Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [29.03.1082] Горький цветок


[29.03.1082] Горький цветок

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

- Локация
Северные земли, г. Мирдан, дворец Императора
- Действующие лица
Мередит, Элениэль, Шейн
- Описание
Слухи о том, что императору ищут новую невесту, быстро разнеслись по землям вампиров. Совет, желающий сохранить единство страны, пользуется положением Виззариона, и предлагает ему выбрать на свой вкус любую из девушек. Одной из наложниц суждено стать будущей Императрицей, супругой Шейнира. Отбором невест занимается сестра императора, Элениэль, которая тесно общается с каждой кандидаткой. Самому жениху нет никакого дела до наложниц, в принципе. После потери любимой он готов принять любой вариант, без разбора, поэтому доверил это дело дорогой сестре. Последний день отбора. Несостоявшаяся невеста выбирает себе замену - трёх девушек, одна из которых должна понравиться её брату. Их поочерёдно запускают в зал, чтобы каждая продемонстрировала себя перед Императором.

0

2

Иногда Мередит думала, как бы складывались вещи, возьмись она за нож и яд, попрыгай по постелям да попытайся выбить себе место под ясной луной чуть агрессивнее. История учила, что такие попытки оканчивались преимущественно неудачно, а для женщин без защиты отца и рода - ещё и трагически: плахой, костром или такой славой, что, если бы имя можно было убить, охотница за хорошим уделом убила бы и его. Не будучи персоной, от природы склонной к рискам, даже наоборот, она медлила и наблюдала. Она чудом спасла свою чистоту - факт абсолютно бесполезный, если читать знатоков медицины, но невероятно важный для мужчин - когда  её домогались, обрекая на эту участь, впрочем, одну из сестёр. Она с удивлением наблюдала, как Элениэль дель Виззарион оттограется её братом - и ради чего! Ради человеческой обращенки, ничем, кроме дружбы со сбегавшим из дворца принцем не примечательной и не полезной более, чем принцесса и все они, жрицы? Восхитительными, маловероятными нелепицами полнился некогда застывший в глазах молодой вампирши тоскливым монолитом мир. И вот она, не ставшая по стечению обстоятельств ни Ариго, ни Бойера, ни Анри, здесь. В шаге от титула, за которым, как казалось, лежит будущее, а ныне клубится тень предательства и туман необъявленной в Северных землях войны.
Рада ли Мереди? Переживает ли Мереди? Предвкушает или боится она?
Она не знает. Пока. Выжидает, как выжидала всегда, глядя взглядом погруженного в глубокие думы существа на двустворчатую дверь и поглаживая наевшегося раннего кислого сильвийского винограда и дремлющего на плече нетопыря.
Она видела жениха мельком, недавно. Жалкое зрелище. Но, возможно, она бы тоже убивалась, убей кто-то её... мать? У жрицы нет матери, в эмоциональном смысле слова. Сестёр? Вторая из них сейчас угрожает её будущему, беседуя с принцессой Элениэль за закрытыми дверьми. Игла?..
Нетопырь дёргает во сне маленьким розовым рыльцем, будто чувствует, что о нём размышляют.
Нет. Это просто забавная зверушка, и она сдохнет прежде, чем у Мереди сменятся гребни для волос.
Летучий мышь не пошевелился. Показалось. Ему тоже абсолютно, простите, наплевать. И это чудесно.
Отворилась дверь, вышла сестра.
- Талиса, - обратилась к ней Мередит. Лицо девушки выражало, как и у первой, лёгкое смущение и как будто бы печаль. По сравнению с тем рвением, которое светилось в ней получасом ранее, разница разительная.
- Забери Игла, Талис.
Ей следовало бы нервничать, особенно сейчас. Только Мереди могла предложить любым смущениям и невзгодам свою неизменную лёгкую улыбку, вежливую участливость, безотказную заботу, такие же красивые, неглубокие и ласковые, как солнце в холодной воде. Она пока не знала, что ждёт её за дверьми, но, встав, передав Талисе нетопыря и оправив одежду, решила, как и всегда, промедлением с выводами спасти дело. Флегматичная невозмутимость - то, чем она владела поистине замечательно. А цена, которую могли назвать для достижения титула Императрицы?
- Ваше Величество, - изящно поклонившись и мило, но не елейно улыбнувшись, Мередит склоняла голову вперёд и чуть набок. - Для меня великая честь...
Она часто опускала концы подобных фраз, потому что их ещё чаще перебивали. Все всегда знали значение и вариации любой куртуазности, а Мереди знала, что может получить на них любой ответ. Вежливость. Шутку. Глупость. Грубость. Она легко могла предложить Шейниру дель Виззариону очень многое, даже выкрасить волосы и отзываться на другое имя, истратив несколько месяцев, чтобы вжиться в роль убитой девчонки и по характеру. Она могла бы отыграть её без упрёка и фальши, и оставаться такой годы и годы: тяжело фальшивить, когда не имеешь намерения самого обмана и тебя не гложат другие проблемы. А у неё не было неразрешимых проблем, зато был шанс стать Императрицей. Нужно было делать, что изволит Его Величество, или, если он в печали, с правильной стороны начать развлекать.

+2

3

Это был тяжелой год для всей семьи Виззарион. Тайны, интриги, бесконечные распри, разбитые сердца и жизни. Можно поэтизировать это время, сколько влезет, но трагедия, хладнокровной косой повисшая над головами вампиров, обрушались на их дом, выжимая последние силы. Изнурительная борьба с Советом подошла к концу, ублюдки и предатели покинули серые стены, отправившись или в холодную землю или в темницу, доживать свои последние дни.
К праотцам отправились и их близкие. Императрица-мать, Мирра, которая наконец смогла воссоединиться со своим возлюблённым и братом. Арника, отнявшая у Элениэль то, что принадлежало ей по праву рождения. Принцесса не смогла простить ей этого даже посмертно. На чужом горе счастья не построишь и вот во что это вылилось для двух влюблённых, которые не смогли обрести покой. Виктор злорадствует на том свете, упиваясь их кровью и горем. Он унёс вместе с собой две драгоценные жизни. Одна из них для чистокровной не имела никакой ценности вообще. Сдружиться с избранницей брата у неё не было ни сил, ни желания. И, честно признаться, какое-то время Эл немного, но радовалась, а концерты молодого Императора её раздражали. Она со злостью запирала дверь в свою комнату, за которой пряталась, как за каменной стеной. Делала тяжелый выдох, пытаясь взять себя в руки и успокоиться, но на следующий день всё начиналось сначала.
У девушки было своё горе – она потеряла мать. И, с силой жмуря глаза, пыталась забыться, потому что свою боль ей пришлось пережить в одиночку. Брату не было до неё дела. Он слишком занят своей потерей, слишком был занят ей… Даже после смерти она не покидала его разума и оставалась единственной, имеющей право на него.
Пока Шейнир убивался, тоскуя по обращённой, Совет снова взял всё под свой контроль. Не за спиной вампира, а с его участием, которое молодой правитель игнорировал сам. Элен пришлось взять себя в руки и временно занять место брата. После смерти матери она была вынуждена взять на себя её обязанности, пока при дворе не появится новая Императрица. Старейшины были обеспокоены тем, что в итоге они лишились и главного идола Северных земель – Императрицы-матери, которая долгие годы была для всех примером идеальной жены и матери, и девчонку из низшей прослойки, которую никто не желала видеть на троне. Они облегчённо выдохнули, когда девушки не стало. Старались выдержать траур, не беспокоить Императора и принцессу, но пришли к выводу, что нужно поднять дух народа и сбросить с глаз чёрную вуаль. Им нужна новая Императрица.
Первой кандидаткой оказалась позабытая Элениэль. Как дочь Мирры и чистейший сапфир Дома голубой крови, она идеально подходила им как раньше, так и сейчас. Совет не имел тех полномочий, которые были у него до того, как всё перевернулось с ног на голову, поэтому они лишь смели предложить вампирессе подумать над этим предложением. И Элен его сразу не отвергла. Молчаливо кивнула, удалилась к себе в комнату, до захода солнца всё тщательно обдумывая в тёмной комнате. Это то, что устроило бы Совет, сохранив традиции и она бы получила то, что ей принадлежит, но… После предательства Шейнира, которое она, как ей казалось, смогла простить, она не хотела и дальше оставаться в тени избранницы брата. Ответила отказом, который, пусть и не удовлетворил желания Старейшин, был принят.
Выход был найден чуть позже. Наложницы. Последняя особа, которую могли выдать за Шейнира, получив желанное чистейшее родство, бесследно пропала. Сарэлет так и не объявилась после свержения своего брата. Слухов вокруг девушки вертелось много, поэтому её оставили в покое и переключились на то, что, по сути, было под рукой. Женщины, воспитанные ничуть не хуже самой Элениэль, отлично подходили. Другого варианта, говоря честно, у них и не было.
На этом совете, где было принято решение провести отбор новых невест, присутствовала Элен. Девушка понимала, что всё происходит слишком быстро. её брат ещё не успел пережить сов утрату и навряд ли захочет видеть рядом с собой другую женщину, но она всё же решила переговорить с ним и… что удивило всем во дворце, мужчина не стал ей перечить. Он был смиренен, как никогда, и все приготовленья и выбор взвалил на хрупкие плечи отверженной.
Что ей оставалось делать, как не взвалить на себя ещё один груз ответственности? И Виззарион явилась в сады Жриц. Она тщательно отбирала среди цветков Мирдана самые красивые, тонкие, изысканные. Не искала первую красавицу или похожую на Арнику, хотела что-то особенное, что-то… что могло бы привлечь его внимание. Ей было жаль девушку, которой придётся стерпеть образ другой женщины, засевшей в голове её брата. Она выбрала десять лучших, на её взгляд, особ. С каждой из них провела беседу, отсеивая одну за другой, пока их не осталось трое.
На последнем отборе принцесса привела их в зал, где был Император. Теперь их черёд заинтересовать господина, которую, в принципе, плевать на них всех. Виззарион прошла в зал, села на принесённый мягкий пуф с резными ножками с другого бока от трона, на котором расположился чистокровный. Взяла в руки ситце и нежно-голубыми нитками продолжила вышивать цветок, в контурах которого угадывался ненюфар.
Из трёх кандидаток осталась одна. Её предшественницы не смогли заинтересовать даже Элениэль, и заставить её оторвать взгляд от вышивки на пару секунд удалось только второй, но Шейн и не шелохнулся. Не одарил внимание девушек. Принцесса могла ему это простить и не прогонять взашей несостоявшихся любовниц, но их настроение, которое изменилось, стоило увидеться с Императором, стало одной их причин, по которой Эл показала им на выход. Как поступит последняя, зная, что её сёстры не добились успеха?
Камэль подняла взгляд от рисунка и уверенным голосом обратилась к наложнице, зная, что её брат оставит приветствие без внимания.
- Тебя зовут Мередит, верно? Мне говорили, что ты любишь танцевать.
Говорили… Она лично расспрашивала их об этом или узнавала обо всех, кто контактировал с девушками и что они о них знают. Их было так много, кандидаток, что Эл уже волей-неволей путалась в них, под конец недели устав от этих однобоких смотрин.

+2

4

- Люблю, Ваше Высочество, - сдержанно улыбнувшись, склонила голову Мереди.
Как можно не любить, если танец - единственный способ двигаться ярче и быстрее шага в очерченном круге жития?
О музыке девушка не спросила и не просила, лишь украдкой окинув взглядом стены в поисках следов посторонних, чтобы удостовериться. Смотрины - слишком приватное действо, чтобы приглашать ансамбль и певца, и она замечательно это понимала. Да и кто, кроме неё, лучше знает ритм и сюжет и мелодию, под которые танцевать? Все свои мистерии жрицы готовили самостоятельно, очень редко привлекая чьи-то ещё инструменты и голоса.
Мередит выступила ногами из своих тряпичных тапочек на кожаной подошве с жёстким мыском и коснулась утоптанными гладкими стопами тонкого ковра поверх холодной плиты пола. Укороченная до щиколоток белая туника с шароварчиками под низ без кринолинов спадала вдоль ног и бёдер, присобранная туго затянутым под грудью широким кушаком. Удлинённые, закрывающие кончики пальцев широкие рукава как крылья мотылька протянулись вдоль туловища. Забранные тонкими гребнями со лба волосы волнами цеплялись за отведённые назад локти. Мередит отстранённо улыбалась, и даже подняв глаза на безразличное, даже подёрнутое скукой лицо Императора, не растеряла себя и спокойно приступила.
Ещё раз присев в поклоне и застыв с растекшимся веером по ковру подолом туники, она посмотрела Шейниру глаза в глаза, опустила лицо, прикрыла веки и отсекла от себя весь внешний мир.
Раз...
Два...

Если к танцу нет музыки, её следует рисовать.
Руки, прежде безвольно вытянутые вдоль недвижимого туловища, плавно поползли вверх, как самостоятельные живые лозы. Над головой, обнажившись до острокостных белых локтей, они переплелись и сомкнулись в замок, вытянулись тонкими с синими ниточками вен предплечьями вверх, и как подвешенные на невидимый крюк, подтянули за собой, так же плавно, но быстро, девушку почти что с колен на прямые ноги. Замок распался, но руки не упали, а замерли на уровне плеч. Молочно-белые рукава, вновь наползшие на столь же белые ноготки, прочертили крутые дуги по обе стороны от Мередит, и не доведя до конца амплитуды последний взмах, взвились, увлекая свою обладательницу, оказавшуюся как цапля, на мыске одной босой ножки, в шёлковую метелицу.
Вступление кончилось.

Замерев после трёх лёгких поворотов с руками, накрест приложенными к бёдрам, Мередит стала поднимать ладони волнообразно, как взлетают на воздушных потоках, взбивая их крыльями, чайки, и всплеснула пальцами и рукавами, достигнув незримого горизонта. В этот миг упавшие на лоб из-за гребней-полумесяцев локоны снова откинулись, явив чистое и спокойное, как у спящей, лицо с закрытыми розовыми веками глазами под расслабленными чёрными дугами бровей. Жрицы танцевали при дворе Императоров сотни лет, и все движения, даже самые сложные, могли приесться несведущей и невнимательной публике давным-давно, различаясь лишь в технике, но. Для Мередит в танце не было её, публики, чтобы сосредоточенно хмуриться под прилепленной на лицо улыбкой с ложным блеском в глазах. Не было зала, кроме ковра под пятками, на котором она оставит неуловимый отзвук надушенной ткани тапочек и мыла, почти не ощущались призрачные стены где-то далеко. Девушка существовала сама по себе, увлечённо разыгрывая в вещах и лицах историю, и даже не начинала беспокоиться, понятна ли была безразличным глазам Виззарионов в движении её рук заря времён и воздвиженье гор. Пусть лучше они даже не поймут, потому что это редкая, тайная песня, и жрицы не поют и не танцуют её для чужих.

Очередная фраза кончилась, оборвался тихий, неслышный под дыханием напев в груди, и из вновь обратившихся к полу рукавов неожиданно выплеснулись шёлковые ленты. Руки в локтях, и белые с золотистым узором и тёмно-синие с мелкими звёздами, издали в движении превращавшимися в то густеющую, то редеющую серебристую пыль, ленты, длиной с два роста Мереди каждая и общим числом в четыре, пустились в текуче-пёстрый пляс. На одном из концов каждой были небольшие ромбовидные грузы, за которые жрица держала ленты в пальцах под рукавами и которыми могла полётом ткани управлять. В неумелых руках эти грузы превратились бы в изысканное орудие самоубийства, а ведь иногда Мереди тренировалась и заменяла их на заточенные метательные ножи, стараясь не портить ткань.
Расплелась и улетела под потолок в полёт, раскрываясь как веер на целый локоть вширину синяя лента из правой руки, спустя миг последовала за ней серпантином бело-золотая из левой, распахнулись длинными крыльями из плещущих рукавов оставшиеся две. Оказавшись ближе к стене с высоким окном, почти в углу, Мередит подпрыгнула, и для самой себя почти неожиданно, ушла в идеальное плавное и быстрое колесо через руки не два раза, а три, закончив прыжком. Мышцы гудели, но выглядела она невесомой снежинкой на шёлковом ветерке. Раз, два, пируэты вдоль края ковра мимо сидящих Виззарионов, которых за лентами и под веками нет. Босая ножка находит большим пальцем край брошенной белой ленты с грузом и показывает впервые, что не так просто была боса. Летит в воздух лента белая, летит в воздух синяя, подхватывает рука первую за маленькую и опасную железную булаву. Пролетает по залу на скорости, какой, кажется можно обладать лишь в трансформации, счастливая и горячная богиня. Раз, два, обнимает весь мир свет дневной в белых - теперь ещё с заметной по краям персиково-розовой полосой - лентах. Разлетаются золотые лучи. И скрываются резко в рукавах, как только подобраны синие. Замирает Мередит. Часть третья.

Новое нарастание происходит, пожалуй, даже медленнее, чем раньше. Либо виной тому четырежды большая длина, которую добавили ленты со звездами к белым рукавам. Лицо Мереди снова скрыто накинувшимися волосами, но тело перешло на однозначную пантомиму. Ткань цвета ясного ночного неба двигалась не торопясь, а запыхавшаяся, но не подающая виду, девушка, даже наворожила под ноги себе лёд и стала скользить, оставляя дорожку по обе стороны от стаивающего следа стоп, чтобы не дать мелким шажкам нарушить единство движения. Влага заставляла пальцы липнуть к ковру, но, сойдя с огибающей зал спиралью дорожки, Мередит не остановилась. Начиналась её любимая часть. Танец-спор, танец-дихтомия, танец страсти и ревности и задумчивой нежности. Ту песню, под которую она с сёстрами впервые стала сочинять, никогда не пели для мужчин. Никто не должен знать, что среди жриц Луны цвела маленькая предательская ревность, и почему нет-нет, а на спор стайка лебедиц выкидывала парочку девиц в ясный солнечный день в сад без шляп, вуалей и накидок, если не голыми. Некоторые держались до истощения, некоторые - до ожогов, изредка девушки сгорали, не желая проигрывать сёстрам, из упрямства и отчаяния. Песня императорских наложниц, нелюбимых и ненужных женщин, по рождению подаренных мужчине и не в праве уйти, пелась от лица дневной звезды.

Наконец, обе золотистые ленты взмыли вверх, под потолок, и упали оттуда плавными тканными реками, увлекаемые небольшими грузами и поддерживаемые воздухом, как паруса. В последнем медленном кругу внизу, под ними, на полу, Мередит оказалась как шалью укрыта синими полотнами. С опущенной головой, с резко ходящим под туго подпоясанной туникой грудью и животом, она осела, за оканчивающей фразой несказанных стихов принимая проклятье. Переливающиеся влажным блеском из-под ресниц глаза открылись широко, жрица глубоко вдохнула, складывая на пол у ног накрест ленты, и поднялась. Она взглянула в глаза сначала Императору, потом его сестре, и на полное спокойного и гордого удовлетворения от проделанной работы лицо по наспех облизанным губам забралась прежняя улыбка. В её ушах с разогнанной пляской кровью эхом отдавалась строка песни, которая содержала вопрос с уже заведомо данным ответом самостоятельной, знающей себе цену богини: Хороша, хороша, хороша?..
В конце концов, если Его Величества не хочут - это их, в первую очередь, горе, а уже потом потерянный для Мередит не по её, великолепной танцовщицы, вине шанс.

Использовано: Шалость - 55 МгМ.
Остаток: 175 МгМ

Отредактировано Мередит (2014-11-13 14:31:25)

+4

5

Предатели из совета, как гной в ране, его нужно было достать, чтобы смертельный яд не распространялся по крови, отравляя тело. Шейн это сделал, не сразу, не без помощи чужих рук и мозгов. Рана была промыта и зашита, но затягивалась неохотно. Долго, зудели края, покрываясь тонкой сухой коркой, тревожила боль. За свободу от совета заплатить пришлось не только Бойеру, но и ему. Погибла мать и девушка, ради которой он пошёл против системы, отменив неугодный закон о бракосочетании, и, в борьбе, лишил себя возможности им воспользоваться.
Получил то, что хотел, потерял то, что желал. Нельзя пойти против системы и выиграть, не отдав ничего взамен. Цена оказалась слишком высока. У него оставалась Элен, ради которой он мог бы начать всё сначала, но для слабого духом бороться со своей потерей было невыносимо сложно, а он и не пытался. Зачем? Когда привык, что за него всё делают другие. Так проще, когда ходишь по дворцу, толкаешься из угла в угол и не думаешь, как сделать жизнь лучше для своего народа и себя. Страдания стали милее, чем возможность, наконец, стать взрослым, а не оставаться ребёнком, которого судьба в чём-то обделила. Он любил Арнику, ценил и обожал Мирру, но каждой не отдавал и половины себя, требуя полной отдачи от двух любимых женщин. Они отдались. Полностью и без остатка, спалив свои жизни ради того, чтобы жил он. От Мирры Северным землям было бы намного больше пользы, чем от её любимого сыночка, который и теперь, имея в своих руках огромные возможности, просирал их, оставаясь на троне для видимости державца, который ещё жив, но толку с него, как не было, так и нет.
Пока Виззарион придавался воспоминаниям прошлого, наматывал сопли на кулак и винил себя в смерти двух любимых женщин, Элениэль пришлось занять место матери и из хрупкой девушки превратиться в фиктивного правителя, который позаботится обо всех государственных делах. А он и рад, что у него гора с плеч и больше времени на себя любимого, вечно страдающего несостоявшегося любовничка.
Совет, вынужденно получив больше власти, подкинул идею женить своего Императора в ближайшее время и распорядился провести отбор в несколько туров. Новая невеста должна угодить всем и молодому императору, которому, в принципе, было плевать, кто займёт пустующее место. Он не станет любить её больше, меньше или так же, как Арнику. Он не станет любить её вообще. На её месте должна быть другая девушка, но она, как сложилось, отправилась в землю вместе с его планами на семейную жизнь. Ребёнок остался ребёнком. Замкнутым, нелюдимым, холодным и безразличным ко всему, что его окружало. Он мог найти утешение в окружении сестры, но намеренно отдалился от неё. Совесть не позволила воспользоваться ей ещё раз.
Последний отбор. Он вынужден сидеть в зале и ждать, когда из-за дверей покажется новое смазливое лицо его возможной будущей супруги. Зачем Элениэль показывает ему и предлагает варианты, когда ему всё равно? Ей придётся выбирать самой. Или скучно делать это без компании? От него проку не было. Камэль смотрел куда угодно, но только не на наложницу, которая пыталась привлечь его внимание. Первая допустила серьёзную ошибку – выказала своё сочувствие по поводу утраченной возлюбленной. Вторая попыталась показать, что она может заменить ему Арнику, став её живым отражением. Обе привлекли его внимание, но были выдворены из зала быстрее, чем стрела лучника достигает своей цели.
Он не посмотрел на третью наложницу и не ответил на её приветствие. Элен взяла всё в свои руки, подтолкнула девушку к действиям, и та не растерялась. Ей нужно было как-то привлечь его внимание. Всё просто. Музыки не было. Он слышал мягкие шаги и ворох ткани, которые его заменяли, но не смотрел и не любовался своей наложницей, которая, как и другие, была почти так же хороша, как и Элениэль, воспитанная для него.
Посторонний звук. Шейн отвлёкся, посмотрел на девушку, не повернув головы, удостаивая её своего скучающего профиля. Первые две части танца он пропустил и подключился к действию, когда в воздух взметнулись разноцветные ленты. Её предшественниц он не рассмотрел. Сравнивать было не с чем, но эта внешность его не отталкивала. Недурна собой, не смазлива, нет чистейшей белизны волос, свойственной всем чистокровным Камэлям. Удивительно, что Элен и совет одобрили такой союз. Танец закончился. Он не заметил, что большую часть рассматривал её внешность, отвлекаясь на движение тканей, привлекавших его взгляд.
Этого достаточно. Она добилась больше, чем её сёстры до неё.
- Пусть остаётся.
Он мог вынести свой вердикт лично девушке, к которой это относилось, но обратился к сестре, как если бы в комнате не было наложницы. Отстранённо и холодно. Его взгляд, прикованный к этой особе, сказал за него больше, чем нужно.

+2

6

- Покажи, чему тебя научили.
Элениэль и не думала злорадствовать или сердиться на девушку, которая должна была стать ещё одной заменой для неё. Это выбор наложницы, которая захотела чего-то большего, чем простое прозябание в тени императорского трона, ведь кем она была, пока не попала под лёгкую руку Совета, который хотел новую Императрицу? Простой девчонкой на побегушках, которая выполняла прихоти любого чиновника, когда могла прислуживать Императору, не расточая себя на других. Её ведь для этого воспитывали. Для него, а не каждого желающего воспользоваться доступным телом, потому как у них нет ни смелости, ни права голоса возразить зверю, стоящему выше неё на ступень. И что толку? Открой рот, выкрикни протест хоть с сотню раз – тебя не услышат, и никто не защитит. Виззариону нет дела до наложниц. Он знает об их существовании постольку поскольку, ведь сам предпочитал гулять за стенами города и плодить своих любовниц там, где это запретно. Дозволенный плод тоже может быть сладок, но владыке Северных земель, кажется, этого никогда не понять.
Камэль наблюдала со стороны за каждой девушкой, вместе с ней переживая часть её короткой истории. Одна за другой меркли в окружении её нелюдимого и замкнутого Императора, который не желал открывать для новой девушки ни своё сердце, ни разум. Он оставался холоден и сдержан. Одна за другой допускали ошибку, пытаясь уподобиться бывшей возлюбленной вампира. Натягивать маску и жить с ней – этим мы все занимаемся, но зачем же на одну маску натягивать другую? Никто из них не сможет заменить ему Арнику, это давно пора понять. Разозлить чистокровного своей выходкой – запросто, но и тут Шейн её удивил. Брат практически не менялся в лице. Брови так незаметно сходились на его переносице, выражая сдержанную хмурость, что Эл волей неволей поражалась его терпению. Со дня кончины обращённой прошло совсем мало времени. Он никогда не отличался сдержанностью, вспыльчивый мальчишка, каким она его знала, не мог держать себя в руках слишком долго. Но он стойко выдерживал одну попытку понравиться за другой, которые приравнивались больше к неосознанным выпадам, чем к обольщению. Поднимал руку, и Виззарион была вынуждена говорить холодное «довольно» и выгонять неугодную за дверь. Она думала, что он станет кричать, что покинет зал, оставив всё на неё с самого начала, только первая заикнется о девушке, но она ошиблась. Может, сегодня что-то изменится?
Время шло. Впереди, извиваясь телом, для молодого господина танцевала прекрасная нимфа из личных садов Императора, пытаясь завоевать его внимание. Эл украдкой посмотрела на вампира, едва оторвав взгляд от шитья. Ничего. Он даже не смотрит на неё. Кажется, и эта останется неугодной. Опустила взгляд, возвращаясь к компании нити и рисунка, который она хотела закончить, коротая время на отборе. Первая фаза. Другая. На третьей он поднял взгляд и… не отвернулся снова. Она смогла привлечь его, заинтересовать собой. Камэль перестала вышивать, наблюдая за братом. Четвёртая. Пятая. Он не отводит взгляда. Кажется, победа, но всё ещё может измениться. Вердикт так и не прозвучал.
Минута молчания. Танец закончен, и жрица замирает в ожидании. Даже принцесса, которая не была в числе кандидаток, почувствовала волнение. Как странно, словно сейчас судили не эту несчастную девушку, а её.
Годна. И этого достаточно. Эл чему-то кивнула, поднялась со своего места и направилась к выходу из зала. Пора им остаться наедине, посмотрим, как она выдержит второе испытание, хотя, кажется, и первого много для первого раза. Быть может, стоило бы забрать бедную девушку и не мучить её? Вампир не расположен к разговору, но они должны найти точку соприкосновения.
Закрыла дверь, подозвала слугу.
- Принесите чай Императору и его наложнице.
Виззарион проследила за тем, чтобы ароматные яства и чай были занесены в зал и поданы на небольшой узорчатый столик, который поставили перед самым троном Императора, придвинув к нему тот самый пуф, на котором недавно сидела принцесса, для новой суженной господина.
- Если в зале повиснет тишина больше, чем на пятнадцать минут, сообщите мне.
Отдав ещё одно распоряжение, она отправилась к Совету, доложить об удачном отборе. Оставлять девушку на растерзание своего брата она не хотела, поэтому явится сразу, как только посчитает, что с неё довольно этих мучений.

+1

7

офф. Обнаружила, что забыла проставить заклинание в предыдущий пост. Внесу его.

Как утихала в ушах кровь и сходил розовый румянец со скул, так уходили остатки увлечения Мередит под воспитание и холодный расчёт. Она, конечно, здорово рискнула, вынеся за пределы тайного круга этот танец с лентами (которые так удачно припасла), но принцесса спросила о чём-то, трогавшем душу лично жрицы, сама. Кстати, принцесса. Что делала на смотринах она, сама не сосватанная? Быть может, и выбирала именно она, вместо апатичного брата? Не такого уж апатичного. Мери смотрела в глаза Императору, он смотрел то на сестру, то сквозь, но всё же в её сторону, и в загривке девушки чесался интерес.
Всё это напоминало задачу о разборчивой принцессе, какую преподавали на уроках логики. Эти уроки две трети молодых жриц не выдерживали от скуки, но не Мередит, только не Мередит. Ей в жизни не хватало вызова. Только теперь принцессы было две, и какая проигрывала больше в случае отказа от всех вариантов и отсутствия партии - непонятно.
"Пусть остаётся".
Внутренне Мереди торжествующе улыбнулась.
"Если принцы выйдут все, а принцесса не вышла замуж, принцесса проиграла и ссылается в монастырь".
Возможно, ей крупно повезло, стать третьей из трёх. Или она, платиновая блондинка с короткими ушками в форме овальных листков, была просто лучше искренне нежной и угодливой Талисы? В любом случае приятно.
Мередит ещё раз присела в реверансе и, зачерпнув рукой, развернулась и обошла по ковру небольшой круг почёта. На гудящих ногах она очень плавно, не упирая лица в пол, собрала разбросанные ленты. Взгляд её устрепился в спину принцессы Элениэль в последний момент.
Теперь что?
Развернувшись лицом к Императору и вступив босыми чуть влажными после скольжения по льду стопами в тапочки, Мери медленно подошла. Ленты, как след на песке в светотени, змеились за ней как за тропической гадюкой. Или анакондой. Тут уж выбирайте: от яда или удушья вам больше по нраву умереть.
Двигалась Мередит красиво, не перегибая, но и не зажимая с детства поставленную образцовую походку от бедра, смотрела прямо в глаза незнакомцу на троне, без страха и робости, а внутри думала.
Теперь что?
Мимо прогарцевали слуги с подносами, один на пути обратно даже предложил забрать инвентарь. Свои ленты Мери не отдала.
Она уже убедилась, что пытаться предугадать желания господ, как она привыкла, бесполезно: их практически нет. Она предполагала, что и бездействие, её второй по привычности и излюбленности метод, не пройдёт: если Императору станет скучно настолько, что слово принцессы и Совета не убедит его, проиграла она и её, как сестёр, ждёт не позорный, но очень досадный возврат.
Звук коридора за дверьми затих, Мереди села прямая, как струнка, но выглядящая совершенно расслабленной на пуф перед Шейниром дель Виззарионом, сложила не свёрнутые в рукава под локти ленты и взялась за пиалу из тонкого-тонкого фаянса с ребристыми краями. Улыбка, превратившаяся к тому моменту, чтобы не вызывать отторжение, в чуть вздёрнутые уголки суховатых губ, дрогнула. С чего начать разговор с почти что враждебным чужаком? Только не с погоды.
- Ваше Величество любит танцы?
А о чём ещё говорить танцовщице-наложнице? Не о задачах же про разборчивую принцессу - наложницам незачем уметь считать и прикидывать.

+1

8

Выбор сделан. У совета больше нет причин для беспокойства. Одной проблемой стало меньше. Отборы утомительны для Элен. Бессмысленно устраивать их для того, кому всё равно. Факт того, что он засмотрелся, вампир опустил. Он выгнал двух из трёх, осталась эта девушка. Выбирать не из чего. Во дворце полно наложниц, которых здесь, как ранних цветов в саду по началу весны. Сестра выбрала из них самых лучших, число которых сократилось до трёх, угодных ей и совету. Он отмёл двух, оставил одну. Простая арифметика. Лучше неё среди наложниц быть не должно. Старейшины хотели новую императрицу, они её получают. Это не предел их желаний, и Виззарион это понимал. Где императрица, там должен быть и наследник, но об этом думать рано. Он и о новой свадьбе не планировал думать так скоро. Подумали за него. Бунтарский ген молчал, не высказывая своё мнение, не брюзжа слюной и не тыкая всем в лицо, кто здесь носит корону на голове. Камэль пытался оценить ситуацию здраво, но сквозили в его размышлениях и действиях отрешённость, отсутствие заинтересованности и холод, тянувший тяжелую замкнутость. Надо было жениться на Элен, но ему захотелось выехать в истории на ишаке, чтобы стать самым запоминающимся императором идиотом во всех сказаниях о его народе. Любящим, но идиотом.
Элениэль, получив своё, вышла из тронного зала. Его наложница осталась с ним. Смысл Шейнир слабо улавливал. Попытаться сблизить тех, кто к этому не стремится, попахивает провалом. Девушка, попавшая в число избранниц, могла хотеть найти с ним точки соприкосновения и расположить его к себе, но это не входило в его планы. Он должен чтить традиции.
- Я должен что..?
Боролся за то, чтобы традиции не стояли на первом месте и на них не строилось общество вампиров, рушил их своими собственными руками, нарушая одно правило за другим, чтобы в конце вернуться к тому, что он будет сам заинтересован в том, чтобы дело шло по плану, и в первую очередь думал о соблюдении традиций, а не своих прихотях.
- Молодец, Шейн. Ты просто гениален.
Сарказмом сочилась каждая мысль. Мужчина поднял взгляд на танцовщицу. Это не попытка заменить его Арнику, а ещё одна невинная, как он надеялся, девушка, которая попала с ним в одну пробитую лодку, подготовленную старейшинами. Он не должен был злиться на неё и выплёскивать на неё свою неудачливую попытку стать кем-то.  Понимал, как должен поступить правильно, но не мог пересилить себя и заставить относиться к ней иначе. Злился. Элен должна была забрать её, показать ей замок, предоставить ей её новые покои, рассказать, что она должна делать, что угодно, но не оставлять её с ним! Его дело простое. Придти, когда захочет, сделать наследника, и удалиться в свои покои. Больше от него не требуется. Дать любовь и своё достойное внимание другой девушке он не хотел. У него есть для этого Арника, и всё равно, что она умерла.
Правитель был хмур, но из последних сил держал себя в руках. Он полуприкрыл глаза и не смотрел на свою будущую невесту. В комнате появился аромат чая и запах сладостей. Слуги приготовили всё к чаепитию, опасливо поглядывая на наложницу, которой выпала честь провести время с императором. Каждый из них, как думал Шейн, сочувствовал девушке, зная своего господина, но новость по дворцу, а потом и Мирдану, разнесётся очень быстро. Поднять глаза на вампира они не рискнули и быстро удалились. Хозяин был в плохом настроении.
Камэль опустил взгляд на яства и придирчиво посмотрел на прозрачную жидкость с желтоватым оттенком. Чай. И никто из этих идиотов не догадался, что их господин не против выпить что-то крепче, чтобы у него развязался язык.
- Нет. Будет ещё хуже.
Он не умеет держать себя в руках, а вино станет залогом разнесённой мебели и выдворенной девушки.
- Чай так чай.
Слуги позаботились о том, чтобы девушке не пришлось лишний раз напрягаться и разливать чай самостоятельно. Виззарион не мог представить себе это действие с её рукавами и лентами, которые она ревностно защищала, не отдав слугам, когда была такая возможность. Одно неосторожное движение, прольётся чай, и они будут испорчены.
- Почему было их не отдать? Это просто вещь.
Подумал тот, кто именно на эти ленты обратил внимание. Чистокровный хмыкнул, взял вторую пиалу и сделал глоток ещё горячего чая. Он не забивал голову выбором темы для разговора. Продолжал молчать, выступая хранителем тишины. Развлекай его, женщина, господину скучно!
- Я редко обращаю внимание на танцы наложниц, и никогда ими не интересовался, - отрешённо ответил, немного опустив пиалу от губ. Пар клубился над поверхностью жидкости, поднимался вверх, щекоча ноздри теплом. Приятное чувство. – Мне понравился твой танец, - это не сдержанный комплимент, а констатация факта. Она могла это заметить, если не была настолько поглощена попыткой завлечь его. – Почему ты не отдала слуге свои ленты? – он сделал ещё глоток и поставил пиалу на стол, жидкости осталось на дне и её не хватит на один полноценный глоток, на дне покоятся два небольших полупрозрачных листка чая.

+1

9

- Благодарю, Ваше Величество.
Конечно, с чего бы обращать, если они танцуют на шествиях и праздниках и никто не заставляет смотреть? Сольные танцы не всегда ярче и сложнее узора, который выписывает синхронно вся группа, но Мереди старалась на пределе возможностей. Ей заслуженно воздалось. Тут даже скромничать нечего, только мило улыбаться.
Подняла пиалу Мери не раньше Императора, хотя невероятно хотела пить. Горячий, но не обжигающий чай приятно пришёлся по сухим губам и горлу после безумно нагружающей тело, если честно, пляски.
Ленты. Как объяснить целый ворох примет, суеверий и простую ревнивую бережливость, с какой рукодельница оберегает свой труд от безразличных глаз и рук слуг?
- Это мои вещи, Ваше Величество.
Хотя откуда ему знать, как берегут жрицы сокровища из личных сундуков на личных ключиках и с охранной резьбой?
- Они ценнее, чем гребни в моих волосах, я готовила их из отрезов шёлка и вышивала сама.
Мери - не рукастая мастерица. Ленты стоили ей пары месяцев исколотых пальцев с забивающимся в трещинки саднящей кожи мелом, чтобы создать на четырёх отрезах по три с лишним метра в длину каждый и с руку шириной уникальный узор, который будет сложно разглядеть издали, но потом только перебирай и перебирай. Сейчас они, личная маленькая гордость и победа, шёлковые змеи в лучах и звёздах с ромбовидными головами-грузами покоились на коленях хозяйки, а она нет-нет, а опуская на поднос пиалу украдкой поглаживала прошитые золотой нитью складки.
- Чародеи нередко говорят, что лучший талисман измеряется не силой заряда, а носит след души и веры хозяина.
Мери попробовала чайник, но на вторую пиалу для неё напитка уже не осталось. Здесь какая-нибудь из старших сестёр привела изречение об благословенной умеренности, а девушка бы фыркнула, потому что её жажду следовало хоть как-то заглушить.
- Я сижу перед вами, а не вернулась к сёстрам...
Улыбочки-улыбочки, Мереди, и займи ручку яблоком, чтобы не сделать барское подзывание двойным хлопком ладоней перед глазами августейшего в первый же вечер.
- Не возражаете? Я всё- таки немного голодна...
здесь бы крови, но до таких вольностей надо ещё изрядно попритворяться робкой и покорной, как бы победа не казалась близка.
И очень эротично и медленно погрызть яблочки.
Дьявол - он в деталях, милая, не забывай.

+1

10

То, как жрица подчеркнула свои права на собственность, повеселило Императора. Он усмехнулся, но без насмешки в искривлении линии губ. Он находил что-то забавное в этой особе. На её месте другие смутились бы с десяток раз, замялись и занервничали, пытаясь найти ответ, который устроит их будущего супруга, но не эта девушка. Она ответила сразу, без запинок, решительно, показывая, что и её голос что-то значит. Замашки будущей императрицы? И как совет не уследил за тем, чтобы к нему в лапы попала такая своевольная фигура.
- А если бы я… - он сделал паузу, подбирая подходящее слово, - отдался в другие руки, ты бы тоже так ревностно относилась к этому, ведь я теперь тоже, в каком-то смысле, твой.
Без осуждения или издевательства. Праздное любопытство. К вещам и людям можно относиться по-разному. Вещи, в отличие от живых существ, не имеют своей воли, не предают, не причиняют боли, не перебегают от одной хозяйки к другой. Ценить то, что верно тебе служит, разумно. С людьми, имеющими свою волю и желания, которые чаще искушают перебежать, чем остаться верными и преданными, нужно осторожничать. Связь между ним и лентами была абсурдной, но, если посудить, вся их беседа за чаем полнейший абсурд, необходимый старейшинам, а не участникам разговора.
Он кивнул, принимая её точку зрения в отношении привязанности к лентам. Они ей дороги, значит, на это есть причины. Чистокровный подался вперёд, перегнувшись через чайный столик, и протянул руку.
- Ты позволишь? – он взглядом показал на ленты, которые сам не взял без позволения хозяйки. – Я хочу увидеть вблизи то, что привлекло мой взгляд.
Отвлекли его не рисунки, не яркость лент, а шум, шорох, с которыми они обрели свободу. В этом жесте было что-то дерзкое, но не отталкивающее, и он хотел понять, что за «магия» скрывалась в простых и понятных вещах.
- Если ты хочешь вернуться к ним, я не держу тебя.
Он не пытался прогнать девушку. Его компания – не то, о чём можно мечтать наложнице. До встречи с ним, да, это возможно. Но увидев, что здесь нет ничего увлекательного и интересного, зачем тратить своё время на пустые разговоры, когда можно оказаться в привычной обстановке и развеяться.
Развеяться среди тех, кто хотел оказаться на её месте. Обратно ей путь закрыт. Девушка может и пострадать за свою удачливость. Но решать ей, а не ему.
Виззарион проследил за махинации наложницы с яблоком.
- Не лучший вариант утолить голод, - он сделал вид, что не заметил характер её жестов. Когти на правой  руке вампира удлинились, оставив на ладони несколько кровоточащих ран, и исчезли. Поднёс кулак к пустой пиале жрицы, сжал руку, и кровь полилась, наполняя сосуд. Щедро наполнил и убрал руку.
- Я не привык пить в одиночестве.
Спокойно взял чай и стал пить, не прерываясь.

+1

11

Отдался он.
Уже отдался!
Бурление, катарсис, мать и невеста в могиле вместе с активно-недовольной частью Совета! Да, а вы думали, Мереди слепоглухонемая? Ну, почти что немая, но ведь мужчинам нравятся сдержанные в мыслях вслух леди, так? Она узнала столько, когда история заговора вместе со своими главными действующими лицами с той стороны стала просто историей, сколько можно было услышать, не проявляя чрезмерный интерес.
Ревновать?
Мередит улыбалась.
Она принципиально не клевала на провокационные вопросы.
Невеста - ещё не жена и не Императрица, да и безвременно погибшей обращенке ни близость свадьбы, ни сама, случись ей, свадьба, не помогли бы никак. Она просто ни по происхождению, ни по уму не вписывалась в титул. А Мери отлично знала, что любое её слово, искреннее и нет, даже выдавленное с придыханием, чтобы скрыть фальшь, признание в вечной любви с порога, может быть использовано против неё.
- Прошу.
Тяжёлая и плотная атласная ткань пары из лент, спадая в хватке руки блестящими на изгибе кольцами и складками, протянулась сбоку от сервиза. И, выпущенные бережливо, но подчёркнуто без ревности, опали на тот край стола, к рукам Шейнира.
- Ваше Величество, - тихо добавила Мери, - это просто подтверждение приметы.
Своей удачей с другими не делятся, не бросаются, а в руки берут крепко и берегут, - так звучала она в "мудрых книгах". Подразумевалось золото, книга была по экономии и казны разумному учёту. Да мало ли их, этих мудрых хрестоматий, было написано дожившими до седин скупердяями и мерзавцами. Побеги девушка к сёстрам по своей воле - что нонсенс по сути и полное противоречие её скрытной и отстранённой природе - она была бы чудачкой и дурой, одной из тех, которые выкинули свой путь прочь, не дав шансов тем, кому надо.
А Император вёл себя расточительно, и это было лестно и приятно. Не доточив белыми зубками с чуть заметными иглами клыков зеленоватый бок раннего неринского плода и до половины, Мередит отложила его медленно рыжеть на поднос. Невидимую каплю, сбежавшую с губы, она перехватила и смахнула легко и манерно, как умела двигаться и жить, не пресекая границу между изяществом, которое завораживает, и вычурностью, которая раздражающе о себе кричит. И тем же движением, только как лодка или маятник качнувшимся в другую сторону, она приняла пиалу.
- Благодарю.
Лёгкое вымогательство - опасное удовольствие, но то ли Шейнир дель Виззарион действительно не предавал значения, с кем делится кровью, будучи всё ещё в трауре из-за утраты, то ли вообще не задумывался. Первую каплю Мереди прокатила по сложенному желобком языку, лишь чуть защипнув из пиалы, даже не прекратив легко улыбаться.
Говорили, от него должно разить кровью черни. Говорили, что он был выращен в пионах матери-Императрицы. Или что ему по происхождению положен какой-то особый вкус. Да нет. То ли Мередит была эстетическим уродом и не умела раздувать до подобных метафор то, что чувствовала, то ли и правда, кровь как кровь, сильная, вкусная, молодая и пропитанная тоской, но от той же Талисы, с которой они утром обменивались глотками, чтобы сговориться против третьей сестры, но друг друга не сметь предать, не настолько отличающаяся. Медленно и с трепещущим под ресницами внимательным взглядом выпив до капли предложенный дар, Мери, окончательно очистившая свой разум от простых и довольно искренних желаний гулять, танцевать, торжествуя, а потом упасть на постель - хм, какую, подумать бы? - без сил и весь следующий лунный день провести пополам с портным и в библиотеке, протянула молодому владыке над лентами тонкую руку с острым запястьем. Время, предугадав почти любой ответ и избрав удобное для выхода из любой ситуации положение, предлагать себя. Не торговать - сильнейшим на дар встречной ценностью, как в сделке, не отвечают, ибо хамство. Именно благодарно и боголепно предлагать.
- Чего бы вам хотелось, Ваше Величество?..
Гулять, танцевать, побыть в одиночестве - постель, как водится в воспитанных кругах, не упомянута, но включена к любому предложению - что угодно. В охмурении мужчины, чьё сердце несвободно, очень важно деликатно огибать до поры углы камня преткновения. А, если верить слухам, со своей уличной находкой Их Величество не просто спали, но ещё и прижить бастарда почти смогли. Поймав на листовидные ушки такуюновость Мери вовсе не затрещала, как сорока, с сёстрами на тему, а приняла к сведению и изгнала из головы. О детях она тоже даже не задумывалась, хотя что может быть лучшим гарантом закрепления женщины на троне, чем пухлощёкий, даже не нужный родителям, карапуз?

+1

12

Девушка не ответила на его вопрос. В улыбке вампира скрылась усмешка. Он ожидал подобную реакцию, трактовать которую можно по-разному. Она не знала, что ответить, чтобы угодить ему, и поэтому решила промолчать. Или понимала, что любой её ответ сыграет не в пользу, чувствуя подтекст в вопросе, который он и не пытался скрыть. Ответила обезоруживающей улыбкой, чтобы не сыграть в минус себе. Она не глупа. Прошлый совет не позволил бы ей приблизиться к трону, чувствуя в ней угрозу своим головам. Какие игры он затеял сейчас? Камэль стал слишком мнительным, везде начинал видеть заговор, есть он или нет. Ответ Мередит он принял к сведению. Молчание – тоже ответ, как и улыбка, брошенная для затравки зверя.
Приметы. Виззарион в них не верил. Взял в руки ленты, немного растянул их, чтобы рисунок не терялся в складках, опустил взгляд, рассматривая надломы нитевидных линий, формировавших узор. Обращался с её вещью бережно, не сминая и не портя. Будь у жрицы конкурентка, она бы непременно пролила на ткани чай, чтобы досадить избраннице, но у Шейна не было таких мыслей. Он был занят попыткой связать, так называемые, приметы с действительностью. Талисман девушки стал причиной, которая отвлекла его, вырвав из мыслей, но привязали к себе не ленты, а сама девушка. Смотрел он, как танцевала она, а не куски ткани.
Он ничего не сказал в оценку вещи, вернул её хозяйке без лишних слов. Уделять внимание наложнице накладно, когда сердце располагает к одной особе, а разум отказывается воспринимать вторую так, как положено. Если она ему надоест, он всегда может её прогнать, не пытаясь угодить старейшинам или сестре, общением с их выбором.
Не отрываясь от пиалы, он, прикрыв глаза, наблюдал за действиями наложницы. Она сама заикнулась о голоде. Он мог бы позвать слуг, распорядиться подать девушке обед к ней в покои или обеденный зал, в чём он не составит ей компанию, но голод бывает разный, а ей нужно быть осторожной в высказываниях, которые он может трактовать так, как ему заблагорассудится.
Его кровь ничем не отличается от той, которую ей доводилось пить до него. Эмоции и чувства, которые оказались в пролитой жидкости, понятны и предсказуемы. Вампир намеренно небрежно пролил свою кровь, не предлагая себя.
Он сделал ставку, предвидя возможный итог. Она играла, он играл. Протянутая рука с тонким, оголённым запястьем, то, на что он и рассчитывал. Улыбнулся своей победе, взял её руку. Поддерживая снизу, наклонился к ней, ощёрил увеличенные клыки, но, не коснувшись светлой кожи, спросил, не рассчитывая на ответ. Он его знал.
- Ты же этого хотела?
Чистокровный хмыкнул, отпустил руку жрицы, не притронувшись к ней. Он не испытывал желания попробовать её кровь, попробовать её, девушку, которую видит в первый раз. Невеста или нет, какая разница. Его действия и одобрение, которое он выказал в отношении неё, он свои выбором не считал. Мередит не могла стать заменой его Арники. Если разбираться в причинах, по которым она здесь оказалась, эта замена Элен, но никак не обращённой.
Отстранился, выпрямился, сев ровно.
- Элениэль покажет тебе твою новую комнату.
Вернулся холод. Камэль отстранённо смотрел на стену, обращаясь к наложнице. Чаепитие окончено.

+1

13

Из тронного зала давно не было вестей. Элениэль уже начала беспокоиться, всё ли в порядке с новенькой суженной Императора. Не выпил ли он её вместо чая и не закусил ли новым живым источником энергии, предпочёв её десерту. Каннибализмом Шейнир никогда не промышлял, но после смерти Арники он сильно изменился. Утрата, горе и боль сделали его холодным грубым ко всем. Щадить незнакомую вампиршу, если она сделает что-то не так, он не станет. Принцесса надеялась, что она сделала правильный выбор, когда в число угодных попала эта девушка. Теперь всё, в большей степени, зависело именно от неё. Молодая Виззарион не планировала постоянно вмешиваться в отношения брата и его будущей пассии. Это их личное дело, ладить друг с другом или рычать и кусаться, обвиняя в бесцельно потраченных годах друг на друга. Она сочувствовала девушки и лишь потому хотела поддержать или направить её в самом начале, чтобы не появился новый скандал, и число отвергнутых не увеличилось. Лишний шум им ни к чему. Вампир отказался от права выбора, доверив всё им, пусть теперь пожинает плоды своего бездействия. Не то чтобы Эл хотела его наказать таким образом. Она любила брата, несмотря на то, что он её предал, обойдясь с ней ещё хуже, чем когда-то обошёлся её отец с матерью. Время раны не залечивало, боль не притупляло, как и не избавило её от привязанности, вплетя в неё холодную и колющуюся проволоку, которая больше ранила своими чувствами, чем делилась теплом.
- Шейнир просмотрел всех девушек, которых мы ему отобрали, - ровным голосом сообщила Старейшинам вампиресса. – Его выбор остановился на Мередит.
Вампиры зашумели, обращаясь друг с другом и делясь своим мнением. Стоя у стола, в зале совета, девушка не вмешивалась и не прислушивалась. Переговорив, старший кивнул, одобрив выбор. Виззарион ничего не осталось, как покинуть комнату. Подготовкой к свадьбе они займутся немного позже. Для сегодня слишком много событий. Ей нужно отдохнуть после утомительных отборов, ведь грядущим праздником объединения, кажется, тоже придётся заниматься ей. Мирра не дожила до этого дня, и теперь все обязанности Императрицы-матери лежат на её плечах. Вот только этот титул она не заслужила, не имея ни супруга, ни наследника.
Пустой коридор встретил аристократку тишиной, которую разбивал стук её каблуков. Она резко развернулась под характерный шорох пышной юбки платья, заметив в коридоре служку.
- Почему ты не сообщил мне о том, как идут дела у Императора и наложницы? – грубые речи, в голосе повелительные ноты и холод. Не вяжется с внешностью юной особы, которая выглядит как фарфоровая красивая кукла.
- Моя госпожа… - мужчина виновато опустил голову, поклонившись. Его глаза забегали по коридору, в поисках ответа. – Но у Его Величества и наложницы всё в порядке. Они пьют чай и беседуют. Вы велели сообщить Вам, когда между ними повиснет тишина.
- Беседуют, значит? – девушка нахмурилась. – Ступай.
- Да, госпожа, - он ещё раз виновато поклонился и спешно удалился, чтобы не попасть под горячую руку явно недовольной принцессы. Хотя чем она так недовольно, кажется, не понимал ни он, ни сама Элениэль.
Подойдя к тронному залу, она услышала обрывки разговора. Последняя реплика Шейнира. Она вовремя. Сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, положила руки на грубое дерево с резным рисунком, и, открыв двери, вошла в тронный зал.
В воздухе пахло кровью. Она быстрым взглядом обвела сначала наложницу, пытаясь найти источник запаха, потом посмотрела на брата. На его ладони остались следы, грубые борозды, которые уже затягивались. Это не клыки. Значит, он сам дал ей испить своей крови. С чего бы такая щедрость?
- Пойдём, - обратилась к жрице и, не дожидаясь, когда она встанет, вышла из тронного зала, придерживая юбку платья, чтобы не споткнуться из-за быстрого эмоционального шага.

+1

14

Ничего не ответила Мередит. Посмотрела внимательно тёмно-серыми глазами из-под ресниц, склонила неоднозначно вниз и в сторону голову, и забрала руку, подхватив ленты. Не совсем, даже близко не всё, не то, но ведь вампирша - особа слишком гордая, чтобы свои же жесты и ребусы расшифровывать, как дитяте, Императору. Как понял, так и принял. Затянутые заигрывания и разнообразнейшие трюки, хоть её им и учили, были чужды холодной натуре Мери. А она, натура, нет-нет, но проглядывала сквозь внешние слои: игла цинизма и рвения к благам из беспросветной тени, поданная в сливочном охлаждённом южанском лакомстве из красоты, манер и нейтралитета. Тут бы сплюнуть: "тьху, змеишша!", но ведь это такие смертные недостатки, произросшие из такой обычной зависти. По-секрету, где-то глубоко внутри, девочка без отца и матери обещала себе, что её семья будет любима или, если душой она всё-таки не умеет, хотя бы обласкана и окружена заботой.

Девушка склонила голову перед принцессой, встала, поклонилась, мазнув краем присобранной в руку ленты совсем близко к полу, и удалилась, всё так же молча, неспешно и с горделиво выпрямленной спиной. За Элениэль ей было не угнаться, но принцесса нашлась за дверьми.
"С чего такая нервозность?"
Жриц учили наблюдать и предугадывать желания мужчин, но ещё больше они, живя вместе, видели и знали друг друга. Принцессе либо ударило по самолюбию непредусмотренное ею как вероятное поведение брата, либо что-то ещё.
"Ох, а, может, она хотела, чтобы Император отбросил и третью, и достойной, отвергнутой и оскорблённой деве Виззарион пришлось бы снизойти до исполнения долга перед родом и страной?"
Любопытство-любопытство.
Несмотря на свой собственный в разы подскочивший и при дворе, и в иерархии мира вампиров статус, задавать в лоб вопросы Мери всё ещё не смела, в благородном и торжественном молчании следуя за принцессой.
Размышляла. О разном. О том, сколько в девочке должно быть змеи, или том, как так долго и удачливо надо добиваться внимания и защиты образом робкой голубки, чтобы пережить заговор и всё ещё остаться у власти и не без голоса. О том, что, будучи с точки зрения традиции никем, Элениэль действует и держала себя, за исключением пары проблесков, как солидная матрона, если не Императрица и хозяйка всего дворца, хлопоча о самых важных делах лично и справляясь о мелочах. Только с братом спать и делать наследника не хотела.
А дальше что?
Не пожелает ли Элениэль дель Виззарион остаться при троне, белая леди и серая тень за плечом Императора, заниматься этими, а, может, и государственными делами вместо августейшей четы и тешить своё самолюбие бесконечно? На месте принцессы, Мередит планировала бы так, потому как сама она в титуле и статусе искала не любовь и, тем более, не детей, а долю власти. И ей щекотало тщеславие то обстоятельство, что, если охмурить и как следует приучить мужа к себе, заслужить всепоглощающее доверие, можно отцепить её даже большую, чем была у Совета до заговора. Получить в бережливые руки с лентами казну, например, м-м-м...

- Ваше Высочество, - не выдержала, наконец, и окликнула принцессу посреди пустого коридора, ведущего в жилую часть дворца, Мередит. С любой иной день её здравомыслие бы стало гранитным монолитом на пути острого языка, но сегодня она была, даже для своего чистого и недремлющего рассудка, немного опьянена близостью успеха, - я полагаю, мы с Вами почти сёстры - формально - теперь. Вы так озабочены...
"Но всегда можете поделиться своим беспокойством со мной", - закончила в мыслях, очень прозрачно подразумевая это и взглядом, и видом. Для манипуляции - слишком грубо и неизящно, но для искреннего порыва, пусть даже чистейшего любопытства... Да, пожалуй, даже принимая во внимание все свои измышления, Мери вообще не считала принцессу врагом. Мания видеть вокруг соперников и претендентов потеснить - трусость и признак слабости. С Элениэль стоило и необходимо было дружить, не только из-за её родства с Шейниром. Дипломатия и изощрённый ум, а не грубая сила, выиграли малочисленному клану Камэль верховенство в родившейся при её деде империи. А леди, травившие своих соперников, как известно...

+1

15

Понять причины поступков брата сложно. Элениэль не жила в голове вампира, но подозревала, какой бедрам творится в черепушке со светлыми волосами, увы, не мозгами. Прогресс был, но этого всё ещё недостаточно для того, чтобы молодой Император, наконец, вспомнил о том, кто он и для чего был рождён – править страной, а не жить прошлым, сожалея о том, что не смог сохранить возлюбленной жизнь. Их отношения изначально были обречены на провал, но это, кажется, понимали все, кроме Виззариона и Арники, иначе бы та их встреча, в стенах заведения, стала последней.
- Неужели это того стоило?
Она никак не могла понять, почему чувства к человеку смогли затмить всё остальное. Дело даже не в ней, не традициях, привязанности и прочем, а в том, что её брат, пусть и оставался вспыльчивым мальчишкой, рано севшим на трон, дураком не был. Но поступки, которые он совершил, говорили об обратном.
- Может, любовь, действительно, всех нас делает дураками?
Принцесса не ревновала своего брата к новоявленной невесте. Не думала о том, что её могут потеснить и ущемить во власти. За последние две недели, в которые ей пришлось горбатиться и за мать и за брата, она поняла, что это себя не окупает. По крайней мере, в её положении. Что с того, что она провела этот отбор, посетила несколько заседаний совета, высказывая своё мнение по тому или иному поводу? У неё, по-прежнему, не было ничего кроме короны и проблем.
Ей выгодно, если жрица пройдёт этот отбор и ей не придётся искать другую замену. Выбирать больше не из чего. Конечно, если случайно не объявится пропавшая Анри и не возжелает составить достойную пару их правителю. Её кандидатура была бы намного лучше Мередит, но и так вышло неплохо, как ей казалось. Загадывать вампирша не хотела. Время покажет, какой может быть будущая Императрица.
Некоторые вещи в общении Императора и наложницы Элен не нравились. Она не знала о том, что происходило за дверьми зала. Могла только предположить, учитывая то время, которое они провели вместе и чем это закончилось. Пролитая кровь Шейна… Он добровольно напоил девушку, но в этом жесте сквозило его отношение к ней. Он не позволил себя укусить, слил жидкость в чашу не как сочный кусок мяса с барского плеча для сторожевой собаки служившей ему верой и правдой. Он не видел в ней равную, и пролитая в пиалу кровь – верх неуважения.
Пока она ещё не Императрица, никто в этом дворце до замужества, но дочери Мирры это пришлось не по душе. В прошлом было достаточно игр между Императором и Советом, к чему вести ещё одну, когда тебе придётся с врагом разделить супружескую постель? Девушка так просто не добьётся его внимания – это понятно. Не будь Арники, было бы намного проще завоевать сердце вампира.
- Придётся немного потрудиться.
Чистокровная делала это не ради девушки, а ради Северных земель. Если власти не могут управлять своими семьями и сохранить в них порядок и закон, то как они собираются править страной? И, что таить, Эл не хотела видеть во дворце вторую копию ненужной себя, а пока эта наложница была нужна только Совету.
- Кажется, ничего не меняется.
Виззарион остановилась, когда к ней обратились. Повернулась, встав вполоборота, и вопросительно посмотрела на Мередит.
- Сестрами делает не формальность, а духовное единство.
У неё никогда сестёр не было, как и подруг, поэтому своими переживаниями она, если и делилась, то только с матерью. После кончины Мирры девушка держала всё в себе, потому что родной кровинушке, брату, было не до неё. Делиться чем-то с незнакомкой, а именно ей жрица и была, несмотря на свой новый статус, Камэль не желала.
Развернулась и продолжила шаг.
- Твоя новая комната, - Эл указала на дверь, остановилась, встав таким образом, чтобы быть лицом к девушке. – Покои Императора находятся дальше по коридору, но я бы не советовала поступать опрометчиво и наведываться к нему, пока он сам не пожелает тебя видеть. Думаю, ты знаешь, к чему это может привести.
Она прошла в помещение, которое давно пустовало. Эта комната не была самой приближённой к покоям Шейнира. Между ними ещё семь комнат, которые, за исключением одной, пустуют. В новой комнате Мередит давно никого не было, но здесь было прибрано к её приходу, принесено новое постельное. В открытое окно врывался морозный воздух – выветривали затхлый запах давно нежилого помещения. Слуги позаботились о том, чтобы наложнице было уютно, а привередливая принцесса не заставила их исправлять ошибки, которые они могли бы и не допустить.
- Завтра мы начнём приготовления к Вашей свадьбе. Совет желает, чтобы мы успели всё подготовить к концу следующей недели. Постарайся за эти две недели не вызвать гнев Императора. Вечером я пришлю к тебе швею, чтобы она взяла мерки. Сегодня можешь отдыхать.

+1

16

Возможно, их было слишком много, сестёр. У них не было выбора, потому что не было родителей и родовых имён. И вот теперь её принимают в настоящую... семью. Нет, конечно же Мери не тешила себя идеалами. Она промолчала своё обыкновенное, уступчивое "как скажете", склонила голову.
Насильно мил не будешь.
Мередит покрутила в рукавах привыкшими к грузу атласных узлов кистями.

Собственная комната - просторные покои. Подумать только! Место, чтобы самой выбирать, кружиться ли на ногах до помутнения в глазах, читать ли, петь ли - что угодно!..
Мери крутанулась на мысках, чтобы не поворачивать со створок двери - её собственной двери - голову через плечо к принцессе Элениэль.
- Я и не собиралась тревожить вашего брата, Ваше Высочество, - уверила она принцессу.
Я не идиотка, простите.
Ей выпала редкая удача и она проявила некоторую наглость, чтобы использовать шанс, и она всё думала: а если Совет передумает, а если Император передумает, а если кто-то сговорится и скинет её, пока она не закрепилась в своей роли с наследником - стоило ли? Кинув взгляд на просторное помещение, в котором было слишком много рюши, но зато пусто и свежо, которое она могла по своему желанию наполнить как угодно (и не столько пустой роскошью, о, просто поверьте), Мередит поняла: стоило. Даже если Шейнир дель Виззарион не захочет её никогда, используя пару месяцев или лет как защиту от навязчивого Совета, она не будет бедствовать. Она не была фаталисткой, но если всё, что не зависело от её обманчиво-нежных рук и языка складывалось не в её пользу и ей суждено было быть королевой на час - она бы согласилась. В конце концов, здесь, а не в Садах, гораздо лучше слышно, что парит в воздухе дворца сегодня, а в её личном логове у неё будет достаточно одиночества и места, чтобы обезопасить своё присутствие в нём. Мери запомнила, что нужно будет простучать стены прежде. чем она закроем сквозящее весенним холодком окно.
- Я премного благодарна вам за заботу, принцесса Элениэль... - медленно сказала Мередит, задумавшись, что стоит ответить и что нужно не забыть спросить прежде, чем пожелавшая отбыть невестка скроется за дверьми. Она не собиралась уверять, что не будет раздражать Императора, зная, что может просто однажды не угадать с цветом заколки в волосах, попав к дурному настроению.
Чуть больше дурочки.
- Мне лишь только хотелось бы заранее знать, каково будет празднество и изволит ли Его Величество со мной танцевать.
И, без вульгарных трепыханий ресницами, но сбавив чопорную учтивость в тоне до скромного минимума, Мери добавила с милой улыбкой, как девочка-заговорщица:
- Или, в случае его отказа, вы? Я не увяну с каплей такого скромного досуга. Конечно, если соблаговолите.
Конечно, ей было бы неплохо кружить и по комнате с лентами одной, но когда ещё можно использовать момент тоски по грызущим локти сёстрам и приспособиться к новой семье?

+1

17

Элен коротко кивнула на словах о брате. Подбирать невесту для того, кто в ней не нуждается, весьма проблематично. Вампирессе хватило проблем, которые свалились на неё во время первого отбора, и какие ещё придётся разгребать в ближайшем будущем, связанным с грядущей свадьбой. Если Мередит поступит опрометчиво или допустит одну единственную ошибку, может вылететь с тем же треском, как и её сестры, не угодившие Императору чуть раньше неё. Пока у этой девушки нет никаких прав, по сути. Что говорить, у самой Виззарион их толком не было, а у Императрицы-матери, так рано ушедшей из жизни, их было немногим больше. В патриархальном обществе, увы, большего девушкам было не суждено добиться. Наложница была значительно ниже неё рангом, но всё может измениться, если она станет новой фавориткой его брата.
- Если станет.
Камэль не была в этом уверена. В случае с Шейном говорить о чём-то точно было невозможно. Вампир, кажется, играл с девушкой, пробуя её, как переборчивый покупатель фрукты на рынке, выбирая самый сладкий и сочный. Он не прогнал её и согласился выпеть с ней чай – это уже хорошо. Большего от Императора никто не просил. Захочет – явится сам. Нет – насильно ему навряд ли что-то привьёшь ближайшее время. Слишком быстро они заменили одну девушку другой. Элениэль могла только головой покачать, но говорить, когда и так было сказано слишком много, не хотелось.
- Хм…
Вопрос новоявленной невесты был ожидаем. Традиции предполагали многое. Эл была уверена в том, что Мередит знала их все от и до и могла сама рассказать, что за чем последует и как это должно выглядеть на практике, но было одно «но» - Шейн. Как он поведёт себя до свадьбы и во время неё – не знал никто, включая сестру, которая, казалось бы, должна знать его лучше других. Но, увы, даже его жест с пролитой кровью был ей непонятен. Если он таким образом проверял девушку, то на что? Судя по тому, что он не выгнал её, ничего страшного она не сделала, с другой…
- Кто знает, что у него вообще творится в голове, - мысленно вздохнула и лишь после дала ответ: - Всё будет так, как и должно. Если Император пожелает, то он составит тебе пару, ежели нет… Танец состоится. Я должна быть уверена в том, что всё пройдёт так, как надо.
Уточнять, кто же займёт место Шейнира на тот случай, если он не пожелает даже явиться на предсвадебную репетицию, она не уточнила. Пока этот вопрос не играл никакой роли. Да и загадывать что-то Виззарион не планировала. Он всё же надеялась на то, что брат отдаёт себе отчёт в том, что он делает. Горе горем, утрата утратой, но он Император и, закрепившись на троне, обязан сделать всё, чтобы не жрать тоннами грязь, в которую упал лицом несколько раз.
Две служанки, крутившиеся в комнате, проверяя, ничего ли они не упустили, покорно стали по обе стороны от двери, дожидаясь, когда принцесса соизволит покинуть комнату. Они вели себя тихо, боясь попасть под горячую руку Виззарион, которая даже себе не могла объяснить, отчего так недоброжелательна в этот отборочный день и на кого она в итоге злилась.
- Вечером. Мерки. Потом танцы, - напомнила ещё раз. Немного холоднее, чем хотела, но справиться с эмоциями было проблематично, особенно сейчас, когда голову занимали лишние мысли. Она направилась к дверям, которые уже учтиво открыли перед ней. Служанки низко поклонились, и, стоило молодой госпоже выйти из комнаты, как они выпрямились и отправились следом за ней. Услышав тихий хлопок от закрывшихся за ней дверей, Эл остановилась, сделала глубокий вдох и со снова гордо поднятой головой направилась в свои покои.

эпизод завершён

0


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [29.03.1082] Горький цветок