Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [12.03.1082] Получите, распишитесь.


[12.03.1082] Получите, распишитесь.

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

- Локация
Северные земли, г. Хериан. Дворец, покои Глациалис
- Действующие лица
Авель, Глациалис, Рейнеке (Кайлеб Ворлак), принцесса Элен
- Описание
Глациалис назначает сыну очередную встречу. У неё уготовлен подарок для Авеля, но причины, по которой она пожелала увидеть сына столь скоро, женщина не сообщила. Ему представили только портал и озвучили желание Императрицы Севера.

0

2

Ветер в лицо приятен не во всех обстоятельствах, но сейчас, слава богам, они были именно таковыми. Пронзительный (для Хериана - тёплый) ветерок доносил ароматы с дневного рынка, где продавали и покупали в основном те немногие, кто не пил кровь, а только лишь ел. Например, пирожки с яблоками. Одетый в черно-красное, верхом на вороном жеребце, Авель был узнаваем даже в надвинутом на глаза капюшоне отороченного мехом плаща. В городе Виан прохожих в черном было тоже много, но вот такого жеребца, как у Ворона, не было ни у кого. Мать сделала всё, чтобы он не чувствовал себя ни в чём ущемлённым, давала ему даже сверх мирданского дворца, а Авелю всё равно было... тревожно.
Редкий в ясный день патруль охотниц ощерился на бастарда арбалетами и короткими клинками, нелепо - по приказу, или Императрице угодить? - салютуя. Он был свободен, не читал канцелярские отчёты о молве в городе и на конюшнях, но его вызывали на ковёр. И столичные, и местные властолюбцы ошибались: он не имел ни прав, ни личных притязаний на власть. Не было смысла ни падать к нему в ноги, ни хамить. Но, кажется, Ворона ждало лишь это: паранойя и презрение. Всю жизнь.
- Прими коня. Приду - проверю, - сказал вампир слуге, напомнившему ему о визите к матери ещё на вьезде в голый, украшенный льдом и камнем, но не деревьями и цветами, двор, после чего легко перекинул поводья и взошёл по ступеням к открытым дверцам дворца.
В малом зале его ждал... Виан. Ещё один. Не Рейнеке, не мать.
- Ваша мать желает с вами встретиться в своих покоях, - с ядовитой вежливостью сообщил вампир и повёл Авеля по коридорам.
Опочивальне? Смело. Либо дело архиважно, либо мать просто опять вывернет на него целую чашу сдержанной во льду и внезапно обратившейся в словесную и чувственную воду заботу...
Авель покачал головой.

***

А, может, и правы были про неё слухи - распущенная и блудливая хищница. Какая ещё женщина совместит свою настоящую спальню, кабинет и будуар, как не куртизанка? Простолюдинки - не в счёт, им неведома роскошь просторных домов. Ворон убрал руку с рукояти кинжала, что всегда носил на поясе на бедре, сложил в руках богатый и тёплый плащ, осмотрелся... Обледенелое дерево на стене, изменённая на льдистые синие и серебрянные тона личная геральдика Глациалис, столь контрастирующая с чёрным и красным самого клана Виан... Женские имена, северные имена, длинные и острые, как кинжалы налётчиц. Ни единого мужского имени в древе. Не то чтобы Авель общался со своим единоутробным братом и питал к нему какие-то чувства, но их в этот род даже не вписали. Это было...
Никак.
Он Виззарион.
- Ты понимаешь, что меня за присутствие здесь могут уличить в умышлении против короны. Не дай Бэлатор... Запишут в заговорщики!

Отредактировано Авель (2015-01-07 18:13:22)

+2

3

Встреча с сыном должна вызывать волнительную дрожь у матери, которая более сотни лет оставалась инкогнито и не чувствовала любви сына, но Глациалис отлично проводила время в его отсутствие. В том числе и сейчас. Расслабленно развалившись в своей постели, не потрудившись должным образом одеться. Приличия ради она накинула тонкий халат на немного костлявые плечи, поддев под низ не менее тонкое, но, что было непривычно, длинное платье. Руки вампирши скрывали длинные широкие рукава, которые среди белых холмов простыней, подушек, одеял и шкур напоминали кровавые реки.
Хищница была довольна. Ничего не отвлекало её от важных дел. Партия в Мирдане сыграла, а её дорогой сын готовился пожинать плоды её трудов. Лежа на животе, Виан лениво передвинула фигуру на шахматной доске.
- Шах и мат, - с хищной улыбкой и хитро-лисьим прищуром она посмотрела на шахматы, разбросанные на полу и постели, окружая дорогое дерево, словно трупами, павшими в их нечестном и лживом бою, поверженными фигурами. Проводя ассоциацию с вампирской верхушкой, Холодной можно оставить партию на несколько дней, не пытаясь передвинуть фигуру по доске – противник сам лишает себя шанса на победу. Вампиры грызлись между собой, а непутёвый мальчишка, перенявший от папочки власть слишком рано, не мог совладать со всем, допускал столько ошибок, что в её личных запасах не найдётся столько бочек с вином.
Вкушать победу слишком рано, но Айниргхель не могла отказать себе в удовольствии порадовать себя и сына, уготовленным подарком. Много сил и времени ушло на то, чтобы подготовить всё к последнему шагу. Вампирша подозревала, что сын может не пойти у неё на поводу и не оправдает возложенные на него надежды. Так бывает, родители разочаровываются в своих отпрысках. Но подарок убийцы был особенным. Она лично убедилась в том, что всё готово и как надо. А она знала толк в подарках подобного рода.
Нетерпение не дало ей подождать больше нескольких часов. Послала своего человека к сыну, с приглашением явиться к ней, но раскрывать суть его визита заранее не стало – это же сюрприз, узнает, как пребудет в её владения, которые никогда не станут для него родным домом. Мальчику не понять, что, выпихнув его за пределы владения Виан, к папочке, она спасла его от унижения и женоподобной стервозности, свойственной большей части мужчин её клана. Можно ли их назвать мужчинами – истерички с яйцами.
Вампирша почувствовала потоки чужой магии, наполняющие комнату. Портал появился в её покоях, когда большая часть встреч происходила в пределах тронного зала, но эта встреча особенная. Личная, а подарки подобного рода передавать принято в «домашней обстановке». Это максимум, который могла себе позволить неумелая мать.
Она посмотрела на сына, который был недоволен вынужденным визитом. Он мог и отказаться, но пришёл. Женщина клыкасто улыбнулась и поднялась с постели – потеряла интерес к шахматам, она имела возможность прикоснуться к фигурам с доски и посмотреть на них вживую.
- Тебя это тревожит, Ворон? – сладко, с хрипотцой спросила, внимательно наблюдая за бастардом. – Молодой Император слишком глуп, чтобы искать подвох там, где его нет. У него слишком много недоброжелателей и без меня, - она шире улыбнулась. – Но я позвала тебя не ради этого. Оставим разговоры о политике на потом.
Оставим разговоры, потому что мой подарок совмещает в себе всё.

+1

4

Кайлеб входил во вкус северных интриг и подковёрных разбирательств. Он наслаждался позицией пешки с привилегиями, весело проводил время, и крутил-вертел вытянутыми из столицы полезными для Глациалис Виззарионами, докладываясь в духе "всё хорошо, прекрасная маркиза", раскидывая по покоям бумаги, вещи и шахматы и нежась в молочно-белых с чудовищными когтями руках. И никто, даже сама Ледяная Ведьма, как её нелестно прозвали в столичных кутильнях, не знал, где, если не на глазах, Ворлак в следующий момент. Его новая техника телепортации слишком здорово экономила ему силы: не напасёшься магических отражений. Она, и кровь и крылья Лина Ли. Прекрасная, талантливая и на редкость понятливая девушка. А какой перспективный ассасин, если выдрессировать! Но когда бы, когда бы...
Вчера - или уже позавчера? - правда, им пришлось не слишком весело. Логово, где держали и ощипывали её отца на ценные драконьи чешую и кровь, представляло из себя слишком неприятное место, набитое тремя десятками молодцов. Половина из сожжённых пламенем разъярённой драконицы была умелыми магами, и их уже в пору бы считать подпольным ковеном, о которых так много говорили после кампании в контексте повального дезертирства. Неплохо устроились, ребята. Но Кайлеб Ворлак всё-таки лучше: в Культ, в гроссмейстерское кресло, а теперь, пока не особо в состоянии подставлять свою задницу под удар и чужих, и своих - под крыло Снежной Королевы. Грозно оно, сочетание ошеломляющей наглости и природной харизмы! И можно не бояться наказания, будучи никем.
А накануне, пока победители нелегальных чародеев отсыпались в городе, этот феерический волшебник ещё и принцессу Элениэль, согласно плану, умыкнул. Привести впечатлительную, но вполне рассудительную (в отличие от брата, которого опять чуть не убили и совершенно точно скоро пришьют) девицу в сговорчивое состояние понадобилось совсем немного времени и уличной магии. А у кого не вскружится голова от прыжков из поздней весны в раннюю, а из ранней - в затяжную зиму вотчины Глациалис. И, когда разъяснения с девушкой подошли к концу, наступила пора счастливого воссоединения.
- А мантию и муфту я бы советовал взять, и голову покрыть , Ваше Высочество, - оскалился Рейнеке клычками и надел маску под поднятый капюшон. - Как вы заметили, я стараюсь не смущать простых людей своими метками, поэтому мы сделаем небольшой сюрприз.
Где во дворце Глациалис спрятать выход из телепорта, чтобы не попадаться на глаза слуг и не рисковать лишиться его из-за внезапной смены плит, цвета стен или занавесок? В покоях Императрицы! А что, если и там шастают ненужные люди? На балконе! На балкон Глациалис, а уж тем более днём, никто не выходит и не смотрит, ломая шеи, а отпереть дверь на засовах, обнюхав уже все возможные охранные чары, несложно. В этот раз их, к тому же, должны были ожидать.
- Надеюсь, мы не слишком рано, - ковыряя примёрзшую дверь, сказал клыкастой куколке Рейнеке. Бледные зелёные глаза щурились на пробирающиеся в прорези маски толики света. Практично, и так романтично: в вампирский тихий час, который как ночь, только день, явиться на балкон и вывести из-за тяжёлого, как театральный, занавеса целую принцессу. Голубей и лебедей для усиления драматичности момента, пожалуйста! И погасите солнце: даже лжевампиру нещадно со всех отражений палило в глаза, так, что хотелось шипеть, стонать и плавиться, а не взламывать многочисленные примерзшие замки.
Наконец, кусок холодного, как Гэлацио Этена, не пойми чего (да, Кай до сих пор не имел понятия, из чего северяне делают некоторые элементы экстерьера, с таким-то климатом и обилием пиломатериалов), хрустя, отошёл.
- И-и-и... пра-па-пам! - облегчённо выдохнул мужчина, засовывая обожжённую светом и морозом руку в перчатку. В покои Её Величества ворвались: весенний зубодробящий холодок, сияющий над чистыми снегами солнечный свет, маг-отморозок, сияющий в лучах во весь свой порядочный рост вешалки (или виселицы?), и принцесса. Именно в таком порядке.
- К сожалению, принцесса не помещалась в шляпу, поэтому я просто её привёл, - признался волшебник и пропустил девушку вперёд, чтобы закрыть дверь и занавески, не обжигая всех. Забавно, но именно этот жест и влил в комнату изрядную долю золотистого света. - Ваше Высочество, прошу.
Не хватало только гаденькой улыбки на неподвижной маске, чтобы всё это фееричное появление подытожить какой-нибудь запоминающейся фразой. Чем-нибудь в духе старых-добрых "Недобрых сказок" из репертуара молодого Варлока. Девочки-кролики с венцом, облезлые полярные лисы, паучихи, вороны... Сколько бы он мог новых сочинить, не будь давно уже не тем... Никем.

Использовано: Возврат - 80 маны

+1

5

Красивая женщина. Холодная, чуждая, красивая - и язык не поворачивается сказать если не "мама", то хотя бы невыносимо официально - мать. Какая она ему мать? Он взрослый и давно самостоятельный мужчина. И то, как она вела себя с ним, и то, куда приглашала и в каком виде принимала... А думала ли она, как он будет воспринимать её жесты, специально ли соблазняла? В порядке ли вещей в её клане такой разврат? Ведь Авель знал, что люди в жёны сестёр не берут.
От собственных мыслей было неудобно. От этого любопытного взгляда было неудобно. Нет, Авель решительно не хотел знать, принимает ли Глациалис у себя фаворитов, устраивает ли оргии, почему так одержимо предлагала ему взять отвергнутую братом Элен и обязательно сделать ребёнка, когда сестре нет ещё и ста двадцати... Он не хотел знать, пусть был не прочь обрести мать даже с таким опозданием. Между ними всё ещё лежала бездна лет, когда Авель был просто бастардом Виззарионов, иногда ненавидимым, но иногда и любимым мачехой, Миррой.
Не политика. Не заговор. Авель выдохнул, но тут же коротко и напряжённо вдохнул. Когда со стороны балкона послышалось шуршание, Ворон насторожился и крадучись приблизился к двери, выудив кинжал. Мельком глянув на хозяйку этой двери, он понял, что все в порядке, но кинжал убирать не стал, зато сделал пару шагов назад. Даже будучи первооткрывателем в мечтах, Авель не любил неожиданности, даже приятные. Они его настораживали и вызывали неконтролируемое ожидание худшего, особенно после смерти отца. Хмурое выражение лица подёрнулось тенью боли, когда дверь распахнулась и тонкие лучи света стали пробиваться сквозь штору. Авель закрыл золотые глаза, дабы не быть ослепленным и сделал шаг в сторону - на случай, если вошедший будет не тем, кого ждёт расслабленная и сияющая отсутствием корсета и плотного верхнего платья Императрица. Знакомый голос возвестил о прибытии словами рыночных завлекал. Но когда сквозь веки парень почувствовал, что занавески встают на места и открыл глаза, увидел девушку, стоящую как на трибуне среди разбросанных по плитам холодного пола подушек, он позволил искренней радостной улыбке стереть всю хмурость со своего лица. Он убрал кинжал и заметно расслабился. Ворон не кинулся обнимать и прижимать сестру к себе, говорить ей слова, что он рад, его просто позвали дела, он хотел бы её проводить, но постарался сказать ей это взглядом. И, уже с более серьёзным и сдержанным лицом, снова посмотрел на мать:
- Я не слишком люблю сюрпризы. Даже хорошие. Прошу, предупреждай меня хоть когда-нибудь.
Рейнеке тоже был сюрпризом хорошим, но не приятным для привыкшего к отчётам тайной канцелярии Авеля. Он хотел знать, чего ждать.
А для Элен он раскинул руки, как бы приглашая к себе для объятий, демонстративных пусть даже, с вызовом. Она его сестра - не подачка Глациалис, не кукла, притащенная выжигающим глаза неприятелям няньки. Он знал, что ей должны были помочь добраться до безопасного убежища немногие столичные лоялисты, он собирался отправиться за ней, когда путешествие с Линой закончилось бы, но мать избавила его от забот. А как Рейнеке обращался с принцессой? Достаточно ли уважительно?
Он узнает позже.

Отредактировано Авель (2015-01-08 04:48:57)

+1

6

Элениэль сделала глубокий вдох, чтобы немного успокоиться. Холодный херианский воздух обжёг горло, вызывая неприятное першение. Здесь слишком холодно для вампира, который родился и вырос в Мирдане, а после тёплого солнца Нерина и подавно. Она сильнее закуталась в мантию, натягивая капюшон на лицо не только из-за солнца, которым её поприветствовали чужие края, но и холода. Несмотря на это, она не торопилась войти в помещение, зная, что в пределах владений Глациалис нет ничего хорошего. И там навряд ли будет теплее. Виан родились с этим холодом, он им привычен, поэтому надеяться на то, что она сможет отогреться в помещении, не приходилось.
Компания лже-вампира ей не нравилась, но ещё меньше хотелось видеть мать Авеля, у которой были свои виды и на трон, и на сына, и на неё в том числе. Ничем хорошим это не кончится – так подсказывало ей нутро. Развесёлая компания обращённого не поднимала настроение, а наоборот, заставляла сильнее сжаться, предчувствуя что-то плохое. Что – она ещё не знала, но была уверена в том, что, как только двери откроются, назад пути уже не будет.
Вампир, как вор, выкрал её среди ночи прямо из дома Лэно, который предоставил ей кров и свою защиту. Виззарион представляла, какую шумиху поутру подняла Шана, обнаружив свою пропажу. Рейстлин свернёт ей шею, если узнает, что она проворонила наследницу Северных земель, а до того времени служанка попытается свернуть шею Артуру, обвиняя его в том, что принцесса пропала. Кто же ещё виноват в её исчезновении, как не Лэно, приютивший у себя обоих? Правду зала только Элен, но озвучить её не могла, находясь далеко за пределами Нерина и не имевшая связи ни с сыном советника, ни со сварливой вампиршей, которой изначально затея остановиться в чужом доме не понравилась. Может, она и была права в том, что им стоило переночевать у друзей Маджере, где им предоставили бы гарантированную защиту, и тогда бы ничего этого не произошло. Но уже поздно думать о том, чего не случилось.
Двери открылись и следом за морозным воздухом и Рейнеке девушка вошла в спальню Императрицы Севера. ей стало не по себе от старых воспоминаний и всё нутро съежилось. Объятия Солнце лучше, чем компания этой чистокровной, но она была в своих покоях не одна.
- Авель…
Она не ожидала увидеть брата. Удивилась, но обрадовалась ему и, стоило вампиру раскинул руки для объятий, как она быстрым шагом подошла к нему, чтобы обнять. Муфта упала на пол, с головы слетел капюшон, открывая лик принцессы. После компании Глациалис и лже-вампира она была рада, что именно это сюрприз ждал её за дверьми балкона. Мысль о том, для чего она здесь, ускользнула от неё. Элен не задумывалась о первопричине. Не до неё было. Путешествие слишком затянулось и, увидев часть своей жизни до побега, она поняла, насколько сильно соскучилась по дому. Вопросы, почему он здесь и кто решил свести их вместе, утонули в облегчённом вздохе.

+1

7

Некромант фыркнул на кинжал с несерьёзно-обиженным "Ничего себе!", как фыркают охотничьи собаки: громко, резко, мотнув головой - и, поправив за принцессой ещё раз занавески, снял маску и повернулся к вампирам лицом.
Кажется, Авель после зачистки слишком возгордился и забыл, кто их с драконицей задницы несколько раз спас в самом начале, когда за совсем незаметным императорским бастардом увязалось в Лунные земли аж две пачки убийц. А ведь самому магу живым бастард был не нужен, и певичка его подружка - тоже, хотя и талантливая. Но тс-с, но тс-с, кому интересно, что нужно Кайлебу Ворлаку, если он - вовсе не он, а так, питомец Ледяной Ведьмы, Рейнеке, благодарный, послушный и просто греется, пока Культ разбирается, что делать с пропажей. Он отдыхает от ненужных и неверных союзников, заводит других, но, наверное, даже слишком старается.
"Не твори людям добра, - говорили мудрые маги. - Раз восхитятся, два - поблагодарят, а потом на шею сядут". И не было в этом ничего противоестественного, ведь в каждом, кроме самого чокнутого трудоголика, работает лентяй и паразит, не дающий растрачивать энергию в никуда. Вот, правда, в Кайлебе - когда как. Иногда сбоил от природной жадности до всего и душевного нездоровья. "А давай ещё это сделаем! - шептала одна его личность, а другая вторила: - И это, и это!"
Он крутанулся на подошвах сапог, и оказался вытянутым по столбику императорской кровати. Действие и разговор, которому следовало состояться, были совершенно не его, но стать правильной декорацией - очень важно. Это Лина Ли, которая перехватывала благие дела за компанию, просто потому что её не бросали, могла доверять Рейнеке и его доброте душевной. Авель, как замешанный в политике Северных земель по горлышко, верить посланцам матери мог только с оговорками. Не стоит открывать ему такую незначительную деталь, что мистик, носившийся с ним как нянька - самостоятельный союзник Глациалис.
Хотелось сесть, а не торчать над всеми. На кровать - нельзя, оскорбление Её Императорского величества и публичное наказание, либо слишком уж прозрачный намёк.
Мужчина подхватил подушку и кинул в ноги, чтобы устроиться там, где положено послушному обращённому - у ног хозяйки, но внезапно понял, что не смолчит и отобьёт замечание первым.
- Не любишь? - тихо, мило и с убойной долей двусмысленности улыбнулся лжевампир.
"Ах ты ублюдок. То есть, ублюдок-ублюдок..."
Здесь полагалось встать на защиту сперва беззаветно любящей матушки, но Кайлеб из чувства вселенской справедливости (и которого по счёту за без малого неделю знакомства большого желания отхлестать по лицу пощёчинами и сказать "бери что дают, а то землю жрать будешь!" - а он мог, верите?) прошёлся по всем:
- А я бы вот тоже хотел денёк отлежаться в гостеприимном доме, приказанном госпожой - вдали от предательских столиц и опасных лесов, как вы с певицей! И принцесса, наверное, была бы более склонна остаться в зацветающих садах с камеристкой, а не разделять мою компанию в прошедшую ночь в страшных местах. Но мы, не очень наслаждаясь подобными вещами, сделали необходимое, чтобы сегодня встреча состоялась! - говорил Кайлеб Ворлак всегда очень быстро, но внятно, однако всегда был готов смыться на середине второй фразы в другое место. Хотя теперь ему хотелось просто врезать. Встреча с солнечным светом после долгого времени преимущественно ночного образа жизни заставила его кости и суставы тоскливо скрипеть по кровати. Он даже в своём "отпуске", свободном от забот, связанных с Культом, подсознательно работал на износ, спал в прошедшую неделю опять до ненормального мало - как, впрочем, и Глациалис, у которой тоже было полно хлопот, - а уже пообещал Лине, что они найдут второе укрытие и на этот раз точно вызволят её, наверняка, уже рехнувшегося от выдирания чешуи и забора волшебной крови отца. Ну и, конечно, Авель тоже просто обязан пойти с ними, или хотя бы остаться с Элениэль, чтобы не рваться в столицу.
"Кого-то срочно нужно приласкать, - хихикнул Варлок где-то внутри. - И заставить немного полениться".

+1

8

Виан клыкасто улыбнулась, посмотрев на балкон. Двери открылись, впуская нелюбимый вампирам дневной свет. Женщина оставалась в тени балдахина, но Жрица Солнце, ненавидящая их всех, смогла поцеловать руку жгучим горячим поцелуем.
Иль Хресс поднесла лёгкий ожог к губам и лизнула внешнюю сторону ладони, неотрывно наблюдая за происходящим. Девчонка была на месте. Представление началось. Две главные фигуры с её доски стояли перед ней в опасной близости. Но эту партию играть суждено не ей. Она сделала всё возможное, чтобы раззадорить интерес принцессы в прошлый раз и подтолкнуть её к сыну ближе, стирая грани запретного и лишая смущения насколько это было возможно. Увы, но перевоспитать дочь Мирры было невозможно за один присест, а у неё в распоряжении было меньше, чем вампирская ночь.
Любимой мамочке нужно, чтобы её чадо радовалось подарку, а это что за скупая физиономия ей досталась в благодарность? Хищница была недовольна и, будь у этой гремучей змеи хвост, заиграла бы опасная музыка. Виан растянула губы в надменно-хищной полуулыбке, наблюдая за детьми. Радость, на которую только был способен её сын, не удовлетворила женщину. Оставалось уповать на то, что он знает, что нужно делать с девчонкой и ей не придётся нависать над ними, обмазывая руки маслом, чтобы показать как надо и что.
Она погладила лжевампира с той любовью и нежностью на грани, с какой хозяин ласкает своего охотничьего пса, когда тот приносит в своих желтоватых и острых зубах новую дичь. С той же лёгкостью в псину полетел бы тяжелый сапог, перестань она приносить пользу. Скот полезен только тогда, когда он может дать что-то взамен, а зачем кормить себе в убыток? Показывать другого отношения нельзя даже в присутствии сына.
- Рейнеке… - одёрнула любимца, сжимая его плечо, неглубоко вонзая ногти через материю в плоть. – Будь вежливее с нашими гостями, - выбранный сладкий тон был приторным, но любой идиот в Хериане знает, что за ним скрывается. Злоба и желание поднять руку, провести по горлу, вонзая острые когти в плоть под подбородком, чтобы больше не хотелось открывать рот. Но Кайлеб был её любовником, и его жест она расценивала иначе, позволяя ему слишком много.
Убрала от него руку, давая договорить, слизнула с ногтей скудные несколько капель крови, которые смогла задеть, несерьёзно оцарапав кожу. Злиться на сына слишком рано. Он не сделал ничего, чтобы получить её одобрение, а в компании неё и некроманта не воспользуется ситуацией так, как бы ему, возможно, хотелось. Скучно.
- Наслаждайся, - обратилась она к сыну, улыбаясь. – Я надеюсь, что наши подарки будут взаимными и равноценными, - не двузначный намёк на то, что от него требуется. Говорить прямым текстом в присутствии невинной птички Мирдана, которую с детства холили и лелеяли, вбивая в светлую головушку, как правильно себя вести, грех. Она немного подпортила её до, остальное – на потеху её сыну.
Вампирша подняла руку, указывая покрасневшим от крови палец направление – дверь в соседние покои.
- Это на тот случай, если здесь вам будет неуютно.
Она позаботилась о том, чтобы вторую комнату, принадлежавшую когда-то давно ей молодой, Айе, а не Холодной, привели в порядок спустя столько лет. Дверь в неё не открывалась с тех самых пор, как прошлая Императрица Виан, по совместительству её мать, отправилась в мир мёртвых к праотцам. Хресс делилась самым сокровенным с детьми, но им об этом знать не обязательно.
- Пойдём, Рейнеке. Не будем им мешать. Наша компания смущает детей, - провела ладонью от одного плеча мужчины до другого и вышла из комнаты, тихо шурша подолом длинного платья.

+1

9

Мускулы на руках под камзолом поиграли чуть, когда сестра не просто согласилась - порхнула Авелю в объятья. Как он с ней не пришли к взаимопониманию после того проклятого совета? Сейчас он с кристальной ясностью мог пересчитать все свои ошибки. Он позволил себе смешать в голове несколько параллельных миров своей жизни и, будучи не так ловок в словах, как ораторы, когда они шли не от сердца, кажется, даже обидел Элен, перепоручив её третьим рукам. Холодным рукам, чужим рукам, опасным, которым нельзя доверять.
Страшно ли ей было, чудно ли, хотелось ли рассказать ему, Шейну и матери о том, как дышится вдали от дворца?
Авель бережно коснулся белоснежных волос, зарыл руку в локоны, поиграл, помассировал, погладил, пытаясь будто бы замолить нежностью своё прежнее невнимание. Другой - поддерживал за спину, чуть выше поясницы и талии, не насаживая излюбленного матерью, вульгарного интима. Хорошая Элен, родная, ранимая, чистая. Он даже забыл, бегая от убийц по заброшенным и полным низкородных отбросов Лунным землям, или разъезжая по городу матери, пополняя припасы, что девушки бывают такими. Неземными, небесными, как прекрасная Луна или ревнивая, но дарующая жизнь всем растениям и свет дневным народам - Солнце.
А Рейнеке нарывался. Только Авель был готов признать в плуте в маске друга - тот отчебучивал нечто, что било по всем тревожным флажкам бастарда как штормовой ветер. Как будто его просили тащить Элен из укрытия - где бы оно ни было! - сюда, в холод и когти озабоченной размножением Виззарионов с его участием матерью! Как будто...
- Где Лина? - со звоном подавленного раздражения в голосе спросил Авель. Он-то предполагал, что Лина будет вверена его, лиса, порукам, как ему ни пахнуло гнильцой после первого визита в Хериан. Что за мотивы были у Рейнеке, и насколько далеко оттягивалась цепь? Эта скалящаяся собака в ногах Глациалис была больше похожа на бешеную, нежели сторожевую.
Он не променивает друзей. И учеников. И коли уж он тут с его сестрой, то с кем драконица? Одна в опасном крае?

Мать явно была недовольна, что он был недоволен. А что она ждала, сопли, слёзы и мириады благодарностей за этот непонятный жест? Она пригласила его к себе, хотела устроить сюрприз, допустим. И она же устроила так, что бы Элен сбежала, или вообще выкрала руками своего красноволосого колдуна, рискуя головами, считаем: Элен, Рейнеке, Лины - а ещё привлечением внимания врагов из столицы, только и ждущих, чтобы стрелки перевести на него, Авеля, и на неё, Глациалис! Он ненавидел все эти игры, а теперь она обязала его дать ей то, что она хочет, этим "подарком". Вот почему нельзя просто, раз она так его любит, предложить парню место наследника. Ледяная ведьма не имеет детей кроме бастардов-сыновей, но она достаточно могущественна. Но это в нём говорило раздражение. Никогда клан Виан, истеричный и наглый, не признает над собой мужчину, особенно от крови Виззарион. И он бы, конечно, отказался. И, тем более, никогда Императрицу Севера, мать и бабку разведённых её чёрной кровью Виззарионов, не пустят в столицу, хоть даже нянчить так нужных ей детишек. Авель - в первую очередь, ибо он недоверчив и всё ещё ничего не забыл. Никогда не забывает.

Когда все вышли, Ворон коснулся губами лба девушки. По-братски. Ласково. Ненавязчиво. Он не возьмёт и не будет насиловать сестру, и Шейну бы не позволил, и никому бы не позволил вообще! На совете и на смотринах именно это он и показал. А Глациалис, если хочет наследников, может делать их сама. Пусть заводит фаворита, только не обращённого, чтобы в кои-то веки не мешать Виан злую кровь - и старается, пока не получится красноглазая дочка! Соблазнить она может любого, сегодня показала натурой...
Раздражение, кипящее в Авеле так легко и часто, сошло на нет по мере того, как утихли шаги и отдалились голоса. Он ненавидел, когда понукали им, но то, что с Элен поступали, как с тряпичной игрушкой, раздражало его трижды. Он устал их гонять. Сначала Совет, потом Архель, теперь его мать со своим питомцем, у которого руки по горло в крови... Она не может отпираться, его слабая нежная Элен. Её нужно защищать, кому бы и сколько обязательство он ни дал.
- С тобой достойно обращались? - тихо и как можно ласковее спросил Ворон. Возможно, где-то в выражении чувств он переигрывал и поступал слишком по-книжному, но виноваты в том были одиночество и нелюдимость, сопровождавшие его почти всю жизнь. - Как ты попала сюда, чем жила? Расскажи.

+1

10

Когти медленно впивались в плечо, сообщая "заткнись". Увы и ах, вежливость - не та благодетель, которой Кайлеб Ворлак мог похвастаться. Он был довольно резок и беспощаден, особенно к себе. Лёгкое покалывание когтей, которыми управляла сдержанная чудовищная сила, напомнили ему то чувство беспомощности, как в ту ночь, когда вампирша влезла к ночному (или утреннему?) гостю в грудную клетку, играя со срезанными магией рёбрами и порванным лёгким. До момента, когда от ошеломляющей боли становится уже всё равно всегда бывает период паники и отчаянного желания спастись. Сейчас, в состоянии расслабленном и к стычкам не склонном, от насилия хотелось бежать.
- Отдыхает и снаряжается, очевидно, - бросил маг, мельком глядя на принцессу и закрывая глаза. Препираться на глазах у выкраденной девицы, упоминать другую, давая надежду качать права, как самой обиженной, он, конечно, не собирался. Но уколоть и напомнить, что Авель всем слишком много наобещал - уж очень хотелось. Помимо сказанного, Кай послушно молчал, следуя шаг в шаг за подолом лёгкой юбки и отпирая, как хороший лакей, уже открытую старую дверь. Взгляд мельком внутрь, в такую же по-царски роскошную комнату, освещённую живым огнём, а на холодным магическим, он подумал ещё раз, отчего Глациалис куда охотнее использует собственную спальню для гостей, а не её в качестве будуара. Он не догадывался, что, быть может, по той же, по которой какая-то из тёток по матери с дочерьми и внучками живёт в доме в Пантендоре, принадлежащем ему, наследующему отцу сыну.
Резко щёлкнул замок.
Кайлеб посмотрел на вампиршу с лицом, исполненным насмешливого неодобрения, уныния и Фойрр знает чего, ведь трактовать вздёрнутые волной брови и вытянутый в полоску с ямочками на щеках рот просто так не опишешь - такую физиономию видеть надо. Спустя секунду, отойдя от стены и просто от скуки крутанувшись на гладком, похожем на лёд полу, он цокнул языком и сказал:
- Я бы не надеялся. Лучше было её припрятать: он потащился бы после приключений с крылаткой в Нерин, а там эти придурки намалёванные, - Кай сделал дурацкое лицо и соответствующий голос, для большего правдоподобия даже изобразив, что собирается ковырять в носу: - "Ну извини, Авель, твою принцессу украли!". Это же сразу какой соревновательный интерес! Найдёшь девушку раньше ты, Кречет или челкастый Лэно, или вам всем надерёт зад очнувшийся Принц-Вишенка! Или, например, подсказать девочке выдать нашему чемпиону задание, - он опять изменил голос, подражая тону нежной девочки. - "А достань мне летающий ковёр с дельфинами, единорогами и кисточками в виде милых фиолетовых кракенов".
Он хихикал, но, коснувшись продавленных следов от когтей под воротом куртки, рубашкой и кофтой, поморщился. Что ни говори, а собственная регенерация у некроманта была слишком скверной, чтобы поддерживать все ритуалы северян. Но была, как он выяснил, и позитивная сторона в вампирской сущности: обострённые чувства были направлены строго на поиск добычи, поэтому гнездо разврата и порока, как окрестили бы покои Ледяной Ведьмы завистливые ханжи, не слишком щекотало чуткие носы.
- Чем займёмся, чтобы не шпионить?
Про некромантов на материке ходила бородатая шутка: "Ваш тёмный маг не знает, что делать? День - слать в библиотеку, а ночь?.. Самое время прошвырнуться до ближайшего кладбища!".
Кайлеб понятия не имел, что говорили ему сбитые биоритмы, но все пути коротания досуга в середине солнечного дня бежали за пределы спален, чтобы не спать в такой-то близости от пока кое-чего не знающих о Глациалис и её друзьях молодых Виззарионов.

+1

11

Элениэль спряталась лицо в груди брата. Его объятия дарили чувство безопасности и защищённости. С его появлением Императрица Севера и её верный слуга не столько волновали принцессу, потому что она была уверена, Авель не даст её в обиду. Беспокоиться практически не о чем. Если не вспоминать, при каких обстоятельствах в прошлый раз у неё состоялась встреча с Глациалис и чего от неё хотела вампирша, совершенно не завуалировано намекая на откровенность. Арратс её сын, но это не гарантия того, что бастард пойдёт на поводу у матери и сделает так, как она того желает.
- Лина? – не озвучила свой вопрос, посчитав его немного неуместным. Не хотелось забивать голову именами, значения которых она не знает. Легче думать, что он искал её, а не другую девушку, о которой она, к своей удаче, ничего не знает, как и о его приключениях и нападениях.
С Авелем они были согласны в одном – трон не нужен ни ей, ни ему. После того, как Шейн предпочёл ей девушку из народа, которая, к тому же, до обращения не была вампиром, ей продолжать их великую династию, по крайней мере, с этим чистокровным, не хотелось. Это была пощёчина с его лёгкой руки. И как в своё время их мать выдержала нечто подобное, девушка не понимала, а спросить напрямую не могла. Боялась, что ответом станет простое, но болезненное слово «никак». Мирра была мудрой правительницей, а потому никогда не выказывала своего негативного отношения к бастарду, даже если он и причинил ей в своё время слишком много боли. Приняла его как родного сына, но Эл не была уверена в том, что сможет сделать нечто подобное. Можно наступить себе на горло и побеспокоиться о том, чтобы трон занял в будущем её сын, стать Императрицей-матерью при правлении этой девчонки, Арники, если Совет допустит её к трону, но тогда она быстрее потеряет себя, чем станет последовательницей Мирры.
- Я стану похожей на неё, - скользнула мысль и Виззарион украдкой посмотрела вслед уходящей Виан. Такой судьбы она не хотела ни себе, ни своему ребёнку. Элен прекрасно знала, чего добивается Глациалис. Она желает дать своему сыну то, что, как она считает, он заслужил по праву своего рождения. Потому что был первым. Она не стала в своё время наложницей Эльдара, не заняла место Императрицы-матери, потеснив Мирру. А могла подарить своему сыну и трон, и сестру в супруги в будущем, если бы он возжелал продолжить подобную традицию. Тогда бы не появились на свет ни она, ни Шейн. Мирре пришлось бы прозябать в тени своего брата, как брошенной кукле, если бы Совет не взялся за неё раньше, как он это делал сейчас с её дочерью. Спустя столько лет Виан решила исполнить свой родительский долг и подарить сыну самое лучшее, забыв одно, спросить у него, а нужен ли ему трон с девчонкой в придачу. Не спросили и её, что странно для той, кто привык к матриархату и прислушивается к мнению женщин, а не мужчин. Но и в этом обществе никто не пытался её услышать или просто спросить, а чего она на деле хочет.
Почувствовав тёплое прикосновение губ к щеке, девушка подняла голову, посмотрев на брата. Она чувствовала ту бурю эмоций, которую он пытался подавить в себе. Не знала её природы, поэтому не могла понять, как помочь ему забыть и не думать о проблемах, которых в последнее время стало слишком много. Только коснуться его щеки, выказывая не озвученную поддержку.
- Со мной всё в порядке.
Несмотря на похищение, отвратительную компанию клоуна-лжевампира и свахи-виан, аристократка была в нормальном расположении духа. Сказывалась встреча с братом. Эл была даже рада, что из всей свой семьи она встретила именно его, а не Шейна, хотя и знала, что и молодой Император, скорей всего, уже её ищет. Но Авель опередил его и в этом.

+1

12

Краткий ответ сестры Авеля не удовлетворил, и какое-то время он молча, поглядывая на волосы девушки, кончики тонких ушек, край щеки, изгиб руки - куда угодно, но не прямо в глаза - пытался угадать, отчего Элен столь закрыта и сдержана даже теперь.
Платит мне моей же монетой.
- Элен... прошу, расслабься и оставь беспокойство мне, - попросил Авель, отпустив руки и огладив жилку на её руке ладонью, шершавой от холода и частого обращения к оружию без ухода с ланолином после. - Я не собирался потакать требованиям Ледяной, будь они нейтральны или противоположны интересам короны... - иногда корона просится прочь с головы бестолкового короля, парень поправился, - Виззарионов. И тем более - твоим.
Это всё он уже говорил. Это всё он уже обещал.
Предложив сестре роскошное кресло с мягкими подушечками, в том числе на резных подлокотниках, парень сел на кровать. Не задумываясь, что происходило в комнате в юность своей кровной матери, Авель широко расставил ноги, наклонился вперёд и положил на колени локти, сцепив пальцы в замок. Он так хотел объяснить Элен как-то, что не тронет её и никого не подпустит, только если сама она не захочет, но фраза звучала невыносимо пошло и не так в его голове. Как будто он так намекал, что предлагает себя прежде прочих, или наоборот заявлял, что Элениэль так-то ему не очень нужна, но он не откажется... И вот тут он не мог не согласиться с мнением остебенского писателя: какая гадость браки между близкими родственниками! Гадки в нём, правда, не Элен, не сами союзы, а предваряющий и сопровождающий их извечный вампирский спор о чистоте крови и обмене благородных невест.
- Послушай. Меня из Мирдана увело обещание, данное одному другу, - не без тревоги бастард уклонился от упоминания Лины как своей ученицы или хоть вообще как-то. - Я беспечно счёл, что Кречет, главный защитник Шейна, справится, а ты будешь в безопасности, если будешь дальше от меня...
За ним охотилось столько наёмных убийц, что мог обзавидоваться и дурной на голову братец, но Авель и об этом умолчал, блестя глазами из-под отрастающих чёрных прядей. Всегда, вразрез с модой аристократии Северных земель, вампир стригся так, чтобы волосы не спадали на лицо в бою и не опускались ниже плеч.
- Я ошибался, - тряхнув чёлкой, сказал Авель. - Но я исполню своё слово и вернусь совсем скоро. Дай мне только... пару дней. Не больше. А потом я заберу тебя, куда пожелаешь: хочешь - к Шейну и столичным змеям, хочешь - прочь, и гори они все чёрным пламенем! Если Император был достаточно зрел для наследования - пусть попробует побороться со своими же подданными, как положено взрослому мужчине, сам...
Бастард прикусил язык. И щёку. И летящую мысль. Он пытался дать Элен гарантии, что не оставит её, что всегда будет на её стороне, а в итоге предавал Шейна. Что там, Шейна, плевать на него, чем больше воротил - тем больше хотелось действительно если не корону потребовать, как предлагала Глациалис - опасно - то найти мозгомоев и взять законного, но придурочного Императора на короткий и компетентный поводок Тайной канцелярии. С собой во главе, конечно, Авель знал, что из-за заговора там будут проведены мстительные чистки и головы тех, кто выше его, полетят. Но ведь Мирра тоже оставалась в столице, наедине со своей тревогой и первенцем, на которого были направлены все отравленные кинжалы и мечи.
Как сложно быть честным и прожить достойно, ни разу не нарушив ни одной из клятв в пользу иной... Особенно когда государь губит своей беспечностью своё же отечество.

Отредактировано Авель (2015-01-27 19:15:42)

+1

13

Элениэль прошла в комнату вместе с братом, но расслабиться упрямо не получалось. Можно ли, когда дорогой тебе вампир рядом спустя столько времени? Она ещё не вспомнила, почему не сторонилась его. Нарушение традиций позволило ей кое-что переоценить в отношениях с её семьёй. Поступок Шейна, мотивы Авеля. Ни от осознания одного, ни от другого, легче ей, конечно, не становилось, но правда иногда лучше, чем навеянная девичьей наивной глупостью сладкая иллюзия.
- Не думаю, что я смогу здесь расслабиться, - и она демонстративно осмотрела стены чужой обители. Место казалось безжизненным. Это значительно лучше, чем покои самой Снежной Королевы, но не настолько, чтобы забыть, что она где-то там, за дверью. И, если не подслушивает и не подсматривает, то наверняка думает о том, что они здесь делают, исполняют ли её пылкие наставления. Она не знала, кому принадлежала эта комната, разительно отличавшаяся от предыдущей спальни, но здесь, хоть на немного, было уютнее. Сидеть на чужой постели, тем более комнаты, которую используют, ей не хотелось. Это что-то личное, а копаться в подобном девушке не умела и не хотела.
Она коротко кивнула на объяснения бастарда. Возможно, он ей не лгал и это действительно так. Виззарион уже убедилась в том, что её визит в обитель Глациалис оказался для него неожиданным. Они стали куклами в руках Снежной королевы, но пытались играть по своим правилам. Хотелось верить, что это так. Эл достаточно открывала рот и делала шаг, когда этого от неё хотели. Совет руководил ею всю её сто двенадцать лет. Достаточно, чтобы стать немного самостоятельной. Она сбежала из Мирдана не ради смены кукловода.
Девушка ещё не забыла, чем руководствовался Авель, когда выдвигал свою кандидатуру на рассмотрение Совету, и главной там была далеко не она. На словах вампир говорил одно, а в голове держал иное, считая, что она должна узнать это случайно и через кровь, потому что он слишком забылся и не учёл, что сам окажется тем, кто сольёт всю закрытую информацию. Хуже всего то, что он, кажется, не понимал, почему она, пусть и была рядом с ним, держалась на расстоянии, стоило радости от встречи убавиться. Это не он её отыскал и нашёл. Это сделала Глациалис и лишь для того, чтобы подарить своему сыну её, наследника и трон.
Принцесса села в предложенное кресло. Между ней и братом повисло неловкое молчание, которое она не думала нарушать, если не считать тихого щелчка застежки. Она расстегнула плащ, давая лёгкой прохладе лизнуть хрупкие плечи. В нём больше нет необходимости. Прохладно, но этикет не позволял сидеть в помещении в верхней одежде. А, если смотреть на Глациалис, в одежде вообще…
Авель нарушил молчание первым. Объяснения. Просьбы. Обещания. Всё это так знакомо. Элен даже уточнять не стала куда, зачем, с кем. Ему не обязательно спрашивать её мнение, просить благословений с наставлениями или разрешения. Он волен поступать так, как хотел. Ему же до этого никто не помешал взвалить всё на плечи Шейна с Харукой и укатить по делам в другое место, не заботясь о другом? Он и сейчас был готов оставить её со своей матерью, даже зная планы Хресс на неё. Если он доверял ей, то Виззарион было страшно. Ей хватило одного визита Холодной в покои, чтобы запомнить, что ничего хорошего от этого не будет, задержись она хотя бы на час.
В безопасности, если дальше… Прекрасная логика! Он вызвался защитить её от Совета, решил сделать то, чего не смог Шейн, а в итоге машет ей ручкой ради какого-то обещания, хотя при этом нарушает слово, данное ей, словно его и не было. И оставляет её со своей матерью. Ей даже в борделе Маджере было спокойнее, чем здесь. Идти с ним тоже никуда не хотелось. Оставалось только попросить вернуть её обратно, к Артуру и Шане.
Камэль не ответила. Она отвела взгляд, опустив его в пол, пусто смотря перед собой; приобняла себя рукой чуть повыше локтя – защитный жест.

+1

14

Он терял каждую возможность в разговоре, заводил себя во всё больший тупик, и от отчаяния воротил глупости. Сейчас бы оборвать разговор, откланяться, уйти и переговорить с матерью насчёт гостьи, но... но ведь это же Авель! Он не мастер в выражении своих мыслей и, особенно, чувств, но упрям со знаком бесконечность!
- Элен, как бы я ни был не рад этому поступку Глациалис, - если в мыслях иногда бастард пробовал на вкус "мать", то в речи такой привычки у него нет и не было, - но в её руках ты вне досягаемости Совета, а она поступит так, как я прошу. Я не мастер манипуляции, ты знаешь, но она заявляет, что любит меня, и уж малую милость я получу точно...
Внезапно от собственных слов Авелю стало смешно и горько. Быстро же он, гордый Ворон, согласился на мамкины подачки - стоило жаренным пахнуть! О, он был бы рад, был бы рад не пользоваться, да только в столице из союзников у бастарда (и то сомнительных) был лишь умалишённый Шейн и отошедшая от дел и погружающаяся в безбрежную меланхолию Мирра. Кречет? Кречет, как и все остальные, помельче, лоялисты, служит лишь Императору, даже если он идиот, а Авель для него - потенциальный узурпатор. Маджере? Маджере ведёт свою игру, и кто знает, на чьей в действительности он стороне.
Вампир выдохнул свой горький смешок и, не в силах уже сидеть на месте и смотреть в ходящие туда-сюда мимо его лица глаза сестры, пересел на корточки ей в ноги. Он, может быть, постарался бы поймать руки за кончики пальцев прежде, чем она сложила их на локтях, но Элен уже закрылась. А он всё никак не мог дойти до точки.
- Пойми, пожалуйста, я стараюсь делать хоть что-то, пока Шейн заткнул голову в подушки и надеется, что всё разрешится само собой, но у меня нет ресурсов. Я вынужден манипулировать и темнить, но это не значит, что мне это нравится. Не тогда, когда это касается семьи...
Моей настоящей семьи...
Зачем я вообще это говорю? Элен не оценит такое доверие, только не теперь.

- Интересы государства, - сказал Авель на выдохе и своими же словами подавился, уронив лоб на колени принцессы и признав свою абсолютную дипломатическую несостоятельность.
Интересы государства - это миф, созданный людьми, пишущими законы и держащими карающий меч, чтобы заставить всех поверить в высшую идею, стоящую за каждой новой войной и волной налоговых поборов.
Так Рейнеке и сказал. Удивительно, с каким мастерством этот лисий плут умел ткать вязь слов, чтобы давать ёмкие определения и двусмысленные, туманные ответы в одном разговоре, закрадываясь с обрывками их в подсознание недоверчивого, в общем-то, Ворона. Как чума заползает в город.
Но ведь и правда. Интересы государства - это миф для Кречета, под чей карающий меч работает Тайный кабинет. Будет ли Ариго с той же охотой работать на "интересы государства", если корона отойдёт кому-либо кроме Шейна, законного и почти безнадёжного? Анри? Маджере? А ему, Арратсу?

Отредактировано Авель (2015-01-30 10:57:31)

+1

15

Авель ей не манипулировал – возможно, зато Глациалис прекрасно справлялась за двоих. Подсовывала сначала принцессе своего сына ещё задолго до побега из дворца – отчасти, это одна из главных причин по которым она всё же решилась сбежать из дома, пренебрегая всем, чему её учили; а теперь подсунула её сыну. Планы Ледяной Королевы не понял бы только идиот, а Элен, пусть и была несколько наивной, давно всё поняла из их ещё прошлой встречи, поэтому отстаиваться с ней наедине ни в кое случае аристократка не желала и, как кот, которого планируют искупать, всеми лапами упиралась в ушат с водой, только бы не оказаться в нём.
Малой милостью, на которую была способна мать бастарда, стала она – ненужная невеста Шейна, как пропуск к императорскому трону, в котором её названый брат не нуждался – так ей казалось. Возможно, что она всё это время ошибалась в нём так же, как в Шейнире. Использовать её, чтобы попасть в закрытый совет и найти там убийцу их отца – легко! Но в итоге остался ни с чем. В совет не попал, невеста дуется, а мать всё треплет за воротник, требуя коронованного наследника.
Авель сел перед ней, но от этого ближе не стал. Делать хоть что-то… Она это уже заметила. Вампир покинул столицу, выполняя обещание, данное какому-то ученику или ученице – Бэлатор знает, кого он имел в виду, и что там вообще было за обещание, которое оказалось важнее всех его предшественников. И в пору б театрально крикнуть: «Нет тебе доверия!», но отчего-то не хочется. «Спасал» её, пусть и из личной выгоды, Маджере. Не смог уберечь от Артура и Глациалис, но хотя бы Совету не дал точить об неё скрюченные когти стервятников.
Виззарион молчала. Брат не отличался ораторским искусством и уроки красноречия, кажется, прогуливал стабильно, нов общении с ней это и не было нужно. Сказать можно многое, сделать – ровным счетом ничего, если не обратное. Элен пришла к выводу, что лучше доверять поступкам, чем словам. Так выгоднее. Если человек делает то, о чём говорит, – хорошо, а до тех пор – доверия нет.
Она почувствовала тяжесть головы Авеля на своих коленях, а вместе с этим груз ответственности, который свалился на плечи бастарда. Попытаться ей всё объяснить – просто. Бэлатор подарил им возможность через кровь передавать намного больше, но пользоваться этим ещё раз ей не хотелось. Достаточно того, что она узнала в прошлый раз. Камэль боялась, что, воспользовавшись подобным «плюсом», окончательно разуверится в брате и узнает что-то, отчего ещё больше захочет сбежать отсюда.
Вместо одобрения или попыток оттолкнуть вампира, она положила ладонь на его затылок и мягко погладила по волосам. Отчасти она могла погорячиться, посчитав, что Ворон в сговоре со своей матерью. Он мог быть такой же пешкой в её руках, да и в голосе бастарда она чувствовала искренность – это стало залогом  того, что она не оттолкнула его снова, не вжалась сильнее в спинку кресла, пытаясь отгородиться от него каменной непреступной стеной. Но так и не нашла слов, которые могла бы сказать ему. Нечего.

+1

16

Ворон дышал тихо и ровно, и его плечи даже не дёрнулись от молчаливого и снисходительного касания рук Элениэль к голове. Стоило радоваться и малости. Сколько раз он получал в ответ такое молчание? Сколько он раз сам, концентрируя всё мысленное усилие, молча хотел кричать "Я вам нужен вообще?" и получал ожидаемый ответ? Тишина. Ни да, ни нет. Делай что хочешь, сынок. В списках приглашённых на бал ты не значишься.
Авель вздохнул и поднялся с колен, вскользь пробегая взглядом по лицу Элен с глазами, скрытыми ресницами.
- Я увёз бы тебя куда угодно.
Отступил на шаг, касаясь камзолом кровати.
- Хоть в Эденвел, хоть в Эрдан.
Но не сегодня с собой. Даже если он предложит - Элен откажится. Она не глупая безрассудная девчонка, дочь Мирры всегда будет думать головой и не о своих прихотях. Вот уж где в наследии его беда - в недостатке и желания, и способности отринуть "я" ради лучшего для всех исхода.
Авель опустил глаза и промелькнул чёрной тенью мимо живого огня свечей в холодном дворце. Из покоев, чуть вытяннутых вдоль спальни Глациалис, было три возможных выхода: дверь к Императрице, дверь в изгиб коридора и закрытое наглухо окно. Шторы он лишь слабо дёрнул рукой и увидел: прибиты. О выходе через логово заботливой мамы-паучихи речи не было, пусть даже сквозь подвывающую сквозником щель ни раздавалось ни голоса, ни шороха.
Они ушли?
Бастард тронул третью дверь, зарядив пальцы одним из сложнейших заклинаний бытовой магии.
Отопрись.
Двустворчатая дверь полыхнула голубыми искрами, обнажая сложные запечатывающие письмена. Остатки таких же блестели на другой, в отсвете магии их стало видно.
- Отлично, просто замечательно, - цокнул языком Ворон, отступая от неё. Будь он по жизни паникёр или леди нежная - давно уже предавался бы отчаянию. Но даже Элен вела себя спокойно. А между тем их заперли неизвестно на какой срок.
Авель с унынием отдёрнул собранную лентой с кистями вуаль балдахина и присел на застеленный шкурой край. Взгляд его встретился с отражением в зеркале, протёртом, но ощутимо давно не видевшем живого лица. Поначалу Ворон думал, что здесь мог жить второй бастард Глациалис, до того, как Ведьма и его скинула со своих выпирающих костями, будто горы вершинами, плеч. Но нет, это совершенно точно была комната для девушки.
Лицо в стекле было бледным, усталым и зыркало пронзительно из-под чёрных прядей жёлтыми глазами, точно бешенствои и злобой можно было скрыть беспомощность. Можно. С невеждами, не понимающими в людях и душах. Таких не держат в Тайном кабинете.
Ворон упал, левым плечом ложась на мех с собственного - нет, казёного, как же, кровной матерью заботливо предложенного - плаща, поднял руки, чтобы накрыть ладонями глаза, и тихо и горько засмеялся.
- В Эрдан, как же, прямо сейчас, несись и спотыкайся... - тихо прошептал он себе в узкие и загрубевшие ладони.
Ничтожество, во что же ты так упрямо и самоуверенно лезешь? Любое доверие в спешке рискуя подорвать - доверие, которое не всякий бастард хоть за золото, хоть за честные поступки и раз в своей жизни себе с именем купит. Ничтожество...

Использовано: Отпирание - 30 маны (не успешно)

+1

17

- Но я остаюсь во владениях твоей матери, на севере, - мысленно дополнила девушка попытки бастарда уверить её в другом. Она всегда верила обещаниям братьев, наивно полагая, что те их исполнят, если не в срок, то с запозданием, но сдержат данное слово. Клятвы и обещания – это просто слова, которые не всегда находят подтверждение в поступках. Девушка это поняла, со временем, когда её несколько раз предали. Теперь она им не верила. Только поступкам. Сказать можно многое, но не сделать.
Виззарион проследила за манипуляциями брата. Чужеродная магия неприятно кольнула, отталкивая холодом. Им отсюда не выбраться, пока этого не позволит Глациалис. Камэль не удивилась. Это в духе вольной женщины, которая делает то, что ей заблагорассудится. И, как показывает практика, она действует в своих интересах, игнорируя большую часть желаний сына. Нет гарантии, что, попроси он её о чём-то, она это сделает. Пока её, конечно, никто насильно лезть в постель не заставлял, но Эл помнила, на что способна мать вампира. Он этого не знает и так даже лучше. Об этом вообще никому не хотелось рассказывать. Как выразилась Ледяная ведьма: «Это их маленький секрет». От которого становится  тошно, стоит вспомнить детали.
«Бы» в их планах – ключевое слово. Две подневольные птицы. Вот сбежала она из дворца и что? Её и в Нерине достали, в магией охраняемом доме, и притащили сюда не для самых лучших целей. Она посмотрела на Ворона, проводив его взглядом до самой постели. Его терзания нагнетали обстановку. Девушка чувствовала себя неуютно, и непонятно откуда прилетело чувство вины, словно это она виновата в том, что её притянули сюда и большое количество тайн вызывает у неё сомнения в действиях и поступках старшего брата.
- Ты мог рассказать мне всё с самого начала, - тихо заговорила, смотря в пол. – Я бы не стала сердиться.
Узнавать скрытый подтекст в его поступках через кровь – подло и низко. Из-за лжи, которой стало слишком много, дома быть не хотелось и даже у самых позитивно мыслящих и послушных начинает со временем рвать крышу. В её побеге многое было необдуманно, но и сейчас, находят в Хериане, она не хотела домой, а снова сбежать и на этот раз ещё дальше.
От смеха Элениэль вздрогнула и рефлекторно вжалась в спинку кресла. В чужих стенах обители хищницы он звучал жутко, и, не знай, кому он принадлежит, она бы испугалась. Поднялась, подошла ближе к постели и села рядом с вампиром. Коснулась его ладони и потянула в сторону, открывая скрытое руками лицо. Она не знала, во что он ввязался и что намерен делать дальше, но его состояние больше напоминало отчаянную истерику, чем поступки взрослого мужчины, который, в отличие от Шейна, должен был в своей жизни допустить намного меньше ошибок. Без слов легла рядом на спину и немного придвинула голову ближе к нему, смотря на балдахин.

+1

18

Трусость даже в смелом или просто очень осмотрительном человеке живёт всегда, скрываясь в мелочах, порой понятных, порой - до колик смешных. Многие страшатся прослыть боязливыми, но и безрассудство - тоже не благодетель, а смелости она куда ближе. Что подумают о тебе люди, нелюди, чужие и родственники? Как легко признаться в чём-то - не другим, нет - себе самому? Легко сказать: "всё очень сложно. Легко быть умным - промолчать, не позорясь, как советует старая пословица.
Ворон затих и посмотрел из-под свинцом налитых век на сестру. Рассказать, конечно, мог, но ведь лучшим решение кажется после того, как всё сказано и сделано. Вот и она сменила холодное отрицание на милость. Это уже что-то.
Элен легла рядом, и поначалу Авель не двигался, поддаваясь сонному наплыву от момента примирения, а потом тихо, убранной же с глаз рукой, провёл кончиками пальцев по виску и щеке принцессы. Приподнялся на локтях, повернулся к ней лицом, облизнул обветренные губы.
- Если... - начал он тихим мягким голосом, замечая, как от собственного дыхания шевелятся отдельные серебристые нити волос Элен, - захочешь что-то узнать - из Кабинета тоже - только спроси. Сам я не привык и вряд ли когда-нибудь привыкну рассказывать о... вещах, но отказывать не буду.
Жизненная позиция для выживающего и не получающего яд в вине с кровью бастарда: не требуй больше, чем дают, говори по секрету, если спросят, и никогда не отказывайся от подачки, кормя пустую гордость при пустом кармане и животе. В чём-то Авель преуспел.
Осторожно, чтобы не пугать, бастард снова коснулся её и опустил лицо, чтобы поцеловать в лоб. Медленно, прислушиваясь и к реакции, и к своим ощущениям, он проследовал вдоль тонкой брови, по виску и скуле. Остановился на щеке, в каком-то ногте от уголка губ, вдохнул запах кожи, и отстранился. Ни засосов, ни укусов, даже в шутку и ради игры. Но он не отказался бы.
- Мы здесь надолго - давай отдохнём? Я сниму твои сапоги.
Ворон соскользнул с кровати. Работая руками, он думал, как можно спокойнее, о том, насколько тяжелее незнакомки заставляли его выбирать слова и хоть немного приливать кровь к его щекам. Вырастая вместе, они слишком привыкли друг к другу, наверное, а многолетние отношения с родственниками настолько проще испортить потерей доверия и того, что казалось взаимопониманием, не так ли? Балдахин, как и меха и подушки на чужой постели, парень не тронул.
Снова забираясь на кровать, довольно целомудренно и скромно обнимая сестру и накрывая её плащом, Авель ещё подумал, что он не откажется и побороться за её внимание не как кандидат на престол, а как спутник жизни, вразрез со всеми "нельзя" и выгодными партиями из других домов. Шейн не ценил, что имел, женихи преследуют трон или шанс поухлёстывать за самой принцессой, не зная ни её увлечений, ни вкусов. В итоге Элен сама должна либо понять, либо нет, что никто не будет беречь её и носить на руках в жизни больше, чем старший бастард-брат. А и без того разрозненной и вымирающей династии не придётся терпеть новых чужаков, кроме той обращённой девицы.

+1

19

Элен не ожидала почувствовать прикосновения от брата. Первый раз руку, что вторглась в клетку птицы, пернатая не принимает и испуганно прячется в дальний уголок, надеясь, что её не коснутся, но постепенно страх исчезает и появляется доверие. Она полуприкрыла глаза, прислушиваясь к щекочущими висок и подбородок прикосновениям. Лёгкие, невинные, без подтекста, который, казалось, был намеренно вложен в каждую деталь этой комнаты. В закрытом помещении начинала развиваться паранойя, но безмятежная братская, немного детская, близость внушали доверие и спокойствие.
Девушка отвела взгляд от балдахина, когда перед ней появилось лицо вампира. Отвлеклась на движение, задержав взгляд на едва смоченных пересохших губах. Чуть больше, чем следовало, и только потом посмотрела в глаза. Тихо заговорил, не получая ответа. Только взгляд, который бегает от знакомых черт к глазам, пытаясь что-то прочесть. Искренности ей достаточно. Сближение было ожидаемым, но сердце всё равно пустилось в пляс, рисуя в воображении картины не свершившегося. Тёплые губы оставляют рисунок на лице от линии поцелуев. Всё ближе, но замирают в стороне, так и не коснувшись губ. Отстранился, дав ей больше пространства и воздуха, которого, как оказалось, ей не хватало. Только когда он отодвинулся, заметила, что от волнения и трепета закусила губу. Открыла глаза и теперь смотрела на бастарда, не решаясь что-то сказать или просто поднять руку, чтобы коснуться его щеки или затылка, нарочно приманивая и притягивая к себе.
- Да.. – реплика оборвалась, когда прозвучало предложение и бастард покинул постель, оказавшись у её ног. Такое положение её смущало, и поначалу Виззарион отводила взгляд, чтобы не смотреть на него, чувствуя, как щёки начинают пылать. Неправильно это, позволять ему делать нечто подобное. Жест преданности и обожания пса, приносящего хозяину тапки. Она относилась к нему, как к равному, а не дворняжке, которая должна быть благодарна за то, что ей позволяют лизать хозяйские пятки. Но не тянуть же его на себя, попадая в ещё более неловкую ситуацию. Из-за Глациалис она теперь слишком часто видела ненужный подтекст там, где его нет. Это мешало.
Оказаться в его объятиях было намного приятнее. И смущение ушло. Девушка подтянула к себе ноги и, не забивая себе голову разными глупостями, придвинулась ближе, довольствуясь объятиями. Перевернулась на бок, лицом к нему, поджала ноги, прячась под тёплым плащом. В Хериане было слишком уж холодно для принцессы, которая привыкла к более тёплому климату и щадящей погоде, но рядом с ним холод практически не ощущался. Только на макушке иногда поигрывающим сквозняком. Нос она спрятала, едва не уткнувшись в грудь, на которой устроила ладонь, создавая скромные объятия. Здесь он её защитник.

эпизод завершён

0


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [12.03.1082] Получите, распишитесь.