с приближением дня рождения первенца.
- Алтарь для жертвоприношения находится в другом месте, - она развернулась, поворачиваясь лицом к мужчине. Дерево нависло над её головой, хищный оскал богини, выглядывающий из-за её плеча, и взгляд, направленный на шею неугодной, посмевшей закрыть её собой. Рука с острыми когтями, будь она живой, с лёгкость бы вырвала сердце. Иногда Иль Хресс, стоя вот так, казалось, что она чувствует прикосновение холодных пальцев к спине. В юности она боялась этого места, зная, что сюда приносят всех детей, рождённых главой клана.
Когда рождается кто-то из Камэлей, юродивые матеря, обеспокоенные судьбой своего чада, бегут с ним в храм, просить благословения у Жрицы Луны, едва перебирая ногами после недавних родов. Думают, что, чем быстрее, тем лучше, - вампирша усмехнулась. Она насмехалась над многими традициями братьев по крови, не понимая, чем и кому они приносят пользу, если только не старикам, что привыкли жить по прописанным старым правилам. Глупо обматываться старой поношенной тряпкой, когда шкаф ломится от изобилия новых ещё не ношенных вещей. – У Виан свой взгляд на многие вещи. Они считают, что младенца необходимо омыть чужой кровью на жертвенном алтаре.
Холодная отделяла себя от своего клана, когда дело коснулось традиций, которые она не разделяла. Женщина села на алтарь, выказывая своё отношение к надуманным поверьям. Она считала это неумело придуманным поводом оправдать свою жестокость и отсутствие здравого ума.
- Так они задабривают Хервалиссу, и на счёт чисторождённого записывается первая в его жизни смерть по его вине. Считается, что младенец, омытый чужой кровью, вырастет хищником, а не жертвой, - она взяла в руки один из кувшинов с изображением восходящей на трон женщины. – Сюда сносили всех дочерей дома… и сыновей… - в руках вампирши оказалась вторая чаша. – Виан не жалуют мужчин, а староверы из столицы никогда не задумывались, почему у Дома Чёрной Крови никогда не было наследников мальчиков, будто весь наш паучий род проклят рождением одиних дочерей, - она слабо улыбнулась. – Моя мать, как и её мать и многие до меня и них, считали, что рождение мальчика приведёт Виан к краху. Что мужчина, рождённый для северного трона, изменит нашу историю. Мужененавистницам меньше всего хочется оказаться под мужчиной. Моя мать их настолько ненавидела, что убивала каждого мальчика в семье, появившегося на свет, - она покрутила чашу, демонстрируя рисунок с жертвоприношением.
- Она приносила сюда моих братьев, оставляла их на холодном алтаре и убивала, словно перед ней была курица, а не её недавно рождённый ребёнок.
Чаша вернулась на место, а Виан спрыгнула с алтаря. При правлении её матери она не могла оставить себе Авеля. Общество бы не приняло мужчину, а бывшая глава, ненавидя и дочь и её отродье, отправила бы его к другим мужчинам клана, удивительно, как она ещё позволила отцу Глациалис прожить дольше других. Или убила его сразу, как он подарил ей сына и начал нашёптывать о мире, в котором могли быть мужчине не в качестве рабов и истеричных, но послушных псов?
Глациалис могла бы изменить традиции, как только сместила мать, но она не Шейн, который живёт по собственным прихотям, и не могла допустить настолько глупых ошибок. Чтобы что-то дать своему сыну, она должна была следить за тем, чтобы её приближённые не захотели подсыпать и ей что-нибудь в кровь. Она не убила ни одного, ни второго, отослав их как можно дальше от себя, где законы Виан не имеют власти, чтобы самой закрепиться на месте главы.
- Хервалисса не божество. Она основательница нашего клана. Её подняли выше Бэлатора, потому что она даровала нам право не просто идти рядом с мужчиной и жить красивым дополнением, а властвовать над ними. Она была первой императрицей Виан, посмевшей дерзнуть тогдашнему главе клана и устроить переворот. Как видишь, ей это удалось. Ах… - она помедлила, вспомнив. - Убийство рождённых мальчиков началось именно с неё. У Хервалиссы, занявшей место главы, начала развиваться паранойя. Она всё боялась, что предки Виззарионов скинут её, посадив на её место кого-то из её сыновей. Ей настолько не хотелось  покидать насиженное место, что ночью она убила их собственными руками. И делала так каждый раз, когда рождался мальчик. Следом убивала сыновей своих сестёр и дочерей. Многие Виан, ярые последовательницы, пусть и не имевшие к власти никакого отношения, делали то же самое. Как ты заметил, в Хериане очень мало мужчин, если их вообще можно таковыми назвать.
Женщина подошла к стене и коснулась выпуклых линий рядом с листом.
- Видишь этот надлом? – она показала на грубо прерванную полосу и лист, который не был прикреплён к дереву. – Это сыновья Хервалиссы. Больше здесь нет мужских имён. Только эти.

+1

6

- Действительно… – произнёс с исчезающей тенью совсем не весёлой усмешки Кай. И потом он молчал, слушая и стоя как одна из тех ледяных статуй, очень долго. Только превратившиеся от освещения в две крохотные чёрные точки зрачки двигались за Глациалис: поверх волны волос и по плечам за рукой, к повернувшемуся лицу и снова к статуе. Они все молчали, что было удивительно. Философия большей силы за большую жертву не была ему чужда, но со временем, когда обе части сделки с неведомыми силами становились неизбежной реальностью, возникали вопросы.
"А сильно ли выиграл ты?"
"А можно было бы обойтись без жертв?"

В конце концов всегда оказывалось, что боги и стены – они все внутри. Вермина вовсе не была божеством, а Эйр была достойной ценой поднятию уже почти утонувшей в тени души лишь в его оторванном от мира понимании, и Айрин охотно напоминала об этом своим отсутствующим видом всякий раз.
- А был ли в этом вообще смысл? – как безмолвная рыба прошептал маг. И тут же его сухие губы срослись в одну полосочку, точно не тревожили окончание рассказа. Этой традиции были сотни лет, может, почти тысяча. Учитывая сколько наследниц могло народиться у одной Императрицы Севера и которая из змей пускала корни дальше – сколько кровавых колыбелей и холодных ножей увидело здесь младенцев, и кому они помогли?
- Бессмысленность…
- Всё твоё существование.

Они вернулись. Они никогда не уходили по-настоящему. Его цена за выживание всегда и везде. Расколотое на кусочки "я".
- Не попробуешь подумать над предложением ещё?
- Слишком много уже заплачено.

Стоило ли выживание появления чужаков в голове и чужака в зеркале?

- Странная традиция, учитывая сколько крови и сил стоит рождение каждого ребёнка. Но эффектная и устрашающая, бесспорно. Жаль, мир под солнцем и луной не выдаёт божественной искры в награду за превосходные качества. Она бы действительно стала богиней ненависти и жестокости, – сказал, наконец, Кай. Не потому, что чувствовал надобным, не потому,  что его мнение прямо рвалось наружу, а просто потому, что трёпом и звуком настоящих голосов заглушал голоса те, внутренние. Реальному говоруну глотку перерезать можно. Им – нет.
- Миру давно нужен божок лжецов и трусов, впишемся в конкурс?
Ноги в сапогах отлипли от пола, шагнули вперёд и, чуть скрипя крутанувшись на мысках, обратили мага ко вновь повёрнутой к нему спине, прочерченной волной роскошных белых волос. Он подошёл и, достав руки из-за спины и стянув с них плотные перчатки, заткнул дублёную кожу за пояс, а живую и сухую положил на подставленные стылому воздуху внутри ледника плечи. Под ледяными пальцами и горячими ладонями – сильный дар, дурная кровь – чувствовались все тонкие косточки и, казалось, надави – вывернешь руку с суставом. Нет, нет, постойте, он думал не об этом… Ладони немного соскользнули, и поднялись опять, превращаясь в неловкое поглаживание, а пальцы – отогнутые прочь от ключиц, от греха подальше – попали в пряди волос. Кай прочесал их, медленно, стараясь не дёргать – или не выломать собственные руки в густой копне.
- Самой тебе традиция прародительниц нравится настолько, что ты не думаешь это скрывать, – пробормотал маг с вибрирующей от внезапной сухости гортанью. – Не трогая знаменитых бастардов, ты единственная Виан с белыми волосами. Красивыми. Очень.

+1

7

Глациалис никогда не считала рождение новой жизни чем-то особенным. После появления на свет Авеля материнство утратило для неё ту ценность, которая крайне редко ещё напоминала о себе после того, как женщина сместила мать с насиженного места главы. Одним ребёнком больше, одним меньше.. У неё двое сыновей, но о втором она никогда и ничего знать не стремилась, но не отрицала его существование. Иль Хресс даже не знала, жив ли её младший сын и что с ним случилось, когда он покинул её дворец вслед за старшим братом после своего рождения, но он, в отличие от Авеля, напоминал взбалмошную Виан, стервозную женщину. Из него могла бы получиться отличная преемница, родись он с другими отличительными особенностями, но возымел лишь бабский характер. Другого жительницы крайнего Севера не могли воспитать.
Женщина слабо улыбнулась. Она бы не стала настолько возносить Хервалиссу и, честно говоря, в годы былой юности и наивности, не понимала надобности поклоняться жестокости и ненависти, считая их безрассудством и безумством, в котором когда-нибудь, как в крови, утонут вампиры её клана. Но иначе в жизни Виан не выжить. Ей пришлось смириться с этим образом жизни, который впоследствии стал её частью. Она сама стала жестокой и чёрствой, оправдывая полученное прозвище.
Ощутив прикосновения к плечам, Холодная не обернулась, как и не убрала руку от холодной стены. Холод лёгко пощипывал пальцы, но северянке всегда это нравилось. В сочетании с неловким поглаживанием и живым теплом рядом оно создавало приятный контраст.
- Южане всегда такие горячие.. – мысли не к месту, но Глациалис отдала бы многое за возможность иногда вспоминать, какого находиться в окружении кого-то, чья кровь настолько горяча и жива. Иногда ей начинало казаться, что она превращается в ледяную глыбу, которая живёт законами крови, но давно потеряла себя за чередой бесполезных жертвоприношений.
- Мне не нравятся многие вековые традиции, - женщина убрала руку от холодной плиты и повернулась лицом к некроманту. – Но большую часть из них я не могу изменить, руководствуясь лишь своей прихотью.
Виззарионы, последнее поколение, в частности наследник Эльдара, пример неумелого пользования властью и ресурсами. Чтобы оставаться на своём месте и не вызывать желание тебя подвинуть, Иль Хресс была вынуждена быть такой, какой нужно, а не какой хотелось, в редкость позволяя себе небольшие отхождения, которые умело скрывала от ненужных глаз, но давно понимала, что её уже подозревают в ненужных проступках. Это может легко навредить её репутации, которую становится всё сложнее поддерживать в обществе амбициозных и иногда придурошных хищниц, которые привыкли жить инстинктами, а не умом.
- В Хериане слишком много женщин. Мне нечем пополнять мой гарем, - шутка с кривой ухмылкой.
Бастарды, которых она не отдала на алтарь жертвоприношения богине, не последнее отклонение от общепринятых вианских норм. Дарованная жизнь обосновывалась большим количеством женщин, которых в Хериане в скором времени станет по более двадцати на одного мужчину. Их рождаемость сильно снизилась за последние годы и, если так пойдёт и дальше, то их клан или выродится или начнёт мешать кровь с Камэлями, Лэно и Арис, чтобы увеличить свою популяцию, но тогда уже будет другой клан. От Виан останется лишь одно название. Глациалис не запретила жертвоприношение, но сделала акцент на необходимости «разведения».
- Ты прав, - она слабо улыбнулась, заключив мужчину в объятия. Она могла бы воспользоваться магическими ухищрениями и вернуть своим волосам былой чёрный цвет, но изначально решила для себя, что свой позор, чем её мать считала связь с Эльдаром, она должна нести не гордо, а дерзко. Ей удалось показать, что традиции никчемны и взгляды на многое меняются, когда дело касается желаний. Все кланы одинаковы, когда им хочется жрать. – Это напоминание.

+1

8

- Я надеюсь, ты не собралась пополнять гарем мной.
Нервный хихикающий шёпот можно было трактовать по-разному, ведь он и подразумевал множество. Кай был всё ещё человеком – раз, а спать со скотом даже для времени послаблений традиций – себя не уважать. Он был человеком больной головой, сдающим, как ни хотелось бы этого отрицать, сердцем, тёмным даром и необъятными амбициями – два. Он был мужчиной из мест, где про гаремы преимущественно слышали женские – три. Самому, конечно, ему гарем был без надобности, он не успевал за одной-то женщиной ухаживать со своим перелётным образом жизни, но кто ж об этом знал? Четыре – он был бездетным. Железно, доказано – даже уходя от своих женщин, всех, после Эйр, он ещё какое-то время за ними следил, и никогда так не случалось, чтобы хоть одна носила ребёнка или хоть обращалась к знахаркам за избавлением. Он никогда даже не задумывался беспокоиться, приняв свою бездетность как естественное следствие происхождения и пережитых событий, и чем старше он становился, тем меньше беспокоился. Ему не нужны были дети, как не нужны были множественные любовницы. Существование кого-то, с кем можно было разделить комфорт и покой – да, но не другие заботы. Он и так был не один в себе самом. Чем более реальной, настоящей, полной делалась его близость с кем-то, тем больше беспокоился он о сохранности тайны. Ведь то же был бы двойной обман, двойная боль, двойной крах. Их риск, его будущее… Какая женщина примет и поймёт чокнутое, треснувшее я человека, который может быть сколько угодно умён и оригинален, но никогда в своих чувствах и желаниях не цел.
- Я прогрызу решётки, расплавлю стены, или умру, пытаясь убежать или привлечь к себе пристальное внимание, – тихо хихикнул Ворлак. Что ни говори, а самооценка летала по всем диагоналям пространства и времени, но была преимущественно "я удивителен и фееричен, да-да".
И без капитана в голове, так они и говорят. Без капитана в голове…
"Я мог бы быть, лишь захотеть, ведь правда?.."
- Если б они действительно заботились о глупых обрядах, они бы нашли способ жить вечно. Вампирам это уж точно куда легче, чем людям. А в Альянсе нет-нет, а опять пролетает слух о деде, захватившем тело внука, – спустя паузу промолвил Кай.
Холодный кончик прямого длинноватого носа повозил по ложбинке меж двух натянутых от плеч до шеи тонких жилок.
В глубине души Кайлеб искренне не понимал детей, а иногда и опасался. Иррационально, но обоснованно. Он сам был уже взрослый мужчина, но его с детства и юности всё так же преследовали призрачные взгляды и бормотание. "Почему ты такой", "за что мне это наказание", "бездарь, а не племянник", "бродяга, балда!"… Он был взрослый, самостоятельный (физически, по крайней мере) человек, а в нём так же спал, позволяя придуманным в помощь себе двойникам неумело зализывать раны новыми ошибками, измучившийся привитым с детства комплексом неполноценности и жаждущий найти своё место и признание мальчик. Ему никогда не давали просыпаться, он сам так однажды, когда всё только началось, пожелал. Не желал всепоглощающей родительской заботы, чистейшего и неискоренимого насилия, он и другим. Странное же дело: боль, ссоры, чувство неминуемой и перемалывающей позвоночник при одной мысли гибели некромант был готов дарить всем без исключения, но быть сожранным за само своё неидеальное рождение – о нет, не желал никому. Когда-то ему снилось, в лихорадке, что у него был старший брат. Точно такой же, как сам он пластичный и вёрткий, но на себе несущий и проклятый дар, и первенство, и все несбыточные амбиции выродившегося рода колдуний. Пусть он бы сгибался или был раздавлен грузом ответственности, а Кай бы всю жизнь счастливо по трактирам пел за еду и заплатку, не слишком оставленный без ласки во имя воспитания, вышедшего боком, не слишком привязанный к Лис, не слишком жаждущий кому-то что-то доказать. От природы он был человеком очень простых желаний и неоднозначных ценностей и морали; когда родители перестали быть для него пределом мечтаний, слепить из него что-то ещё было уже сложно, а ломать, ровно как запирать в клетку, шантажировать и мучить – лишь добиваться результата наоборот.
Голова на длинной, вылезающей уродливыми рубцами из высокого ворота шее легла на плечо, Кай сильно сгорбился, чтобы преодолеть эту разницу в росте с женщиной без выламывающих ноги каблуков. Легче положить подбородок на макушку, но с Глациалис было так делать одновременно жалко и боязно. Мало ли какие сюрпризы хранятся в ухоженной пышной волне, которую он так хвалил.
- И что же? Осталось только призовую девицу удержать, пока Авель возится со своими рыцарскими долгами, дать им время, отправить в столицу – и ты победила?
Не заметить реакцию запуганной принцессы на брата было нельзя, учитывая историю семейной драмы и манеру, с которой принимал в своём доме Лэно. А Кайлебу было интересно. Его триумф не казался близким, а ему хотелось видеть чаяния и следствия у самой заветной черты. Он был мечтателем, но мечты дробил на цели и достигал каждую с такими сложностями, что глубоко внутри уже давно не верил, что доживёт до дня, когда передел власти на материке случится, что говорить о себе в качестве нового и единственного законодателя трёх четвертей земель известного мира.
Руки гладили холодную кожу и скользящую ткань увереннее.
- А кто поддержит притязания принцессы, связавшейся с бастардом, кроме тебя? Клан?
Едва ли Принц-Вишенка, будучи дурачком, согласится подвинуться теперь, после коронации, будь его незаконнорожденный старший брат хоть трижды более одарённым (ну не так чтобы очень, на самом деле) политиком, а сестра – адекватной и родовитой девой. И остальная вампирская знать, скорее всего, будет повально против, видя в таком исходе притязания ледяной королевы, матриарха малочисленного и зловредного клана, на влияние и заочную власть над всеми Северными землями.
- Я и армия моих слов и фокусов?
Нездоровый смех. Не боишься? Ничего не боятся больные люди, и нелюди. Если ты всё ещё жив – твоей природе свойственно бояться и беречь себя.

+1

9

- Как раз думала, с какого обращённого мне начать, - усмехнулась вампирша и провела указательным пальцем по щеке мужчины от уха и до нижнего угла скулы, задевая подветренную кожу ногтем. Ни грамма серьёзности. Она планировала закончить своё разведение на втором внебрачном сыне, поскольку, как мать, оказалась скверной и непостоянной, чтобы позволять себе плодить потомство дальше. Подарив Хериану двух мужчин, не благородного и не чистокровного происхождения, Холодная не планировала заканчивать свою жизнь, как свиноматка, которая постоянно на сносях и каждый раз от другого активного кабана, которого угораздило очутиться в её хлеву.
Иль Хресс улыбнулась шутке мужчины. На её месте любая бы херианка посадила его в клетку и не забывала каждый раз кормить грязью, напоминая обращённому о его человеческом происхождении. Глациалис для сохранения своей репутации необходимо поступить также, но она пренебрегала многими «надо», довольствуясь своими маленькими и редкими прихотями. При этом понимала, что когда-нибудь терпение её клана лопнет и, если бастардов от Арис и Камэлей, как пощёчины благородным и напыщенным Домам, ещё могли стерпеть и как-то оправдать распутство своей владычицы, то не связь с пищей. Не за это ли она сама осуждала Виззарионского принца? Пищу нужно жрать, а не трахать, но Айнирг'хель делала и то, и другое, и при этом Кайлеб вполне себе был жив, сыт, без ошейника и вне клетки.
Женщина задумалась над словами некроманта. Всё звучало так просто: похитить принцессу, запереть в комнате с сыном и ждать удачного часа, когда свершится очередной переворот. Виан покачала головой. Слишком уж просто. Она не была идеальной матерью, хорошей или близко к черте «терпимо»,  и мало что знала о характере сына, воспитанием которого занимался отец и мачеха, но предполагала, что её отпрыск не поддастся влиянию и не станет лезть под юбку к принцессе. Это займёт дополнительное время, но и из такого расклада женщина могла почерпнуть что-то положительное для себя – юноша, выставленный в хорошем свете, при окружающих их злодеях, может в очередной раз оказаться в числе рассматриваемых кандидатов на ранимое девичье сердце. К дочери Мирры необходим особый подход и здесь грубой силой и соблазнениями, как понимала Иль Хресс, не обойтись.
- Когда на троне восседает идиот, а шут на его фоне кажется мудрым, то народ может и пересмотреть свои планы на вручение короны, - коротко усмехнулась Императрица. – Одного моего клана, меня и даже тебя, мой фокусник, недостаточно, чтобы дать мне то, что я хочу, сразу, - она повернула голову в бок и легко коснулась прохладными губами виска лже-вампира. – Сначала нужно выбить подпорки из-под стула Шейна, чтобы он загрохотал вниз по ступенькам с трона. Чем больше желающих его свергнуть, тем лучше.
Большую часть работы Глациалис оставила на сына, надеясь, что её мальчик в какой-то момент соизволит стать мужчиной и проявит характер, а не будет оставаться бастардом до конца своих сереющих дней, потому что другим себя никогда не ощущал. Сама же тем временем, не без помощи личного циркача и метателя огня, собиралась сделать всё, чтобы трон Виззарионов набекренился, но так, чтобы никто на неё не подумал и ткнул палец в холодный и колючий бок с подозрениями. Достаточно того, что Мирра до сих пор считает, что Иль Хресс собственноручно убила её дражайшего супруга, не беря в расчёт тот факт, что Эльдар был, пожалуй, единственным мужчиной, которого она по-настоящему любила.
- И ты мне в этом поможешь, - шепнула Холодная и её пальцы легко пощекотали мужчину под подбородком, как любимого кота.

+1

10

Заигрывать так просто, с нескрытыми ухмылками и кошачьим подлезанием под руку, Кайлебу не давали его безбрежные проблемы с порядком в Культе (и в своей голове) уже очень давно. А теперь перестать дурачиться и наползать на Глациалис, объединявшую в себе большую часть его эротических фантазий и представлений об идеальной женщине, представлялось совсем затруднительным, почти непосильным. Он часто думал, слушая все до одного голоса в голове, отчего ему так нравится то двусмысленное положение, в котором он засиделся при её дворе, почему каждый их разговор о вполне себе серьёзных вещах скатывается в постель. Выходило, что она была с перцем, с ней не приходилось скучать, она могла постоять за себя настолько, что это Кайлебу пришлось бы скорее спасаться от неё бегством. Она ему просто нравилась, в конце концов, пусть говорили они на разных языках, друг о друге не знали больше, чем могли хотя бы догадываться, и раздражали, наверное, немало в мелочах.
Он прикрыл глаза, громко выдыхая, снова с острых лопаток перебегая руками на тонкие плечи. Голова его поднырнула, чтобы сделать поцелуй ощутимее на коже, а руки постепенно стали замыкаться в крепкие объятья, искренне страстные, но при этом целомудренно не лезущие щупать грудь вампирши. Кай положил подбородок ей на плечо, слегка покачав головой со сползшим капюшоном, всё ещё находясь наполовину в своих мыслях. Очень, очень разных мыслях, от "всегда мечтал об этом в гробнице" и "никогда не любил излишне мягких дам" до выбора вариантов, что следовало предложить Глациалис в ответ на её полные метафор туманные речи.
- Мне очень нравится, как ты говоришь: никогда точно не угадаешь, что именно ты хочешь и потому изо всех сил стараешься, – после паузы произнёс внезапно севшим голосом Кайлеб, хотя сказать думал что-то конкретное, а не заковыристый комплимент.
- Я так и не нашёл заговорщиков в городе, только купленных подстрекателей для толпы, значит, заговор строго и исключительно наверху. Многого мне не удастся, но, скажем, в неспокойный час убрать стражу на воротах, увести патруль-другой от стыка злачных переулков и богатых кварталов и ещё как-нибудь подлить хаоса в сам собой закипающий котёл в городе – это я могу, это куда проще, чем ходить сквозь защищённые магией стены.
Не отросшая ещё щетина едва ли могла раздражать кожу его царственной, но увлекаться тем, чтобы как кот тереться мордой о живой шёлк он не стал. Распрямился, развернул к себе лицом, погладил большим пальцем тонкую белёсую полосу шрама. И в нём тоже было какое-то своё очарование.
- Авеля, конечно, удержать на безопасном расстоянии от столицы тоже найду способ, - продолжал мужчина, пока вся прогулка не докатилась до того, до чего обычно доходили их разговоры по душам о чём угодно. – Но я действую один, могу не успеть и следить, и развлекать нашего пернатого принца, - Кай хихикнул и оборвался, игриво пряча глаза. Ему подсказывали всякое совсем дурацкое, и пришлось сконцентрировать мысли на прозвище Авеля, чтобы не рассмеяться, как подросток над неприличным словом. Сам сказал – сам в восторге.
…Нет, правда, ну какое банальное прозвище – Черный Ворон! Наряду с котами, псами, волками и прочими "благородными" животными – банальщина прокисшая. Вот будь бастард, например, Чёрным Песцом (отличный зверёк, такой же драгоценный мех и хищный) или Зелёным Енотом… Хотя нет, енотом был сам некромант: глаза у него белёсо-зелёные, а круги под глазами из-за хронической бессонницы разменяли десяток с лишним лет…
- Не помешали бы глаза и уши в столице, только, если это будут охотницы, чтобы не знали, что работают в том числе для меня. А то ведь они страшно ревнуют.
И он снова смотрел на её губы.

+1

11

Много тумана в речах и поступках – визитная карточка женщины Хериана. За прожитые годы под боком у сходящей с ума матери, фанатично относившейся к правлению, Иль Хресс научилась огибать прямые пути и терпеливо прятаться в густом тумане. Выжидать подходящего часа, не позволять другим читать свои истинные планы, выбрасывая на поверхность из моря тухлую рыбу. Пусть довольствуются малым, а свежая прячется на дне и не клюёт на удочку. Стремления Глациалис, как матери, довольно просты и понятны, но что скрывается за ними – чего на самом деле желает Императрица Севера, попробуй угадай без подсказок.
Грязную работу она проделывала чужими руками и защищала себя и свой клан от ненужных скандалов. Совет с радостью ухватится за повод избавиться от неё, если такой представится. Малейшая зацепка сыграет против неё. Подозрения посыплются в любом случая, но собака, которая не может укусить, лает бесполезно. Без доказательств её причастности к свержению Виззариона, никто и ничего ей существенного не предъявит. К сплетням за спиной она уже привыкла, и от языков никогда не избавлялась. Убивают, когда есть что скрывать. Убивают, когда есть угроза. Сами подавятся.
- Кто-то наверху?
Кому же ещё не угодил малолетний идиот на троне? Показательное выступление Виззариона не понравилась Совету, но открыто выказать своё недовольство никто не смог. Все действовали тайно и подосланный за девчонкой убийца – тому доказательство. Его не смогли поймать ни люди Харуки, ни тайно отправленные за ним охотницы Глациалис. Она лично хотела узнать, кто за этим стоит и, в случае удачного раскрытия карт, подсобить товарищу, чтобы после скинуть на него все подозрения и снять их с себя. Всё чисто. Никому не удалось провернуть дело в свою пользу. Кто настолько аккуратен в своих ходах?
Задумчивый взгляд пусто смотрел на очертания алтаря, замершего в ожидании новой крови. Он давно не получал жертв и заждался, когда на нём окажется Эцио с Авелем.
Понять, кто мутит воду в столице помимо неё, настолько осторожно, будто с вековой хваткой затаившейся в омуте нечисти – увлекательная головоломка и новая партия в шахматы. Иль Хресс будет о чём подумать на досуге, пока её огненный друг скачет от столицы к Лунному краю, чтобы веселить голодающую толпу и её сына одновременно.
Многие Дома служили верой и правдой Виззарионом несколько поколений и за это отправились к праотцам раньше отведённого вампирам срока. Глациалис не было до них дела, пока убийца не решит постучать в её заснеженные двери. Не исключено, что своим колким отношением к Шейниру и власти она обеспечила себе защиту от поползновений недовольных господ в свой дом, а может ещё очередь до неё не дошла.
- Их ревность не беспочвенна, - Айнирг'хель улыбнулась на выдохе, касаясь пальцами скулы мужчины. Она неотрывно наблюдала за своими действиями: как слабо по коже проходит едва заметная волна, творимая её ласкающими некроманта пальцами. Короткая щетина щекочет подушечки пальцев, но не вызывает раздражения – наоборот, немного странный восторг от ощущения колкости. Пойманный взгляд на губах нарочно остался без внимания. Всё, что он получил в ответ – прохладные пальцы, слабо касающиеся его нижней губы.
Удивительно, как после их частых лобызаний в холодном чреве Иль Хресс не зародилась новая жизнь. Горячее окончание любых переговоров превратилось в традицию. Раньше союзы скрепляли на крови, а теперь… Глациалис коротко усмехнулась, не озвучив своих мыслей. Собираясь затащить в постель сына с благородной девчонкой Виззарионов, оказалась сама, но не в постели и заперта разве что между жертвенным алтарём и хихикающим мужчиной сам-себе-на-уме.
- Будут тебе и глаза, и уши.. – пальцы легко прошлись по груди мужчины, вырисовывая незатейливый рисунок. Учитывая природу Виан – жертвенный знак подошёл бы к описанию, как нельзя точно. - И руки, если потребуется, - женщина оторвала взгляд от груди мужчины и улыбнулась, с лёгким прищуром смотря на него, будто под словами подразумевала нечто иное, двусмысленное. И в этом вся суть отношений двух интриганов.

+1

12

- Я не сомневаюсь, – Кайлеб расплылся в улыбке, которая удивительно отличалась от всех остальных его оскалах беззлобностью, неагрессивностью и искренним теплом. Искусственные клыки проехались по уже привыкшей к их наличию губе, тёмные веки, все в сеточке синих и красных сосудов, наползли на расширившиеся, несмотря на белизну гробницы, зрачки. Он нежился в моменте: откровение, которое, несомненно, было не тем, что давались Глациалис легко, признание его, как особенной части всей их этой начавшейся случайно игры, внимание и интимная, но не столько физическая, сколько душевная близость. Может, он бредил и все чувства разом обманывали его, как иногда он видел галлюцинации своих дорогих и близких мертвецов. Но в голове было звеняще тихо и ясно.
Кай склонил голову следом за соскользнувшей с его подбородка рукой и, наблюдая за рисунками заигрывающей вампирши, потёрся скулой о её висок. Слова про руки он пропустил, приобнимая Ледяную Ведьму, как её ещё звали в Мирдане простые жители, представляя себе явно не совсем живой и смертной сущностью откуда-то с самого севера, и понял, только когда потянулся поцеловать губы и переступил порог целомудрия, игриво поддев языком её губу и захватывая "в плен". Пусть кожа Глациалис была холоднее и будто плотнее, несмотря на ранимость, точно чтобы отражать внешний холод – внутри неё было полно страсти, и она умела пылать. Чтобы не проливать этот жар кровью от колючих краёв этой не то ледяной, не то каменной гробницы, некромант сделал почти бальную фигуру, подставляя алтарю свои более надёжно, как он думал, защищённые ноги и зад, но его будто ужалило, прокатив по спине волну, стрекочущую неописуемыми молниями, холода, это место. В голове эхом отозвался нервный смешок кого-то из тьмы, и другой – радостный, а сам Кай фыркнул в лицо вампирше, внезапно ослабляя объятья, снимая с себя её руки и вальсируя, как только что, ещё назад, да ещё подальше.
- Это очень хорошая идея, на кровавых купелях её рода заключать брак, – протянул Пятый. – Представь себе перспективы: продлённый за их счёт век, защита ледяных стен и, о ужас, дюжина свирепых призрачных вампирш, которые, ненавидя человека за то, что он скот, за то, что он мужчина и за то, что имеет власть над их тенями, вынуждена защищать его в момент опасности, чтобы не умерла их кровь… ну или они просто взбесятся и вырвут душу обнаглевшему некроманту ещё в начале ритуала, что более вероятно, ха-ха!
Наконец, уже прервав весь контакт, смеющийся в не прекращённый поцелуй сумасшедший смог оторваться от Глациалис и постарался, задыхаясь, оправдаться:
- Кажется, здесь мы тоже не одни! Я ничего не имею против прелюбодеяния над могилами, но только над теми, которых я знаю, что могу легко усмирить!
А Кайлеб уверен не был. И эта внезапная тёмная и двуликая мысль, в которую приплыли его мысли из светлой реки влюблённого обожания и "в ней слишком всё хорошо", и то, что он теперь не мог ужасаться, а смеялся перспективе встретить и подразнить потенциальную тёщу, и то, что в нём толком не было желания потому, что он накануне расстался с частью своей и без того потраченной жизни и мало отдохнул после похищения принцессы – всё накладывалось так нелепо!
- Пойдём погуляем ещё где-нибудь, – предложил он, прекратив фыркать и оглядываться на алтарь, – я ещё кое-что расскажу и обязательно расскажу, в чём каламбур.
Только когда они оказались в сияющих преломленным светом ледяных залах и Кайлеб убедился, что они пока что пусты, он повернулся к Глациалис и взял её руку.
- Касательно заговора, – начал он, всё ещё не стерев этого сияющего веселья с лица, – я даже допускаю, что предателей несколько и, знают они друг о друге или нет, они действуют отдельно и по-разному. Это может звучать как полная паранойя, да, но насколько я понял во время поисков принцессы – она не просто так очутилась у Лэно. На Авеля нападали разные группы, и они не действовали сообща. Погибни её братья, пока она в бегах, и она – фигура, которую легко заиграть. К тому же, кто-то из сынов южных Домов сватался к ней, и куда успешнее, чем столичные женихи.
Кайлеб мыслил очень глубоко, имея мало фактов, но, в конце концов, именно хорошая фантазия и способность выстраивать сценарии делала его отличным магом, стратегом, и оборотнем с множеством личин.
Почти в унисон чеканя шаг, в залы из одного из меньших проходов вышли охотницы. В меховых лёгких доспехах с, что удивительно, короткими рукавами (не на голое тело ль они надевали, в таком случае, мех?), с мерцающими странными красными узорами, какие видел иногда загорающимися на рабах, крупными северными хищниками в роли собак, скинувшие после дневной вахты капюшоны вампирши приближались, мелькая среди колон, и ещё не видя остановившихся у выхода из гробницы Императрицу и её лакея. Кайлеб, ведомый по большей части Вторым, быстро поднял капюшон, бросая тень на лицо, и, хотя он пренебрёг маской, неуловимо изменился, став менее дурачливым и более холодным и лютым, при своём лукавстве, обращённым Рейнеке.
- Вскоре в Мирдане будет ярмарка, Ваше Величество, – понизив голос поспешил сказать маг. – Пока принцесса у нас, мы подобно Лэно можем придержать её для себя, спровоцировать беспорядки, дать предателям Виззарионов клюнуть на живца – Принца-Вишенку, конечно же, не Ворона – и использовать полученное знание после, выступая в интересах принцессы и Виззарионов… даже если будут жертвы. Мне нужен отряд охотниц, которые могут работать отдельно, чтобы сняли или отвлекли патрули и заставы те, которые я укажу непосредственно в день ярмарки. Голодная челядь рванёт из огороженных стенами от порта и смешанных кварталов трущоб в Верхний город охотиться в переулках под гул улиц, и только дурак не воспользуется этим моментом, чтобы выбить трон на гнилых подпорках из-под мальчишки.

+1

13

- Гадкий некромант… ты отнял у меня сладкое, - с тем же хитрым прищуром и улыбкой, оголяющей опасные клыки хищницы, Иль Хресс смотрела на своего фаворита. Охотный поцелуй с объятиями оборвался чересчур быстро, и Глациалис не успела насладиться. Она привыкла к большему. Вопреки тому, что Ворлак снял её с довольствия своих ласк, в голосе вампирши не зародилась злость с недовольством, а когти не стали искать на его груди открытый след кожи, чтобы царапнуть в отместку, напоминая о том, как среди ночи он угодил к ней в покои.
Иль Хресс рассмеялась.
- Усмирить?
Свою мать она благополучно усмирила самостоятельно, когда сама ещё не добралась до планки «взрослости». Ей это удалось без всякой магии, а с ней… Пусть покоится Старая Ведьма. Она переворачивалась в своём ледяном гробу по сотни раз за день, когда её дочь, пренебрегая множественными правилами, тащила к себе в постель мужчин разного клана, а после, забавляясь и не смея называть это привязанностью или, не дай Хервалисса, - любовью, грелась о горячую кожу некроманта, выдавая его за почти своего.
- Ну пойдём, прогуляемся, - синеватые губы прогнулись в лёгкой ухмылке. Иль Хресс, не возражая и не протягивая пальцы к некромантской шее за глотком свежей крови, последовала вместе с ним, выбившись немного вперёд. Она знала, что по этим коридорам могут пройти её охотницы и дистанция между ними – вынужденная мера предосторожности. Глациалис пыталась не заиграться и покорёженный её авторитет вознёй с едой и разрешение ходить дампиру без поводка – кололи ледяными копьями недовольных охотниц. Ей ещё не простили двух бастардов, оставленных в живых, фанатичные поклонницы Хервалиссы, а новая выходка с привязанностью – двойной удар по себе. За мага Иль Хресс не волновалась. Он может в любой момент создать себе портал и проскочить в него, когда почувствует угрозу своей жизни. Она же бегать не привыкла.
Вампирша внимательно слушала догадки некроманта, но в некоторые сплетения нитей смуты ей верилось с трудом.
- Артур? Этот мальчишка… Сын Селениуса, - Глациалис пренебрежительно фыркнула. – Он нам не помеха. Совету не выгодно сватать в супруги принцессы вампира из Лэно. Для Старейшин их кровь порченная. Эти старые гусаки считают, что чистота превыше всего, а смешение портит их породу.
Иль Хресс придерживалась другого мнения. Её покойный избранник и бывший император по совместительству успел наплодить приличное количество детей, но здравостью его младший сын не отличался. Шейн унаследовал от отца дерзость и замашки, а умом пошёл в свою мать, которой Глациалис при здравом уме никогда бы не предложила место регента. Императрица не справилась со своими полномочиями и расшатанные подпорки трона – это всецело её заслуга. Мирра могла бы стать роковой женщиной и плюнуть в лицо напыщенным вампирам закоренелого патриархального общества, а в результате плюнула в глаза своим сёстрам. Холодная фыркнула.
- Мальчишку Лэно притащили за уши в число кандидатов, чтобы не обидеть клан, хотя все и так прекрасно понимают, что никогда Лэно не посадят ни на трон, ни рядом с ним, - от этого варианта Глациалис вознамерилась отмахнуться, как от грязи, но вмешательство светлого клана с друидическими предками имело место быть. Обиженные на Камэль за пренебрежительное отношение, они могли выродить практически всю ветку, оставив от неё глупую и легкомысленную девчонку, которой можно вертеть как угодно, если представится возможность. – Совет не предложил Элениэль вампиров из клана Арис. Возможно, что и там появились тёмные лошадки.
На всё должна быть причина. Почему Элен не попытались сосватать Крусника? Он молод, пользуется авторитетом в глазах Совета и вполне мог составить отличную партию принцессе. Клан портил всю картину, но Ричард стоит куда больше, чем Бойер с Анри. Этих и к мужчинам причислить нельзя, а ей сыну в соперники.
- Попробуешь выяснить для меня, почему Старейшины и другие Советники обделили вниманием наших Арис?
Разговор прервало появление охотниц. Глациалис отвлеклась от лже-вампира; тёмные брови сошлись на переносице, а взгляд устремился к посмевшим нарушить её покой вампиршам. Они видели их отдалённо и не могли слышать приглушённых перешептываний, но Иль Хресс в их присутствии старалась держать отстранённее и говорить тише и резче.
- Охотницы будут.

+1

14

- Авель упоминал о двух сыновьях Лэно на смотринах, – пожал плечами в ответ на слова Глациалис мистик. Он слабо понимал брачные игрища и сегрегацию кланов, но умел наблюдать и слушать достаточно, чтобы делать выводы по фактам. – И думается мне, что раз полукровки в столице живут лучше, чем в Сеонесе, включая некую Шериан Эрейн Силиврен с её дочерью, наполовину Арис, наполовину Камэль, то они уже готовы на уступки в традициях в угоду союзам, а вот Арис – не-ет… но я узнаю всё, что возможно.
Месяц назад, когда Кайлеб Ворлак ещё не ввязался в драку с двумя некромантами и не был вынужден бежать раненным телепортом из горящего особняка, его осведомители шарили по Сеонесу в поисках информации. В основном его интересовали некроманты и те, кто и почему с ними работает, но уши собирали и другие слухи. Складывалось впечатление, что, пусть и верный короне, клан Арис живёт сам по себе и даже в кварталы чужеземцев заходит лишь патрулями. Возможно, у них было достаточно статусных женихов и невест, чтобы не участвовать в гонке, возможно – их уже подозревали за какие-то заслуги. Кто знает.
За несколько мгновений перед тем, как охотницы остановились, кланяясь своей Императрице, Рейнеке присел на одно колено подле её ног и прикусил язык, внимательно наблюдая из-под капюшона бледными глазами за вампиршами. Их… он не мог называть Виан словом офицер, лейтенант или капитан, нет – предводительница, вожачка – чеканно объявила о чистом горизонте, барьере из айсбергов, дрейфующем у входа в запасные бухты, маяке и отплывших кораблях, после чего поклонилась ещё раз и увела воительниц отдыхать после дозора. В закатных залах в глубине ледника снова стало тихо, и собственное время Кайлеба, отведённое на отдых вне отданной клыкастой молодёжи спальни стремительно кончалось. Работать не на себя, теряя сон – так служить женщине, которая до одури нравится. Всё просто.

эпизод завершён

0


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [12.03.1082] Культпрограмма на вечер